От ненависти до...

      Утро наступило в этот раз достаточно поздно, так что, ввиду того, что ни Эд, ни Энви, не проснулись аж до второй половины дня, роль будильника взял на себя Фламель.       - Да чтоб тебя, зверюга треклятая! - не выдержав светоиздевательств со стороны светящегося зверька, первым заорал Энви и гневно выкинул из пещеры верещащее существо. И именно этот визг в итоге стал последней каплей и для Элрика.       - Какого чёрта? - сонно пробубнил алхимик, выползая из-под тёплой шкуры. Фламель, довольный плодами своего труда, радостно пискнул и помчался обратно в пещеру, стоило только его лапам коснуться земли.       Змеекуниц, с привычной ему шустростью, оказался на стальном плече блондина и прикусил мочку уха уже совершенно привычным жестом, который мог означать всё, что угодно: начиная с приветствия и заканчивая подзатыльником.       Эдвард, бурча и возникая, вылез из мягкой (относительно) и тёплой постели и выполз наружу в общество злого и сонного Энви.       - Ох, нифига ж себе! - воскликнул Стальной, взглянув на солнце, прикрывая глаза козырьком пальцев от слишком яркого света. - Энви, мы ж полдень проспали!       - Сам знаю, - фыркнул явно до сих пор обиженный гомункул, демонстративно отвернувшись от алхимика. Но Эд его злобного выпада совершенно не заметил, будучи слишком довольным мыслью о том, что сегодня он наконец-то проспал полдня. Фламель на его плече довольно уркнул и потёрся головой о щёку алхимика, на что тот рефлекторно почесал его за ухом.       - Ну и чем займёмся сегодня? – всё ещё игнорируя злобную ауру гомункула, довольно протянул Элрик.       - Убийством лилипутов, - прошипел в ответ Зависть, со всей ненавистью вычёсывая солому из своих волос. А за неимением расчёски это приходится делать пальцами. Ужасно неудобно.       - Чего ты там тявкнул? – с грацией лома развернулся Эдвард, с треском влепив механическим кулаком в нос гомункула. Треск, правда, был от дерева, в которое пришёлся пресловутый удар, тогда как сам изворотливый нелюдь вместе со своим (целёхоньким!) носом уже улепётывал с явно поднявшимся настроением.       - Урод, - фыркнул алхимик вслед удаляющемуся гомункулу. Но последний уже смотался и бурчания блондина слышать просто не мог. Выглянувший из ущелья Фламель любопытственно принюхался и оглядел плато, но так и не обнаружил на нём потасовки. Эду даже показалось, что зверя такой расклад немало озадачил.       - Да смылся он уже, - буркнул Стальной, глядя в вопрошающие глаза змеекуница. – И куда его только понесло?       Однако недовольный вопрос Элрика грозил остаться подвешенным в воздухе даже после возвращения гомункула. Ну, да, с общением у них до сих пор было как-то не очень.       Раз этого раздражающего кенгуру пока не было в пределах досягаемости, можно было заняться чем-нибудь полезным. Продолжить исследования, например. Или поесть. Недолго думая, Эд таки остановился на последнем варианте.       Быстро перекусив парочкой фруктов, предусмотрительно запасённых с вечера, Эд вернулся к записям. Вот только мыслей в голове не было. Ни на счёт трансмутации, ни на счёт формулы, ни на счёт мира. И это было… страшно. Эдвард не любил чувствовать себя беспомощно, но сейчас всё обстояло именно так.       Выхода просто не было. Или, возможно, был, но совершенно недосягаемый. Элрик вздохнул и почесал за ухом Фламеля. Сидеть наедине со своими страхами Эд больше не хотел, а компания светящегося зверя спасала не сильно.       - Пойдём, поищем этого нервного, - озвучил змеекуницу Элрик. Но зверь такой перспективе был не рад и, демонстративно фыркнув, развалился на соломе, приняв форму аморфной тряпочки.       - Нашёлся тут, самый умный, - хмыкнул Стальной, сгребая зверька в охапку. Протестующий визг и все попытки укусов были нагло проигнорированы.       - Успокойся уже! – поставив зверю щелбан здоровой рукой, Элрик упрекающе посмотрел в красные глаза-бусинки. – Вам всё равно придётся мириться друг с другом, так что хватит наглеть. Я понимаю – Энви, он хоть повёрнутый на всю голову, но ты-то!       Змеекуниц повесил уши. Так его ещё никогда не стыдили.       