От ненависти до...

      Сегодня в джунглях было особенно жарко и душно. Пот прошибал даже в тени, и в воздухе пахло сыростью и озоном. Будет гроза. Эдвард прекрасно понимал, чем это может грозить – при обустройстве лагеря про дождь он не подумал. Впрочем, ущелье находилось на возвышенности, его затопить не должно. Но если плато, которое находится прямо перед пещерой, окажется не ровным – будет плохо. Надо бы кое-что переработать.       - Глина, глина, глина… - протянул Эд, отправляясь к небольшому глиняному месторождению. Топать до него, конечно, далеко, но необходимо. Элрик шёл по уже протоптанной тропинке, то и дело озираясь по сторонам и шарахаясь резких звуков и иногда выходивших на тропинку животных, которые, впрочем, примерно с той же силой пугались самого Эдварда. За ту неделю (или чуть больше), которую ему довелось провести в этих тропиках, он уже несколько разобрался в том, чего тут стоит опасаться, а чего – нет. И вот всех этих местных хищников размером с автобусы всё-таки стоило избегать. Впрочем, как и чертовски красивых синих цветов с желтыми основаниями лепестков. Они притягивали взгляд, но стреляли ядовитыми шипами. Видел Эд однажды, как такая игла попала в несчастного зазевавшегося ящера. Такого же большого, какого он тогда, когда только очнулся, в панике окрикнул Завистью. Умирала рептилия мучительно и жутко, и Эду хватило одно только зрелища сего события. Подъедать вдруг организовавшееся мясо он не рискнул – а вдруг эта нечисть не становится безопаснее после химической реакции?       Но было не похоже, что стреляющих цветов и больших хищников тут очень много. Но есть, а это уже не самая радужная новость.       И Зависти он больше не видел. Последний раз гомункул напоминал ему о своём существовании, когда принёс Эду убитого зайца. Или что там это было. По-своему это было хорошей новостью – гомункул был ощутимой угрозой для сохранности тушки Стального. Особенно по ночам. С другой… с другой, от мысли, что он мёртв, становилось как-то не по себе. Хотя Эдвард и видел в нём чудовище и убийцу, это всё-таки было… существо, подобное человеку. И просто от мысли, что где-то, возможно, рядом, умерло это самое существо, было скверно на душе. Хотя алхимику с трудом верилось, что с Энви можно так легко справиться. Даже если он сейчас лишился нескольких своих бонусов. Не всех же, это Элрик уже знает.       А вот и глина. Набрать следовало побольше, чтобы сделать из этой субстанции поребрик в пещеру и чтобы скрепить ей гнездо у очага. Глина, конечно, быстро размокает от воды, но если её чем-нибудь закрыть, то держится она на славу. В случае Эдварда он мог позволить себе засыпать её слоем песка. И это был достаточно реальный шанс сделать огневодоупорную перегородку. Благо, до пляжа ему от пещеры ближе, чем до глины.       Глины набрали, пора обратно. Всё так же, озираясь по сторонам. Всё-таки без поддержки тут было довольно тяжело. И скучно. Радовало его на данный момент только одно – компания Фламеля.       И снова к дому, ага. Его тут же поприветствовал тихий писк уже привычного ему белого зверька.       - Привет, чудище, - добродушно хохотнув, Элрик подошёл к новой, довольно просторной клетке, в которой находилось существо, и осторожно погладил того по голове, просунув руку в клетку. Зверёк все ещё боялся мальчишки, но уже начал к тому привыкать. И даже отзывался на своё, данное ему алхимиком, имя. Элрик положил зверю немного мяса, заготовленного к обеду, которое Фламель довольно быстро уплёл и свернулся калачиком посреди клетки.       - Ленивая светяшка, - усмехнулся Эд и, выйдя из ущелья, принялся укреплять свои стратегические позиции. Глина тут же заняла своё законное место на земле, прочно скрепляя собой камни и песок, создавая защиту на случай наводнения. Делать ограду выше ладони и шире кулака не было смысла – плато, на котором обосновался Элрик, было почти круглым и в диаметре достигало максимум метров семи. Дальше оно спускалось вниз, извивалось тропинками, обрывалось, словом, вода бы точно отсюда утекла. Так же для огненного очага была сконструирована и обожжена крышка, чтобы дождевая вода не залила гнездо. Сохнущую траву тоже стоило убрать в пещеру. Если она намокнет под дождём – хорошего будет мало.       