Глава 3. «Минздрав предупреждает!»
2 апреля 2014 г., 17:57
- Едыы… - жалобно просипело существо, висящее перед алхимиком. Да ладно? Пальма?! Что здесь делает этот чёртов гомункул?! Да ещё и в таком жалком состоянии! Кажется, его теперь и тапком пришибить можно. Ну и что, что он больше, чем зелёная глазастая ящерица, коей являлся по факту. Как вот, только, он умудрился-то?
- Да чёрта с два я тебя кормить буду! – взорвался Элрик, ударив того по и без того вымученной физиономии. – Сам нарвался, сам теперь и вытаскивай свою шкуру отсюда! Ты виноват, между прочим!
Впрочем, Эдварда определённо не слушали. Зависть вообще никак не отреагировал на его выпад. Гомункул был крепко пережат петлёй под коленями. Висит, не шевелится, еды просит. И всё.
Эдвард не будет его жалеть. Ибо этому гомункулу надо как следует надавать по мозгам. Пусть повисит себе, человекоподобное. Может хоть от голода подохнет. Или от внутричерепного давления. Ну, мало ли. Была б у Элрика возможность, он бы и глотку тому перерезал. Прощать гомункула за всё то, что он натворил, алхимик точно не собирался.
Но жалобное, сиплое скуление прервало ход его мыслей.
- Вот же… Чёртова пальма! – рявкнул Эдвард. Он становится слишком добрым. Алхимик со злостью швырнул свой посох-трость на землю. Вот придётся же его спасать! И кого? Гомункула! Да ещё и не какого-то, а именно Зависть! Вот бывает же. Вроде и Энви, а всё равно жалко.
Шипя и сжимая зубы от боли, Эд начал забираться на дерево. Была б у него алхимия, он бы просто перерезал лиану, державшую тушку Зависти на весу, но, увы, придётся отвязывать её от ветки. Взобравшись на ту самую злосчастную ветку, к которой была закреплена лиана, и едва не свалившись с дерева, Элрик сел, крепко зажав ветку ногами, чтобы его не катапультировало, когда груз в лице Энви с этой самой ветки таки свалится. Развязывает.
- Да что ж такое-то..? – раздражённо бурчал Элрик, всё больше убеждаясь, что развязать злополучную верёвку у него не получится. – И как этот гомункул умудряется приносить столько неприятностей?
Лиану придётся рвать. Медленно, потихоньку, срезая по нескольку волокон острыми краями стальных фаланг его пальцев. Процесс был довольно длительный и неприятный, но по-другому не получалось – натянутая лиана сильно уплотнялась, что не давало просто порвать её механическими пальцами, как он делал это ранее. Наконец, последняя партия растительных волокон оборвалась, и Эд, едва не улетевший выше в крону дерева, вцепился в ветку и того сильнее. Снизу послышался глухой удар и сдавленный хрип. Стальной поглядел вниз. Всё в порядке, гомункул шмякнулся на землю аккурат головой. Ну, хоть какое-то моральное облегчение.
Элрик осторожно спустился вниз и спустил с собой ещё несколько оторванных лиан. Сейчас надо было перевязать это чудище покрепче. На всякий случай. Крепко обмотав ноги, руки (за спиной) и сдавив лианами грудную клетку, придавливая к ней локти Зависти, Эд затащил гомункула в своё небольшое ущелье. Побитые рёбра алхимика заболели с новой силой – видимо, по деревьям ему пока лучше не лазить и с гомункулами не возиться. Но что поделать.
- Запомни, Зависть, после всего этого ты от меня так легко не отделаешься! – рявкнул напоследок Эдвард, подобрал свои плащ и посох и двинулся обратно в джунгли. Теперь он более-менее представлял, какие фрукты можно брать, а какие нет. Частично. Из того разнообразия, которое было в зарослях, то, что ему удалось достать – малюсенькая частичка. Но этого было достаточно, чтобы нормально наесться. Соорудив из плаща некое подобие сумки, Элрик скидывал туда найденные фрукты. В любом случае ему и самому запас питания не помешает. Вот ещё несколько апельсинов и сиреневых груш. И парочка апельсиноподобных ягод тоже нашлась. Это определённо был тот же фрукт, но уже не ярко-жёлтый, а, скорее, малиново-персиковый. Ну, и их возьмём.