Эд тяжело вздохнул, вялым и тугим движением откинув от себя листы с записями. На самом деле ему не хотелось сейчас вообще ничего. Ни искать Энви, ни продолжать работу, ни даже домой. Время вокруг него застыло вязким, плотным желе. Не хотелось жить, не хотелось умирать. Эда настигла глубокая депрессия.       С трудом заставляя себя встать, Эд пытался убедить себя в том, что ещё не всё потеряно, что даже эту проблему можно решить, но его собственные аргументы, в которые Эдвард безрезультатно силился поверить, звучали лишь ещё более угнетающе. Фламель забрался ему на плечо, понимающе уркнув на ухо. А алхимик окончательно решил отыскать Энви. Это буйный нелюдь всегда не давал ни о чём думать, и мастерски отвлекал от мыслей. В том числе и таких.       Хотя стальной не имел представления даже о том, где вообще сейчас мог быть Энви. Вот куда его занесла очередная нелёгкая?       Методом дедукции что-то вывести не получилось, так что оставалось прибегнуть к старому-доброму методу малонаучного тыка. Просто пойти и поискать его где-то в пределах досягаемости от убежища. Что-то подсказывало Эдварду, что далеко гомункул уйти не мог.       Солнце пустило свои лучи в глаза юноше сразу, как тот высунулся из укрытия. Невозможно ярко. То ли это местное солнце светило сильнее, чем в его родном мире, то ли сказывался климат, но с освещением эти джунгли определённо перестарались.       Решив сначала обследовать место водопоя, Стальной направился в сторону родника. За одно надо и кувшин взять – вода в пещере тоже кончалась.       Вновь пробившись через раздражающих растительных хищников в лице (или листе?) росянок, Эд вышел к водяному ключу. Энви, однако, тут не было, что Элрика даже несколько удивило. Фламель же, ловко пропрыгавший по листьям зловредных растений, приземлился рядом с Элриком и принялся оглядываться вокруг. Не найдя Зависть или другого небезопасного объекта в поле видимости, принялся с упоением хлебать воду прямо из источника. Эд невольно прыснул смехом, глядя на Фламеля, плюхнувшегося в воду и лакающего живительную влагу, скрываясь под течением ручья с головой. Порой алхимику казалось, что змеекуниц так дурачится вполне сознательно. Вот же чёртов артист.       Когда зверь напился и вылез, отряхнувшись от воды так, что от этой светяшки шарахнулись даже росянки, Эдвард подставил к воде кувшин. Наполнив его и отведя от ключа, Стальной решил, что для начала стоит унести эту здоровую глиняную штуковину обратно в пещеру. Но, поскольку главная задача их похода выполнена не была, потом Эд снова пойдёт на поиски и будет на весь остров горланить издевательские частушки про Зависть, распугивая всю местную фауну и некоторую часть полуразумной флоры. Так эта бессмертная зелёнка быстрее отзовётся.       Однако, не пришлось. К огромному сожалению Эда, который уже настроился на крики и даже сочинил парочку не очень складных четверостиший. Зависть собственной неповторимой персоной сейчас находился в их скромной пещерке и явно не совсем понимал, по какому же поводу их обиталище покинул Стальной.       - Тебя где носило? – с порога вопросил Энви, перегородив блондину дорогу.       - Это тебя куда унесло? – гаркнул Эд, срочно стараясь вытянуться хоть на пару сантиметров. – какого чёрта я тебя ищу по всему острову? – Эд фыркнул. Ну да, он немного приврал. Самую чуточку. Но это не важно. Самому доброму в мире человеку разок можно. Вот в чём была истинная прелесть этого странного мира, так это в том, что Элрик, в сущности, даже не преувеличивал. Просто потому, что человек он здесь вообще всего один. Единственный. Даже Энви не считается. Правда, тогда верным было и то, что и самый злобный человек в мире – тоже Эд. Но об этом он предпочитал не думать, перевешивая эту роль на Зависть. Он ведь тоже человекоподобное.       - Да вот прям-таки по всему? – насмешливо хмыкнул гомункул. – Ты ж максимум до пляжа дошёл. Хотя я даже в этом сомневаюсь.       - Ну и заглохни тогда! – гаркнул алхимик, обидевшись на разоблачение. Вот же догадливая скотина. Энви только гаденько хмыкнул ему в ответ и пригрозил кулаком Фламелю, когда тот показал нелюдю язык. Энви ушёл вглубь пещеры и уселся в самом тёмном углу, в какой только удалось залезть.       Поначалу и Эда и Фламеля это устраивало, но позже такой притихший гомункул начал беспокоить старшего Элрика.       - Энви? – немного напряжённо вопросил Эдвард, вглядываясь в темноту.       - Чего тебе? – буркнул голос зеленоволосого откуда-то из тьмы.       - Ты там не умер ещё? – со значительно меньшим беспокойство переспросил Стальной, когда вроде бы уловил во мраке пещеры фигуру алхимического существа.       - Не дождёшься, - хмыкнул нелюдь, немного дёрнувшись, что позволило Эду наконец точно определить, которая из всех загогулин пещерки была Завистью.       - Да мало ли! – проворчал Эд, снова отвернувшись от тёмного угла не менее тёмной личности.       - Неужели ты за меня так переживаешь? Как трогательно, - едко и почти певуче протянул Энви. Фиолетовые глаза сверкнули в тени, заставив Эда осознать одну действительно неожиданную вещь. Да, он переживает. За Зависть.       - Ну а если и так? – помолчав какое-то время, чтобы успеть переварить неожиданное для себя открытие, огрызнулся блондин.       Теперь настала очередь Энви делать открытия. Сия новость была для порождения алхимии настолько шокирующей, что он не поленился вылезти из своего злодейского сумрака на свет, несколько недоумённо уставившись на Эда.       - Правда? – в его голосе и глазах не было и тени насмешки или яда. Только чистое любопытство. Это выражение на лице гомункула было настолько непривычным алхимику, что он даже не сразу понял, что именно сейчас сказало это нервное существо. Удивлён был даже Фламель, уставившийся на зеленоволосого во все глаза.       - Мы с тобой тут одни, так чт… - насупившись, хотел было как-то объяснить ему ситуацию Эд, но его перебили.       - Так правда или нет? – он придвинулся к Элрику ещё ближе, будто пытался прочесть его мысли где-то на донышке солнечно-золотых глаз. Эдвард был несколько обескуражен такой детской и совершенно искренней настойчивостью Энви, что даже у него не хватило дури ляпнуть какую-нибудь глупость.       - Правда, - с чуть раздражённым вздохом ответил ему Эд. Энви же, вопреки всем ожиданиям алхимика, глубоко и молча задумался.       - Хорошо… - совсем тихо сказал гомункул и сел рядом с Эдвардом, обняв колени. Больше он не издавал ни звука.       - С тобой всё в порядке? – поведение Зависти вызывало у Элрика всё больше вопросов.       - Угу, - вяло отозвался тот.       - Не похоже.       - Тебе кажется.       - Ты слишком близко.       - Я всегда близко.       - Не настолько! – не выдержал Эд. На это Энви больше не отвечал. Эдвард до конца так и не понял, игнорирует ли его гомункул или нет, но больше трогать его не стал. Шаткая психика порождения алхимии сейчас пребывала явно не в лучшем своём состоянии. Радовало Эда уже только то, что это шизанутое существо сидело тихо и не шумело. И не выкидывало прочие сюрпризы. А так – пусть сидит где хочет.       Хотя если говорить откровенно – такая близость гомункула всё же напрягала. И хотя рациональная часть Эдварда понимала, что нелюдь сейчас безвреден, эмоциональная часть алхимика всё равно не могла избавиться от навязчивого ощущения, будто Зависть готов в любую секунду ударить Элрика ножом в спину. Независимо от того, что ножа у Энви вообще нет. Эд даже чувствовал, как плечо нелюдя прижималось к его собственному. И это ощущение было слишком… непривычным. Неправильным. В последние годы Эд чувствовал рядом с собой лишь холодный металл доспеха его брата. И изредка – объятья Уинри. Конечно, это не значит, что других прикосновений в его жизни не случалось. Случалось, конечно. Его и Ала поддерживали многие друзья. В том числе и военные. Но это было как-то иначе. Не так… значимо? Наверное. Странным было ощущение того, что от прикосновения гомункула у Эда кожа покрывалась мурашками. И Стальной не очень хотел, чтобы в категорию «значимое» попал кто-то вроде Зависти.       