it's lost in our embraces like stars against the sun

Услышьте имя, непривычное для слуха, Что поначалу может вас обжечь, учтите, Когда его произнесете вслух… Но вы его на память заучите. «Услышав имя, что давно не называли», Леонард Коэн (перевод С. Саввы) — На помощь! Помогите мне! Доктор, пошатываясь, вывалился из ТАРДИС, и в одно мгновение оказался со всех сторон окружен медсестрами. Санитар – высокий мужчина с кошачьей мордой вместо лица, в одежде священника – легко принял Ривер из рук Доктора. Медсестры оттащили его в сторону, пытаясь оценить ранения, пока он изо всех сил от них отбивался. — Она схватила пулю, чуть ниже живота, была в отключке где-то десять минут… — Мы о ней позаботимся, — мягко произнес чей-то голос, но Доктор, не обратив внимания, пробился к Ривер. Ее уже со всей осторожностью уложили на каталку. — К какой расе она принадлежит, сэр? — Она галлифрейка. Не давайте ей линизин или палош, у Ривер аллергия на броксикаин. Я пытался ее вылечить, но у меня не достаточно… Глаза женщины-кошки изумленно раскрылись, медсестры, суетящиеся вокруг больной, удивленно замерли. — Простите, вы сказали – галлифрейка? Доктор издал возмущенный вопль: — Да! Она – Повелитель Времени, черт возьми, помогите уже ей! — Доктор! — цыкнула Клара, а кошка-медсестра отстранила его от каталки. Каталку накрыло куполом, погрузившим Ривер в оболочку для поддержания жизни. Красные лучи просканировали поверхность оболочки, медсестра взглянула в портативную больничную карту в своей руке, показания в которую передавались по беспроводной связи.Движения сестер были собранными и спокойными, несравнимыми со спешкой медперсонала на Земле. Доктор в отчаянии вцепился себе в волосы. — Да сделайте уже что-нибудь! — Она в стабильном состоянии, сэр, мы сейчас же начнем операцию. Сестра бросила взгляд на отчет, высветившийся на куполе. — Дублированная кровеносная система? Лицо Доктора приобрело свекольный оттенок, и Клара выступила вперед, сжав его руку в своей руке. — Мы думаем, что второе сердце Ривер отказало до того, как мы нашли ее, двадцать минут назад. Сестра кивнула, а Доктор благодарно взглянул на Клару. — И вы абсолютно уверены, что она – галлифрейка, сэр? Доктор пришел в бешенство: — Повелитель Времени, с человеческой ДНК, сколько еще рас вы знаете с двумя… Медсестра снова пробежалась взглядом по записям и с сожалением взглянула на Доктора. — Организм человека нам знаком, сэр, но я была уверена, что все галлифрейцы вымерли. Мы не имеем понятия, как лечить этот вид. Доктор с недоверием взглянул на нее. — У вас же остались записи! Ривер Сонг, вы уже лечили ее, вы… Сестра проверила что-то на своем планшете и покачала головой. — Простите, сэр, но у нас никогда не было пациента с таким именем. — Никогда не было... Он замер на полуслове, отступив на шаг. — Чертова временная воронка… — Доктор кругом обошел ТАРДИС. — Почему, почему ты не забросила нас на пару веков позже! — Вы ее родственник? Доктор со вздохом запустил руку в волосы. — Муж. — Вы разбираетесь в ее биологии, сэр? Он кивнул, устало провел рукой по лицу и взглянул на Ривер. Ее голова была откинута в сторону, глаза закрыты, а лицо потеряло все краски. — Прекрасно. Нам нужно, чтобы вы расписались здесь и прошли с нами в травмпункт. Будете ассистировать. — Ассистировать? – эхом отозвалась Клара. — Она выживет? — Сэр… — Выживет или нет?! — У нас лучший госпиталь во всей вселенной, сэр! — Я не об этом спрашивал. Поколебавшись, медсестра вновь обратила свой взгляд на карту. — Ваша жена приняла на себя ранение лазерным бластером в левую почку, что вылечивается в нашем госпитале с шансом на выживание в девяносто восемь и шесть десятых процента. К сожалению, эта рана в сочетании с другими ее повреждениями вызвала внутреннее кровоизлияние, а обломок ребра опасно близко подобрался к ее правому