В общем, жилище великого и ужасного Стального алхимика теперь было более-менее обустроено. Элрик взял один из кувшинов, уже пристроившихся в дальней части пещеры (которая на всякий случай тоже была огорожена, чтобы не пострадать от атак спящего и ворочающегося Эдварда собственной же персоной), и отпил из него воды. Жарко…       Вообще, запас всяческих глиняных горшочков был уже не маленький. В одном хранилась морская соль, выпаренная из фильтрованной тканью воды, в другом – сушёный красный перец, в третьем – приятно пахнущие орехи. Ещё в одном был запас смолы. Пахла она, конечно, не мёдом, далеко не мёдом, но было у неё странное свойство, которое Эдвард оценил по достоинству – если выложить немного смолы в блюдце (которое тоже было, пусть и кривоватое), и поджечь её, насекомые в пределах досягаемости запаха начинали спешно удирать от его источника. Ночью это очень помогало избавиться от докучливых комаров. Да и от прочей членистоногой живности тоже.       В планах было ещё сделать себе лук. Беда была только в том, что единственный подходящий здесь материал для тетивы – сухожилья – были довольно труднодоставаемы. Проще говоря – завалить большого зверя Элрик пока не решался. А вот основа для оного лука уже была готова. Да и стрелы, к слову, тоже. Ещё хотелось сделать удочку, но вот из чего – большой вопрос. Лучшее, что удалось сделать Эду для поимки рыбы – это гарпун. Гарпун был, правда, полностью деревянный. Точнее, это было его немного модифицированное копьё. Периодически его приходилось подтачивать и дорезать крюк. Размокали.       Вскоре духота стала просто невыносимой. Солнце перестало нещадно испепелять его белобрысую голову, скрывшись за тяжёлые тёмные тучи. Они были настолько низкими и грузными, что, казалось, вот-вот рухнут на землю. Но, как бы и что там ни казалось, падать на тропики небесные комки тумана и льдинок никак не собирались. Скоро начнётся гроза.       Фламель что-то проскулил, поцарапав решётку клетки. Волнуется.       - Не боись, ничего с нами не случится, - кивнул ему Элрик, легонько похлопав левой ладонью по клетке. – Я об этом позабочусь.       В небе громыхнуло. Ещё далеко, но буря определённо приближалась.       - Надо, наверное, листьев припасти. Посветишь потом? – Эд просунул левую руку в клетку и погладил зверька по голове. Встал и вышел из пещеры, оборвав с пальм, находившихся неподалёку, по нескольку листьев. Сложил в стопку и отнёс обратно, прихватив их кострища небольшую обгоревшую с одного конца палочку.       Всё это было не так просто. Эдвард собирался выяснить, что же это за место и куда его выбросило. И почему здесь столько химер и странных фруктов. И не только фруктов. И, конечно, что здесь отличается от Аместриса настолько кардинально, что трансмутация в этих джунглях не проводима. Он попробует наложить на шаблон круга, который использовал Отец, формулу. Возможно, применив все свои знания, Эд сможет разобраться, что к чему. Сколько на это уйдёт времени, он не знал, но чётко осознавал то, что он обязан был выбраться отсюда и вернуться к брату. Вот уж кто действительно будет беспокоиться, так это Ал. И вот Ал-то точно не заслуживает такой нервотрёпки. Так что Эду надо было поспешить. И успеть сделать запас еды на случай, если дождь затянется. Отложив свои находки, которым необходимо было стать его тетрадью с исследованиями, Элрик снова отправился в чащу джунглей, прихватив с собой копьё и плащ.       - Твою ж налево! – воскликнул блондин, панически отскочив от чуть было не прилетевшего в него острого шипа. – Фух, чуть не умер.       Пришлось отойти подальше и снова настроить свой внутренний радар на опознавание поджидающих за деревьями неприятностей и прочих радостей. Однако, в целом, бродить долго не пришлось: дефицитом плодов чаща не страдала, да и добычу он поймал довольно быстро. Только в этот раз это был не длиннохвостый заяц, а два попугая. Мясистые такие. Ну что, не плохо. Говорят, дичь в глине запекать надо, чтобы и в посуде сразу, и перья не придётся ощипывать. Но запас глины у него был. Можно идти обратно.       