С другой стороны, просто взять и прогнать гомункула он тоже не мог. Не только потому, что он был единственной разумной компанией на этом острове. Возможно, это было от того, что теперь он знал этого гомункула чуточку лучше, чем раньше. Хоть это и знатно увеличило количество вопросов, которые вызывал в голове Эда Зависть. И большинство из них грозили навсегда остаться без ответа.       Фламель тоже довольно озадаченно приглядывал за Энви, периодически кидая взгляд в его сторону. Даже змеекуниц понимал, что с поведением нелюдя то-то определённо не так.       - …Может, на гейзеры сходим? – озвучил предложение Стальной, как-то безнадёжно полагая, что Зависть отзовётся. Фламель, в отличие от алхимического существа, уркнул, подняв голову и уставившись на старшего Элрика. Вероятно, зверь идею поддержал. Ну а зеленоволосый так и не ответил.       - Зависть, я с тобой разговариваю!       - Разговаривай, - на удивление спокойно отозвался Энви, не поворачиваясь к Элрику. В любой другой ситуации Эдвард бы как минимум обиделся и заехал бы этому человекоподобному по черепушке. Правой рукой. Но ситуация была не «любая другая», вот в чём вся соль.       Энви говорил с ним без гнева, без яда. И Эд был почти готов назвать этот тон просьбой. Алхимик глубоко вздохнул и озвучил предложение ещё раз. И хотя для Стального мозг сидящего рядом с ним психопата был совершенно непонятен, блондина даже несколько успокоила недовольно-раздражённая гримаса гомункула. Всё хорошо, зеленоволосый в порядке.       - А ты без меня туда переть собрался?       - Я тебя и зову, какого хрена ты меня игнорируешь?       - Что за бред ты несёшь, Фасолина? Ни черта ты не говорил!       - Это я-то «не говорил» ?! У тебя ещё и со слухом проблемы?       - Нарываешься, малявка?!       - Это кого ты микрофасолиной обозвал?!       Алхимик и гомункул сцепились одновременно, и Фламель едва успел спрыгнуть с Элрикового плеча, пока он не попал под чью-нибудь горячую руку.       Пара трудноуживающихся попаданцев кубарем покатилась по пещере, снося на своём пути всё, что было вообще возможно снести. Гневные крики и ругательства громом разносились по острову, уже не умещаясь в пределах одного утёса, как и кусающий сам себя, словно Уроборос, ком из двух человеческих тел.       - Убью нахрен! – рычал Зависть, крепко вцепившись в горло алхимика и то и дело пытаясь придавить его к земле.       - Не успеешь! – похрипывая от удушья фырчал Эд, как следует заезжая стальным кулаком по твёрдому черепу нелюдя.       Рычаще-кричащий ком, выкатившись из ущелья, начал кружить по плато, то и дело натыкаясь на брёвна, камни или другие преграды, часть из которых не была способна пережить такую атаку.       - Элрик, ты труп! – зло шипел гомункул, с силой впечатывая голову алхимика в дерево, болезненно раскроив о сук кожу на его лбу. Глухо рыча и превозмогая боль в голове и кое-как заставив себя тряхнуть головой, чтобы вернуть себе способность видеть хоть что-то сквозь пелену крови на глазах, Эдвард, вывернувшись в руках алхимического монстра, с силой ударил ему в грудь, до неприятного хруста где-то в рёбрах. Зависть, выпучив глаза от боли, на секунду замер, а после набросился на Стального с двойной злобой. Яростные крики и неприятные звуки ударов и рвущейся, хлюпающей плоти, могли уже скоро закончиться чем-то трагическим, но, видимо, у Истины были другие планы.       Забывшие о том, где они находятся, Эдвард и Энви сорвались с плато, покатившись под утёс в сторону пляжа. И, возможно, рухнув вниз и решив, что поодиночке им всё равно не выбраться, два насупившихся существа вернулись бы к перемирию, но они всем своим весом грохнулись на старые и уже знакомые грабли. Опять.       Почувствовав под собой нечто большое, гадко и как-то шипяще взвизгнувшее, и, судя по ощущениям, хитиновое, драчуны мгновенно замерли на месте, забыв о своих обидах и ранах. Стоило им хоть немного прийти в себя и увидеть, на что именно они грохнулись, оба юноши с криками и грохотом свалились со странного существа и принялись улепётывать куда подальше, но их попыткам не суждено было увенчаться успехом.       