Семь дней

В придорожной таверне было людно: посетителей не отталкивала ни теснота, ни кислое вино, ни дурно пахнувшая пища. Впрочем, Джейме всё равно кусок не лез в горло, хотя ещё недавно, в заточении под милостью леди Старк, и такое блюдо показалось бы ему лакомством. А вот сидевшая рядом Бриенна заправляла себе в рот жилистые куски мяса один за другим: очевидно, аппетит, как и внешность, был у неё скорее мужской, чем женский. Она ела неаккуратно, широко расставив локти и причмокивая — наверное, просто не умела по-другому. Джейме хмыкнул про себя, подумав, как мучились с ней родичи, уча хорошим манерам, одевая в подходящую для леди одежду и заставляя заниматься рукоделием. Тут же он представил себе Бриенну в детстве — ещё совсем девочку, но уже рослую, неуклюжую и некрасивую; вообразил, как она, краснея, натягивает на себя узкое платье, безжалостно выставляющее напоказ все изъяны её фигуры, как тщетно пытается не опрокинуть на себя бокал за званым обедом, как спотыкается при попытке сделать изящный поклон. Вообразил — и не засмеялся. Поднявшись, он сходил за бутылкой местного отвратительного пойла, которое и вином-то называться не имело права: Джейме не был охоч до выпивки, но сейчас он был не на посту — он был у самого чёрта на рогах, и рядом с ним не было никого, кроме этой насмешки со стороны природы. Всё время, пока он не вернулся и не сел обратно за стол, Бриенна не сводила с него подозрительного взгляда. Всё-таки эта девица была набитой дурой. Если бы Джейме захотел тем или иным образом избавиться от её компании, он сделал бы это давным-давно. — Я, кажется, уже говорил, что не собираюсь никуда сбегать? Бриенна хлопнула глазами, явно собираясь с мыслями, и Джейме раздражённо продолжил, не дав ей заговорить: — Но, конечно, тебе нет дела до того, что я говорю — ведь ты не принимаешь всерьёз ни одно моё слово, как уже любезно сказала однажды, — он сел на прежнее место, повернувшись к ней в пол-оборота. — Ты не считаешь меня тем, кто заслуживает доверия. Могу я поинтересоваться, почему? Та фыркнула, как будто он сказал что-то ужасно смешное, и непрожёванная еда брызнула у неё изо рта. Джейме поморщился, и она немедленно зарделась от стыда за свою оплошность. Мужчина даже почувствовал мельком что-то похожее на жалость: нелегко, должно быть, постоянно вращаться в высших кругах, будучи такой тугодумкой и неряхой. — Все… — попыталась ответить Бриенна, замялась, но закончила, — все знают цену твоему обещанию, — и уже совсем твёрдо добавила, — Цареубийца. Джейме уселся на скамье поудобнее, опираясь о сырую стену. Его хитроумная сестрица постоянно упрекала его в толстокожести и совершенном неумении хитрить и решать всё дипломатическим путём. Сам он никогда не задумывался над этим; дипломатия не должна быть коньком членов королевской гвардии, привыкших подчиняться прямым приказам, а плести интриги и продумывать по десять ходов наперёд он никогда и не умел да и учиться этому не собирался. Но рядом с этой женщиной не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы суметь запутать её. — Я правильно тебя понимаю? — уточнил он. — Ты наслушалась всего, что говорят обо мне, — а никто из них, хочу заметить, в глаза меня не видел, и все они просто-напросто плодят слухи. Бриенна опять моргнула — даже это крохотное движение получилось у неё на удивление глупо. Джейме почувствовал, как начинает злиться. Лучше всего было махнуть рукой на все свои попытки хоть что-то объяснить этой упёртой женщине, встать из-за этого пыльного стола и уйти в снятую на ночь комнатушку, где его уже ждал облёванный кем-то пол и одеяло, настолько тонкое, что едва ли не рвалось, когда пытаешься им укрыться. Но отчего-то важным казалось остаться. Джейме порой мог быть таким же упрямым, как и она. — Тебя я не обманул ещё ни разу. Я не сбегу, мы вместе доберёмся до Королевской Гавани, а потом ты возьмёшь с собой эту девчонку, Сансу, и вернёшь её в родное гнёздышко. Вот так всё и будет. Надо же. Звучало действительно неплохо. — Зачем ты так упорно доказываешь мне всё это? — после короткого молчания спросила Бриенна, и Джейме едва удержался от того, чтобы не вспылить по-настоящему — от досады. В самом деле, с чего это он распинается перед ней, как нашкодивший мальчишка? Только зря воздух сотрясает. Джейме вообще не любил болтать не по делу, а тут нате-ка — разошёлся. Но остаться было необходимо, и он только стиснул изо всей силы край стола, пытаясь сдержаться и не швырнуть бутылку с вином об пол. Грязнее он всё равно не станет, однако Джейме не сделал этого: в конце концов, не хотелось привлекать внимания к своей персоне раньше положенного времени. — Я лишь хочу сказать, что иногда полезно проверить досужие домыслы на собственном опыте, — пожал он плечами. — Свой-то разум у тебя есть, или на поле боя он мешает? Будь Джейме на месте Бриенны, он наверняка съехидничал бы; мол, не тебе о таких вещах рассуждать. Но та молчала и выглядела задумчивой. Это выражение, надо заметить, ей определённо не шло. Сам он уже тысячу раз пожалел, что завёл этот разговор. Конечно, она не поймёт, бестолковая дубина. Она не знает, каково это — слышать шёпотки за спиной; знать, что тебя презирают и слышать недвусмысленные намёки от тех, кто посмелее, а от остальных — лживую лесть. А, может быть, и знает. Он вернулся к недавно придуманным им самим картинам из её прошлого. Должно быть, её тоже обсуждали и осуждали. Может статься, она знакома со всем этим не понаслышке. В последнее время Джейме находил между ними всё больше сходства, и это ему решительно не нравилось. — Но своё имя, Цареубийца, ты наверняка заслужил, — подала голос Бриенна, но без обычной уверенности. Джейме скривился. — Это не моё имя. Ему было душно. Поднявшись, он прошёл к узкой лестнице в дальнем конце помещения и принялся подниматься к месту ночлега. Он успел заметить, что Бриенна не следила за ним на этот раз. Она вообще не смотрела в его сторону; просто сидела и вертела в руках нож, а её незаконченный ужин так и оставался незаконченным.