Прохладная тень пещеры сейчас не сулила ничего хорошего – скоро здесь будет холодно. И, к сожалению, поделать с этим Эдвард ничего не мог. По крайней мере, в пещере всё равно будет теплее, чем на улице – меры по её утеплению алхимик проводил всё то время, пока был здесь. Так что сейчас его ковёр из сена был очень толстым. Зато – тёплым. Теперь оставалось только засушить ещё немного травы и смотать себе и сделать из неё нечто вроде подушки. И вот тогда будет всё замечательно. Да и костёр прогорел недавно, стены не должны сильно остыть к ночи. В общем – всё было не так уж и плохо.       - Я пришёл! – возвестил Эд, заходя в тесную пещерку. Фламель поднял голову и, повернувшись к алхимику, приветственно что-то буркнул, после чего снова улёгся спать, смачно перед этим зевнув.       Гроза не наступила неожиданно, хотя из-за резкого белого света, мгновенно осветившего небо ломаной линией молнии, тело алхимика охватил секундный страх. Громовой звук разнёсся по джунглям в ту же секунду – гроза уже над ними. Стало темно и прохладно, и воздух наполнился секущими полосками дождевых капель.       - Отлично… Ну что ж, будем пережидать, - вздохнул Эдвард, выглядывая из ущелья и пододвигая к себе клетку с Фламелем. – Раз уж нам пока не выйти, займёмся делом сидячим.       Эд поднял с соломы пальмовый лист и обугленную палочку и начал что-то чертить на зелёном пергаменте. Точнее, на том, что сейчас исполняло его роль. Начертил шаблон круга, того самого, которым был обведён Аместрис. На другом листе – пытался вспомнить и полностью восстановить тот круг, который видел в Ксерксе (и, частично, в Обжорстве). Сравнить, изучить… что-то не так. Нет, всё не так, но элементы формул ему пригодятся. Создание философского камня… это человеческое преобразование. Значит, его формула должна быть похожа.       А если попробовать помножить? Множество душ, значит, множество людей. Бррр, ну и мысли у него в голове. Но это, всё-таки, имеет смысл. И надо на ещё одном листе восстановить тот круг для человеческого преобразования, который использовал сам Эд, когда был ребёнком. Конечно, не самые лучшие воспоминания его жизни… Но сейчас даже они пойдут в ход, лишь бы выбраться отсюда и вернуться в Аместрис. А там уж он разберётся, куда и как.       Из чего вообще состоит душа?       Один раз только душу преобразовывал, и то брата, и то в состоянии стресса. И руку потерял. Руку… а почему цена души равна цене руки? Вот над этим тоже следует подумать.       Он начертил несколько символов в круге. Нет, баланс энергии нарушается. Пришлось стереть. Нужно разместить их в круге равномерно, но это значит, что символ Бога придётся разбить на несколько. А куда их пихать?       Или они не у круга энергии? Тогда что поставить в пятую вершину? Символ Бога – тяжёлый, он нарушает равновесие. Что… что есть душа? Информация? Нет, тут должно быть что-то большее. Поток? Нет, это ещё сложнее. Нужен… Человек?       Наверх – Человек. Внутри расписать Бога. Три составляющие.       Тело, Дух, Разум.       Или Мужчина, Женщина и Душа?       Отлично, теперь надо обдумать это. Подходят оба. Если Душу опустить вниз, то она уравновесит Человека наверху, на внешнем круге. Но если тут что-то добавится, Душа будет тянуть энергию к себе и круг рухнет. Тело образует незначительную брешь. Если поставить под Человека… равновесие… но, опять же, если что-то добавится…       Нет, не получается. Не подходит. А, может, и подходит.       Эд зачертил оба варианта, оставив их на потом. Возможно, когда он обдумает этот вопрос получше, какой-то из кругов отсеется. А пока пусть оба полежат.       А если попробовать поставить Красное Солнце? Хотя он и слабо понимает, что оно есть, это Красное Солнце, но это – Душа. Хотя Душу лучше писать во внутренний круг, потому что преобразовывать её он не рискнёт. У него душа всего одна – своя собственная. А на внешнем круге должны быть именно реагенты. Как обойти…?       