Гадко заверещав, разгневанное существо поднялось на лапы и, подняв широкие клыки, помчалось на нарушителей его спокойствия. Невовремя оглянувшиеся на монстра юноши, свернувшие куда-то в скалу, где они хотели найти укрытие, напоролись на…паутину. Толстая липкая сеть, сплетённая огромным пауком, вообще обычно не сулит ничего хорошего. А особенно когда этот огромный и злой паук сейчас несётся на тебя.       - Энви, сделай что-нибудь! – тихо пискнул Эдвард, брыкаясь аки тушканчик в мышеловке, которая схлопывалась вокруг него всё больше и больше.       - Прекрати дёргать сеть, идиот! – рявкнул на него гомункул, безрезультатно пытаясь вырвать руки из липкой паутины.       - Оно приближается! – заорал алхимик с таким ужасом, что обескуражил этим даже гигантское насекомое. Резко дёрнувшись, будто берсерк, алхимик вырвал стальную руку из ловушки, лихорадочно стараясь оборвать ей остальные путы, связывающие их. Паук, зло зашипев, уже поднялся на четырёх задних лапах, зрительно увеличиваясь в размерах до чего-то совершенно нереального, готовясь обрушиться на них всей своей массой и вонзить острые, ядовитые клыки.       Уже неотвратимо начали приближаться ядовитые зубы, уже не хватало сил разорвать последние крепкие нити, как паук, заверещав, рухнул на спину, так и не достав попавшую в сеть добычу.       Эдвард, не сразу понявший, что его не съели, боязливо приоткрыл глаза. Увидев, что паук был временно нейтрализован некой неведомой силой, Элрик сначала хотел было уверовать в Ишвару (поскольку это был первый бог, которого он сейчас вспомнил), но обернувшись к Зависти, осознал, что спас их не совсем Ишвара.       Гомункул крупно дрожал от испуга, нервно сглатывая подступающую слюну и смотрел на собственную руку, которой у него сейчас получилось вынести это гадкое создание. Зависть тяжело повернул голову к Элрику и уставился на него поблёкшими, серо-сиреневыми от испуга глазами, вмиг оказавшимися какими-то впалыми. Он не пытался вырваться и сопротивляться, будучи слишком напуганным происходящим.       - Э…Эд? – едва ли слышно произнёс Энви, умоляюще глядя на алхимика. Элрик, собрав остатки смелости, какие в нём ещё были, разорвал последние путы и, схватив гомункула за руку, помчался прочь от жуткого существа.       - Драпай быстрее, росянка! – окрикнул алхимическое существо Стальной, с силой дёрнув его вперёд и заставляя прийти в себя. Гомункул, вскрикнув и чуть не оступившись, прибавил скорости, перехватив руку Эда покрепче.       - Туда! – крикнул Энви, резко сворачивая в сторону и дёргая за собой человека. – Запрыгивай на камни!       - Как я это сдела..? ААААА!!! – заорал Элрик, когда гомункул отправил его в полёт почти катапультой. Ухватившись одной рукой за дерево, Эд подтянулся, забираясь на скалу, и помог забраться алхимическому существу. Вот только здоровое восьминогое существо не собиралось отпускать их так просто.       - Напомни мне больше не драться с тобой, а то мы каждый раз в какую-то хрень вляпываемся, - вцепившись в плечи гомункула, попросил Эдвард.       - Напомню, - согласился Зависть, отчаянно уставившись на надвигающее насекомое. Заставить себя двигаться было тяжело, но умирать в зубах гигантского паука хотелось ещё меньше. Гомункул рванул в сторону, кубарем скатившись с валуна, и утянул за собой сопротивляющегося Элрика, еле как набравшись сил на какое-то сопротивление.       - К роднику! – вдруг гаркнул Эд, резко меняя траекторию и каким-то неимоверным усилием воли заставив себя перепрыгнуть через гадкое членистоногое существо. Паук протестующе зашипел, ухватив алхимика за штанину, и вцепился отравленными клыками в ногу.       - Выкуси! – рыкнул Стальной, пнув существо в глаз здоровой ногой и поблагодарив Богов за то, что у него читерская левая нога. Существо разъярённо завизжало, выпустив штанину человека, чем не преминул воспользоваться Элрик и удрать так быстро, как позволяло его побитое в драке с Завистью тело.       - Ты рехнулся?! – гневно рявкнул на алхимика гомункул, продираясь сквозь бурелом, по которому его тащил Эдвард. – На кой чёрт ты…?!       - Скормим эту тварину росянкам! – крикнул Эд, ловко выскакивая из желоба в земле на более-менее знакомую мальчишкам тропу. Энви, поняв суть затеи блондина, попридержал очередное ругательство при себе, решив приберечь его до следующего раза.       - Я займусь сорняками! – отцепившись от Элрика, гомункул прыгнул куда-то выше, скрывшись в мясистой листве местной флоры. Эдвард остался с восьминогим монстром один на один. И монстр не заставлял себя долго ждать.       Неуклюже выбравшись из узкого прохода, прорытого, вероятно, каким-то не менее громадным местным червём, уже давно переплетённого сетью корней и веток, гадкое существо вновь попыталось ухватиться зубами и лапками за ноги Эдварда, но в этот раз алхимик оказался проворнее. В чём был плюс затяжных боёв – ты привыкаешь к противнику. И через какое-то время даже такую немыслимую хрень, как гигантский паук, боишься несколько меньше, чем в самом начале.       - Ну давай, иди сюда, насекомое, - подозвав паука на себя, Эдвард сорвался с места, уносясь вглубь зарослей, ориентируясь на тень, мелькающую на широких растениях, когда солнце пробивалось сквозь толстые и водянистые листья росянок. Глаза застилала кровь, смыть которую не было никакого времени, но алхимик как мог напрягал свои чувства, чтобы ориентироваться на месте и держать ситуацию под контролем.       Зависть не уходил далеко, поглядывая, как там справляется эта белобрысая катастрофа, чтобы в случае чего выручить алхимика. Однако подкармливать эти зловредные растения у самого родника Энви не горел желанием, а потому нашёл одну тяжёлую растительную пасть у самого края рощи, откуда уже можно было спокойно добраться до дома. Вернее, ущелья.       Дёрнувшись от странной мысли, посетившей зеленоволосую голову, гомункул вспрыгнул на лист росянки и, ухватившись за ветку соседнего дерева руками, зажал стебель между колен, убедившись, что стоит ему отпустить ветку, зелёная пасть под весом гомункуловой туши опустится вниз, и стоило бы убедиться, что опустится она на чей-то паучий зад.       «Элрик, где тебя носит?!» - мысленно выругавшись в адрес блондина, пыхтел Энви. Удерживать толстый стебель и при этом держаться за ветку было не слишком-то легко, даже при условии, что он несколько сильнее обычного человека. Вот только гадость этих джунглей была в том, что именно «несколько», а не в той мере, в какой он привык быть сильным.       Эдвард, утерев рукавом кровь со лба, зло прошипел что-то себе под нос и, проследив за передвижением гомункула и стараясь не думать о том, что за ним гонится чёртов гигантский паук, побежал в сторону Зависти, уворачиваясь от хищных растений. К несчастью мальчишки, огромное членистоногое было несколько более ловким, чем он надеялся, а потому тоже было в состоянии вывернуться из-под сжимающегося капкана росянок. Проскользив по влажной почве, Элрик вскрикнул, рухнув на землю. Паук быстро оказался над ним, шипя и капая воняющей трупами слюной. Руки и ноги алхимика были прижаты к земле паучьими лапами, а сердце отбивало такую дробь, что даже окружающие их плотоядные растения покачивались в такт его пульсу. Эдвард побледнел, будучи напуганным настолько, что у него не было сил даже закричать, позвать на помощь хотя бы Зависть. А паук уже опускал к нему голову, намереваясь пообедать.       Неприятный хруст и визг раздались почти мгновенно, после чего грязную от земли тушку алхимика оттащило в сторону.       - Идиот, ты такой план сорвал! – рявкнул на него Энви, отвесив подзатыльник по и без того настрадавшейся голове.       - Ты сам-то попробуй с этой хреновиной совладать! – огрызнулся в ответ Эд, кое-как поднимаясь и спешно отряхиваясь от земли. Кровь залила почти всё лицо, а потому видеть дорогу было тяжеловато, да и пульсирующая во лбу и затылке боль не упрощала ситуацию. С трудом найдя чистый кусок ткани на майке, Эд быстро вытер лоб и, отследив паука, пихнул Зависть в сторону и сам побеждал подальше.       - Там отличная пасть висит, приведи этого гада туда! – указав в сторону своего стратегического листа, он добавил. – Прямо под ветку у самого ствола!       