Глава 4. «Домашние хлопоты и фонарик»
15 апреля 2014 г., 14:23
Ночь прошла тяжело. Как бы сильно Элрик не заворачивался в собственный плащ, как бы ни пытался найти самую тёплую точку пещерки, холод продолжал пробирать его до костей. Спалось плохо и неприятно. Но ночь не бесконечна, и вскоре его замёрзшую тушку таки настигло утро, знаменовавшее возвращение жары до самого заката.
Восход Эдвард встречал уже будучи на ногах. В движении холод тропической ночи чувствовался не так сильно, так что за хлопотами по оборудованию своего нынешнего жилища алхимик согрелся довольно быстро.
К рассвету Эдвард был уже позавтракавший, а его растрепавшиеся за два дня волосы были распущены, с горем пополам расчёсаны и заплетены обратно в косу. И теперь он встречал первый, ещё едва заметный свет, организовывая небольшой очаг для огня возле самого входа в ущелье. Чтобы тепло от костра грело и стены на ночь.
Но самым большим из возможных подарков судьбы, на который Элрик даже не рассчитывал, было глиняное месторождение. Ну да, он просто нашёл глину, когда искал булыжники, которыми собирался обложить границу очага. Зато теперь у него появился шанс получить себе нормальную человеческую посуду. И это сейчас Элрику казалось настоящим счастьем!
Наконец возле небольшой, но достаточно широкой ямки, обложенной камнями, были вбиты две толстые рогатины, высота которых достигала примерно пояса Элрика. Может даже чуть ниже. На них Эд положил ещё одну достаточных размеров палку, соорудив таким образом подставку для будущего котла. Оный котёл, конечно, заставит себя подождать до завтра. Но это ничего, не страшно.
- Ну, одна проблема решена, - воодушевлённо сказал он, тут же саркастично усмехнувшись, - осталось ещё тысяча сто десять. Приблизительно.
Он оглянулся на скалу. Теперь надо заняться вот этим самым породнившимся ему ущельем. Верхнюю часть расщелины надо как-то закрыть. Навесом ли, стенкой ли по верху, или чем-то ещё, чтобы тёплый воздух не уходил из пещеры по потолочному желобу как по кривой трубе. Вот только чем?
Эд внимательно осмотрел отвесную скалу, на которой, ровным счётом, не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Из способов крепления у алхимика были разве что лианы. С лианами тут делать нечего. Попробовать глиной? Не вариант, отвалится. Воистину, без алхимии парню было сложно. Даже возможность использовать простейшие реакции сильно бы упростила ему жизнь. Но увы. Взгляд Элрика упал на пальмовые листья.
«Ну… вариант», - пожал плечами алхимик и принялся к тотальному уничтожению широколистной части местной флоры. Большие пальмовые листья срезались под самый корень совершенно безжалостно. Частично Элрик вырезал их сердцевинки, делая из них небольшие верёвки, частично складывал в кучу. Пока Элрик метался по джунглям, собирая листья покрупнее, плоды поспелее (заодно), и делал прочие полезные и не очень запасы, он и не заметил, как солнце вновь подобралось к самому своему зениту. Стало жарко. Но к тому времени запас листьев был уже сделан. Теперь рама. Хотя скала, в которой находилась пещера, была не очень ровной, Эду было важно перекрыть большую часть выхода воздуха. Остальное обождёт. Вскоре и рама из найденных палок, связанных между собой сердцевинами листьев, была готова. Рама была превращена в сетку из всё тех же верёвочек, а позже к ним были привязаны плотным толстым слоем цельные пальмовые листья. Перегородка готова.
Подвешивать пальмовую стенку алхимик не собирался, он просто поставил её перед входом. Ну вот, дверь есть. Конечно, она быстро придёт в негодность, но этот вариант всё равно временный. В идеале таки убить какую-нибудь крупную зверюгу. Шкура была бы прочнее и долговечней. И пушистее.