легкому. Учитывая все вышесказанное, боюсь, что ее рейтинг выживания составит сорок три и семь десятых процента. Доктор увидел, как Клара резко выдохнула, и ее глаза наполнились слезами. Он заметил выражение участия и жалости на лице медсестры: спокойный, стоический вид санитара. Он видел белые стены, ТАРДИС где-то на периферии зрения, случайных пациентов, снующих туда-сюда по коридорам больницы. Но все это оставалось фоном, нечетким, далеким изображением. Не обращая ни на что внимания, Доктор прошел к каталке и положил руку сверху на стекло. Красные огоньки продолжали процесс сканирования, и Доктор наблюдал, как грудь Ривер слегка опускается и приподнимается. На поверхности появилось схематичное изображение ее тела, рентгеновские снимки и сканы мозга, сфокусированные на повреждениях. Доктор смахнул рукавом набежавшую слезу. — Спасите ее, — прошептал он, выпустив наружу застрявшие в горле слова. — Прошу вас. Она все… она все, что у меня осталось. Спасите ее. Сестра кивнула в ответ, махнула рукой, и двое санитаров покатили каталку вперед. Рука Доктора соскользнула со стекла. Он смотрел им вслед до тех пор, пока каталка не скрылась за углом. — Вам нужно привести себя в порядок, сэр, и мы сможем к ним присоединиться. Доктор устало кивнул. Он проследовал за сестрой в пустую комнату, сорвал с себя окровавленную одежду и схватил пару белых мочалок. Он тер свои руки, пока они не покраснели, затем, стоя в головах, ответил на сотню вопросов о строении Ривер, ее медицинской истории, предоставляя санитарам ответы на все вопросы, которые имели хоть какое-то отношение к делу. В это время двое из них пропустили свои руки сквозь окошки в стеклянном куполе и начали операцию. Дважды за операцию Ривер оказывалась на грани, и Доктор уже не помнил, кричал он тогда, или нет, но точно знал, что не сводил с нее глаз. Он не следил за ходом операции, боялся вздохнуть, лишь запоминал каждую ее черточку и молился про себя. Все, чего он хотел – взять Ривер за руку, смахнуть спутанные волосы с ее лица, сказать ей: « Держись! Вернись ко мне! Останься со мной в этот раз, всего лишь раз, Ривер! Прошу тебя, не покидай». С момента начала операции прошли часы, что было непривычно долго для санитаров, но все же прошло намного быстрей, чем такая же операция на Земле. Когда все закончилось, состояние Ривер стабилизировалось, санитары убрали инструменты, перезапустили оба ее сердца, зашили раны и надели кислородную маску на ее нос и рот. Ривер перевезли в свободную палату с синими стенами, картинами и цветами в вазах. — Теперь нам нужно ее омыть, — осторожно предложила санитарка, пытаясь оторвать Доктора от Ривер. — Автоматическая система сможет… Доктор покачал головой. — Нет. Я сам. — Сэр… — Дайте мне это сделать! Медсестра медленно кивнула. — Хорошо. Но… мужайтесь, сэр. — Что такое? — Ее раны, сэр. Доктор недоуменно нахмурился. — Да, я знаю, выстрел. Ривер, наверное, сражалась, это в ее стиле. Сестра покачала головой. — Простите, сэр. Многие из ее ранений были получены, как минимум, пять дней назад. И кажется, что… Что-то внутри Доктора оборвалось. — Что кажется? — Боюсь, что ранения вашей жены были получены не в битве, сэр. Большинство из них, согласно нашим записям, перекликаются с методами планеты Земля 21-го века. — Какими еще методами? Сестра потупила взгляд. — Методами пыток, — робко произнесла она. — Мне кажется, это самое подходящее слово. Доктор медленно поднял на нее взгляд. И смотрел, не отрываясь, пока перед глазами не поплыли круги. Он судорожно сглотнул и обернулся на жену. Она все еще оставалась в грязных, порванных и окровавленных лохмотьях: брюки и рубашка были порваны в клочья, рукава едва доходили до локтей. Ее руки все были в кровавых пятнах. И до сих пор он считал, что все это – последствия стреляной раны. Синяки под ее глазами – такое он