Игра

Громкий, словно били в барабаны над самым ухом, стук в дверь заставил Августа Бута разлепить глаза и посмотреть на часы, показывающие почти полдень. Ночная прогулка, а потом распечатка фотографий заставили писателя дрыхнуть без задних ног. А теперь кто-то настойчиво и бесцеремонно ломился в его номер, мешая видеть сладкие сны. – Август, черт возьми, открой дверь, пока я ее не вышибла! – раздался с той стороны гневный крик Эммы Свон. А затем раздался стук, и последовавшие за этим маты. Видимо, Эмма все же решила попробовать вынести ни в чем не повинную дверь. Наплевав на одежду, Август сполз с кровати, проковылял к входу и распахнул бедную дверь, спасая ту от очередного «нападения» шерифа. – Она что, железобетонная, что ли? – возмущенная блондинка, прихрамывая, влетела в комнату и даже не обратила внимания на не совсем одетый вид писателя. – Вот, полюбуйся! – размахивая руками, словно мельницей, Свон тыкала ему в лицо телефоном, явно желая, чтобы Бут посмотрел, что же там такого так взбесило шерифа. Но из-за импульсивности женщины он, увы, не мог рассмотреть ничего. – Оу, потише, – Август пригнулся от очередного взмаха: Свон едва не стукнула его этим самым телефоном. – Дай сюда! Выхватив аппарат из рук Эммы, и избежав тем самым еще одной попытки быть побитым им, писатель воззрился на экран. Несколько секунд Август внимательно смотрел на телефон. А затем последовал взрыв хохота. – Что ты ржешь? – бушевала шериф. – Ты сказал, что это сработает! А я дура, поверила! – Нууу… – протянул писатель, продолжая смеяться, – можно сказать, что и сработало. Просто не совсем в том направлении, на которое мы рассчитывали. Но так ведь даже лучше, Эмма! При таком раскладе Генри будет ближе к тебе, как никогда! Шериф замерла, словно истукан, и воззрилась на Бута глазами размером с блюдца. – Ты… ты… Ты предлагаешь мне спать с Миллс? Совсем из ума выжил? – задыхаясь от возмущения, прокричала блондинка. – Во-первых, я этого не предлагал еще, – Август попытался быть самой серьезностью, но в данной ситуации выходило плохо. – Во-вторых, почему ты сразу думаешь о сексе? Другого на уме ничего нет? Я имел в виду, что этим можно воспользоваться. И пока ты будешь обхаживать мэра, усыплять ее бдительность, я утяну Генри у нее из-под носа и… – Стоп! – Эмма выставила перед собой руки, будто на нее нападать кто-то собрался. – Никого обхаживать я не намерена, тем более Миллс. Я просто не смогу… – Почему? – писатель удивленно приподнял брови. – Вчера у тебя это вышло вполне неплохо. – Заткнись, – оборвала его Эмма. – Это было один раз ради цели, которой я не достигла. Август хотел что-то сказать, но Свон не позволила ему. – Утягивать Генри противозаконно. Миллс найдет меня и убьет. Потом убьет тебя, а потом снова меня, – блондинка сделала передышку в своей тираде, а потом продолжила: – И вовсе я не думаю о сексе. Совсем нет. Тем более с женщиной. Тем более с Миллс. И почему я должна думать только о нем? Да еще с мэром? Мы же ненавидим друг друга. Должны ненавидеть. Да, точно, ненавидим. Август ухмыльнулся. В глазах его заплясали чертики. – То есть, ты хочешь сказать, что отказываешься бороться за сына только потому, что, возможно, придется спать с мэром, которого ты вроде как ненавидишь? – Знаешь, иди ты вместе со своими планами и советами. А я есть хочу, – Эмма побрела к выходу. Да, перспектива оказаться в постели с женщиной, и не просто женщиной, а ненавистным мэром Сторибрука и по недоразумению приемной матерью Генри, не нравилась Свон. Поэтому она решила, что лучше придумать что-то другое, менее калечащее и без того расшатанную сказками сына психику. Бут рванул было за шерифом, но затормозил перед дверью. По лицу расплылась улыбка Чеширского кота, а в руке он все еще сжимал забытый блондинкой телефон.

