Страж Печати

      В распахнутое настежь окно без зазрения маломальской совести проникали яркие теплые солнечные лучи. Все за тем же окном радостно пели цикады, где-то в пустом бассейне на оранжевой обложке томика «Приди-приди, Рай!» восседала наглая утка и с исследовательским интересом, сравнимым с интересом Орочимару, всматривалась в иероглифы названия. После получасового изучения труда Извращенного Отшельника, утка пару раз попыталась испробовать книжку на вкус, но бросила это неблагодарное дело и, взмахнув крыльями, улетела в неизвестном направлении. Пролетая мимо окна тринадцатой палаты, это чудо природы не преминуло выдать свое коронное: «Идиоты! Идиоты! Ну идиоты же!»       Утреннюю магическую тишину нарушил глухой звук, отдаленно напоминающий удар лбом о закрытую дверь, затем последовало непереводимое шипение и за пресловутой дверью послышалось тихое копошение. А еще через мгновение в запертую изнутри (скажем большое спасибо предусмотрительному Минато), дверь громко забарабанили.       – Да будьте же вы людьми! – взмолился хриплый со сна женский голос из-под кипы одеял и простыней. – Дайте поспать, ироды бездушные!       Но за дверью речью не пронялись, потому стук усилился раза в два. Для бедного многострадального мозга Канэко это стало испытанием, сравнимым с игрой «Последний Герой». Тело нещадно болело и отзывалось тянущей болью на каждое движение. Кохэйри, разлепив-таки веки, воззрилась на мир сквозь щель между одеялом и подушкой. В голове нещадно шумело и казалось, что стенки черепной коробки вот-вот взорвутся ко всем чертям собачьим. Яркие лучи солнца на мгновение ослепили не привыкшие к свету глаза, но через пару секунд разноцветные круги перед глазами трансформировались в более-менее отчетливое изображение уже приевшейся больничной палаты. Пару раз медленно моргнув, Канэко уставилась на распахнутые створки окна, откуда в палату поступал относительно свежий воздух, который, впрочем, через некоторое время все-таки прованивался исключительно больничными запахами. Прислушавшись к утренней тишине и не услышав больше громкого стука в деревянную дверь, Кэй со спокойной душой закрыла глаза. Но не успела девушка снова положить голову на подушку, как бедная дверца с жалобным скрипом сорвалась с петель и вылетела в окно, попутным ветром сдувая с ошалевшей Кохэйри одеяло и заставляя мгновенно проснуться и ошарашенно подскочить на койке. А раздавшийся голос Пятой хокаге, не предвещавший ничего хорошего, в мгновение ока подействовал лучше любого энергетика.       - Кохэйри! Какого Джуби тут происходит?! В поле зрения куноичи тут же предстала разгневанная Цунаде, в глазах которой полыхал дьявольский огонь. А всю ее фигуру окружала темная аура.       Нервно выдохнув, Кэй попыталась изобразить на моське лица хоть что-то отдаленно напоминающее улыбку, но ничего лучше кривой гримасы не вышло. А в честных-честных глазах невиновности было столько же, сколько в самогоне градусов.       – Спрошу более доходчиво… – принцесса клана Сэнджу медленно начала продвигаться к койке рыжеволосой, разминая пальцы, а девушка с каждым шагом блондинки все больше и больше надеялась сродниться со спинкой кровати. Цунаде, подойдя к кровати, оперлась руками о изголовье и склонилась к Канэко. – Какого Орочимару дверь в твою палату не то, что закрыта на ключ изнутри, так еще и опечатана с помощью фуинтехник? И вообще, что тут происходило?       Наконец блондинка обратила внимание на саму палату, в которой был ужасный беспорядок, словно мимо проносилась целая армия шиноби из деревни Дождя. Причем путь держали они туда и обратно. Левая бровь хокаге нервно задергалась. Кохэйри, стараясь слиться с окружающей обстановкой в виде ветоши, забралась чуть ли не под кровать – подальше от звереющей на глазах Цунадэ.       – Кохэ-э-эйри-и-и, – протянула блондинка, сжимая изголовье койки куноичи так, что бедная древесина жалобно затрещала, грозясь разлететься мелкими щепками; аккуратно подведенные глаза Сэнджу нехорошо буравили фигурку рыжеволосой.       