уже видел. Видел ожог на ее руке, когда она влетела в ТАРДИС, подшучивая над сонтаранцами-мазилами. Он помнил ее растянутую лодыжку и рваную рану на плече, полученную на дуэли в четырнадцатом веке, которую, как утверждала Ривер, она непременно бы выиграла, если бы Доктор не вмешался. Он вспомнил, как Ривер отшвырнула его на землю, выстрелила поверх его головы и схватила пулю, которая предназначалась для него. Сколько бы он не спорил о том, что того не стоит, Ривер никогда не извинялась за свои действия. Трясущимися руками, он взял ее запястье, все в синяках и порезах, и нежно провел большим пальцем до того места, где остался шрам. Доктор точно знал, что пройдет день, а может даже и меньше, и в его сердце не останется никаких чувств, кроме ярости, по отношению к тому, кто это сделал. Ярости к ней. И к себе самому, за то, что опоздал. Но сейчас, он прикрыл на миг глаза и легко поцеловал ее в лоб. — Я принесу вам мыло и воду, — пробормотала сестра. Доктор же опустился в кресло рядом с кроватью. Медсестры приносили ему новую миску и губку каждые десять минут, но Доктор едва обращал на это внимание. Первым делом, он отмыл ее лицо, нежно счистив остатки засохшей крови и грязи. Синяк под ее глазом медленно исчезал, из зеленого став желтым, но все еще не позволял глазу открыться. Доктор очистил ее шею и плечи, аккуратно снял остатки ее одежды. Он омыл ее груди, живот, и бока. Его ладони на мгновение задержались над шрамом, едва видным, в месте где ей наложили швы. Он старательно вычистил ее уши, локти, ноги, колени, и в то же время считал про себя. Каждый синяк и шрам, струп и ожог Доктор сохранил в своей памяти. В то же время он говорил с ней. Он рассказал Ривер о Трензалоре и Галлифрее, о том, что случилось на Рождество. Он рассказал ей о Кларе, как снова увидел Эми, как женился на Елизавете Первой. Доктор говорил о том, как ему хотелось бы, чтобы она побывала там, увидела все своими глазами, и отпускала бы колкости в его адрес, заставляя их всех краснеть. — Мне кажется, ты бы мной гордилась, — сказал он, приподнимая ее запястье, чтобы счистить с него грязь, прежде чем наложить бинт. Он омыл ее пальчики, один за другим, и обернул каждый лишившийся ногтя палец чистым бинтом, покрывая их поцелуями. С помощью сестры, Доктор очистил спину и ноги Ривер, укутал ее в белый халат и накрыл одеялом до плеч. Его взгляд метнулся к компьютеру, равномерно отсчитывающему стук двух сердец. Но Доктор приложил ладонь к груди Ривер, чтобы знать наверняка. --- Клара отыскала его часом позже, практически неподвижного. Доктор хотел извиниться за то, что оставил ее, но в горле внезапно пересохло. Подставив свое плечо, Клара протянула ему стакан воды и оставила сменную одежду на кровати. — Спасибо, — прошептал Доктор. Клара с недоумением взглянула на него. — Что? Доктор ответил удивленным взглядом. И осознал, что все это время, оставаясь наедине с женой, он говорил на галлифрейском. — Извини, — ответил он, уже по-английски. — Ничего страшного, — Клара подтянула поближе свободное кресло и села с ним рядом. – Как она? — Сейчас в стабильном состоянии. — Доктор провел пальцем по запястью Ривер. — Дважды чуть все не сорвалось. Кислородное голодание… Клара накрыла его руку своей. — Она справится, Доктор. Она сильная! Он согласно кивнул. — Ты не должна рассказывать ей о том, что вы уже виделись. — Знаю. — Она еще не была там, и твои слова вызовут парадокс… — Знаю. — Не говори ей о том, что я сделал, — внезапно произнес Доктор сорвавшимся голосом. Его глаза неотрывно следили за Ривер. Клара нахмурилась. — Ты вылечил ее. И спас ей жизнь, Доктор! Она должна знать… Он покачал головой. — Она придет в ярость. — Да почему же? Доктор зажмурился от подкатившей боли. — Десять дней, - пробормотал он, проигнорировав ее вопрос. — Десять дней она провела на этом корабле, десять