При поисках чего-нибудь ещё, чем можно поживиться, Эд наткнулся взглядом на красный лимонообразный фрукт.
«А может его просто взять и отравить?» - подумалось Элрику. Подумав над этим вопросом ещё немного, Эдвард тряхнул головой. Как бы ему ни противно было это признавать, но Энви может быть полезен. Одному в джунглях слишком опасно. Вдвоём – уже не настолько. Хотя, конечно, появляется шанс быть задушенным во сне. Ну, или что-то вроде этого.
Эту идею придётся отбросить. Хотя соблазн наконец избавиться от наглого гомункула то и дело подначивал Элрика на подлость, он сдерживался. В конце концов, от идеи сотрудничать с кем-то, вроде этого пальмоголового, у Элрика неприятно сводило живот.
Вскоре фрукты были притащены обратно в ущелье. Предсказывая мысленно ситуацию, Эд, раздражённо вздохнув, снова вышел из укрытия и, сорвав с пальм несколько широких и плотных листьев, двинулся к источнику. Над листьями пришлось немного поколдовать, но, сплетя их между собой в некое подобие птичьего гнезда и выложив изнутри самым большим из листов, у Эда получилось нечто вроде глубокой тарелки. Набрав в неё воду и убедившись, что ничего не протекает и не проливается, он пополз обратно.
Снова оказавшись в уже не столь безопасном укрытии (всё ещё по причине наличия там гомункула, пусть и полудохлого), Эд принялся чистить плоды, иногда окуная живую руку в воду и промывая съестные припасы. Вскоре апельсины были почищены и разделены на дольки, апельсиноперсик проверен на съедобность (и одобрен как безопасное), да и вообще фрукты были полностью подготовлены к употреблению.
- Ну, ешь, - поднося дольку ко рту гомункула, жёстко приказал алхимик. Зависть шевельнулся, уронил голову, ненароком выбив из руки Эда дольку апельсина, и снова перестал шевелиться.
- …Да ладно? – начиная тихо ненавидеть весь белый свет, медленно и угрожающе протянул Эд. – Зависть, я тебя выхожу специально для того, чтобы потом самолично покромсать на кусочки!
Но выбора не было. Промыв уроненную дольку, Эд поднял очередную деревяшку и, отмыв её от грязи, принялся растирать кусочки фруктов на пальмовом листе, игравшем роль тарелки. В итоге получилась мультифруктовая кашица. На вид – весьма неприглядно, на запах – вроде неплохо. Одной рукой он надавил на челюсти своего недопленника, открывая тому рот, а второй почерпнул немного фруктовой массы и затолкал её в глотку гомункулу. Задрал его голову, заставляя проглотить. Операцию пришлось повторять несколько раз, растирать ещё фруктов, пока лежавших в стороне, и снова кормить горе-агрессора. Вскоре запас еды был уничтожен. Эд, оценив состояние гомункула, пришёл к выводу, что пройдёт ещё какое-то время до того, как тот придёт в себя. Опрокинул его на бок, на свой плащ, чтобы тот не слишком замёрз (и когда он только успел стать таким заботливым?), а сам вышел из ущелья. Не далеко, просто там было удобное поваленное дерево, на котором можно было посидеть.
Эдвард поднял камень с земли и принялся выковыривать одну из панелек со своего плеча. Подцепляя, ударяя, выбивая её со своего законного места, наконец, её таки удалось достать. На нож она походила слабо, скорее, просто на металлическую пластинку, согнутую дугой. Дугу надо разогнуть. Разогнул. Теперь это была прямая железка, широкая, не очень длинная, словом, совершенно не пригодная для того, чтобы быть ножом. Но выбора особо и не было. Может ещё доведётся её как-то переделать в нож. Но не сейчас. Сейчас оставалось только взять камень и медленно и методично затачивать край пластинки.
