От ненависти до...

      Темно… влажно… больно. Главное, пожалуй, то, что больно. Надо открыть глаза. Где он сейчас? Заперт во Вратах? Или вернулся обратно? Судя по тому, что больно – скорее всего, вернулся. В воздухе пахло кровью и пылью. И раздражающе сладкой пыльцой, которой в Центральном Штабе армии быть точно не может. Ну и где он тогда?       Логически разобраться не получилось. Значит, всё-таки придётся приложить это нежеланное титаническое усилие, чтобы открыть глаза и таки осмотреться. Невольно сжав зубы, он распахнул веки. Перед взором предстало чистое синее небо. Настолько синее, что, кажется, его не марал ещё ни один завод. И вообще никакие продукты человеческой деятельности. А вокруг неба… виднелись совершенно причудливого вида растения: пальмы, тропические секвойи, непомерно огромного размера цветы и прочие радости ярких и цветастых джунглей.       Минутку. Каких ещё джунглей?       Ещё одно усилие и он уже не лежит, а всё-таки сидит. Оглянулся по сторонам. Действительно. Джунгли. И пальмы. Много-много пальм. А пальмы – это Зло. Потому что ему за свою жизнь одной бессмертной пальмы уже по горло хватило.       Что ж, вопрос «где я?» придётся оставить на потом.       С вопросом «кто я?» вроде тоже всё не так плохо. Эдвард Элрик, государственный алхимик, ну и так далее. Это мы помним, это мы знаем.       А вот вопрос «как я сюда попал?» следует разобрать по полочкам. Думай, белобрысая голова, думай… Что он вообще помнит? Сражался за мир во всея Аместрисе, продул, попал во Врата. Опять. Все конечности на месте, по ощущениям – не умирает. Рассудка он лишился вряд ли. И вообще, ничего он не должен был лишаться! Теоретически. Далее. А далее его таки затянуло, и он очнулся здесь. Пока что один. Возможно, остальных ещё занесёт. Либо он последний. Либо он тут один-одинёшенек. Либо ещё какая-нибудь хрень. Надо встать.       С силами собираться пришлось не долго. Окончательно очухавшись после потери сознания, сейчас Эдвард чувствовал себя сравнительно неплохо. Голова раскалывалась, а кровь из рассечённого лба попадала в глаза и мешала видеть. Двигаться больно. Приложили его тоже не слабо, но пока ещё всё не так плохо, как могло бы быть. В конце-концов, пока что Элрик в состоянии стоять, ходить и даже бегать.       Но вот… выбросило ли его сюда одного? И где конкретно таки это его «сюда»?       - Эээй! Есть кто живой? – сложив руки рупором, кричал Эдвард, двинувшись куда-то в только ему ведомом направлении. Впрочем, отзывались разве что птицы, шугавшиеся его и…       - Да чтоб тебя! – шарахнувшись подальше от здоровенной ящерицы, размером, наверное, с автомобиль, вскрикнул Эдвард. Ящериц он тоже не любил. По тем же причинам, что и пальмы. – Зависть, опять ты? Какого чёрта?! – но ящерица на его слова никак не отреагировала, только шустро уползла вглубь тропиков. Не Энви. Фууух, можно выдохнуть. Хотя… его ж там и не было, всё в порядке. Кого-кого, а Энви тут быть точно не может, его, благо, полковник добил. А вот если тут шляется какой-нибудь там Селим Брэдли – это беда. Если припомнить, что творилось у Врат, Отца тут быть не может. Его, вроде как, совсем утянуло. Эдвард вздрогнул. Не хотелось бы ему быть на его месте.       А вот его собственный папашка тут быть может. И полковник. Вот уж с кем бы точно не хотелось тут застрять. И учитель Изуми. …Нет, уж лучше полковник, именем Господа, пусть полковник! Но самое главное – Ал. Но и его, похоже, тут не было. Как, впрочем, и всех остальных. Джунгли по-прежнему не прерывались никакими нетипичными для них звуками, за исключением, разве что, тех, которые издавал шебутной светловолосый алхимик.       - Хах, Истина, если ты решил, что меня давно не выкидывало беспомощного на остров, то учти, что я в этом вопросе уже подкован, - усмехнулся Эдвард.       Действительно, сначала надо обосноваться. Есть он пока не хочет, но вот пить – да. Стоит найти воду. А раз это тропический лес, то:       1) климат здесь жаркий, но ночью будет настоящий дубак, так что стоит подготовить ночлег.       