Почувствовав, как предательски начало гореть лицо, куноичи зарылась по самые очи в бедную измятую в хламище простынь. Промычав что-то нечленораздельное, Канэко ну очень жалостливо посмотрела на санинна. Блондинка прикрыла глаза и, зажмурившись так, что пред ее взором запрыгали яркие разноцветные круги, отцепившись от бедного изголовья, с силой помассировала пальцами виски.       – Грехи мои тяжкие! Вы меня скоро с ума сведете! – обойдя преграду в виде койки, Цунадэ без усилий за шкирку подняла Канэко и, удерживая девушку в висячем положении словно нашкодившего котенка, потащила ее из палаты. – У нас по плану процедуры! И большой-большой укол в ягодицу!       Услышав о предстоящем близком знакомстве пятой точки со здешними иглами, Канэко задергалась в руках принцессы Сэнджу, но та, очень по-доброму улыбнувшись, встряхнула Кэй так, что у куноичи из глаз чуть ли не сюрикены в виде звезд посыпались.       Процедуры прошли почти без происшествий, не считая того, что Кохэйри при виде громадной иголки шприца сиганула в открытую дверь процедурной и, словно спасающийся от собак кот, вскарабкалась на одного из ирьенинов и восседала на нем, удерживаясь ногами и руками так, что ее еле отцепили от медика, пострадавшего ни за что. Теперь незадачливый медбрат ходил и сверкал исцарапанным лицом, а Канэко еще долго не могла нормально сидеть на своей пятой точке. Причем Курама, тихо посмеиваясь в свои пышные лисьи усы, не спешил излечивать последствия неудачного укола – это было уроком, ибо нечего дергаться, словно тебя током бьет, когда тебе колют одно из самых болезненных лекарств.       Канэко еще пять дней ходила на приписанные Цунадэ процедуры. Шипела, ворчала, поминала незлым тихим словом весь госпиталь в целом и Шизуне, которая и делала все процедуры, в частности. Но, чего греха таить, рыжеволосая ясно чувствовала, что с каждым днем ей становилось в разы лучше, не считая того, что теперь у девушки болел весь зад из-за уколов. А кололи не просто так, а витаминные комплексы, чтобы поддерживать тело куноичи при восстановлении потоков чакры. Можно было, конечно, все витамины пропить в виде таблеток, но Цунадэ решила все по-другому, чтобы потом Канэко неповадно было бегать от Шизуне, у которой в руках поднос с лекарствами. Кохэйри поняла свою ошибку, прониклась и клятвенно пообещала себе, что в следующий раз она улизнёт еще до того, как ей что-нибудь припишут. Все-таки у нее есть свой персональный меднин в виде одного громадного рыжего Лиса, который, правда, не очень-то и спешит ее лечить. Но и с этим рыжеволосая надеялась как-то потом разобраться. Сейчас же куноичи молча себе шла по одной из улочек Конохи и куталась в серый легкий плащ, а на лицо натянула капюшон так, что сама почти не видела, куда ее ноги несут. А все было просто, как отобрать у ребенка конфету (если это не Наруто, конечно). Канэко во время обеденного перерыва молча под шумок смылась из больницы, ибо ее мучало странное предчувствие, или даже ощущение того, что что-то должно произойти. Хотя, все это отговорки, просто рыжеволосой взбрело в голову проверить кое-что, поэтому Кэй перебежками направлялась ко входу в квартал Учих.       Этот квартал находился на отшибе города и в него после гибели почти всех представителей клана практически никто не заходил. Потому квартал напоминал старый город-призрак из какого-нибудь дешевого ужастика. Но, все-таки, не все было так плохо.       Когда Кохэйри, наконец, добралась до квартала, то на Коноху начали медленно, но верно опускаться сумерки. Простые люди и шиноби Скрытого Листа, как и в любой другой день, сновали по всей деревне: кто-то направлялся домой, а кто-то, получив нагоняй и на орехи от Хокаге, несся выполнять задание/поручение или в ближайшую пивную за бутылкой саке — конечно же, это было строго засекречено и являлось чуть ли не миссией ранга S. Молясь всем известным и не очень богам, в том числе и Джашину (чем черт не шутит. А вдруг поможет?), чтобы отсутствие Канэко в палате заметили не очень быстро, рыжеволосая прошмыгнула в один из темных переулков, через который можно было почти беспрепятственно попасть в желательный пункт назначения. И вот уже через полчаса девушка стояла прямо перед тем самым пунктом назначения, а именно небольшим домиком с высоким порогом, к которому вела лестница. Краска на стенах дома потемнела от времени и облупилась от досок, окна были изнутри занавешены бордовыми тяжелыми шторами, а оконные стекла серели грязными разводами болота, в которое во время дождей и ливней превратилась многолетняя пыль. Все выглядело так, словно этот двухэтажный домик был необитаем еще до той страшной ночи уничтожения клана.       