* * *

В коридоре послышался уже до боли знакомый стук каблуков. Эти шаги невозможно было спутать ни с какими другими. Шериф, медленно подняв голову, с замиранием сердца прислушивалась к звуку, и вот, наконец, ее взору предстала мэр Миллс собственной персоной. Свон сглотнула. Брюнетка стояла, опершись одной рукой о дверной косяк, а вторая нашла себе уютное место на талии женщины. Серое распахнутое пальто открывало вид на изумительную фигуру мэра, облаченную в черное платьице, идеально подчеркивающее изгибы тела. Его длина, не достигающая колен, позволяла любоваться ножками Миллс. Брюнетка тряхнула головой и облизала кончиком язычка пухлые губы. Шериф шумно задышала. Сердце выписывало немыслимые пируэты. Оно почему-то всегда вело себя так в присутствии мэра. А голова лишалась всех мыслей. Наконец, мэр оторвалась от косяка и направилась прямо на Свон, которая попыталась откатиться на кресле подальше от брюнетки. – Куда? – Миллс, капризно надув губки, остановила отъезжающую от нее Эмму и притянула к себе. – Что… что вам нужно, мадам мэр, – ошеломленная таким напором, спросила Эмма, заикаясь. – Я хочу, чтобы ты закончила то, что начала вчера, Эмма, – томно прошептала брюнетка, затем наклонилась к блондинке и лизнула мочку уха. – Разве шериф не должен доводить до конца свои дела, м? Проворные пальчики Миллс уже расстегивали рубашку Эммы. По телу шерифа, сначала в одну сторону, потом в другую, промаршировала толпа мурашек. Свон неосознанно подалась навстречу приближающимся губам Миллс, когда… – Шериф Свон! – голос мэра раздался над самым ухом. Блондинка подскочила на месте, потом села и охнула: от слишком резкого движения заболела спина и закружилась голова. – Мэр Миллс, чем-то могу помочь? – Свон отодвинулась от брюнетки на безопасное расстояние. Сон все еще «гулял» в голове и не желал покидать это светлое пристанище столь же светлых мыслей. Брови Миллс удивленно поползли вверх. – У вас дуршлаг вместо черепной коробки, мисс Свон, – брюнетка уселась на краешек стола, закинув ногу на ногу. Юбка немного задралась и… Эмма тут же отвела взгляд в сторону. – Вы же сами написали мне сообщение с просьбой приехать в участок, якобы поговорить нам нужно. На последних словах Миллс скривила губы в усмешке, а в карих глазах чертики отплясывали канкан. – Я? Вам? Когда? Зачем? – шериф вытаращилась на мэра. – Да, вы. Да, мне. Сегодня. Для разговора, – брюнетка последовательно ответила на каждый вопрос блондинки, по недоразумению оказавшейся биологической матерью Генри. Свон с недоверием уставилась на Миллс и начала шарить по карманам в поисках телефона, дабы убедиться, что мэр не врет. Не найдя искомого аппарата у себя, она подкатилась к столу и начала лихорадочно искать его в ворохе бумажек. Какой только документации ей не попадалось под руку: отчеты, отчеты и… снова отчеты. «Да сколько же их здесь, черт возьми? И почему столько?» Но вот телефона, увы, не было. Миллс все это время сидела тихо и терпеливо ждала. – Август, – зло прошипела блондинка, вспомнив свой визит к писателю и то, что оставила телефон у него. – Сейчас октябрь, шериф Свон, – брюнетка ткнула пальцем в настольный календарь. – Да нет же, – замотала головой Эмма. – Я… – Будете со мной спорить? – мэр взглянула на блондинку с легким прищуром. – Нет, – тут же последовал ответ. – Вот и славненько, – внезапно брюнетка схватила руку Эммы. – Хватит разводить из этого бардака еще больший бедлам. Раз уж вы не помните, зачем позвали меня, тогда я сама заведу разговор. Я хочу предложить вам выгодную сделку, шериф Свон. Эмма замерла. Сделка. С мэром. Блондинка пятой точкой чуяла, что ничего хорошего Миллс не предложит ей. Словно в подтверждение ее мыслей, мэр наклонилась к Свон и зашептала той на ухо свое предложение, при этом все еще держа ее руку в своей и поглаживая подушечкой большого пальца тыльную сторону кисти. Шериф то краснела, то бледнела, то зеленела, то снова краснела. – У вас ровно двое суток на обдумывание, мисс Свон, – Миллс, наконец, выпустила из плена руку блондинки и встала со стола. – Дважды предлагать не буду. Соблазнительно покачивая бедрами, брюнетка выпорхнула из кабинета, но на последок обернулась и подмигнула пребывающему в глубоком шоке шерифу. Застонав, Эмма уронила голову на стол. Не рассчитала и больно стукнулась лбом. Взвыв, она подскочила как ужаленная. Но в следующее мгновение на место боли пришел гнев. Шериф вылетела из участка и понеслась в гостиницу, гневно бормоча: «Август!» И плевать, что на дворе октябрь.