Элрик, вглядевшись в сторону, куда указывал Зависть, разглядел в красно-зелёном мареве нужное место и, кивнув гомункулу, остановился, поджидая паука. Энви же снова скрылся в зарослях, возвращаясь на старое место.       Паук же свирепел с каждым новым ударом, и сейчас это было настоящее чудовище, готовое убить всякое существо, какое ему подвернётся. И Эду не хотелось быть этим существом, хотя подвернуться должен был именно он. Ещё какое-то время Эд, силясь над собой, постоял на месте, убеждаясь, что насекомое его заметило и будет атаковать, и сорвался с места, со всех ног драпая туда, где притаился Зависть. В голове была одна мысль – не сдохнуть тут такой бесславной смертью, а то гомункул потом ему это будет на том свете ещё пару тысяч лет припоминать. Вырулив из зарослей росянок, Эд огляделся, высматривая паука, и как-то смутно надеясь, что насекомое всё-таки уже сдохло.       Шипя и визжа, гадкое чудовище выкарабкалось из рощи и кинулось на Элрика прыжком, стоило ему завидеть белобрысую голову.       - Эта хреновина ещё и прыгать умеет?! – взвизгнув как маленькая девочка, отскочил Эдвард, старательно изображая собой мартышку.       - Сюда его! – услышал он голос Энви откуда-то со стороны и, обернувшись на источник звука, помчался куда-то туда. Прыгающее за ним членистоногое стало на порядок шустрее, а потому выдохшийся Эд едва успевал убирать пятки с того места, куда приземлялся паук.       Стоило ему начать приближаться, как гомункул отпустил ветку, за которую держался, и раскрытая пасть росянки сначала медленно, а потом всё быстрее стала склониться вниз. Элрик вихрем пронёсся под зубастым листом, надеясь, что паук приземлится туда как раз в тот момент, когда росянка будет прямо над ним, но увы, насекомое опоздало, врезавшись в лист не с той стороны. Смотревшие на это Эд и Энви бледнели с каждым мгновением, понимая, что у них провалился настолько гениальный план.       Жажда драпать была непреодолимой несмотря даже на то, что силы на это были разве что у паука. Но паук драпать не собирался.       Зависть спешно соскользнул с листа, и, приземлившись, еле устоял на ногах. Слишком устал. Им надо было срочно что-то предпринять. Лист-пасть уже начал подниматься на своё место, а паук, отряхнувшись от пыли, снова вставал на лапы. Всё было очень плохо.       Или не очень?       Оценив расположение всех присутствующих, включая росянку, Эд мысленно возликовал – паук был прямо под листом. Проблема в том, что этого пока не увидел Энви, по крайней мере, судя по его растерянному виду.       - Энви, на счёт три, - тихо сказал ему Эд, приготовившись действовать.       - Что на счёт три? – чуть сжавшись, вопросил Зависть, даже не бросив взгляд в сторону алхимика – паук его занимал гораздо больше.       - Смотри – лист росянки прямо над пауком. На счёт три я прыгаю в сторону и кидаю горсть земли ему в глаза. А ты запрыгни на лист и опусти его на паука. Сможешь? – золотой глаз едва заметно повернулся в сторону нелюдя.       - Если это позволит росянке его сожрать, то да, - Эд никогда не видел Энви таким напуганным, и оттого больше надеялся сейчас на его помощь.       - Раз, два… - отсчёт почти кончился. Зависть напрягся, готовый прыгать, как и Элрик. – Три!       Отскочив в сторону, алхимик извернулся в воздухе под каким-то невозможным углом и, схватив горсть земли и мелких камней, быстро запустил ею в паука. Насекомое, не готовое к такому подлому выпаду, замешкалось и растерялось, мотая головой, насколько позволяла его анатомия. Глаза болели, и земля в них мешала видеть и охотиться.       Энви, улучив момент, кинулся на уже поднявшийся лист, ловко на нём подтянувшись. Огромная растительная пасть опустилась прямо на восьмилапого монстра, бесшумно и быстро сомкнувшись, оставив чудище беспомощно верещать и брыкаться уже внутри ловушки.       - О, Боже… - ноги алхимика подкосились, и Эдвард осел на землю. Сил не было ни на что, но отчего-то он чувствовал себя просто прекрасно, несмотря на усталость и кошмарную боль во всём теле. Он тяжело дышал, но успевал глухо и хрипло смеяться, радуясь их победе. Да, чёрт возьми! Победа!       - Ты там не сдох ещё? – на таких же ватных ногах к нему подошёл Зависть и грохнулся рядом с ним. – До ущелья сам доползёшь?       - Как будто ты согласишься меня понести, - усмехнулся Эд, прикрывая глаза.       - Ну мало ли, что придёт мне в голову, а? – едко подметил Энви, слабо засмеявшись.       - Вот именно! – поддакнул алхимик, – ещё затыкаешь меня палочкой до смерти!       - Нужны мне такие сложности, я тебя так придушу, - гоготнул гомункул, заставляя себя подняться. – Пошли до… до ущелья, там вроде ещё запас еды был. Лично мне надо подкрепиться.       - Ага, сейчас, - не обратив внимания на заминку Энви, Эд махнул рукой и принялся собирать силы хотя бы на подъём. С трудом оторвав свою пятую точку от такой удобной коряги, алхимик поднялся и ухватился за ветку, не слишком обращая внимания, какие там лианы опутали всё вокруг.       А надо бы было.       Странный свистящий звук, окончившийся глухим тычком, пронёсся, кажется, перед самым алхимиком, не дав даже шанса закрыться от атаки. Хотя его не шибко задело, всего-то царапина у запястья, но это всё равно было как-то страшно и на мгновение даже снова мобилизовало все ресурсы его тела.       - Эд? – обернулся Зависть, вопросительно глянув на алхимика.       - Забей, просто цар… - обмякший на полуотмашке Элрик качнулся и побледнел, рухнув на землю безвольным грузом.       - Элрик! – вскрикнул гомункул, подхватив товарища. Что за хрень тут ещё произошла? Оглядываясь вокруг в поиске причины сего события Энви обнаружил тонкий и длинный шип, будто игла, воткнутый в землю. Судя по соку в его основании, выпущен он был как минимум только что.       Только. Что.       Зависть вскинул голову, уставившись на красивый фиолетовый цветок, смотрящий прямо в их сторону, в сердцевинке которого ещё красовалось три невыпущенных шипа. Энви забыл выругаться даже мысленно, подорвавшись с земли с такой скоростью, с какой он не бегал даже в Аместрисе. В голове крутилась всего одна мысль – он умирает. Эд умирает! Прямо сейчас, мать его, прямо в руках Зависти!       - Только попробуй мне сдохнуть, планктон белобрысый! – рявкнул куда-то в пустоту Энви, несясь с такой скоростью, что не мог даже разобрать дороги.       Он вихрем залетел в ущелье, не до конца понимая, когда успел сюда добраться и что он вообще делает. Фламель зло зашипел на появившегося нелюдя, но, видимо, учуяв запах яда, заскулил и стал вертеться вокруг Энви и Эда, будто стремясь как-то поддержать товарища, несмотря на то, что Эд был не в состоянии это оценить.       Что Энви вообще знает о ядах? Что они опасны, легко убивают и что их для этого надо совсем немного. А о спасении от ядов? Нет, нет, не просто яды. Тропические растительные. Вот! Постельный режим, обильное питьё, холод. Это если нет противоядия, а противоядия у них нет.       Быстро, быстро!       Рукав плаща был вырван так быстро, как это было вообще возможно, и так же легко его облили ледяной родниковой водой. Осторожно положив тряпку на лоб Эду, он вернулся к кувшину и, быстро плеснув из него воды в первую попавшуюся под руку чашку, тут же подскочил к алхимику. Так, слегка запрокинуть голову, приподнять над землёй и залить в рот жидкость. Как можно аккуратнее, чтобы не утопить его всухую, но как можно быстрее, потому что времени слишком мало.       Затем выдернуть плащ. Это надо было сделать сразу, но сейчас Энви не до рационального мышления. Накинуть на Элрика, чтобы тот не замёрз, но и изолировать от него шкуру, чтобы человек не скончался от лихорадки, когда поднимется температура.       Фламель наблюдал за беготнёй нелюдя с неподдельным интересом, словно пытался понять… нет, не что он хочет сделать, а как будто… что им вообще движет? Ради чего, собственно, это озлобленное существо, ненавидящее людей, так отчаянно борется за жизнь человека, которого он на дух не переносит?       Но гомункул не останавливался.       Энви обессиленно рухнул подле алхимика, как только сделал всё, что вообще мог сделать в этой ситуации. И только тогда он поймал себя на мысли, что ему даже в голову не пришло просто оставить Элрика умирать.