* * *
Туманное мутное сознание возвращалось нехотя, но, как ни крути, он - гомункул, и так просто его шкурка не подохнет. Подумаешь, голод. Хотя чёрт его знает, откуда этот голод вообще взялся. Но чему-то подобному его, Энви, не сломить, и уж тем более не убить. Он попытался пошевелиться, но тело тут же неприятно сдавило. Связан. Ну потрясающе. С другой стороны… Он снова попытался трансформироваться и разрезать мешающие двигаться верёвки, но ничего не вышло. В этот раз даже вспышек не было. Не почувствовал. Или, может, он ещё не до конца пришёл в себя? Возможно. С тех пор, как его сюда забросило, вообще происходит много чего странного. Энви нелегко удивить – за свою бессмертную жизнь тот повидал довольно много, но в этот раз он просто не переставал удивляться происходящему. Надо бы наконец глаза открыть. Ну, кто-то же его связал. И вряд ли его тут одного бросили. …И во рту стояло какое-то сладковатое послевкусие. Кажется, фруктовое, если он правильно помнит. Хотя конкретно такого вкуса вроде бы не знал. Важно другое. Сам он не ел. А что из этого выходило? А выходило, что его… кормили?! Если б всё не было так плохо, его бы стошнило от омерзения. Но то, что было у него в желудке, ему ещё пригодится. (Исходя из логических соображений, оно там ещё должно было быть.) Гадость какая. Его, Зависть, кормили! Он едва сдержался, чтобы не завыть в голос – более изощрённый способ унизить гомункула надо было ещё постараться придумать. Связали, да ещё и накормили! Что дальше? Волосы расчёсывать будут? Мог бы… убил бы. Глаза всё-таки пришлось открыть. Не двигая головой, повёл глазами. Огляделся. В поле зрения тут же попал край красного плаща, на котором лежал гомункул. Значит, коротышка постарался. Чёрт! И почему только эта белобрысая фасолина его не зарезала, а? А, да, точно, он же тоже не может. Ну шею б хоть свернул, и то было бы гуманнее. …С каких пор он думает о гуманности? Ну да, свою шкурку и гордость ему всё-таки жалко. Только что его заставили это признать. И всё-таки, как отвратительно… Он, Энви, не настолько жалок! Но как он вообще попал к этой креветке? Хотелось есть. Точнее… это он потом понял, что хотелось есть. Сначала были просто слабость и боль в животе, которую он принял за последствия удара. Потом… он пошел искать ориентиры. Почуял запах чего-то съестного (или показалось?) и поплёлся на него. А потом… потом что-то резко его дёрнуло, и он отрубился. Неужели коротышка его специально того… поймал? Он невольно зарычал. Всё это было чертовски унизительно. - Очнулся? – грубо бросили гомункулу. Этот голос… Энви скрипнул зубами. Точно коротышка. Зависть хотел бросить в ответ что-нибудь едкое, но получилось только издать слабый сдавленный хрип. Тень двинулась, и вскоре перед ним на корточки опустился Стальной собственной персоной. - Ну и злобно же ты сейчас выглядишь, - усмехнулся Элрик, - да ещё и появился передо мной полуживой и прося еды, - пробурчал Эд, припоминая свою первую встречу с принцем Ксинга. Этот тупой принц в своё время предстал перед ним почти в такой же идиотской ситуации. Ел только сам и куда больше. Эд снова посмотрел в глаза алхимического существа. – Ну и что мне с тобой теперь делать, гомункул? - Добей…уже… - прохрипел Энви, закрывая глаза. - Э-э-э, не-е-е-ет, - гаденько усмехнувшись, протянул Элрик. – Кто у меня жрать просил? Кого я накормил? Кто меня избил накануне? Так вот, Зависть, чёрта с два ты от меня так легко отделаешься. В ответ на это Эдвард услышал только отчаянный вой. В принципе, такую реакцию он и предполагал, ничего удивительного. - Но кое-что меня всё-таки волнует, - уже серьёзно добавил Эд, хватая одну из лиан, связывавших гомункула, и усаживая его перед собой. – Ответь мне на несколько вопросов. Аметистовые глаза впились в алхимика. Но гомункул молчит. - Как ты оказался здесь? – Эдвард был на удивление спокоен. Золотые глаза выжидающе смотрели в фиолетовые, исполненные презрения