2) это не пустыня, а значит, воды тут должно быть достаточно.       3) еды здесь тоже должно быть много.       4) большая её часть жутко ядовитая.       В последнем надо будет разобраться конкретнее. Первое дело – не помереть тут. Это было бы обидно. В первую очередь надо найти воду. Недалеко от воды разбить лагерь. Если здесь есть хищники, ещё более здоровые, чем эти ящерицы, то от источников воды стоит держаться на расстоянии, пока в ней нет необходимости – скорее всего, звери тоже будут туда забредать. Следовательно, лагерь стоит разбивать подальше от воды, но в пределах скорой досягаемости. Желательно – на открытой местности. Деревья в тропиках – слишком опасное явление, с них в лагерь может залезть всё что угодно. И чёрт его знает, что это будет.       Элрик встал. Закрыл глаза. Если вода близко, запах влаги должен до него дойти. Вдохнув полную грудь воздуха и сосредотачиваясь на ощущениях, он повернулся чуть в сторону и пошёл дальше. Если он не ошибся – там вода.       Дорога продолжалась довольно спокойно, если, конечно, не брать в расчёт то, что на него уже покусился не один плотоядный цветок. Ну и росянок тут развелось! Он что, насекомое что ли малень… мал… Да ну всё к чёрту! Но росянки – пол беды. Беда явилась в том виде, который он всё же надеялся тут не встретить.       - Ааага, так тут ещё и ты, Фасолина? – раздался сверху гадкий и давно знакомый голос.       - Энви?! – прорычал алхимик, отскакивая от источника голоса, и в ту же секунду туда, где только что стоял Стальной, с грохотом приземлился гомункул.       - Чёрт, а я надеялся тебя раздавить, козявка, - ухмыльнулся Энви, вскинув голову.       - Кого это ты тут назвал микроскопическим малявкой, чёртов гомункул?! – взревел Эдвард, яростно ринувшись на человекоподобное существо.       - Тебя, кого же ещё? – манерно и беззаботно пожимая плечами, ответил тот, сделав шаг в сторону и уходя от атаки. – Разве тут есть ещё один Ко-ро-тыш-ка, ааа?       - Ах ты… - алхимик хлопнул в ладоши. Энви напрягся. И вот, рука уже должна была превратиться в клинок и разрубить гомункулу брюхо, но…       - Оппачки! – присвистнул Энви, глядя на совершенно не изменившуюся автоброню Эдварда. – Да ты теперь совершенно бесполезен, да? – гомункул навис над Элриком, занося над ним руку, которую тот собирался превратить определённо во что-то огромное. – Сдохни!       - Да щас, уже разбежался! – рявкнул Эд, отскакивая в сторону. Придётся драться в рукопашную с бессмертным гомункулом, в распоряжении которого неограниченное количество оружия и кошмарнейших способов убийства. Вывод – пока что всё плохо. – А ты, значит, ещё не помер… ну что ж, это придётся исправить! – рыкнул Стальной алхимик, вновь кидаясь на давнего врага. Не только врага страны, гомункула, но и его личного врага, пальму, которая уже вконец обнаглела, вечно обзывая его мелким! Ну не настолько же он маленький, правда?       - Получи и распишись! – взревел Элрик, влепив гомункулу удар автобронёй под рёбра. Тот, ухнув, отскочил в сторону. – Мало? Будет ещё, не сомневайся, – уже запыханный, ещё не до конца пришедший в себя, грозно протянул Эдвард, вставая в боевую стойку. Замах, и он снова летит на Зависть.       - Агрх! – тот отскочил, даже не собираясь атаковать в ответ. Скорее, гомункул выглядел растерянным и… напуганным? Ну, или что-то около этого. – Стой, ко…Эд! Подожди!       Эд встал. Ждёт. Нет, он не жалеет Зависть. Скорее, ему любопытно, что происходит с гомункулом. Можно сказать – научный интерес. Энви же всё ещё не проявлял никаких признаков агрессии. Он ухватился за грудь, как раз там, куда только что ударил Эдвард, и стоял, чуть согнувшись и облокотившись на очередную секвойю, уперев ничего не понимающий взгляд в землю.       - Не будешь шевелится ты, начну я, - напомнил о своём существовании Эдвард, про которого гомункул, похоже, уже забыл.       - Больно… - выронил тот. Похоже, это были просто мысли вслух. – Всё ещё… больно, - Энви, оттолкнувшись рукой от своей опоры, пошатываясь, встал на ноги. Выражение лица Зависти мгновенно сменилось с непонимания, на гримасу всепожирающей ярости. – Какого хрена ты со мной сделал, чёртов алхимик?!       