Итак, проблема с утечкой тепла тоже была временно решена. Сколько там осталось… тысяча сто девять?
Пожалуй, вопрос теплоизоляции его тушки (тоже на ночь), так же следует разобрать поконкретнее. Если проще - накосить побольше травы: сухое сено стало бы ему отличным матрасом. Ну что ж, пора заготавливать себе перину.
И снова в джунгли, и снова в бой. Эдвард бродил по лесу с заточкой в руках, срезая любую высокую траву, какую находил. Процесс сбора, скорее всего, затянется надолго. Травы было немного. В основном мхи, лишайники, секвойи, ну и прочее. Они быстро разрушаются и не подходят для подстилки. Конечно, нельзя было сказать, что тут совсем не было травянистого вида растений, но для задумки Элрика их был явный дефицит.
Ну что, пальмы дорогие, опять нужна ваша помощь.
Элрику стало дурно. Ну, эти-то ещё ладно. А вот когда ему понадобится помощь человекоподобной пальмы… оставалось только сохранять призрачную надежду на то, что этот момент никогда не наступит.
В общем, первый слой он сделает из пальмовых листьев. Они хоть и скрипят, но какое-то тепло сохранять будут. И травы понадобиться уже меньше. Не так уж и плохо. А ту траву, которую Эдвард уже скосил, он отнесёт к лагерю, сушить. Ну, всё равно нужна. Продравшись сквозь заросли, рьяно отбиваясь от комаров и прочих летающих тварей, Эд расстелил скошенную траву возле ущелья, так, чтобы их как можно лучше освещало солнце.
- Уста-а-а-ал… - протянул Эд, с наслаждением приземляясь в тенёк пещерки. Надо бы перекусить. Нащупывая что-нибудь из своих фруктовых запасов, рука напоролась на что-то подозрительно пушистое.
- Твою за ногу! – воскликнул Эдвард, резко отскакивая в сторону. Что? Кто? Враг? Он вгляделся в то место, где было обнаружено что-то мягкое. Разглядел сначала пушистый ком, затем дошло, что чует запах крови. Неужели он настолько привык к этому запаху, что даже его не замечает сразу? Не очень оно хорошо. Эдвард приблизился. Это было… существо, которое он мог бы назвать зайцем. Мёртвым зайцем. Хотя длинный хвост ясно давал понять, что это не заяц, но больше заметных отличий не было. Причиной смерти была колотая сквозная рана. Умер мгновенно. Эд уже смутно догадывался, как и почему несчастный зверь оказался именно в этой пещере. Юноша придвинулся ближе к тушке и вытащил из-под неё очередной пальмовый лист.
«Ненавижу оставаться в долгу» - значилось на листе нацарапанными буквами. Коротко и лаконично. Хах, оказывается, какое-то подобие чести у этого проклятого гомункула всё же было. Было бы ложью сказать, что Эд не был этому удивлён.
- Ну, я вынужден сказать тебе спасибо, - усмехнулся Эдвард, разглядывая дичь. – Надеюсь, ты не додумался его отравить.
Лучше не давать мясу испортиться. Эд содрал со зверька шкуру и разделал тушку. Всё-таки вид распотрошённого тела – весьма неприятное зрелище. Но Элрик был убеждён, что, раз уж кролик мёртв, было бы лучше, если б это принесло хоть какую-то пользу. Куски мяса были насажены на небольшие палочки как на шпажки и подставлены к разведённому костру. Конечно, мясо будет жёсткое и несолёное, но чтобы поесть – сойдёт. Кстати о соли. В златовласой голове неожиданно возникла столь же золотая идея. Эд кинул взгляд на свой лежащий в тени запас глины. Когда у него будут чашки, он сможет набрать воды из моря. Хотя он и не проверял (а зря), скорее всего, она там солёная. А выпарить соль он уж и без алхимии сможет. Ну вот, ещё один бонус! Кажется, Эдвард уже начал втягиваться в местную жизнь, и единственное и самое главное, что его огорчало, так это отсутствие здесь брата. Что с ним случилось – Эдвард не имел никакого понятия.