и ненависти. Энви не отвечал. Эд вздохнул. - Слушай, Зависть, я прошу тебя, - начал алхимик, - я не хочу тебе угрожать. Просто честно ответь мне на вопросы, и я перережу лианы, - Эд достал из-за пазухи небольшую заточенную металлическую пластинку, показывая, что и без алхимии он вполне в состоянии это сделать. - Чего тебе надобно, Фасолина? – сквозь зубы прошипел гомункул. - Хватит называть меня Фасолиной, чёртов гомункул! – вспылил Элрик, но быстро успокоился. Хотя ему и хотелось как следует заехать Энви по черепушке своей бесценной автобронёй, всё же сейчас до драки дело лучше не доводить. – Ладно. Как я уже сказал, я хочу знать, почему ты тоже здесь, - повторил Эдвард. – И почему именно ты? Ты что-нибудь вообще помнишь? - А с какой стати я должен тебе что-то говорить? – гадко усмехнулся зеленоволосый. - Зависть, - тут же прервал его Эд. – Раз уж тебя не устраивает довод с лианами, я объясню проще. Кроме меня и тебя здесь нет ни одного разумного существа. По крайней мере, вряд ли. Сейчас мне нужна любая информация о месте, где мы находимся и как сюда попали. Если ты мне поможешь, возможно, мы сможем выбраться отсюда в привычный нам мир. Проще говоря, представь, что нас снова сожрал Обжорство. Энви напрягся. Суть того, что от него хочет Стальной, он понял. Эдвард сел перед ним по-турецки. - Времени у нас выше крыши, так что я тебя не тороплю, - алхимик скрестил руки на груди. Он был совершенно спокоен. - Врата, - коротко и тихо отозвался Энви, выждав неуверенную паузу. – Меня затянуло во Врата, - его голос стал увереннее. - Значит, ты тоже прошёл через них? – Эдвард нахмурил брови. – Как ты там оказался? - Понятия не имею, - он пожал плечами, в свойственной ему театральной манере. – Зато успел вытянуть парочку душонок из своего зазевавшегося Отца. - Отца? Мы тоже были там, но я тебя не видел. Разве такое возможно? – золотые глаза с интересом изучали лицо гомункула. - Ну, не знаю, этот самодовольный кретин вырвался из Врат, вот я к нему и прицепился. Ненадолго только, его потом всё-таки утащили. - В этом весь ты, - хмыкнул Эдвард. – Скажи, ты знаешь что-нибудь об этих джунглях? Где мы вообще? - Никакого понятия, - фыркнул гомункул. Элрик тяжело вздохнул. Много информации это не добавило. Есть ли что-то ещё, что он хочет у него спросить? - А теперь ты, Креветка. Ты для этого меня поймал? – взгляд Энви снова стал серьёзным и холодным. - Поймал? Я не тебя ловил, а поставил ловушку перед входом сюда, - Эд указал в сторону выхода большим пальцем. – То, что в неё попал именно ты, для меня было не меньшим сюрпризом. Выглядел ты жалко, - мальчишка усмехнулся. - Я не жалок! – рявкнул Зависть, дёрнувшись с такой силой, что едва не разорвал лианы. Весь вид только что почти расслабленного гомункула тут же обратился в образ дикого разъярённого зверя. - Эй, эй, эй, держи себя в руках, - отшатнувшись от собеседника, выронил Эд. – Никто ж тебя не трогает. Потрясающе. Только было появившаяся нить взаимопонимания с треском разорвалась. Энви вжал голову в плечи, будто приготовившись обороняться, и вперил в алхимика взгляд, какого Эд ещё не видел. Элрик сглотнул. Он чувствовал, что, если бы Зависть мог убивать взглядом, сейчас Эдвард бы умирал самой жуткой из возможных смертей. - Успокойся, - Эд вздохнул. – Так, значит, во Врата ты попал позднее, чем мы. Как-то это совсем странно… И как ты там оказался, ты же был далеко от центра круга? - Ну, значит, не так далеко, как тебе показалось, малявка, - шипел гомункул, не сводя своего убийственного взгляда с алхимика. - Да хватит..! – ещё бы чуть-чуть и зеленоволосому было бы не сдобровать. Но, чёрт, как же хотелось дать ему чем-нибудь тяжёлым по башке! Грр… всё-таки придётся сдержаться. Один. Единственный. Раз. В жизни. И больше – никогда. - Энви… последний вопрос. Зачем ты убил подполковника Хьюза? – одними губами спросил Стальной, опустив глаза. - Хьюза? А, того болвана! Эй, Стальной, да