Куноичи стояла и гипнотизировала старенькое строение внимательным взглядом, рассматривая каждую трещинку и практически стершийся логотип Учих на входной двери. Поднявшийся ветер подхватил пыль и мусор и понес все это вглубь переулка, окатив Кохэйри грязевым облаком и вмазав прямо в нос сухим пожелтевшим листом с близрастущего дерева. Чихнув и резким движением отодрав от лица прилипший лист, рыжеволосая горестно посмотрела на него и, покачав головой, отпустила в вольный полет.       [– Кэй, только не говори, что ты слиняла с больницы], – прозвучал в мыслях у куноичи усталый голос Минато. Блондин долгое время не выходил на связь после последнего своего появления, ибо накапливал чакру, собирая ее по крупинкам. Все-таки Намикадзе в тот раз переборщил конкретно во всех планах.       [— Хорошо, не скажу], – отозвалась Канэко, чихнув очередной раз и уклонившись от порванной газеты, что неслась по воздушным потокам прямо на девушку.       [— Канэ-э-эко-о!] – несмотря на свое печальное состояние, Намикадзе прорычал не хуже злого Курамы. Памятуя о практической поучительной части, которую выдал с неделю назад Четвертый, Кэй благоразумно решила сильно не палиться.       [– Я всего лишь вышла подышать свежим воздухом! Честное пионерское!] – изобразив самую обезоруживающую улыбку, на которую была способна, рыжая как бы немного забыла, что эту самую улыбку даже при всем своем желании Минато увидеть ну никак не сможет, по крайней мере сейчас.       [– Ну да, воздухом], – Канэко так и видела, как скептически хмыкнул блондин и, сложив руки на груди, с подозрением сверлит фигуру Кэй взглядом. Вздохнув, Минато опустил голову. – [Не натвори глупостей, Кохэйри!]– После этих слов Намикадзе отключился и снова пропал в глубинах подсознания девушки.       - Резонное замечание, - поворчала рыжеволосая шепотом, уже в следующий момент сосредоточив чакру в ступнях и одним прыжком заскочив на подоконник широкого окна второго этажа. – Только уже поздно, мда. Вздохнув, куноичи потянула створку окна, но та даже не подумала поддаться на потуги рыжеволосой. Нахмурившись и поджав губы, Кэй еще раз потянула створку – ноль реакции по фазе. У куноичи нервно задергался глаз. Она еще раз дернула створку – а воз и ныне там.       – Вашу ж Машу! Ну кто так строит-то?! – провыла Кохэйри, приложившись лбом о глухо отозвавшееся на удар стекло.       Вдруг девушка спиной почувствовала что-то вроде волнения пространства и где-то глубоко ее чакра задрожала, чувствуя приближение другой, бОльшей силы. Распахнув глаза и уставившись в подоконник, так как все еще лбом прижималась к стеклу, Канэко чуть не грохнулась в предательский обморок, улетев вниз на встречу с пыльной дорогой, когда ее пальцев, сжимавших замочек оконной створки, коснулась чужая теплая рука, обтянутая шершавой тканью.       – Надо легонько нажать и, потянув кнопку вниз, открыть окно, – над ухом Канэко раздался тихий, немного хриплый мужской голос с проскакивающими детскими нотками, словно мужчина специально изменял свой голос. Впрочем, так оно и было.       