Снаружи хлюпали чьи-то шаги. Впрочем, Эдварда они не сильно интересовали – всё равно вход в ущелье слишком маленький, чтобы местные хищники сюда пролезли. А те, кто пролезет – не такие и опасные. Алхимик был полностью поглощён мозговым штурмом. Фламель пискнул и зашипел, о чём-то предупреждая, на что Элрик только кинул ему отрешённое «всё в порядке», кажется, даже не отразив этого.       - Эй, к тебе можно? – раздалось со стороны выхода. В голосе гостя слышались нотки нетерпения ввиду столь длительного игнорирования своей персоны. Эд вздрогнул. Светловолосая голова алхимика тут же повернулась в сторону выхода из ущелья, откуда доносился голос. В проходе стоял тёмный, подобный человеческому, силуэт, насквозь вымокший под дождём. Жив, значит. Фламель глухо зарычал. Гомункул ему определённо не нравился.       - Энви? – переспросив для верности, обратился к нему Эдвард, напрягшись и приготовившись в случае чего накостылять незваному гостю. – Чего тебе?       - Погреться, - фыркнув, отозвалось алхимическое существо. Эд продолжал наблюдать. Однако гомункул, вопреки всем ожиданиям Элрика-старшего, не предпринимал никаких попыток напасть. Просто стоял у входа и ждал. Эдвард тяжело вздохнул и кинул тому свой только высохший стираный плащ.       - Вытирайся и заходи.       - Какой ты добрый, - съехидничал Зависть, но зашёл в пещеру. Вопреки своим ожиданиям, в этот раз Энви оказался в уже обжитой и, что любопытно, тёплой и освещённой пещерке. Свет обеспечивало странное маленькое существо, похожее на мангуста и змею одновременно, сидящее в клетке из тонких деревянных прутиков. Оно светилось неприятным холодно-зеленоватым светом. Но его было достаточно для освещения ущелья. Под ногами была уже не лиственная простилка, а мягкое, чуть коловшее ноги, сено. Оно было тёплым и пахучим, и, похоже, его тут было достаточно, чтобы совершенно изолировать холод земли от ног. Кажется, спать на нём было бы тоже очень приятно.       В задней части организовалось нечто подобное кладовке – там находились всяческие глиняные сосуды, запас еды, какие-то палки, в общем, всё, чего умудрилась достигнуть гениальная мысль Стального алхимика в условиях отсутствия алхимии. И соломы там не было, только голый камень. Много же он ухитрился достать, этот бесполезный коротышка.       - А ты неплохо устроился, Креветка, - хмыкнул гомункул, оглядывая обновлённое ущелье. В ответ на это лоб гомункула схлопотал прилетевшую в него палочку, которой Элрик делал какие-то записи ещё пару секунд назад, и ненавидящий всё и вся взгляд той самой «креветки».       - Кого это ты тут назвал микроскопически маленьким?! – взвизгнул Эдвард. Существо в клетке запаниковало и забилось в дальний от Элрика угол.       - Тебя, коротышка, - кидая тому обратно его письменное перо, заявил Энви, проходя вглубь пещеры и садясь напротив алхимика.       - А ты-то что пришёл? Никак не приткнёшься? – тем же тоном добавил Эд. – Корни б пустил, внёс бы свой вклад в фотосинтез...       - Заглохни! – рыкнул гомункул, но нападать не стал.       - Кто бы говорил, - едко заметил золотоволосый мальчишка.       - Не по твою тушку пришёл, - Зависть хмыкнул и отвернулся, скрестив руки на груди. – Можешь не ёрничать.       - Ох, какие мы благородные, в дом вломились, приюта просим, не ёрничать позволяем… - едко протянул Эдвард, складывая пальмовые листы в стопку и откладывая их в сторону. Теперь с ними работать определённо не придётся.       - Заткнись, тебе говорят! – Энви дёрнулся в сторону алхимика и пригвоздил того к стенке. – Ещё слово…       - Фламеля не пугай, - мрачно парировал Элрик, чуть пододвинув к себе клетку, в каком-то иррациональном порыве стараясь защитить несчастное существо от гомункула. Зверь забился в угол клетки, совершенно не понимая, что тут происходит.       - Фламеля? – театрально протянул брюнет, бросая скучающий взгляд в сторону клетки. – Это вот эту тварь что ли?       - А что, тебе всё тварь, кроме тебя самого? – издав тихий горловой рык, вопрошал Эдвард. Зависть не ответил. - Отпусти уже, пока обратно под дождь не выдворил.       