Когда кролик допёкся и Элрик вдоволь наелся его не столь вкусным, как хотелось бы, мясом, юноша снова двинулся заниматься вопросом своей кровати/дивана/ковра и прочей мебели по совместительству. Эд надеялся, что хотя бы до вечера соберёт достаточно травы. Её таки ещё перебирать и от всяких ползучих гадов чистить. Травы попадалось так же мало, видимо, сегодня он успеет собрать только часть. И ещё бы хвороста насобирать – после приготовления недокрольчатины его запас сильно сократился.
* * *
Энви продирался сквозь непроходимые заросли джунглей, отыскивая хоть какое-то место, похожее на укрытие. После того, как этой ночью его едва не сожрали, Зависть убедился в необходимости наличия крыши над головой. И стен вокруг, желательно. А коротышка-то не так бесполезен без своей алхимии, оказывается. Опыт есть, что ли? Сразу ведь место нашёл. А ещё он заметил одну важную вещь – регенерировать быстрее человека он всё ещё может. Вот только не мгновенно. Гомункул взглянул на свою правую ногу, на которой болезненно красовалось две почти сквозные дыры от клыков очередного мохнатого чудища, решившего им позавтракать. Надо сказать, у зверюги почти получилось. Сейчас раны уже затягиваются, но слишком медленно для привычного. С другой стороны, тому же Фасолине пришлось бы гораздо хуже. Нога непроизвольно хромала, двигаться быстро было тяжело и дьявольски больно, и раны, хоть и затягивались, но ясно давали понять, что гомункулу от них не отделаться ещё пару дней как минимум. А, что ещё хуже, запах свежей крови привлекал местных хищников. Но Зависть, слишком уязвлённый тем, что он так глупо подставился под удар, старался выкарабкаться из сей насущной проблемы самостоятельно и быстро. Он не настолько жалок. И вообще не жалок! Нога чертовски болит. Нужно укрытие. Нужна еда. Нужно оружие. Нужно слишком многое из того, о чём гомункул имеет довольно смутное представление. И всё из-за того, что ранее, на протяжении многих и многих лет, всё это было ему не нужно. А теперь это вылилось в весьма неприятную историю. И снова приходится подражать этой Стальной Фасолине, подбирая с земли палку и используя её вместо костыля. Передвигаться это быстрее не позволяло, но, не опираясь на раненую ногу, двигаться было не так больно. Боль он не любил. Кстати. Гомункул внимательно посмотрел на подобранную ветку очередного дерева… и с силой ударил ею по ближайшей секвойе. Его только было появившийся костыль с треском разломился на две части, неровно и коряво. Зато теперь у него, Зависти, организовалось подобие копья. Но ещё слишком тупое. Энви задумался. Ну, раз так… он наведается к Элрику, авось, тот ещё не успел слинять со своего ущелья. У коротышки ж заточка была? Однако, явившись к ущелью, Зависть коротышки не обнаружил. Зато обнаружил стопроцентный шанс того, что он никуда не перебрался: плащ алхимика находился в ущелье, которое, к слову, теперь выглядело очень даже обжито. Тут тебе и простилка на полу из пальмовых листьев, и кострище организованное, и даже перекладина под потолок вбита. О, а вот и заточка. Гомункул, не долго думая, подобрал заветную железку с земли и принялся затачивать своё собственное оружие. И, хотя оно поддавалось с трудом, всё-таки деревянный кол с зарубками вместо гарпунового крюка вскоре был уже сравнительно готов к использованию. Оставался вопрос: взять ли с собой сию спасительную (как оказывается) железку или оставить её алхимику-недоростку? Наверное, лучше забрать. Пригодится. Но стоило этой мысли проскочить у него в голове, как сзади, со стороны входа, что-то зашуршало, отчего Энви, испугавшись, выронил заточку. - Сдохни! – рявкнул