От ненависти до...

      - А! - вскрикнул гомункул, вскочив с импровизированной постели. - Какого чёрта это было?       - А какого чёрта ты орёшь с утра пораньше? - раздражённо пробубнил Элрик, отворачиваясь от своего спутника и забираясь под меховое одеяло с головой, как-то бессмысленно надеясь на то, что это самое одеяло спасёт его от нервного порождения алхимии.       - Фасолина! Харэ спать! Я только что был в другом мире! - воскликнул Энви, отчаянно тормоша своего товарища по несчастью. Хотя какой он ему, собственно говоря, товарищ?       Эд сразу даже не отразил, на что приоритетнее отреагировать: на оскорбление или на весьма-таки важное заявление Зависти. Но думал он не долго.       - Это кого ты назвал микроскопической горошиной, дурья башка?! - вспылил Стальной, подскочив с соломенного матраца. И от его крика проснулся даже Фламель.       - Чё сказал? Слышь, козявка, я тебе в кой-то веки помочь пытаюсь! - рявкнул имитатор, окончательно вскакивая с постели, чем ещё больше напугал и без того растерянного змеекуница. Фламель, осознав, что пора на всякий случай делать ноги, оперативно забрался в любимый угол, где так безопасно всегда переживал перепалки этих двух странных существ.       - Заглохни, пальма-мутант, когда от тебя вообще помощь была?!       - А ты, видать, больно умный сделался, а, креветка?       - Кто бы говорил, старикан семисотлетний!       - Четырёхсотлетний! - обиженно возразил Зависть, топнув ногой.       - А, то есть против старикашки ты не возражаешь? - ехидно заметил Элрик, злорадно сверкнув глазами.       - Нарываешься, шмакодявка?       - А если и нарываюсь?       - Жалеть не буду!       - Да больно надо!       Драка завязалась недолгая и не очень болезненная, но довольно выматывающая. Зато Фламель, увидев, что эти двое уже определённо не в состоянии кому-либо навредить, вылез из своего укрытия и подошёл к Эду. Тот, погладив зверька, завалился на спину и, тяжело дыша, принялся обрабатывать полученную за утро информацию.       - …А что за другой мир? - наконец вопросил алхимик, чуть повернув голову в сторону гомункула, который так же лежал рядом совершенно без сил.       - До тебя только дошло?! - обречённо простонал Энви, - креветка, да ты не фасолина после этого, а полномасштабный идиотище!       - Может, хватит уже? - праведно возмутился Эд, будучи просто не в силах возмутиться неправедно (хотя ему очень хотелось). Энви фыркнул.       - Говорю тебе, я через Врата прошёл!       - Ии? - заинтересованно протянул Эдвард, уставившись на алхимическое существо во все глаза, отчего тот немного поёжился.       - Что "и"? - передразнил Зависть, - понятия не имею, где я был. Там была какая-то лестница, лабиринт, за мной гнались какие-то собаки… И вообще там всё было какое-то… нелогичное. То лес, то пещера с поездом и… - что было за этим "и" Эд так и не узнал, поскольку гомункул, глубоко задумавшись, наконец, сообщил. - Чёрт, да я почти ничего не помню! - вытянутые зрачки Зависти лихорадочно заметались по сторонам, как будто отчаянно искали подсказку, которая позволила бы восстановить пропажу нескольких важных воспоминаний.       Эд, сначала чуть было не решивший свернуть нелюдю шею за его память, сходную по работе с памятью золотой рыбки, как вдруг его светлую во всех отношениях головушку посетила одна занимательная мысль.       - Энви… - вдруг позвал товарища по несчастью Элрик. Зависть поднял голову, поглядел на него, как-то выжидательно и почти с просьбой начав изучать выражение его глаз, но Эд намеревался спросить именно то, о чём он подумал, и отклоняться от своей задачи не собирался.       - …ты когда-нибудь до этого сны видел? - закончил свою мысль алхимик, потупив глуповатый взгляд на Энви.       Молчание.       - Да не сон это был! - оскорблено ударил кулаком по земле гомункул. - Оно было реальным! - он схватил Стального за плечи и с чувством встряхнул. - Совершенно реальным!       - Успокойся уже! - гаркнул блондин, выбравшись из хватки нелюдя, - "Реальным, реальным"… А сейчас ты уверен, что оно было "реальным"? - скептично уставились на зеленоволосого янтарные глаза.       - …Нет, - после паузы выдавил Зависть, отведя глаза. - Но, возможно, это из-за того, что я прошёл через Врата и…       Но закончить мысль имитатору не довелось, поскольку его прервал мелкий сдавленный смех старшего Элрика.       - Чего ты ржёшь? - нахмурился гомункул, уже собираясь накостылять зазнавшейся фасолине.       - "Другой мир", твою налево… - продолжил хихикать Стальной, схватившись за живот. - Нашёл же, что ляпнуть.       - Молчать! - взбешённо рявкнул нелюдь, со всей силы ударив кулаком по земле и пробив в полу вмятину. Костяшки разбились и теперь были вымазаны в крови, весь кулак неприятно саднило. Но злость была сильнее боли.       - Ой, да ладно тебе! - алхимик примиряюще поднял руки и заставил себя прекратить смеяться. – Ну, серьёзно, это был просто сон.       - Гомункулы не спят, - обиженно парировал Энви.       - Ты это вот этим джунглям скажи, - хмыкнул Элрик, кивая в сторону выхода из ущелья. - А ещё про регенерацию напомни и алхимические трансмутации.       Энви зло зашипел, но потом стих, очевидно, смирившись с тем, что против слов Эдварда в данном случае не попрёшь.       - Серьёзно, это просто сон, - по-доброму хмыкнул Стальной, снова сворачиваясь в клубок и укладываясь спать. - Они всегда такие…как реальные. Но это просто твоё воображение, не более. А теперь заткнись и не мешай спать, - смачно зевнув, пробубнил Эд и отвернулся, укутавшись в шкуру с головой и оставив торчать только антенну на голове.       - Да как так-то?! Это я-то, Энви, сплю как… люди?! - воскликнул Зависть, ошалело выпучив глаза на блондина. Сказать, что Энви выглядел сейчас по-детски глупо, значит, не сказать ничего, но именно это вызвало у молодого учёного новый приступ смеха.       - Это не мог быть сон! - спустя время раздумий сообщил Энви. - Во-первых, гомункулы не спят, а, во-вторых, сны - просто сны, реальными они быть не могут.       - Ну да, - согласился алхимик, снова вылезая из-под одеяла. Очевидно, поспать ему более не дадут. - Технически, это были просто видения. Но сложно воспринимать его так пока ты спишь. Готов спорить, сейчас ты его и вовсе почти забыл.       - Бред! - всполошился Энви, но, задумавшись, обнаружил, что и лабиринт, о котором он только что говорил, помнит скорее как факт, чем как картинку. И всё это было чертовски странно.       - Вот видишь, - с отеческим наставлением в голосе произнёс Элрик, наблюдая, как лицо его собеседника в течение минуты изобразило около двадцати эмоций.       Имитатор нахмурился, явно что-то обдумывая.       - Зачем людям сны? - наконец изрёк нелюдь, подняв глаза на Эдварда. - Это же глупо. Ты переживаешь то, чего никогда не было и не будет. И вообще, во время сна тебя легко убить. Зачем он?       - Это один из величайших философских вопросов человечества, - хмыкнул Эд, усевшись поудобнее на сене и завернувшись в шерстяное одеяло, - впрочем, и биологических тоже.       Но Зависть продолжал бурить его взглядом, ясно давая понять, что этого ответа ему недостаточно. Элрик раздражённо вздохнул и страдальчески закатил глаза.       - Вообще, сон - способ мозга упорядочить информацию, поступившую в него за день. То есть… ночью мозг работает даже больше, чем днём. Некоторые считают, что иногда они могут предсказывать будущее. Но, по-моему, это бред, - закончил тираду Эд. - А вообще, технически, сон, который ты видишь - это твоё взбунтовавшееся подсознание. Или воображение, чёрт его знает.       Гомункул, выслушав объяснения Элрика, как ему показалось, далеко не самые понятные, снова задумался, но более спрашивать ничего не стал. Затем встал и молча вышел из ущелья, скрывшись где-то в юго-западном направлении.       Эд только переглянулся с Фламелем и, подозвав оного к себе, вновь принялся за исследования. Змеекуниц тем временем решил, что просто сидеть рядом с алхимиком ему элементарно скучно, взобрался на Элриково плечо и уже привычно прикусил ему правое ухо.       - Фламель! - взвился блондин, дёрнув плечом, на котором устроился зверь, - совсем уже обнаглел, светяшка проклятая!       Но существо этих джунглей не вняло гласу Стального, растянувшись на нём и повиснув через плечо подобно тряпичной кукле. Эд только что-то злобно пробурчал себе под нос, но воевать со змеекуницем не стал. Воевать приоритетнее с Энви. Веселее да и… нужнее, всё-таки.       