Гомункул, секунду помедлив, отстранился от блондина. Тот потёр живой рукой шею, прокашлялся и поднял глаза на гомункула. Вымокшее, растрёпанное алхимическое существо со шрамом на, видимо, недавно прокушенной ноге выглядело довольно плачевно. Похоже, и ему тут не сладко пришлось. Энви молчал, сверля раздражённым взглядом янтарноглазого юношу. Ему сложившаяся ситуация тоже определённо не нравилась.       Наступило то неприятное молчание, когда обе стороны хотят начать разговор, но никто не знает, как. Пауза затягивалась.       - Что с ногой? – наконец прервал гнетущую тишину алхимик.       - А что, так не видно? – фыркнул Энви, как бы невзначай подбирая ногу под себя.       - Видно, но не понятно, - Эд пытался держаться спокойно. Надо сказать, это было довольно сложно, ввиду того, что в собеседники волею судьбы ему досталось именно это нервозное существо.       - Тебя не касается, - Зависть чуть отодвинулся, показывая, что эта тема закрыта. Ну, пусть теперь сам думает, о чём говорить, раз так не хочет.       - Ты мне хоть что-нибудь скажешь? – начал раздражаться Элрик.       - Обязательно, что ли, что-то говорить? – гомункул цыкнул. – Я греться пришёл, а не болтать.       - А что на счёт равноценного обмена? – Эдвард вскинул бровь. Нет, так просто позволять Зависти тут отсиживать он не станет. Не нравится ему этот гомункул.       - Всё-то тебе равноценный обмен, да равноценный обмен… - недовольно скривился брюнет, сев по-турецки и уцепившись руками за скрещенные ноги. – Чего тебе?       Не долго он думал, однако.       С другой стороны… в голове Эдварда было столько всего, что он хотел спросить, что все мысли в его голове в итоге разругались, подрались и разошлись куда-то по закромам его сознания. И на данный момент голова алхимика была совершенно пуста.       - Где ты был всё это время? – одну из своих мыслей Эду всё-таки удалось выгнать из тёмного угла и озвучить гомункулу.       - Неужели ты за меня беспокоился? – нарочито притворно протянул Энви свой сердечный вопрос.       - Ой, да сдался ты мне. Мне интересно, почему ж ты меня убить ни разу не заявился за всё это время?       - Не до тебя было, - хмыкнул Энви, – своих забот было по горло.       - И нога – одна из? – ещё раз поинтересовался блондин, но уже осторожнее.       - …Да, - чуть помедлив, коротко отозвался тот. – Тебя интересует хоть что-нибудь ещё?       - У тебя шрам, - продолжил гнуть свою линию Эд. – Достаточно большой и глубокий. Но мы были здесь не так уж и много, и такая рана не успела бы затянуться… при уравнивании твоей регенерации до человеческой… Мне любопытно… какие свойства своего организма ты ещё сохранил и в какой степени?       Тут Эд не врал. В общем-то, как алхимику, подкованному именно в вопросе человеческой трансмутации, ему много чего было интересно спросить у гомункулов. Но, так сказать, случая никак не представлялось. Точнее, представлялось, но там было важнее выяснить их слабые стороны, нежели сильные. А вот сильные их стороны… как те, что он видит, так и те, что не видит. И есть ли они? Это всё было Эдварду очень интересно.       - Сам ещё не знаю, - Зависть повёл взглядом в сторону. Соврал что ли?       - А из того, что знаешь?       Энви вздохнул.       - Знаю, что регенерация у меня выше, чем у человека. Но сильно ниже, чем раньше. Меняться не могу. Хотя вроде бы и должен.       - Должен? – Эд вскинул брови. Отчего-то эта фраза гомункула показалась ему… любопытной.       В ответ на это Энви поднял одну руку, и по ней прошлось несколько мелких зарядов. Алхимическая реакция. Однако никаких изменений не последовало.       - Ощущения, когда меняешься, тоже специфические. Они есть, но, как видишь, я всё равно не меняюсь, - мрачно сообщил Зависть.       - Какие ощущения? – всё-таки эта беседа становилось для молодого гениального алхимика очень и очень интересной. – Можешь описать?       - Да сдались они тебе, - как-то сконфуженно выдал брюнет, чуть отстранившись назад.       - Можешь считать, что мне любопытно, - Элрик же, наоборот, придвинулся, показывая тем самым, что ему ещё как это всё было любопытно.       - Пффф. Ощущения как ощущения. Пальцы начинает покалывать, за шеей мурашки пробегают. Но я привык уже, не замечаю, если не задумываюсь.       Эд смотрел на Зависть такими глазами, будто только что увидел перед собой приведение.       - Да ладно?       - Ну что тебе на этот-то раз не нравится? – хмуро пробурчал Энви.       - Во время алхимической трансмутации у меня точно такие же ощущения, - Элрик вдруг нахмурился. – Из этого можно предположить, что каждое твоё превращение – трансмутация человека без какого-либо равноценного обмена. Ты ведь не тратишь на неё философский камень?       - Не трачу, - гомункул насторожился. Похоже, ему тоже становится интересно, что же такого из его слов выведет эта гениальная фасолина. С другой стороны… такой интерес к особенностям гомункуловой тушки Зависть сильно настораживал.       - А как думаешь, смог бы превратиться, если бы тратил? – золотые глаза внимательно изучали гомункула.       - Не умею, - Энви нервно дёрнулся под неприятным для него взглядом. – И чего тебя это так волнует?       - Ты разве не понимаешь? – Эд встрепенулся, уже который раз за время их разговора. - Твоя способность к трансформации – повторяемая из раза в раз одна и та же алхимическая реакция. Да ещё и такая сложная! А если ты сможешь трансформироваться, пусть даже задействовав философский камень, значит, и реакции проще можно будет провести, что сильно бы облегчило нам с тобой жизнь. И, если я таки разберусь до конца, что тут происходит… возможно, смогу снова открыть Врата и отправить нас в Аместрис.       Гомункул смотрел на алхимика как на душевнобольного.       - Я понял только часть про возвращение в Аместрис.       - Если оно пригодится. Я не знаю, куда нас выбросило, - Эд уронил голову. – Если у тебя есть идеи – выкладывай.       - Не могу тебя порадовать, малявка, - усмехнулся гомункул, на что был удостоен одного из самых ненавидящих взглядов Элрика-старшего. Специальное издание, так сказать. Однако сам Зависть этот выпад ненависти решил проигнорировать. – Если ты хотя бы алхимик, я в этом ничего не смыслю.       Эд вынужден был отметить, что в кои-то веки гомункул был спокоен, и его состояние на данный момент можно было характеризовать как «уравновешенное». Первый раз за всю его гомункуловую жизнь, наверное. Один раз Элрику, конечно, уже доводилось спокойно беседовать с этим пальмаголовым, но тогда всё в итоге кончилось дракой с огромной ящероподобной нечистью, которую Эду до сих пор не удалось никак охарактеризовать одним словом. Так, чтобы оно не было матерным, разумеется. Тогда Энви был спокоен, но не уравновешен. Это точно.       - И… что ты от меня хочешь? – Энви смотрел на алхимика мрачно и настороженно. Он ждал подлянки.       - Пока – ничего, - вздохнул Эд. Он наконец позволил себе немного расслабиться, убедившись, что Зависть действительно не собирается его убивать.       - Значит, будет «потом»? – Энви прищурил один глаз в жесте высшего подозрения.       - Будет, - честно ответил Элрик, - но вот что и когда – не знаю. Пока я мало что понимаю в том, что делаю. Остаётся только надеяться, что мне повезёт, и я угадаю. Можешь считать, что теперь я работаю методом малонаучного тыка.       - Высоконаучные тыки уже не проканывают? – губы гомункула растянулись в кривой усмешке.       - Для высоконаучного информации не хватает, - буркнул Эдвард. Фламель, молчавший и не подававший признаков своего присутствия с самого появления Энви (не считая света), подтверждающее уркнул, будто понял, о чём шла речь.       - Вот, даже Фламель согласен, - Элрик улыбнулся и, просунув руку в клетку, погладил зверя по голове. Зависть, созерцая это действо, резко ощетинился.       - Вот сдалась же тебе эта тварь! Это всего лишь химера! – рявкнул Энви, пнув клетку со зверьком. Фламель, перекатившись вместе с клеткой несколько раз, поднялся на лапы и, отряхиваясь от приставшей к шерсти соломы, грозно зарычал.       - Эй! – Эд тут же закрыл собой несчастного зверя. – Ну что ты взъелся-то так? Что он тебе сделал?       Зависть рычал, почти шипел, вонзая мечущий молнии взгляд в маленькое запертое в клетке существо.       - Чего ты защищаешь его? Это всего лишь зверюга! Что это за нежности? Это же просто еда! – теперь гомункул накинулся на преградившего ему путь Эдварда. Алхимик ошарашено смотрел на разрывающегося в исступлении гомункула, никак не способный понять, что же его так разозлило. – Всего лишь низшее существо!       Звонкий шлепок пощёчины, и всё стихло.       - Пришёл в себя? – хмуро, но тихо, спросил Элрик.       Зависть замер. Выглядел он так, будто тоже был глубоко ошарашен происходящим, как и сам Эд. Его лицо исказила гримаса то ли злости, то ли обиды. Гомункул хотел ещё что-то возразить, но промолчал, опустив плечи. Сдался?       Эд развернулся и подошёл к клетке с Фламелем, сев возле неё.       - Сильно тебе досталось? – тихо спросил блондин, как бы сам у себя. Фламель сдавленно рычал, опасаясь, ждать ли от Эда такой же подлянки, или не ждать. – Ну, ну, свой же.       Алхимик осторожно перевернул клетку, чтобы Фламель успел переползти с одной стенки на другую, уложил обратно солому и поправил решётку. Сам зверь, кажется, успокоился, но всё ещё рычал, когда встречался взглядом с Энви. Фламель свернулся в клубок, так, чтобы Зависть был в его поле зрения.       - Тщщ, не дам я ему больше тебя обидеть, - Элрик тихонько почесал зверька за ушком, а затем вернулся к Зависти. Сам Энви, впрочем, выглядел примерно так же: как ощетинившийся на что-то зверь.       - Так, - жёстко начал Эдвард, - что это сейчас было?       - Не твоё дело, - огрызнулся в ответ гомункул.       - Ты только что чуть не зашиб моего друга. И это как раз-таки моё дело, - если сейчас на джунгли не упадёт волшебный метеорит и не принесёт с собой радужных пони, Эдвард точно накостыляет этому проклятому гомункулу за всё хорошее, что тот успел натворить за всю свою гомункуловую жизнь.       - Это всего лишь зверь, - холодно бросил Энви, снова садясь напротив блондина, - к тому же ещё и химера.       - Это не химера. Или ты уже забыл, что здесь алхимическая трансмутация не реагирует?       Зависть раздражённо цыкнул.       - Ты спать вообще собираешься? – угрюмо вопрошал гомункул.       - Рядом с тобой – не рискну, - тем же тоном отозвался Эд, на что получил только едкий смешок.       - Не переживай так, я тебя убивать не стану.       - Да я за Фламеля уже больше волнуюсь, я-то тебе пока нужен.       Упоминание зверя снова вывело гомункула из равновесия, но в этот раз тот сам взял себя в руки, не предпринимая никаких разрушительных действий.       - И его не трону, - кисло ответил Энви, явно раздосадованный тем, что ему пришлось это сказать.       - Но мы оба понимаем, что у нас нет причин доверять друг другу, - продолжил Эдвард. Повисло неприятное молчание. Зависть что-то недовольно прошипел себе под нос, отвернулся и завалился на бок.       День медленно перебирался в ночь, и вокруг становилось всё темнее и темнее, и всё больше алхимику был нужен свет его домашнего фонарика. Дождь продолжал лить, будто он и вовсе пытался утопить собой джунгли и утащить их в морские пучины. Эд продолжал корпеть над алхимическим кругом, внимательно изучая всё то, что он знает. Записал и то, что выяснил из разговора с Завистью. Сам же Энви так и лежал на соломе, не подавая признаков жизни. То ли спал, то ли нет, Эд не знал, и узнавать особенно и не стремился. Фламель тоже успокоился, и теперь лишь изредка кидал настороженные взгляды на нежданного в пещере гостя.       - Нервный он, да? – тихо произнёс Эд, кивнув Фламелю. Тот, глянув на блондина, что-то недовольно буркнул, снова переместив взгляд на неподвижную спину гомункула.       - Как думаешь, он спит? – Элрик повернулся в сторону Энви и внимательно его оглядел. Вроде как спит. Фламель фыркнул. Почему-то Эд расценил это как несогласие с мнением алхимика. – Впрочем, да, спящий гомункул – это та ещё картинка. Может, он нас проверяет? – эта мысль казалась Эду более чем логичной. С другой стороны… не в характере этого буйного существа так тихо себя вести.       - Знаешь, нам бы тоже не помешало выспаться, - алхимик улёгся, свернувшись в клубок вокруг клетки. – А ты не переживай, не доберётся он до тебя.       