гомункул, швыряя своё новенькое копьё в сторону источника звука. Однако звуков, подтверждающих догадку Энви о том, что причиной беспокойства стал вернувшийся коротышка, не последовало. Гомункул вышел. Оглянулся. Копьё обнаружилось быстро, торчащим из земли. - А, так вот, что это было, - пронаблюдав, как с палки медленно сползла пробитая насквозь тушка зверька, лениво протянул Энви. Источником потревожившего гомункула звука оказалось длиннохвостое существо, похожее на зайца. Ну, может, чуть крупнее оного зайца. Он подобрал тушку, ухватив зверя за длинные уши. Ну вот, оружие есть, еда есть, осталось крышу найти. Ну, или коротышку прогнать. Коротышку… гомункул свёл брови, задумавшись. Простояв так с минуту и тихо выругавшись на каком-то древнем языке, он сорвал с близстоящей пальмы лист, нацарапал на нём несколько слов и оставил убитого зверя в пещере человека. И тут же стремглав помчался прочь от ущелья. Оружие есть, заточка стащена. Стоп. А вот заточку-то он и забыл! Тихо прорычав что-то нечленораздельное, Зависть пошёл дальше. Возвращаться к этой креветке будучи и без него побитым не очень-то и хотелось. Больно и хлопотно. Что ж, видимо, заполучить сакральную железку гомункулу было не дано. Ну, хоть этому несчастному чибику он оставил зайца. Ну, или то, что он здесь условно назвал зайцем. Лучше так, чем осознавать этот наимерзейший факт того, что над ним, Энви, сжалились как над побитой собакой. Уж пусть тогда и малявка побудет такой же побитой собакой. Ибо нефиг. Теперь надо заняться вопросом пропитания и наложением повязки.* * *
Палящее солнце продолжало выжигать своими лучами тропическую жизнь, которая так же рьяно продолжала сопротивляться нападкам небесного светила. Эдвард был одним из тех, кто сопротивлялся этой жестокой тропической жаре. Запас фруктов на сегодня он нёс к себе в укрытие, уже вновь подумывая над тем, что стоило бы установить вокруг ущелья ещё парочку ловушек. На случай очередного визита гомункула. А сейчас время было, в принципе, свободное, и он мог позволить себе сесть таки и сделать эту несчастную глиняную посуду. Для этой цели в пещеру был натаскан, наверное, недельный запас хвороста. А так же… так же Элрик прихватил вместе с фруктами ещё некоторые занимательные вещицы. Это заставляло алхимика мысленно ликовать – похоже, он нашёл здесь пряности. Так что теперь – посуда. И сразу после неё – соль. Так-то тебе, Истина! Чёрта с два Эдвард проиграет каким-то там джунглям! Словом – настроение у алхимика было приподнятое. О том, что могло его испортить, он старался не думать, поскольку сделать с этим всё равно ничегошеньки не мог. Следовательно – оставалось только смириться и делать то, что было возможно. Наконец, он добрался до злополучного ущелья, куда и выгрузил все свои находки. К слову, саднящие рёбра перестали постоянно болеть, и Эд наконец-то стал чувствовать себя не так уж и плохо, что, в общем-то, тоже сказывалось на его настроении. Теперь его шансы не остаться в очередной раз побитой собакой (всё ещё по причине одного очень нервного гомункула), значительно увеличивались. В отношении местных хищников шансы радовали не настолько – они как хряпнут, там никаким Абсолютным Щитом не спасёшься. И вот, запасы сделаны, материалы на случай непредвиденных ситуаций запасены, глина готова к работе. Отличненько. - Ещё ловушки, - Элрик цыкнул, поворачиваясь лицом к дереву, на котором он устанавливал ловушку в тот раз. Пожалуй, её имеет смысл поставить снова. Ещё одну можно поставить у выхода с плато, небольшую, и ещё одну на дорогу в сторону пляжа. Ловким прыжком алхимик вскочил на дерево, уцепившись за ветки, забрался