Кровь хлынула к голове, и гомункул, не разбирая дороги, ринулся на алхимика. Рука занесена, алая вспышка алхимической реакции знаменовала трансформацию. Эд ещё раз попробовал преобразовать щит, понимая, что отскочить у него шансов уже всё равно нет. Но удара не последовало. Вообще. Впрочем, как и щита.       - Э-э-эй, это ещё что такое? – чуть подрагивающим голосом проронил Энви, глядя на свою, едва мерцающую вспышками руку. Мерцающую, но совершенно не меняющую форму, как должна. Нет регенерации, нет трансформации. Да что такое-то?!       - Что ты со мной сделал?! Отвечай, алхимик! – взревел Энви.       - Ничего, - холодно ответил Эдвард, вставая с земли. – Я не могу использовать алхимию. И ты, как алхимическое существо, теперь, видимо, тоже мало чем отличаешься от человека, - он сжал зубы, стараясь не дать себе сорваться на крик. Энви, кажется, тоже понимает серьёзность ситуации. «Алхимик». Да он так сроду его не называл. Насколько надо было напугать Зависть, чтобы он так себя повёл? Вот на столько и надо было.       - Ложь! – в исступлении гомункул ударил кулаком по дереву, где в ту же секунду образовалась значительная вмятина. Что ж, одно ясно точно – сил у Энви не убавилось.       - Да если бы! – рявкнул Эдвард. – Ну раз уж такое дело… Добью тебя, раз полковник не добил.       - Полковник? – Энви поднял глаза и уставился на Элрика-старшего… откровенно говоря, с ужасом. – Ты… Да ты… - он опустил голову и усмехнулся. А потом и вовсе расхохотался своим, наверное, самым ядовитым смехом. – Во-о-от значит как, а? Быстро же ты пластинку сменил, Стальной!       Времени на раздумья своему оппоненту гомункул решил не давать, тут же ринувшись в атаку.       - Убью! Убью, раз ты больше не нужен! Уничтожу! Слышишь! – град ударов посыпался на златоволосого мальчишку, от которых тот едва успевал уклоняться.       «Чёрт, моя автоброня долго не протянет, если это продолжится», - промелькнуло в голове. От Энви надо было срочно как-то отделаться.       - Да что с тобой, чёрт возьми?! – рыкнул Эдвард, продолжая сдерживать яростный натиск взбешённого существа. Голова отказывалась думать. Что вообще могло так взбесить Зависть?       «Я, Зависть, завидую людям?» - мелькнуло в туманном сознании Стального. На секунду потеряв контроль над собой, он замер, предоставляя сопернику полную свободу действий. Очередной удар пришёлся вместо автоброни прямо по голове, отчего Эда отбросило в сторону, сбив с ног.       - Вот вся ваша суть, да, Люди? - Зависть сделал ударение на последнем слове, надвигаясь на Элрика и похрустывая костяшками.       - Энви… стой, - выдохнул Эдвард, даже не надеясь, что это остановит его врага. – Я… помню. Мустанг не не добил тебя… это я… ему не позволил. Так? – Эд поднял на гомункула посерьезневший взгляд. Он ещё не был уверен, что это его воспоминания, и воспоминания ли вообще, но оно было у него в голове. И это может быть причиной.       - Что, жить захотелось, малявка? – прошипел Энви, замахиваясь для очередного удара. – Раз ты к той же тираде вернулся?!       Взмах! Но Элрик и не подумал уклоняться. Удар пришёлся в живот, от чего алхимик глухо проскулил и согнулся. Чертовски больно. Но, наверное, на этот удар гомункул имел право.       - Ну как, достаточно больно? – сквозь зубы прорычал гомункул, нос к носу приблизившись к оппоненту. – Или добавить?       - Стой… Зависть… гхх… и без тебя… мозги отшибло… Ещё ты тут… - шипя от боли, Эд завалился на бок и сжал живот.       - Да лааадно? А я-то подумал! – довольный, он отстранился от алхимика и упёр руки в боки. И глухой пинок, в то же место, куда минуту назад прилетел кулак гомункула. – Или ты действительно считаешь, что тебе сойдёт это с рук, а креветка? Ты! Унизил! Меня! – продолжая бить снова и снова, рычал гомункул. – И ты надеешься, что я не размажу тебя по земле? Ха!       