Игра

Эмма Свон сидела за столиком в кафе «У Бабушки» и нервно постукивала пальцами по столешнице. Задумчивый взгляд был устремлен в окно. Мимо проходили люди, изредка проезжали машины. Эмма хмыкнула. Городок был маленьким. Слишком маленьким для нее. Здесь она уже знала каждого жителя. Желание сорваться и сбежать куда-нибудь в большой город, где ее никто не знал, затеряться среди его населения, и спокойно жить росло с каждой секундой. Эмму не остановил бы даже Генри. Из-за него началась вся эта сумятица и неразбериха в ее жизни. Звякнул колокольчик над входом в кафе. Эмме даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, кто именно вошел в помещение. Этот дурманящий сознание тонкий аромат дорогих духов она узнает где угодно. Миллс. Ее заноза в заднице с момента приезда Эммы в Сторибрук. И ее наваждение, преследующее блондинку с той злополучной ночи, когда шериф решила попробовать претворить в жизнь план Августа. Писатель, кстати, исчез из поля зрения блондинки. Словно сквозь землю провалился. То ли боялся гнева шерифа, то ли еще по каким причинам. Эмме уже было не важно. Она слышала, как мэр что-то попросила у миссис Лукас. Слышала, как зашуршал пакет. А потом, скорее, почувствовала, нежели услышала, как Миллс подошла к ней. Медленно повернув голову, блондинка окинула брюнетку взглядом. Лодочки на высоком каблуке, юбка, едва прикрывающая колени и красная блузка, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Эмма скользнула взглядом по брюнетке и напряглась, когда та наклонилась к ней. – У вас осталось не так уж много времени на раздумья, мисс Свон, – шепнула Миллс так, чтобы ее услышала только Эмма. – И с каждой минутой вашего промедления я начинаю сомневаться в ваших умственных способностях. – Причем здесь мои умственные способности? – удивилась блондинка. – Если бы вы были на моем месте, то вряд ли бы согласились сразу. Брюнетка улыбнулась, наклонилась еще ниже и, почти касаясь губами мочки уха Эммы, произнесла: – Во-первых, я не на вашем месте, шериф. Во-вторых, не страдаю тугодумием. От горячего дыхания мэра, коснувшегося кожи, по телу Свон прошлась едва заметная дрожь. Перед глазами ярко нарисовалась весьма откровенная картина, от которой внизу живота стало резко жарко. «Да что же это такое?» – затрясла головой Эмма, пытаясь избавиться от этого дьявольского наваждения. Но образы, где она лежит на шелковых простынях, распластанная под мэром и полностью в ее власти, не собирались покидать белокурую голову. Они атаковали бедное сознание шерифа, которое и так уже пребывало на грани безумства. Миллс подмигнула ей и направилась к выходу. Эмма выдохнула. Но легче не стало. В воздухе все еще стоял нежный аромат духов и продолжал дурманить разум. Эмма огляделась. Немногочисленный народ, сидящий в кафе, с сочувствием смотрел на шерифа. «Знали бы они, что на самом деле происходит, как бы они тогда смотрели на меня?» – промелькнула мысль и тут же убежала, когда напротив нее приземлился запыхавшийся Генри. – Что от тебя хотела мама? – с тревогой в голосе спросил мальчик, ероша и без того дыбом стоящие волосы. – Она тебе угрожала? – Нет, – мотнула головой Эмма и, прежде, чем успела подумать, ляпнула: – А как бы ты отнесся к тому, если бы мы с твоей мамой не были бы врагами и встречались? Генри нахмурился, переваривая сказанное Эммой. – В смысле, если бы вы были подругами? – пацан шмыгнул носом, поморщился, пожевал губу. Потом его глаза расширились, став похожими на два блюдца. – Встречались? То есть, как… как… влюбленные? Эмма тоже округлила глаза. Только сейчас до нее дошло, что она сказала, и кому она это сболтнула. Но слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Блондинка замялась, пытаясь сообразить, как теперь выкрутиться из ситуации. Хотя, если она собиралась принять предложение Миллс, то рано или поздно Генри и так узнал бы обо всем. – Ну… да, – выдавила из себя Эмма. – Если бы мы встречались с твоей мамой, то как бы ты отнесся к этому? – повторила она вопрос. Свон была уверена, что, если прислушаться, то можно было бы услышать, как вертятся шестеренки в детской голове, пытаясь осознать все. – Плохо, – наконец выдал мальчик. – Очень плохо. – Почему? – недоуменно спросила Эмма сына. – Она же Злая Королева, – пожал плечами Генри. – Если бы вы действительно встречались, то это стало бы весомым доказательством того, кто она. – Почему? – опять не поняла Эмма. – Это означало бы, – начал объяснять Генри, снисходительно глядя на Эмму, словно перед ним была не взрослая женщина, а пятилетний ребенок, – что она приворожила тебя, чтобы использовать в своих целях и не дать разрушить проклятье. «Логично», – подумала шериф, хмурясь. И тут же надавала себе мысленных пощечин. Миллс – не Злая Королева. Стерва. Но не сказочный персонаж. И никакого проклятья не существует. – Так, малыш, – Эмма поднялась, – мне на работу пора. Могу тебя до дома подвезти. – Нет, – помотал головой Генри. – Мне нужно к Арчи. Это же здесь, через дорогу. Эмма проводила Генри до кабинета Хоппера и, попрощавшись с ним, вернулась в участок. Эмма всегда ненавидела время за то, что оно медленно тянулось. И сегодня, словно вспомнив все сетования и ругательства шерифа, стрелки часов, как казалось блондинке, неслись вперед с бешеной скоростью, неумолимо приближая тот час, в который Свон должна была принять окончательное решение. Решив, что тянуть кота за хвост больше не имеет смысла, Эмма набрала номер мэра. Трубку Миллс подняла только после третьего звонка. Или даже четвертого. Эмма уже сбилась со счета, сколько раз набирала, успевший въесться в память номер. – Мэр Миллс, – раздался на том конце бархатный голос брюнетки. Свон же стояла и молчала, словно воды в рот набрала. Все слова в этот момент сбежали от шерифа. – Я слушаю вас, шериф Свон, – все так же мягко проговорила Миллс. Эмма зажмурилась. – Я согласна, – выпалила блондинка на одном дыхании. Она могла поклясться, что сейчас Миллс улыбается как Чеширский кот, празднуя победу. – Я в вас не сомневалась, шериф, – Эмме послышалось откровенное ликование в голосе мэра. – Приходите завтра ко мне на ужин. Обсудим все условия нашей сделки. – Условия? – опешила Свон. – Разве мое согласие, это не все, чего вы добивались? Миллс засмеялась. – Какая же ты наивная, Эмма. Мне от тебя нужно гораздо больше, чем простое «я согласна». Увидимся завтра. Свон не успела ничего сказать, как в трубке послышались короткие гудки. – Стерва, – простонала Эмма, опускаясь в кресло и запуская пальцы в волосы и сжимая их до боли, чтобы убедиться, что все это не игра ее теперь уже больного воображения, а реальность. Свон оставалось только гадать, что затеяла мэр. Какую такую игру решила брюнетка с ней вести.