Мозг не варил совершенно, но алхимик продолжал войну с формулами, то и дело всё перечёркивая и начиная заново.       Во-первых, ему нужен был источник энергии. Было бы здорово поймать в круг молнию, чтобы обойтись без этой злодейской штуки в лице философского камня. Хотя он, как бы, имелся в наличии, ибо в наличии имелся Энви.       Итак, далее.       Условно, энергия есть. Как её активировать? Элементарный алхимический круг не действовал, даже попытки Зависти трансформироваться результата не приносили. Возможно у него, Эда, что-то бы и получилось, но Энви не отдаст камень так просто. Нужен аргумент. Весомый, прежде всего, для гомункула. А это уже задачка на порядок сложнее.       Но в области активации энергии информации не было совсем. Так что оставалось только перейти к следующей, и, собственно, основной фазе.       Формула.       Ему нужно пять узлов. В голову приходит только три. Причём, два раза по три. Два… по три…       Алхимик вскочил с места, отчего Фламель впился когтями ему в живое плечо. Эд вскрикнул и, брякнув что-то про то, какой змеекуниц анормально колючий, схватил чистый пальмовый лист и начал чертить уже на нём.       Первая тройка: Высший, Мужчина и Женщина. Вторая тройка: Душа, Разум, Тело. Первое - Бог. Второе - человек. И человек - часть Бога! Что? Что заменяется? Мужское, женское - это формы. Вот!       Мужское и женское - в два нижних угла. Точно. Там как раз были Мустанг и Учитель. Дальше, дальше… Высшее - целое - единое - общее. Высшее - человек. Человека надо разбить на вторую тройку. Вверху будет Разум как Высшее Знание. Там был его отец. Справа, в сторону востока - находился Ал. На востоке должна быть Душа. И он, Эд, слева - на западе. Тело. Материальное. Теперь всё сходилось, но оставался внутренний круг. Тоже пять. Снова в вершинах. Что с ними делать? Вписывать человека можно, но он будет тянуть энергию на себя. А ту всё ровненько на первом внутреннем. Перевешивать нечего.       И снова ступор. Что дальше? Кстати, а что на счёт самого этого Круга-в-Круге? Когда Отец делал модель большого круга из пяти лабораторий в Централе… Зачем? Для чего был призван этот круг?       Стальной взял лист с кругом и вписал в центр ещё один, маленький. Понятно, почему Отец стоял в центре. Но зачем второй круг? Нахрена он нужен-то, чёрт возьми?! Транзистор? Усилитель? …Или концентратор. Это было бы вполне логично. Эдвард провёл линии, соединяющие узлы большого круга с узлами маленького, а затем продолжил их до точки пересечения - до самого центра конструкции. В центре тоже должен быть символ. Снова Красное Солнце? Нет, вряд ли.       Элрик продолжал гипнотизировать линии на листе, отчаянно пытаясь продолжать думать. Линии…Центр…Отец…Жертвы… Что означали сами жертвы? Наверное, стоит попробовать спросить у Энви. Ну а вдруг он всё-таки что-то знает? Хотя мысленно Эд уже отбросил этот вариант, не особенно надеясь на такое счастье. Взгляд упорно утыкался в линии, соединяющие центр и внешние вершины.       А если нет никакого второго внутреннего круга? Если второй внутренний круг - это Ценные Жертвы – круг в покоях Отца? Да и был ли этот Второй круг вообще? А если и был… Вдруг оно должно быть не в вершинах, а у граней?       Вдохновившись собственным гением, Эд принялся записывать на обратную сторону листа все пришедшие в его голову идеи. Но восторг алхимика продолжался недолго и кончился сразу, как все идеи оказались записаны. Больше в голову ничего и не шло. Привычный глубоконаучный транс прервался неожиданно, впрочем, уже почти привычно.       - Малявка! - торжественно прозвучал голос Зависти, и тяжёлая рука гомункула упала на голову Эду, потрепав того по волосам.       - Энви, твою дивизию! - взвинтился Элрик, вновь пропитываясь всеми видами ненависти до каждого атома. - Щас я тебе покажу "малявку", камня Философского не соберёшь! - пригрозил алхимик железным кулаком. Надо сказать, ударить хотелось сильно. Да что там ударить! Эд бы сейчас многое отдал, чтобы иметь возможность зверски исколотить этого проклятого нелюдя! Но, увы. У этого самого "нелюдя" сил было куда больше.       - Я не командовал дивизией, мне не дали, - гоготнул имитатор, нависая над блондином.       - Да какая, нахрен, разница?! - вспылил Эдвард. - Ещё не хватало, чтобы тебе кто-то дивизию доверил! От тебя одного и так разрушений немерено!       - У-у-у! Какая злюка, - хихикнул Энви, ухватив его пальцами за нос. - Не кипишуй, фасолина, я тут тебе жратвы принёс.       - За "фасолину" ты ответишь, поганка алхимическая!       - Ага, как же.       - Это нарыв?       - О, а ты хочешь подраться?       - Иди нахрен!       - Я только что оттуда.       - Ну, вот туда и возвращайся! Под дождь тебя выкину в следующий раз, будешь скулить под дверью!       - У тебя дверей-то нет, умник!       - Специально для тебя сделаю!       - Ах, ты так?! - надулся Зависть, уперев руки в боки.       - Именно!       - Шмакодявка белобрысая, да как ты смеешь?!       - За "шмакодявку" как раз и смею!       Следующим звуком вместо реплики Энви был зевок Фламеля, что вызвало некоторый ступор у обоих сторон конфликта. Повисла короткая пауза, под которой хотелось написать пометку "идиотская". Секунда, две, три… хохот разразился так же неожиданно, как и стихла ругань. Но змеекуниц, вовсе перестав понимать происходящее, вернулся в угол, утащив с собой кусочек мяса.       - Чёрт, мы выглядели сейчас, как два идиота, - озвучил общую мысль Эд, поуспокоившись и подавив приступ смеха… по крайней мере, частично. Энви на это только ещё раз прыснул смехом, так и не озвучив ответ, который определённо крутился у него на языке.       - Хватит ржать! - потребовал Элрик, снова заражаясь смехом. - Поганка проклятая!       - Ты б себя сейчас видел, креветка, - выдавил гомункул.       - Заглохни уже!       - Хрен!       - Энви!       - Ну а чо? Пхх… Ладно, - глубоко вздохнув и взяв себя в руки, насколько это было возможно, добавил Зависть. - Я на гейзерах. Будешь готовить пожрать - позовёшь.       После чего он, не став даже слушать возмущения алхимика, махнул на прощание рукой и удалился в сторону источников.       Эдварду ничего не оставалось, кроме как смириться с тараканами его сожителя и приняться за приготовление еды. И, хотя Элрик иногда ещё подозревал Энви в жажде отравить молодого гениального алхимика, проверять на яд еду, принесённую Завистью, Эд давно перестал. И, собственно говоря, он и сам не заметил, как перестал.       Вскоре несколько тушек попугаев были разделаны, выпотрошены и отправлены в котёл, наполненный водой, куда вскоре отправились и фрукты, и травы, и специи. В кострище, над которым возвышался котёл, был разведён огонь…       Солнце уже было высоко, а потому было очень жарко. Ещё и ветер с моря, как назло, обжигающе горячий. Влажность воздуха, который, казалось, лип к потеющей коже, просто сводила с ума. Именно поэтому костёр Эду сейчас казался изобретением Сатаны. Ну, или какого-нибудь там Отца, по крайней мере. Пальмы и прочая растительность шелестела своими тяжёлыми твёрдыми листьями, казавшимися какими-то ненастоящими, но Эду от них было ни жарко, ни холодно. Он сейчас мог только мысленно пожалеть гомункула, пошедшего к горячим источникам. Это ж самоубийство! …Хотя ты попробуй его убей.       Спустя какое-то время еда была готова, а потому алхимик с превеликим удовольствием затушил костёр. Он бы с радостью залил кострище водой, но оно ему ещё пригодится сухое и рабочее. Главное, обед был готов, надо было сходить за водой и звать уже домой эту непутёвую нервную пальму.       Эд встал и, подхватив за ручку большой кувшин, направился к ручью питьевой воды. Пробираясь сквозь заросли пальм, каких-то кустарников и прочей нечисти, где в список последних входят так глубоко ненавистные Эду гигантские росянки (у одной из них даже пришлось вырывать из листьев многострадальный кувшин), как Стальной обнаружил, что идти искать эту самую единственную и неповторимую «нервную пальму» не очень то и надо. Он и сам нашёлся возле ручья, с наслаждением хлебая прохладную чистую воду и обливаясь этой самой водой. Великим и ужасным гомункулам, оказывается, тоже бывает жарко.       - А вот и ты, - хмыкнул Элрик, проходя к ручью и подставляя кувшин к струе холодной воды. Энви только коротко ему кивнул, молча приветствуя и отжимая свои тёмно-зелёные жёсткие волосы. Отряхнулся от воды.       - Хватит брызгаться! – возмутился Элрик, пихнув Зависть ногой.       - Мудак, я только вымылся!       - Месть!       - Сам бы тоже сходил окунулся, на тебя ж скоро мухи слетаться начнут! – фыркнул Зависть. Эд только недовольно заворчал, прекрасно понимая, что действительно слетятся. Энви, чувствуя свою моральную победу, довольно засвистел.       - Еда готова, - буркнул Эд, убирая от воды кувшин. Энви, воспользовавшись этим, отмыл от себя след от Эдового ботинка и снова блистал чистотой и злорадством.       - Отличная новость, - довольно протянул зеленоволосый и направился в сторону ущелья. Эд поплёлся следом. Жаааарко…       Насекомые стрекотали вокруг, приветствуя так любимое ими солнышко (если это вообще было солнышко, исходя из соображений о том, что это, вроде как, даже не их мир), то и дело смолкая, чтобы спрятаться от снующих вокруг птиц. В джунглях вообще было шумно, да и пёстрые краски жаркого климата изрядно резали глаза непривыкшему к такому феерично-ляпистому пейзажу Эду.       Когда они дошли до ущелья и спрятались в спасительно-прохладный тенёк пещеры, где их поджидали не только еда и Фламель, уже умявший свою порцию и спавший кверху пузом посреди пола, но и сокровенная однотонность, которая позволяла глазам отдохнуть от ярких красок тропиков. А ещё тенёк, да. Тенёк – это самое главное.       Свои порции Эд и Энви уничтожили быстро, после чего в пещере раздался уже знакомый всем (и глубоко бесящий гомункула) пружинистый звук и прозвучало настойчивое требование о том, чтобы одному зеленоволосому нелюдю завязали волосы. Алхимик со вздохом и бурчанием достал ту самую тряпку, оторванную от плаща, и стал зачёсывать Зависти волосы, насколько это вообще получалось. Когда копна колючих волос была плотно завязана, Энви успокоился, а Эдвард, довольный своими трудами, снова устроился работать над пресловутым кругом, в этот раз подтащив к себе не только спящего и чуть потухшего Фламеля, но и явно удивлённого сим событием Зависть.       - И чего тебе надо? – вопросил гомункул, непонимающе переводя взгляд то на Эдварда, то на его исследования.       - Вот, - Стальной протянул ему пальмовый лист с записями своих размышлений. – Есть мысли?       Зависть взял лист и, прочитав его содержание, глубоко задумался. Если быть до конца откровенным, ему всегда было плевать, что и как там организовывал его Отец. Для Энви ситуация всегда была проще: сначала его заставляли убивать, а потом, когда крыша малость поехала – разрешали. Этого гомункулу было достаточно, что он и озвучил Элрику-старшему.       Элрик-старший таким раскладом был недоволен, а потому с воплями заехал «бесполезной ящерице» кулаком по зеленоволосой черепушке. Но, похоже, он и так ожидал чего-то подобного, а потому бушевал не так сильно.       Но Энви было обидно.       На самом деле, просто потому, что Зависть завидовал гениальным мозгам этого белобрысого. Ну что тут такого?       Эдвард же снова углубился в работу, а Энви оставалось только наблюдать за тем, что там такое непонятное делает этот низкорослый блондинчик. И через какое-то время алхимика малость задолбало то, как зеленоволосый старательно лез к нему под руку, всматриваясь в символы.       - Да отстань ты уже! – рявкнул Эд, отпинывая от себя гомункула.       - Грёбаная фасолина! У тебя крыша на месте? – тем же тоном отозвался Энви, потирая затылок под хвостом, который был чудом спасён от каменной стены посредством недавно завязанного хвоста.       - В отличие от твоей – на месте! – парировал Элрик, скалясь как любой порядочный чихуахуа.       - А на тебя посмотришь – не очень верится, - прыснул смехом Зависть, старательно зажимая себе рот. Он выставил вперёд одну руку и как бы попытался «покусать» ею Эда, но тот, злобно пыхтя и периодически что-то рявкая и тявкая, усиленно отбивался, то и дело намереваясь покалечить за это самого Зависть. И вскоре потасовка разрослась до масштабов, которые уже не умещались в пределах пещеры.       Фламель, проснувшийся и почуявший, что тут опять что-то неладно (а в последнее время такое случалось довольно часто), шустро смылся вон из пещеры в поисках укрытия где-то в более безопасном месте. По крайней мере, до того замечательного момента, как эта безумная парочка успокоится.       Словом, дни в джунглях приобрели свою, немного безумную и малость разрушительную, но сравнительно мирную повседневность.