Глухо постанывая, Элрик то и дело бесполезно пытался встать, но все его попытки остановить избиение только больше злили гомункула.       Вот же… А в артистизме этому пальмоголовому не откажешь…       - Эн…ви.. прек…стой…гх! – наконец, устав избивать мальчишку, тот остановился. Эдвард больше не шевелился, только тяжело дышал и изредка похрипывал.       - Ты это заслужил, Стальной алхимик, - прорычал Энви, и, до боли сжимая зубы, ушёл прочь, бросив напоследок, – помучайся подольше, я посмотрю.       - «Чёртов… Энви, - пронеслась в голове полусвязная мысль. Вставать сил не было, каждое движение отдавалось жуткой болью. – Вот же…»       Забыл. С этими Вратами и Философским камнем совсем вылетело из головы. Энви. Элрик… в кой-то веки понял гомункула. То есть… по-настоящему понял. И вот так вот оно всё кончилось. Придётся остаться прямо тут и надеяться, что на запах его крови, размазанной по лицу ещё со времён драки за Аместрис, сюда не сбегутся какие-нибудь хищники похуже Зависти. В идеале – набраться сил, встать и найти какое-нибудь укромное место. Если, конечно, его не прижмут к земле как только он шелохнётся. Было бы здорово, если бы тут оказался кто-нибудь ещё, помимо этого гомункула. Ал, например. В общем, кто-то, кто бы помог ему прийти в себя. Или добил бы уж хотя бы из жалости. Хотя нет, умирать пока рано. Надо набраться сил. Встать. И отпинать потом хорошенько Зависть. И не забыть порасспрашивать гомункула, может, он что-то знает. Ну, хотя бы как попал сюда. Зависти-то там, в зале, вообще не было. И по поводу истории страны… много чего надо будет спросить. Надо… но пока последние силы необдуманно тратились на обдумывание ситуации. Всё-таки… одному тут оставаться слишком опасно.       Солнце медленно, едва заметно ползло к горизонту, в джунглях намечался вечер. И всё больше появлялось звуков, говорящих о том, что ночные охотники этих мест хотят есть. Сложно назвать эту ситуацию хорошей, как ни посмотри. Элрику оставалось только наблюдать одним глазом за солнечным диском, отсчитывая, сколько осталось до того момента, как его сожрут. В том, что случится именно это, если не случится чудо, он не сомневался. Опыт проживания на диком острове без алхимии у него есть. Правда, тогда всю было проще. Был нож, был Ал и не было Энви, готового придушить Элрика за любое лишнее слово или движение. Впрочем, кажется, он уже наговорил достаточно, чтобы Энви всей своей душой (или тем, что у него вместо неё) желал покромсать его в гуляш, если не сразу в паштет.       Силы более или менее восстановились, по крайней мере, этого было достаточно, чтобы встать и, опираясь на какую-то палку, всё это время валявшуюся рядом с ним, поковылять прочь отсюда куда-нибудь в более спокойное место. По возможности приходилось озираться по сторонам, выслеживая хищников или Энви. Впрочем, последнего можно приравнять к первым. Отовсюду раздавались крики, рычание, а где уже и хруст чьих-то костей. Возможно, и костей гомункула. Только сам Эдвард точно не знал, хотелось ли ему, чтобы Зависть был заживо съеден или всё-таки остался жив.       Наконец Элрик наткнулся на какой-то скалистый отвес, в котором было небольшое ущелье. Впрочем, места в нем было разве что на то, чтобы там могло поместиться человека три. Не более. И то если говорить о таких…. небольших человеках. Символически заблокировав вход в ущелье своей же новоиспечённой тростью, Эд рухнул прямо на землю, уже не надеясь прийти в себя. Закатное солнце, вместе с жалкими ошмётками своих лучей, вытягивало и сознание молодого алхимика, утаскивая его с собой…

* * *