в крону и принялся снимать оттуда лианы. Увы, изяществом запаха они не отличались, но заменить их Эду было решительно нечем. Несколько штук собрано, можно спускаться. Так же быстро, уже не осторожничая из-за боли, ловко и почти привычно. Теперь перебросить через ветку, затянуть узел, поставить блок. Готово. Затем эта операция была повторена ещё пару раз, и Эд со спокойным сердцем и чистой совестью отправился в тень пещеры. Там было немного прохладнее и безопаснее. И глина. Отламывая куски материала и осторожно, стараясь не допустить того, чтобы глина попала в щели протеза, он вылепливал неровные и кривоватые чашки, горшочки, тарелки и – самое главное – котёл. Это всё заняло довольно много времени – алхимик сей деятельностью не занимался ещё никогда (не используя алхимию, по крайней мере), и отсутствие опыта определённо давало о себе знать. Ну, зато точно сказать можно было только одно: в этот вечер скучать ему не придётся. Огонь пришлось раздуть горячим и большим, и столь же рьяно его поддерживать, подсовывая уже начавшие костенеть глиняные неровные изделия поглубже в пламя, в самое его пекло. Уже вечерело. Становилось темно и прохладно. Вокруг снова начали появляться звуки ночной жизни джунглей, обычно скрытой от дневных обитателей леса. И от Эда в том числе. И Элрик совершенно открыто признавал, что очень бы не хотел когда-нибудь встретиться с этими монстрами лоб в лоб. Но, как видится, придётся. Однажды. Не сейчас. Но придётся. Потому что теперь Эд – обитатель этих совершенно непонятных ему джунглей, как и эти гигантские звери, как и те, кем они питаются. И всё, на что алхимик мог надеяться, так это на то, что ему хватит сил и веса автоброни, чтобы отбиться. Сейчас, наблюдая за одиноко полыхающим костром, изредка потрескивавшим сухим хворостом, он чувствовал себя как никогда одиноким. И, в общем-то, так оно и было. В зоне досягаемости – только враги. Все против всех. Это казалось мальчишке чем-то катастрофически страшным. Это была непробиваемая, голая каменная стена, взгромоздившая вокруг Эда и заперевшая его в пучине собственного отчаяния. В тюрьме собственного одиночества. Блондин подогнул под себя колени и положил на них подбородок, ещё раз поворошив угли в кострище. Всё его нутро сейчас требовало компании. Хоть какой-то. Пусть даже не брата, пусть просто какого-нибудь зверя. Пусть даже самого Зависть. Едкого, мерзкого, невыносимого Зависть. Зависть, который так глубоко ему противен. Зависть, которого он бы убил, если бы было чем. И Зависть… который здесь есть. Его хватит. - Эй, Истина… - Эд поднял глаза к небу, уставившись потухшим взором в россыпь сияющих звёзд на небе, причудливым узором окаймлявших луну, - неужели то, что я позволил им сделать себя их жертвой, достойно настолько жестокого наказания? Но ни небо, ни, тем более, Истина, не удостоили его ответом. Перед глазами Эдварда всё ещё было небо, усеянное немигавшими, совершенно сторонними его трагедии звёздами. - Или ты, Бог, хочешь понаблюдать за двумя ненавидящими друг друга насекомыми, ожидая, кто же из них добьёт другого? – губы человека растянулись в болезненной усмешке. – Эй, Бог… в кои-то веки прошу тебя… не оставляй… меня совсем одного.* * *