дней! И они… Они… Клара крепко обняла его, и, успокаивающе поглаживая его шею, позволила Доктору спрятать лицо. — Она поправится, Доктор, вот увидишь! Поправится, очнется, и засмеет тебя за то, что ты тут сидишь и оплакиваешь ее, так ведь? Доктор фыркнул, обхватил Клару рукой за спину, и уткнулся лицом ей в плечо. — Спасибо тебе. — Обращайся, — ответила Клара, поцеловав его в висок и отстранившись. — Мне оставить вас наедине? Доктор покачал головой. — Если ты хочешь, можешь вернуться в ТАРДИС… Клара ободряюще похлопала его по плечу и откинулась на спинку кресла. — Да нет. Мне и тут неплохо. --- Ее рука дернулась под его рукой, и Доктор резко поднял голову. — Ривер? Клара слегка вздрогнула во сне от звука его голоса, но так и не проснулась. Доктор приподнялся, наклонился над Ривер и легонько потряс ее за плечо. — Ривер, ты меня слышишь? Ее рука снова слегка дернулась, глаза блеснули под нависшими веками. Губы раскрылись, но из них не раздалось ни звука. — Давай же, Ривер, просыпайся! Ее здоровый глаз, наконец, приоткрылся, и Доктор затаил дыхание, наблюдая, как Ривер вперилась в него долгим взглядом. Затем ее рука приподнялась и Ривер попыталась стащить кислородную маску. Доктор мягким движением положил руку на место. — Не пытайся заговорить. Тебе все еще нужна эта маска. Встретив негодующий взгляд Ривер, Доктор облегченно рассмеялся и поцеловал ее в лоб. Ее губы все еще двигались под маской, а пальцы пытались нащупать его руку. — Тише-тише, все хорошо. Ты в безопасности. Она с трудом покачала головой, и снова что-то попыталась сказать. — Ты осталась без кислорода больше чем на двадцать минут, Ривер, тебе нужна маска! Движения Ривер становились все отчаянней с каждой минутой, и Доктор внезапно понял, что она его не узнает. Может потому, что еще не видела его, ничего не помнит или попросту еще не встретила его. Доктор сжал ее руку и сказал: — Ривер, это я! Это я, Доктор, я здесь. Все хорошо. Это заявление еще больше встревожило Ривер, ее губы беспокойно зашевелились под маской, она не переставала гладить его по руке. — Что такое? Что тебе нужно? — Ей нужно кое-что написать, — ответила Клара хриплым со сна голосом. Она схватила планшет с тумбочки и поднесла к руке Ривер, придерживая его на весу. Ривер взглядом поблагодарила ее и позволила Доктору помочь ей выводить буквы на экране. — Нори? — с удивлением взглянул на неровные каракули Доктор. Но Ривер уже провалилась в сон, склонив к нему голову, а ее рука обмякла в руке Доктора. Он вздохнул и отложил непонятную запись на потом. — Знаешь, для блестящего гения, ты порой непроходимо туп, — ухмыляясь, поддразнила его Клара, и Доктор в шутку нахмурился. — Да я великолепен! — Как скажешь! --- Ривер проснулась посреди ночи, и в этот раз Доктор не стал препятствовать снятию маски. — Привет, милый, — просипела Ривер. — Очей моих услада. Доктор громко фыркнул, губы Ривер изогнулись в улыбке. — Усек? — Усек, родная, — проворчал он, и, не в силах удержаться, провел ладонью по ее щеке. Ривер с живостью отозвалась на ласку, и сердце Доктора сжалось. — Так, значит, ты меня знаешь? Нового меня? Ривер слабо кивнула, и Доктор почувствовал, что обязан задать свой следующий вопрос. — Я не знаю: обругать тебя или задушить в объятьях, — проговорил он, и Ривер улыбнулась разбитыми губами. Доктор подумал, что не видел ничего красивей. — Я предпочту поцелуй, если у меня есть право голоса, — прошептала Ривер. Доктор заметил, что она исчерпала запас сил и вот-вот заснет. — Я приму во внимание твое пожелание. Ругань – напоследок. Поцелуи – сейчас. Ривер довольно замурчала, Доктор наклонился вперед и прижался к ее губам легким, нежным касанием. Ее язык потянулся к его губам, но он лишь отстранился, посмеиваясь. — Обещание на будущее, — проговорила Ривер. — Ты просто обязана его сдержать! — Ну еще бы!