      Утро наступило довольно поздно. Впрочем, учитывая ситуацию, в которой находился Элрик, странно было уже то, что оное утро вообще наступило. Хотя, судя по положению солнца, был, скорее, день. Эдвард, сжав зубы, приподнялся на локтях и сел. Вследствие чего обнаружил потрепанную штанину на левой ноге. Похоже, кто-то его всё-таки нашёл, но вытащить из ущелья не получилось. Механическая нога, немного пошкрябаная здоровыми когтями, пострадала не сильно. Да и сам он, кажется, за ночь отошёл от тумаков гомункула. Из этого тоже следовало сделать несколько выводов: во-первых, большие когтистые хищники здесь всё-таки обитают, поэтому надо быть осторожнее, во-вторых, у него отличный механик, и её автоброня так легко от когтей какой-нибудь там твари не пострадает. Пока это не Шрам, Ласт, очередной алхимик или другая особо опасная нечисть. Удачно было то, что местная фауна в категорию «нечисти» таки не входила. Это была первая хорошая новость с момента его появления в этих джунглях. Оставалось надеяться, что не последняя. Но настоящая его проблема на данный момент была в другом. Если точнее, то вот теперь действительно хотелось и есть, и пить. Значит, выбора не было. Кое-как поднявшись с земли, Элрик, оставив свой плащ в ущелье, вышел из своего укрытия. Солнце находилось в зените – уже полдень. Забрав «баррикадирующую» вход трость, мальчишка, всё ещё опираясь на неё, двинулся в сторону. Туда, откуда чувствовал запах влаги. Живот предательски урчал, напоминая о своём существовании, на что Эду приходилось разве что глубоко вздохнуть и смириться с неприятным чувством голода.       Дебри джунглей казались поистине непроходимыми. Деревьев он старался не касаться, на случай, если какое-то из них может оказаться ядовитым. Сначала надо прийти в себя, потом он займётся изучением среды, в которой ему придётся провести какое-то время. Земля под ногами была сухой, но очень рыхлой, что очень мешало нормально идти. Множество коряг и переплетённых между собой ветвей и лиан мешали пробираться через заросли и лишали нормального обзора на местности. В состоянии Эдварда это было большой проблемой. Его импровизированный посох ритмично и глухо стучал по земле, свидетельствуя о том, что сам Элрик ещё двигается вперёд.       Вскоре ему таки удалось добраться до небольшого вымытого кратера, в котором бил ключ.       - Наконец-то… - вздохнул алхимик и опустился перед ним на колени. Зачерпнул живой рукой из ключа немного воды, выпил. И ещё раз. И ещё. И ещё немного. Пока жажда, наконец, не была утолена. Эд дышал глубоко и тяжело. С одним вопросом было покончено. Алхимик оглянулся назад, оценивая ещё один важный пункт выживания, но и с ним всё было в порядке – ущелье, которое он приметил в качестве своей скромной обители, отсюда было совсем не далеко. Когда раны и ушибы заживут, дорога до источника будет не больше минут пяти. А сейчас… сейчас это расстояние давалось с трудом. Помимо этого – нужно было добыть себе нож. Уинри, к счастью то или к сожалению, отличный механик автоброни, лишних деталей у неё не бывает. Но увы – что-то отковырять всё равно придётся, чтобы сделать из очередной панельки хоть какую-то заточку. Совсем без неё будет гораздо тяжелее. А пока что…       Он с трудом вернулся обратно к ущелью. Достав с деревьев несколько лиан и приложив титанические для себя усилия, сконструировал ловушку возле входа. На всякий случай. Что-то большое она тоже должна была поймать, в случае, если придётся. А сейчас надо поискать фруктов. Означало это другую неприятную вещь – придётся бродить по зарослям. Но выхода, увы, не было. Тяжело вздохнув и осознавая свою безвыходную ситуацию до конца, Эдвард поплёлся в самую чащу дикого тропического леса. Цветов вокруг была масса, больших и не очень, ядовитых и просто красивых, попадались и хищные (те, которые он заприметил ещё вчера, мысленно поставив себе галочку не приближаться к ним), и обычные. Большинство съестных плодов, были, увы, наверху. И если обычно он и мог забраться на дерево, то сейчас – нет. Одного (ловушечного) дерева ему уже хватило. На большее не хватит. Один фрукт здесь, другой – там, третий, ещё дальше, но в итоге небольшую кучку ягодных он таки собрал. Теперь надо их внимательно изучить.       Вот странная сиреневая грушеобразная ягода. При разламывании брызгается соком. Запах не едкий. На язык не горькая. Кожуры почти нет. И, в общем то, довольно вкусная. Значит, это можно есть.       