Очередное утро наступило чуть позднее, чем предыдущее – рассвет Стальной уже пропустил. Это было, в некотором роде, хорошей новостью – даже на недосушенном сене (которое, впрочем, уже было достаточно сухим), спать было гораздо теплее и приятнее, чем на холодном камне и даже на пальмовых листьях. Он даже не замёрз, как это было обычно. Поднялся, огляделся. Похоже, сегодня его пещерку снова штурмовал какой-то здоровый хищник. Благо, вход узкий, не каждому сюда дано пролезть. Это было, откровенно говоря, отличной новостью. А теперь пора заняться рутиной: запас фруктов он сейчас уничтожит, ибо завтрак, и надо будет собирать всё то, для чего была приготовлена посуда. Вчера она всё-таки была закончена, а ныне - полностью готова к использованию. Начать Эд решил с перемолки пряностей – ступку с пестиком он тоже таки слепил. Всё перемолотое он отправит в горшочки с крышками, где запасы и будут храниться. Итак, вот три сосуда, вот ступка, вот пальмовый лист, на котором это всё лежит. Сначала перец. Острый и жгучий, как экстракт преисподней. Перец выглядел, кстати, совершенно так же, как он выглядел в Аместрисе. И на вкус аналогичен. Это отчасти показалось Эду странным, но, с другой стороны… в этом были свои плюсы. Периодически чихая от поднимавшихся в воздух пылинок перца, Эд таки размолол несчастный плод в крупную крошку. Отлично. Пересыпал в горшочек, вытер поверхность чаши ступки, избавляясь от приставшей к ней крошки, и засыпал в ступку орехи. Орех сначала пришлось долбить – уж больно он твёрдый был. Затем их остатки уже можно было покромсать и дотереть в ступке. И ещё одна пряность заняла своё законное место в очередном глиняном сосуде. Потом та же участь настигла и засушенные фрукты, которые Эд так и не смог съесть – это был шероховатый, будто покрытый колючками пахучий плод тёмно-красного цвета. Но вот пахучим он был настолько, что есть его было просто невозможно. Зато, может, к жареному мясу пойдёт. Так что теперь перемалывались и странные колючие плоды. Пока – всё. Больше ничего пряного у алхимика не было. Но на случай чего пустые горшки с крышками ещё оставались. Теперь стоило взять вот этот вот, стоявший чуть в стороне от блондина, самый гигантский кувшин и направиться к источнику. Вот уж воды Эду много никогда не будет, тем более в таких непростых условиях существования. Эд взял сосуд за ручку и, закинув его на плечо, двинулся в сторону источника. Он осторожно шагал по уже протоптанной тропинке к воде, стараясь ни обо что не споткнуться и никакому зверю на глаза не попасться. Вот, уже и долгожданный аромат прохладной сырости, возвествующий о приближении живительной влаги. Каменистая тропинка сопровождала Эда тихим перестукиванием минералов, подводя алхимика к самому источнику. - А вот и ты, - обратился Элрик к бьющему из-под камня ключу, подставляя под струю воды глиняный сосуд. Вода наполняла кувшин, сопровождая сие действо быстрым журчанием. Блондин, наблюдая за водой, вдруг встал на ноги и, забрав сосуд, кивнул источнику. - Думаю, теперь буду навещать тебя пореже. Спасибо за воду, - он довольно хмыкнул и отправился к своему ущелью. Да, вот то, что он уже разговаривал с водой, было не очень хорошим знаком. Но больше поговорить было и не с кем. А ни с кем не общаться Эд просто не мог – всё его естество требовало общения. Оно было совершенно необходимо. Но в собеседниках появился хотя бы водяной ключ. И то Эду казалось уже не таким уж и плохим вариантом. Угу, только подумал, называется. По дороге на пляж. Ловушка сработала. Оставалось только пойти и проверить, кого там занесло в коварные лапки алхимику. Опять Зависть что ли? Но, прорываясь к ловушке, что-то внутри Эдварда одновременно и облегчённо выдохнуло, и погрустнело. Отсюда Зависть уже было бы видно, а значит, это не он. Впрочем, надо ещё посмотреть, что это всё-таки такое. И когда ответ на вопрос о том, что же потревожило его ловушку, был получен, предыдущие эмоции с кольнувшей было печалью вмиг куда-то улетучились, оставив только совершенно искренний и живой интерес. В ловушке