Кохэйри наконец собрала все свое мужество в кулак. Соскребая его с самых потайных закоулков своего существа и оторвавшись от стекла, воззрилась практически идеально круглыми глазами на отражение в окне. Отражение показывало не внушающую великого счастья картину в виде зависшего в воздухе высокого мужчины в черном плаще с красными облаками, лицо которого было спрятано за причудливой оранжевой маской, а черные волосы торчали в разные стороны смешным ежиком. Именно в этот момент Канэко поняла, насколько высок человек в маске. Ибо сама девушка в этот момент сидя на корточках упиралась макушкой ему примерно в область немного ниже пояса. Повисла напряженная тишина, во время которой рыжеволосая пыталась как можно быстрее собрать мысли в кучку, хотя голова, как не старалась куноичи, никак не хотела выдавать хоть мало-мальски адекватные думы. Видимо, мозг девушки, как и Минато, ушел на подзарядку и потерялся. Тоби же, наклонив голову с интересом маленького ребенка, смотрел на вялые попытки Кохэйри изобразить умственную деятельность и, судя по прищуренному черному глазу, его это явно смешило. Заметив в отражение веселый прищур Учихи, Кохейри в момент забыла, что еще секунду назад чуть не наложила в больничные штаны от страха, ибо этот взгляд ее жутко нервировал.       – Какого Джуби ты творишь?! – рыжеволосая резко дернулась и, развернувшись на месте, впечаталась носом прямо туда, куда не следовало, а свободной рукой уцепилась за свободные штаны Тоби, которые виднелись через расстегнутый плащ. Прищуренный глаз в прорези маски в долю секунды стал напоминать блюдце, выражение глаз Канэко также особо не отличилось. Еще через момент лицо куноичи стало напоминать раскаленное железо, ярко полыхающее красным.       – То же самое я сейчас хочу спросить у тебя, – осипшим голосом, приглушенным маской, выдал Учиха, во весь шаринган пялясь на закипающую девушку, с которой уже практически валил столб пара.       – Э?! Не-не-не-не-не-не!!! – завопив, словно к ней снова пришла Шизуне со шприцом и комплексом витаминов, Кэй шарахнулась от находившегося в нервном шоке масочника. Все бы ничего, но во время этого Кохэйри все-таки нажала правильно на чертовую кнопку оконного замка пальцами правой руки, которой все еще держалась за замок. Оконная рама со скрипом отъехала, открываясь, и куноичи, не удержавшись на подоконнике, как в замедленной съемке полетела во внутрь комнаты. Зеленые глаза стали выражать еще больше офигевания от жестокой реальности. В следующий момент спина девушки познакомилась с письменным столом, стоявшим прямо под окном, сразу после этого куноичи кубарем свалилась на пол, подняв нехилую тучу пыли и пару раз громко чихнув. Уткнувшись стёртым до крови кончиком носа во что-то мягкое и вдохнув пыльный воздух, Кэй снова чихнула.       «Гору Мебоку мне в ангар! Тут веками не убирали, по ходу!» – раздраженно подумала куноичи, открывая глаза и упираясь взглядом в потемневшую от пыли странную горку чего-то непонятного, в которую и влетела носом. Наконец сфокусировав взгляд собранных в кучку глаз на непонятной вещице, девушка поняла, что это брошенная на пол смятая детская спортивная куртка черно-оранжевого окраса. – «Да ладно?! У меня, прям, дежавю! Минато, случаем, нигде на стороне не согрешил?..» Мысленно хихикнув над дурацкой идеей, куноичи, наконец, вспомнила, где она находится и что вообще происходит. Дав себе мысленную же затрещину пару раз - для благонадежности, - Канэко начала выпутываться из своего же «реквизированного» у больницы плаща, чтобы принять более-менее нормальное сидячее положение, так как ее не устраивало то, что сейчас рыжеволосая протирала собой пол и вообще находилась чуть ли не под старой кроватью, на которой творился форменный беспорядок, кстати говоря.       Не успела девушка принять сидячее положение, как была схвачена за грудки плаща и легким движением поднята над полом и теперь висела в воздухе, удерживаемая рукой Тоби.       «Я уже говорила, что у меня дежавю?» – пронеслось в мыслях у девушки, когда ту хорошенько встряхнули пару раз так, что голова закружилась, а к горлу подошёл тугой ком.       – Внимание, вопрос! – голос из-под маски больше не искажался детскими нотками и стал более холодным, а длинные пальцы правой руки сжали ткань плаща так, что она больно впивалась в шею куноичи. Алый глаз с тремя томоэ в нехорошем прищуре смотрел прямо на съежившуюся рыжеволосую. – Что ты тут забыла, коноховский мусор? Перед глазами Канэко все оплыло, а горло начало першить из-за удушения, но парень в маске не собирался ослаблять захват. Куноичи пыталась ухватить глоток свежего воздуха словно рыба, выброшенная на сушу, но у нее это получалось из рук вон плохо. Вцепившись пальцами в удерживающую ее руку, Кэй впилась в перчатку ногтями так, что Учиха в маске зашипел как кот и еще разок сильно встряхнул девушку.       – То…оби, пож…ста! – прохрипела рыжеволосая, из глаз которой потекли слезы, а руки еле слушались, цепляясь за пальцы парня в попытке разжать захват.       – Ответ неверный, хвостатая, – хмыкнув, Тоби все же отпустил куноичи. Точнее зашвырнул ее в ближайший угол. Ударившись спиной о книжный шкаф, девушка заскулила от боли и мешком свалилась на пол.       Откашлявшись и сплюнув на и так грязнущий пол кровь с разбитой губы, Канэко тыльной стороной ладони вытерла кровавый след с подбородка и зыркнула из-под упавшего на глаза капюшона на возвышавшегося над ней отступника.       – Попытка номер два, – склонив голову набок, Тоби буравил шаринганом Кэй так, словно хотел найти в ее теле залежи нефти. – Что ты тут забыла?       Облокотившись спиной о нижние полки книжного шкафа, куноичи, скривившись от тупой боли в ребрах, протяжно выдохнула через сжатые зубы.       – Ну! Я жду! – алый глаз за маской прищурился, а руки нукенин сложил на груди, наклонившись корпусом к вжавшейся в шкаф девушке.       – А-а-а-а-а!!! Понятия не имею, ттебайо! – взвыла Кохэйри, зажмурившись и обеими руками схватившись за голову, и всего парой движений устроила под капюшоном прическу «взрыв на раменной фабрике». – Спроси что полегче, а?       Надувшись, как мышь на крупу, девушка скопировала позу нукенина, но с разницей в том, что она сидела на полу и вместо того, чтоб буравить в парне дырки, отвернулась лицом к кровати и проводила буровые работы над бедным посеревшим от пыли одеяле, которое причудливой горой возвышалось на кровати, однако один его угол спадал на пол.       – Почему ты никому не рассказала обо мне? – Учиха медленно уселся на край кровати, которая с жалостливым скрипом прогнулась под его весом. – Я ведь в любой момент могу тебя прикончить, не моргнув и глазом.       – Нет, ну ты точно издеваешься, – вздохнула девушка, прикрыв глаза и прислонившись макушкой к шкафу. – Как, по-твоему, я скажу нормальным, здравомыслящим людям, что мне везде и повсюду мерещится давно погибший человек? Да меня же первую сдадут в загребущие лапки к Морино. Или, на худой конец, закроют в психушке. Нетушки, спасибо. Засмеявшись, Тоби ухватился за край прикроватной тумбочки.       – Ну, да. А в гендзюцу ты вляпалась воздушно-капельным путем, – хмыкнул масочник, в упор посмотрев на       Канэко шаринганом. – И я совершенно не намеревался тебя убить. А всего лишь хотел в шоги сыграть.       – Пфф, так, как я играю в шоги… поверь, ты бы меня уже на десятой минуте игры дощечкой для шоги прибил, – отмахнулась от члена Акацуки куноичи. – И вообще, –Кохэйри открыла один глаз и посмотрела через челку на ссутулившегося нукенина. – У тебя отличная возможность прикончить меня тут без лишнего шума и пыли… эмм… - покосившись на покрытые толстенным слоем пыли все поверхности комнаты, Кохэйри открыла второй глаз и уже полноценно посмотрела на Тоби. – Ну, ладно. Насчет пыли я погорячилась. Тут вообще, когда в последний раз убирали, а?       – Заткнись! – возмущенно засопев, Учиха резко выпрямился на кровати и легким движением руки отправил прямо в куноичи парочку сюрикенов.       Взвизгнув что-то неразборчивое, Канэко шмякнулась животом на пол, и в тот же момент над ее головой просвистело метательное оружие, сантиметра на четыре заходя в дерево шкафа.       – Людей жизни лишают!! – завопила Кохэйри, сграбастав в кулак пыль с пола.       Резко перекатившись по доскам, куноичи оказалась чуть ли не под кроватью, и быстрым движением бросила прямиком в лицо Тоби пыль и грязь. Закашлявшись и замахав руками, нукенин не удержался на краю кровати и с глухим ударом грохнулся пятой точкой прямиком на пол, приглушенно зашипев, ибо отбить себе задницу – это вам не в потолок семки плевать.       – Ах ты ж, стерва мелкая! Убью, нафиг! – зарычал черноволосый нырнув под кровать в попытке словить куноичи там.       Но не тут-то было! С воплем «А вот хрен тебе! Врагу не сдается наш гордый Варяг!» Кэй пулей вылетела из-под кровати, воспользовавшись для маневра спиной Учихи, вцепившись в его плечи руками и умудрившись перелезть за долю секунды через разгневанного брюнета.       Почувствовав запах свободы, с улыбкой на все тридцать два зуба Кэй направилась, пританцовывая, к окну. Проделав пару-тройку шагов, рыжеволосая была нагло сбита с ног чем-то пыльным и тяжелым, врезавшемся ей прямиком в голову.       – Стоять, я сказал! – воскликнул парень в маске, оказавшийся стоящим на кровати, в руках сжимая по четыре куная. – Пришибу!       – Не надо меня бить по голове! Это мое больное место! – с негодованием воскликнула Канэко, готовясь с разворота запустить в нукенина подушкой, но в последний момент замечая летящие в нее кунаи, с воплем достойным Тарзана подпрыгивает на месте и… исчезает в красной вспышке.       Шаринган удивленно округляется, когда куноичи буквально растворилась в воздухе, но в следующий момент Тоби резко разворачивается и со всей силы получает подушкой прямо в маску от появившейся за его спиной Канэко. Не удержавшись на ногах, парень вместе с подушкой грохнулся на пол, а Кохэйри, подхватив тяжелое теплое одеяло (чихнув при этом раз пять), раскрыла его во всю длину и с криком «Банзай!» спрыгнула с кровати, оттолкнувшись от ее края, применив небольшое количество чакры. Зависнув в воздухе на долю секунды, Кэй и появившийся за пару мгновений до этого теневой клон куноичи вогнали в каждый конец одеяла кунаи. Клон с тихим хлопком исчез в облаке пыли, а сама девушка шлепнулась прямиком на начавшего подниматься на ноги Учиху и снова придавила его своим весом к полу. Через пару минут девушка нагло восседала на спине нукенина с видом явного победителя, так как брюнет был надежно спеленован в свое собственное одеяло, края которого были прибиты кунаями к половицам.       – Кто молодец? Я молодец! – чуть ли не подпрыгивая на спине нукенина напевала девушка, поглаживая себя по голове. Если бы Кохэйри видела в этот момент убийственное выражение лица Тоби, которое выражало жажду кое-чьей конкретной крови, то драпанула бы подальше от этого дома конкретно и из страны Огня вообще, чем дальше – тем лучше! Но, так как лицо этого определенного Учихи находилось под маской, то куноичи не имела счастливой возможности заработать нервный тик и заикание на всю оставшуюся жизнь. После одного особо «удачного» прыжка на многострадальной спине брюнета, у которого чуть не треснули разом все ребра, нукенин не выдержал такого издевательства и его шаринган полыхнул ярко-алым и Кэй хорошо так приложилась уже своей задницей о пол и удивленно заозиралась вокруг, пытаясь понять, что же произошло.       Поднявшись на ноги, куноичи неуверенно сделала пару шагов в сторону, осматривая помещение. Но Тоби нигде не желал находиться. Облегченно выдохнув, ибо что не говори, а помирать молодой не особо охота, Кэй повернулась к окну. Бросив случайный взгляд через стекло окна (когда Тоби успел его закрыть?!), девушка чуть не поседела раньше времени и отшатнулась от окна, как от самого ужасного проклятия в мире.       – Блядь! – не заметив, что за ее спиной появился Тоби, Кэй с разворота в очередной раз врезалась в того носом, на этот раз нос девушки повстречался с железными заклепками и замочками на карманах куртки нукенина, так как плащ того болтался где-то за спиной масочника. Алый шаринган закрутился в диком танце и превратился в Мангеку Шаринган, обещая своим взглядом девушке все муки ада. Но в следующий момент взгляд Учихи изменился на удивленный, так как куноичи как дикая кошка запрыгнула на него сверху и повалила под стол, внаглую сдвигая маску с лица брюнета и затыкая тому рот ладошкой, не обращая внимания на возмущенное мычание и вцепившиеся сильные пальцы в руку девушки. С желанием отодрать ладонь от лица, Кохэйри дерябнула ногтями левой руки, которую прижимала к лицу парня, обезображенную шрамами щеку.       – Не дрыгайся, блин! У нас проблемы!Какаши тут! *** *** *** *** *** *** ***       Хатаке Какаши с самого утра не находил себе места. Оставив на Ямато Наруто с Сакурой и Саем, джонин, углубившись в свои невеселые мысли, побрел сперва к стене, на которой выгравированы имена шиноби, погибших во время боевых действий. Сколько он там простоял, пепельноволосый понятия не имел, ведь, когда очнулся от своих мрачных мыслей, в которые его затягивали страшные призраки прошлого, сын Белого Клыка понял, что уже давно не утро и время перевалило за полдень. Глубоко вздохнув и, как когда-то, хотя не так уж и давно, - сразу после ужасной первой потери друга на поле боя, когда он не смог ничего сделать, когда не успел, стал причиной гибели своего товарища по команде, своего подчиненного, своего друга – Хатаке, понурив голову, будто на его плечи разом свалился многотонный пласт земли, поплелся, почти не разбирая дороги, вперед. Лишь бы куда, лишь бы подальше. Лишь бы оторваться, наконец, от съедающих, хоть и забитых глубоко в самые темные закоулки души, мыслей. Все бы ничего. У него сейчас есть друзья, которыми он дорожит. Которые дорожат им. Но его не отпускает тупая, сжигающая и разрывающая саму сущность на куски черная тоска, которая впилась своими крючковатымы, могильно-черными когтями словно в само существо человека.       И именно сегодня эта ужасная, скрюченная и уродливая демонесса напомнила о себе с большей настойчивостью. Сегодня, в тот самый день, когда Какаши потерял своего первого друга – Обито. Что-то неприятно сжимает горло, заставляя то и дело сглатывать, в груди ворочается тугой ком, задевая своими зазубренными острыми краями живые открытые нервные окончания. Перед глазами все плывет и размывается из-за подступающих слез, которые Хатаке годами сдерживал и уже не помнил, когда в последний раз плакал от боли. Он запретил себе какие-либо эмоции давно, еще когда первый раз надел эту чертову маску на свое лицо, чтобы запрятаться от людей, от их взглядов и шепотков за спиной.       Поджав губы так, что тонкая ткань промокшей от горьких, обжигающих кожу и душу слез, зажалась между губами, образовав темнеющую прямую полоску, так крепко зажмурившись, что защипало веки, Какаши резко распахнул глаза. Его взору открылся искаженный пеленой слез знакомый до боли старенький домик со знаком клана Учих на дверях. Хатаке глубоко вздохнул, хоть грудную клетку и сжимали спазмы подкатывающей тихой истерики, что не происходило с ним довольно долгое время, но все-таки продолжительное сдерживание своих негативных эмоций теперь выливались вот таким неприятным способом. Серый, не прикрытый повязкой глаз мазнул расплывающимся взглядом по окну в спальню взбалмошного и чудоковатого когда-то Обито.       И тут вдруг взгляд зацепился за секундное появление какой-то смытой фигуры за стеклом. Какаши резко остановился и до рези в глазу начал всматриваться в темноту за запыленным стеклом. Для лучшего обзора джонин даже резким движением, как ребенок, утер слезы тыльной стороной правого кулака. Но, как бы пепельноволосый не всматривался в темноту комнаты, ничего так и не смог увидеть. *** *** *** *** ***       Кохэйри, вцепившись в Тоби руками и ногами, как некогда в меднина, зажмурилась до запрыгавших перед глазами разномастных кругов и, пару раз хорошенько приложившись головой о перекладину стола, чтобы выбить из себя нежелательные сейчас мысли о том, в каком именно состоянии куноичи увидела Хатаке, прижалась горячим лбом к такой же горячей щеке Тоби.       – Твою ж мать, Обито! – прошипела Канэко, машинально мазнув своей щекой об оголенную щеку нукенина, вытирая о его кожу покатившееся из глаз непрошенные слезы то ли от боли из-за ударов, то ли из-за того, что слишком много взвалила на себя, и теперь понятия не имеет, как выпутаться из этой полной задницы. Брюнет, почувствовав влагу на своей щеке, с непонятным выражением шарингана покосился на зажмурившуюся куноичи, теперь не сильно бьющуюся лбом о его щеку. – Да что б же ж тебе, Учиха, Цунадэ самолично витаминные комплексы уколами целый год ставила! – девушка открыла глаза и впилась убивающим взглядом в наполовину открытое лицо парня и, убрав руку с его губ и хорошенько встряхнув за плечи, сжала пальцами ткань плаща Акацук. – Валим отсюда! Бегом, я сказала!       