ты же был там, когда это спрашивал твой дорогой полковник, а? Ты зн… - Я не спрашиваю, ты это был или нет! – рявкнул Эд. – И даже не как ты это сделал! Я спрашиваю… зачем? Энви впал в замешательство. Эдвард не сильно понимал, что того смутило в этом вопросе. - Он узнал слишком много. Мы не могли позволить… - Это не ответ, - прервал его алхимик. – Это просто твоё оправдание, - мрачный и тяжёлый взгляд потемневших от гнева глаз ножом впился в Зависть. - Мне приказали, - сухо отозвался гомункул. Вся его артистичность вдруг испарилась в никуда. - Отец? - Да. - Зачем? - Он мог сорвать план. - Ваш план был сорван и без нас. - Откуда мы знали? – как будто хотел добавить что-то ещё. - Дальше, - приказным тоном сказал Эд. Энви закусил губу, раздумывая, говорить ему или нет. - ...Ты думаешь, хоть кому-то из гомункулов на самом деле хотелось подчиняться Отцу? – деревянным голосом заявил Энви. – Да, он наш отец, мы его уважа… скорее, боимся. Или, как ты думаешь, что случилось с тем Гридом, из Даблиса? У Эдварда расширились глаза. - Для нас, гомункулов, всё просто: шаг влево, шаг вправо – побег. Прыжок вверх расценивается как попытка взлететь и немедленно карается расстрелом, - на лице Энви появилось нечто вроде болезненной усмешки. – Мы все такие. Или ты… - Стой, - тихо прервал его речь алхимик, - можешь не продолжать, если не хочешь, - отозвался Элрик. – Я разрежу лианы. Энви замолчал. По нему было прекрасно видно, что он совсем не хотел всё это говорить. Эдвард поднял с земли свою ещё не очень острую заточку и принялся осторожными движениями разрезать лианы, опутывавшие гомункула. Зависть не шевелился, внимательно наблюдая за замедленными действиями государственного алхимика. Вскоре сдавливавшие грудь лианы упали на землю. За ними – и та, которая связывала запястья, а потом петля на коленях, в которую он угодил по своей собственной невнимательности. Энви взглянул на свои запястья. - Свободен… - проронил он. Даже не лианам, как будто в этом слове было нечто, гораздо более значимое для гомункула. Перчатки немного помялись на том месте, где руки были связаны. Но ничего, Зависть знает, что эта ткань – не прошибаема. Скоро она снова разгладится, плотно обтянув руки гомункула. - Можешь идти, - глухо добавил Эд, кидая заточку на землю. - Что, ты даже не всадишь мне в спину нож? – едко заметил гомункул, провожая взглядом спину алхимика. Эдвард не ответил. - Захочешь пить – недалеко отсюда бьёт ключ, - добавил Эд и, кивком указав направление и подобрав свой нынешний посох, отправился куда-то в сторону. Энви остался один. Подняв с земли железку, которую алхимик определённо отковырял от своего автопротеза, и покрутив её в руках, гомункул решил, что она ему никак не пригодится. Он подбросил её в ладони и кинул обратно. Зависть высунулся из ущелья. Алхимика поблизости видно не было, что казалось самому гомункулу довольно удивительным фактом. Нервно оглянувшись по сторонам и убедившись, что коротышка действительно не пытается его выследить, стрелой помчался вглубь джунглей.* * *
Солнце клонилось к закату, заставляя и без того сумрачные джунгли утонуть в контрасте малиновых лучей солнечной агонии и непроглядных теней, уже полностью заливших собой весь нижний ярус тропической чащи. Эд пробивался сквозь эти облитые чернилами приближающейся ночи заросли, не быстро, но с той скоростью, с какой мог себе позволить, будто убегая от чего-то, что преследовало его сзади, запоздало понимая, что его преследователь – его собственные мысли. Он резко остановился, отчего едва не потерял равновесие. Посох упёрся в рыхлую непритоптаную почву, и Элрик, опираясь на свою нынешнюю трость, рухнул на колени, упёршись лбом в посох. Дыхание было сбитое и тяжёлое, рёбра снова заныли. - Да что ж… такое-то..? – сжимая зубы, чтобы не закричать в голос, простонал алхимик. Гомункулы… джунгли… что вообще тут происходит? Как быть? Как выбираться? Почему