был хорёк. Нет, скорее, куница. Белая. Альбинос, кажется. А ещё оно светится. Эд внимательно рассматривал вьющегося в петле маленького зверька. Размером с куницу, выглядит примерно так же. Вот только хребет существа был покрыт, скорее, змеиной чешуёй. Да и хвост тоже был змеиным. Но никак не куньим. И коричнево-зелёным, а не белым, что несколько озадачило алхимика, принявшего существо за альбиноса. А вот лапки зверя больше походили на лапы полярной совы. Белые, пушистые, крупные и украшенные большими тёмными когтями. Шёрстка же его источала зеленоватый холодный свет. На свету его было почти не видно, но если взять немного меха в ладонь и закрыть его от солнца – свечение становилось весьма и весьма заметным. Это… химера? Или тут живность такая? Существо поскуливало и усиленно брыкалось, но, похоже, уже порядком устало. Эдвард думал. Впрочем, думал он не долго. - Вот и фонарик нашёлся, - золотые глаза сверкнули каким-то маниакальным огоньком, и их обладатель, не выпуская зверя из ловушки, шустро умчался обратно в чащу, оставив пока кувшин неподалёку от дерева, державшего ловушку. Угу, такому юркому фонарику нужна будет надёжная клетка. Клетку Эд сплёл довольно быстро – заготовленные верёвочки у него были, а набрать крепких прутов для решёток здесь не составляло особенного труда. По низу постелил сена, чтобы прутья не очень мешали зверю. Всё-таки Эд не был настолько извергом, чтобы мучить свой новый фонарик впивающимися в лапы неровными прутьями клетки. В итоге клетка вышла довольно тесная, но с мягкой подушкой. И дверца её тоже была довольно надёжно закреплена. В общем – надёжная штука. И вот эта надёжная штука была притащена к ловушке, и туда был ловко загнан белый зверь. Лиану Эд тут же перерезал, освобождая существо от сковывавших его пут, но на свободу это куницу-химеру не выпустило. Впрочем, Эд ещё не был до конца уверен в том, что это именно химера. Существо шипело, кусалось и всячески старалось перегрызть прутья, но результатов это не давало. А то. Эд не так просто прутья выбирал. Вскоре зверь сдался. - Устал, да? – вздохнул Эд и унёс существо в пещеру, подобрав перед этим оставленный возле него кувшин с водой, - не бойся, кормить буду исправно, клетку потом сделаю побольше, так что всё с тобой будет в порядке. Впрочем, существо Элрика не слушало. Вот и ущелье. Кувшин занял своё законное место в дальнем углу жилища, тогда как клетка со зверем осталась возле входа, рядом с обычным местом дислокации Элрика. - А ты, кажется, хищник, - Эд просунул один палец живой руки в клетку, намереваясь провести им по шерсти зверька. – Мясом значит питаешься? В ответ химера (или выглядевшее химерой существо) глухо зарычала и, раскрыв пасть, попыталась укусить пленившее зверя странное существо в лице невиданного здесь доселе человека. - Эй! – Эдвард тут же одёрнул руку. В пасти змеекуницы были змеиные клыки. Они точно так же открывались, опускаясь из-под верхнего нёба, к которому были прижаты при закрытой пасти. – Тихо ты, я ж тебя не убиваю! Но куница, закрыв пасть, отстранилась от Элрика и сжалась в комок. Кажется, она была чертовски напугана. Нет, это был он. Конечно, тут всё было довольно крупным, да и сложно говорить про химериризированных существ (опять же, если это всё-таки химера), но голова у зверька была довольно крупная, а уши большие и острые для куницы. Окрас чешуи – достаточно красочный, чего, конечно, нельзя было сказать о шерсти. И прочие мелкие признаки утверждали, что перед алхимиком, скорее всего, самец. - А ты ещё и ядовитый, значит? - Эд хмыкнул. Отстранился от клетки и отправился в джунгли – ему нужна была еда. Причём