Теперь апельсин. Ну, выглядит оно как апельсин. При разламывании – аналогично. Цитрус. Вкус, запах… тоже можно есть. Условно так и продолжим называть это апельсином. Хотя на вкус от апельсина оно немного отличается, но не сильно. Так что примем это как неважный факт. Их было несколько штук, так что остальные были умяты без опасений.       Ещё был найден лимон. То есть, по форме оно было как лимон. Только большое, красное, и на ощупь скорее как перезрелый огурец. При разломе сухое. Мякоть тоже красная. Красное – это плохо. Принюхавшись, Элрик почувствовал какую-то странную нотку в запахе, которую даже сравнить было не с чем. На язык – горькое. Тут же соскоблив зубами слюну с языка, Элрик сплюнул. Скорее всего, фрукт ядовит. Выбрасываем…       И последний. Оно тоже было круглым. Ярко-жёлтым. Кожура шероховатая, довольно плотная. Снова разломал фрукт и исследовал его внутренность. Мякиш белый, с множеством мелких семечек. На запах вкусно. Цвет, конечно, у него был странный, но не синий, а это уже неплохо. На язык…       - Ну и кислятина! – пискнул алхимик, резко дёрнувшись. На вкус не едкое, но, похоже, ещё не дозрело. Ладно, это тоже пока выбросим.       В целом, обед удался. Для того, как сейчас чувствовал себя Эд, этого было достаточно. Позже он поймает какую-нибудь животинку и поджарит её на костре. А пока… пока надо вернуться в убежище и отковырять себе ножик от автоброни. Сейчас это было лучшим решением. И наиболее безопасным. Пока его не нашёл Зависть и опять не начал избивать, лучше оставаться в укрытии, там всяко уменьшался шанс оказаться обнаруженным. Когда Энви объявится, укрытие придётся сменить. В этом плане было бы здорово заранее подыскать какие-то запасные варианты, но рёбра всё ещё дьявольски ныли после избиения. Пока не до этого. Впрочем, этот пальмоголовый гомункул, скорее всего, сам занят вопросами выживания, и ему не до Элрика. Какое-то время будет. Если ещё учесть, что тот лишился регенерации и трансформации, ему тоже будет нелегко. Пока что о нём можно не беспокоиться.       Эд пробирался по дебрям обратно, к ущелью. И ситуации выходило, что стоит приметить и какие-нибудь ориентиры. Потому что джунгли пестрили красками со всех сторон и при всём при этом оставались жутко однообразными. Вокруг были только заросли пальм, секвой, различных кустарников, и всё это было щедро опутано лианами. В чаще шевелились листья, всюду шныряла мелкая и крупная живность, наверху голосили птицы. Хорошо им там, под сенью дремучих крон под самыми небесами. А ему, бедному-несчастному, добраться до туда было невозможно. Увы.       Вскоре он вышел на чуть более открытую местность, с горем пополам которую можно было назвать тропинкой. Условно. А отсюда как раз не далеко до его ущелья. Посох по прежнему плавно и ритмично, почти бесшумно, упирался в землю, помогая передвижению. Скоро он доберётся до укрытия и займётся заточкой. Пока что ситуация это позволяла.       Механическая ладонь, крепко державшая посох, непроизвольно сжалась. Жилище кем-то обнаружено. Дерево стояло ровно, пусковая лиана болталась на ветке. Значит, ловушка сработала. Отсюда было не видно, кого она поймала, но алхимик надеялся, что оно не слишком большое. Не размером с местных ящериц, поменьше. Впрочем, здесь, наверное, в ловушку может попасть даже дракон. Или другая малореальная фиговина.       Приближаясь к ущелью, Эд всё больше выгибал спину и выставлял вперёд плечи – весь его вид говорил о том, что он ожидает всего, чего угодно, и он готов дать этому «чему-то» бой. Клинка у него, может, и нет, но есть, по крайней мере, посох. И он им воспользуется в полной мере. Он прислонился к дереву. Осторожно прокрался, в надежде, что его не заметят и не учуют. Шаг, ещё, ещё один, но мельче. Спешить не стоит. Резкий шаг вперёд и перед ним была полностью открыта его нынешняя жертва. Эд был готов ко всему: наткнуться на зверя, дракона, птицу, будущий обед в лице какого-нибудь там кролика, Ала, в конце концов! Но вот чего Элрик действительно не ожидал увидеть перед своей скромной норой, так это безвольно повисшую вверх ногами и совершенно не подающую признаков жизни человекоподобную пальму.