Вдруг пространство прямо перед глазами куноичи заплясало в бешенном крутящемся танце, а саму ее будто втянуло в сумасшедший водоворот. Голова беспощадно загудела, глаза заслезились и закрылись, к горлу подступила тошнота, было такое чувство, что желудок девушки просто жаждет выскочить наружу. Когда Кохэйри почувствовала под ногами твердую поверхность, девушка открыла глаза и тут же поломанной куклой грохнулась на поверхность огромного прямоугольника, парящего в невесомостивсреди огромного множества таких же прямоугольников, которые парили на различной высоте. Прижав одну руку ко рту, чтобы ее не вывернуло прямо здесь и сейчас, а второй рукой придерживая голову, Канэко постаралась отыскать взглядом брюнета и испепелить его без всякого Аматерасу. Обито обнаружился тут же, сидя в нескольких шагах от девушки, прислонившись спиной к парящему в нескольких сантиметрах от поверхности второму прямоугольнику темно-серого цвета. Парень сидел без маски, левый глаз был прикрыт длинной челкой, а правый просто закрыт. Можно было подумать, что он спит, но на самом деле Учиха был напряжен до предела, и это его состояние выдавали пальцы, которыми от так вцепился в края бедной оранжевой маски, что та покрылась паутиной тонких трещин.       Вздохнув, девушка кое-как проглотила ставший поперек горла ком тошноты, не рискуя подняться на ноги, ибо укачало ее знатно, подползла на коленях к не подающему практически никаких признаков жизни парню и, нахмурившись, пару раз сильно ткнула указательным пальцем тому прямо между ребер.       – Ит-та! – не ожидавший такой подлянки Обито подпрыгнул на месте, выпустив из рук бедную маску, которая, ударившись о пол, разлетелась-таки на мелкие осколки. Потирая пострадавшие ребра, брюнет злобно зыркнул из-под прядей челки на нахмуренную куноичи, которая расселась у его ног в позе лотоса и в свою очередь смотрела на него из-под опущенного на глаза капюшона. Прикрыв на пару секунд шаринган, Обито в следующий момент посмотрел на Кохэйри уже черным глазом. Поднявшись на ноги, нукенин молча подошел к внимательно следящей за каждым его движением куноичи, которая в карманах, судя по всему, зажимала явно не карамельные палочки. Наклонившись к Канэко, отступник, не церемонясь особо, уже в который раз схватил ту за шкирку и одним махом поставил на ноги. Охнув, Кохэйри прошипела совершенно непечатные слова в сторону своего недоврага и в который раз постаралась прибить его взглядом, но брюнет умирать явно не спешил. Удерживая рыжеволосую высоко над полом, Обито еще с минуту молча сражался с девушкой взглядами, а затем просто свободной рукой быстрым движением вырубил Канэко. Утро встретило девушку яркими лучами, бьющими не в бровь, а в глаз, затекшим телом и криком изрядно доставшей уже утки: «Я же говорила, ну идиоты ведь!». Устало открыв глаза, Кэй уперлась взглядом в знакомый потолок, воздух, который вдыхала куноичи, явно пропах медикаментами, а на прикроватной тумбочке уже стоял поднос с витаминным комплексом. Конэко, только завидев шприц, кинулась прочь от этого страшного орудия пыток. Точнее, только дернулась в сторону, но что-то прочно сковывало движения Кохэйри, не давая ей воспользоваться своим планом побега.       «Только не снова…» – обреченно подумала рыжеволосая, медленно опуская взгляд на толстые канаты, которыми была привязана к койке.       – Чертов шаринганистый еж противотанковый! – простонала девушка, откидываясь на подушку.       Отбыв последние процедуры и получив на руки, наконец, выписку и разрешение на продолжение выполнений миссий, Кохэйри с победным воплем вылетела из главных ворот больницы как ядро из пушки и понеслась вприпрыжку в общежитие. Девушка была безгранично рада тому, что ее мучения, то бишь лечение, закончилось. А как были рады ирьенины! Этот день в больнице Конохи после того стал чуть ли не национальным праздником!