он не может провести даже элементарную алхимическую реакцию? Даже Энви… и тот не может. Что, чёрт возьми, тут творится?! Ничего не понятно. Он тяжело вздохнул. Надо прийти в себя и хоть собрать себе еды на утро. Энви, скорее всего, уже ушёл. Стоит найти новое укрытие – оставаться там же, когда об этом месте знает враг – не самая лучшая идея. Эд глянул в сторону солнца. Если прикинуть высоту солнца в полдень – здесь сейчас лето. Или, скорее, где-то май-июль. В среднем. Солнце летом не заходит долго, выходит, до темноты время у него ещё есть. Эдвард встал. Огляделся. Надо вернуться к источнику и поискать около него другую безопасную нору. Было бы идеально, если нору. На открытом пространстве всё-таки тоже лучше не оставаться. Сил соорудить палатку у него не было, что тоже сокращало количество предполагаемых вариантов. Кажется, к ключу отсюда на юго-запад, так что алхимику пришлось немного забрать налево и медленно двинуться к своей промежуточной пока цели, огибая скалу, в которой было его предыдущее убежище. Надо будет и туда зайти, проверить, вдруг чудо таки свершилось, и Энви не забрал с собой его драгоценную заточку. Идиот, вот и почему он не забрал её с собой? Вторую придётся выбивать из колена, а они у него и так часто страдают, так что лучше бы не доводить дело до самокалечения, ноги ему ещё обе пригодятся, как и руки. Продираться сквозь джунгли было не легко, но вскоре Эду таки удалось добраться до бьющего из-под камня ключа. Он внимательно огляделся, всматриваясь в каждую мелочь. Увы, кроме своего, уже известного Элрику ущелья, ничего запримечено не было. Плохо. Как вариант, ещё стоило пройти по течению ручейка, утекавшего по небольшому желобку куда-то за деревья. Возможно, там что-то и есть. То и было решено. Дорога возле ручья была на удивление легче, чем в чаще – деревьев становилось меньше, заросли реже, и вскоре Элрик вышел к небольшой бухте на побережье. - Отличный вид! – восхищённо присвистнув, Эд прикрыл рукой глаза от закатного солнца. Перед ним был небольшой обрыв, спустившись с которого, можно было выйти на песчаный белый пляж, в котором аккуратным кругом выделялся коралловый риф. Вода была чистая, совершенно прозрачная, а белую полосу песка обрамляли пёстро-зелёные заросли тропического леса. Это немного успокоило юношу, и он смог облегчённо выдохнуть. Как бы то ни было, не стоит относиться к происходящему как к путёвке в Преисподнюю в один конец (хотя порой оно сильно на неё смахивало). Он спустился вниз, буквально где-то на пару метров, и его тяжёлые чёрные ботинки приземлились на мягкий приветливый песок. Набрав в лёгкие побольше воздуха, насколько это позволяли, кажется, парочка переломанных рёбер, он с наслаждением выдохнул. Это было отличное место. Вот только места для безопасного ночлега тут найдено не было. Эх, а он уже обрадовался. Похоже, придётся всё-таки идти обратно и надеяться, что Энви решит, что Элрик не настолько идиот, чтобы остаться ночевать в том же месте. Снова поднялся на небольшой утёс, снова продрался через заросли, собрав по дороге несколько фруктов – на завтрак ему этого должно хватить. Завтра он займётся вопросом лагеря: устроит очаг для огня, закроет чем-нибудь вход в ущелье, чтобы его было не так хорошо заметно, может быть, попробует сделать какую-нибудь утварь и всё в таком духе. Ущелье, которое он занял, было отличным местом. Менять его не хотелось. Вот и его скромная нора снова перед ним. Зависти там уже не было, как тот и ожидал. Красный плащ на месте, и… заточка, на удивление, тоже. Последнее было приятным сюрпризом. Ну что ж, раз так сложились обстоятельства… Элрик оставил фрукты на свежесорванном широком пальмовом листе, поднял с земли заточку и очередной осколок скалы и принялся дотачивать своё скромное лезвие. До самой темноты, пока ночные звери выходили на свой охотничий промысел, возле ущелья стоял ритмичный, но совершенно спокойный металлический лязг.