не только себе, но и этой подозрительной змеекунице. Две чашки он может выделить под миски зверю, благо, посуды он сделал с запасом. Но посуда без еды – совершенно бесполезна. А вот доверие представителя семейства куньих ему необходимо было заработать. Эдвард взял копьё-гарпун и отправился на охоту. Улов был достаточно приличным для того, что ожидал алхимик – удалось поймать длиннохвостого зайца, такого же, какого ему однажды оставил Энви. Всего одного, правда. Ну и, как обычно, фрукты. В этот раз их запас выглядел несколько более разнообразно – тело уже не болело от движений, что позволяло Элрику забираться повыше и срывать те плоды, до которых ему раньше было не достать. Все они были одобрены как неядовитые, и Эд надеялся, что таковыми они и окажутся на самом деле. Среди них было и несколько бананов, подозрительно розоватого цвета, и финики, впрочем, они вроде бы выглядели нормально. Хотя сам Эд точно не знал, как должны выглядеть свежие финики. И даже попался кокос. Надо бы подумать, что с ним можно было бы сделать. Можно попробовать натереть обо что-нибудь мякоть и тоже оставить её в качестве приправы. В любом случае, всё, что может оказаться съедобным, лишним в этих условиях не будет. Заяц был быстро разделан и его останки были отправлены к уже разведённому костру. Теперь мясо было чуть приправлено, но всё ещё без соли. А необработанные пряностями небольшие и измельчённые заточкой куски мяса отправились в одну из мисок новому «домашнему» зверку Стального. - На, держи, - Эдвард поставил миски с мясом и водой в клетку. – Поешь. Зверь только зарычал, отодвинувшись от мисок. На попытку их пододвинуть поближе – шипел и щетинился. Ну замечательно. - Ох… Ну, как хочешь. Проголодаешься – всё равно съешь, - Эд откинулся на свою соломенную подушку и закрыл глаза. Засыпать нельзя, потому что он может прокараулить мясо, но отдохнуть пока можно. Спустя время мясо было готово. Надо сказать, есть его вилкой и из чашки было как-то привычнее и приятнее, чем руками и прямо с палки. Змеекуниц по-прежнему распушал загривок сразу, как видел движение со стороны Эда, и совершенно не сводил с него глаз. Отчасти Элрику было жалко это существо, но отпускать его на волю блондин был не намерен. День кончался, занятый по-прежнему не кончавшимися заботами по благоустройству лагеря. Солнце уже совсем закатилось за горизонт и на небе оставались лишь последние лучи, едва-едва озарявшие сиреневое сумрачное небо. Эдвард готовился отправляться ко сну: самая холодная пора – утренняя, так что к её наступлению стоит уже быть выспавшимся. Светящийся зверь в клетке таки съел предложенное ему мясо и сейчас, свернувшись в клубок, беспокойно спал. Эдвард, придвинувший клетку к своему спальному месту, внимательно рассматривал зверька. Пушистого, с запачканной, чуть всклокоченной шерстью, большими лапами, явно приспособленными для лазания по деревьям и шнырянию по топким местам, и покрытым чешуёй хребтом и змеиным хвостом. Казалось, будто у маленького зверька на спине пригрелась ядовитая змея. - Со змеёй на спине, хах… - Эд осторожно провёл пальцем живой руки по чешуе своего нынешнего фонарика, чтобы его, наконец уснувшего, не разбудить. Вдруг брови алхимика сдвинулись к переносице. «Со змеёй на спине»? Элрик метнул взгляд в сторону своего плаща, ныне игравшего роль одеяла, валявшегося на его спальном месте. Такой привычный алый плащ, так легко узнаваемый уже везде в Аместрисе, с крестом, обвитом змеёй, на спине. - Змеёй на спине… - ещё раз повторил Эд, будто случайно обронив мысль в звук. И снова повернулся к белому зверю. – Знаешь, я буду звать тебя Фламелем.