Блондину оставалось только надеяться, что и до него Энви не подумает добраться. А пока пусть ночует.       Эдвард закрыл глаза. За день он уже устал думать, как и устал от напряжения, которое вызывала компания Зависти. Разум алхимика был совершенно вымотан, поэтому, стоило Эду немного расслабиться, как мозг отключился, поглощённый вязким сновидением.       Утро наступило засветло. Особенно для Эдварда. В пещере было холодно, настолько, что лопатки сводило. Поскуливая от боли и дрожи, алхимик заставил себя разлепить глаза и поглядеть, что твориться на улице. Ещё темно. Фламель спал. Вот ещё одно занимательное его свойство – во время сна его свет несколько приглушался, так что в тёмное время суток легко было определить, спит зверь, или нет.       За сводами пещеры было тихо. Барабаны дождя, похоже, давно уже смолкли, небо было расшито бисером звёзд. Стало ясно. Сегодня, наверное, будет так же жарко – будет испаряться вода, вылившаяся вчера на землю. Влажно и душно.       - Бррр… надо срочно придумывать себе печку, - постукивая от холода зубами, произнёс Элрик. Поднялся, укутался в плащ, который был, к сожалению, таким же холодным. Зло чертыхаясь на заставшую его врасплох грозу, Эдвард упёрся взглядом в дрожащего от холода Энви. Ага, так он тоже умеет мёрзнуть. Эд думал. Плащ как раз согрелся на его плечах и сейчас был поистине спасительной вещью. Отдавать его не хотелось. С другой стороны, как-то и обрекать на холод своего гостя тоже не было выходом. Всё-таки он – живое существо, пусть и искусственное. И пусть и такое неприятное самому Эду.       - Считай это авансом на следующую беседу, Зависть, - пробурчал Эдвард и скинул с себя плащ, небрежно набросив его на гомункула. И тут же выскочил из ущелья, спешно гоняясь по джунглям в поисках еды и хвороста. Конечно, сейчас он был весь мокрый, но потому и надо было его собрать и разложить на сухой и освящённой солнцем поверхности – так они высохнут значительно быстрее. Потому что Эдовых запасов топлива хватит вечера на два, не больше.       Элрик носился по джунглям с той скоростью, с какой мог, прилагая все силы для того, чтобы согреться. И, в общем-то, вскоре он согрелся. Солнце начало выползать из-за горизонта, а алхимик нёс запас фруктов к себе в пещеру. Воздух был ещё холодным, но это уже не столь сильно заботило Эда. Хворост уже лежал на просушке, всё на тех же злосчастных пальмовых листьях, с которых блондин тщательно смахнул всю лишнюю воду. Которой же и напился. Чистая она здесь, что ж добру пропадать?       На этот раз по возвращению его ждала занимательная картина дуэли взглядов между Энви и Фламелем. Видимо, Энви действительно всеми силами старался держать себя в руках и не прибить несчастное создание. Хотя Эд никак не мог понять, что же заставляет Зависть смиренно выполнять то, о чём просит Элрик. Но гомункул вёл себя достаточно спокойно, и это алхимика вполне устраивало.       - Эй, вы, двое, - окликнул дуэлянтов блондин, на что те тут же обернулись. Фламель с интересом, Энви с опаской. – Есть кто-нибудь собирается?       Змеекуниц тут же радостно уркнул, тем самым сообщив, что от завтрака он не откажется. Зависть же промолчал.       - Энви, тебя это тоже касается, - Эд кинул гомункулу персикообразный плод, который тот тут же схватил от неожиданности.       - Ну и чем ты его отравил? – едко поинтересовался он, искривив губы в ядовитой усмешке.       - На твоё счастье ничем, параноик, - фыркнул блондин. Энви ему не ответил, молча начиная жевать фрукт. Фламелю перепало кое-что из запасов мяса, которые ещё остались с провизии на прошлую ночь. Кто знает, вдруг дождь продолжался бы несколько дней?       - Спасибо за приют… вроде как, - хмыкнув, бросил Энви. То ли неуверенно, то ли небрежно. Наверное, даже черти не знают, что творится в голове этого парня.       - Эй, Энви… - окликнул его Эдвард. Он ещё не до конца был уверен в том, что собирался сказать, но удачу попытать стоило. Один раз прокатило же. С Гридом, правда, но прокатило!       - Чего тебе ещё, шмакодявка? – бросил гомункул.       - Кого это ты тут назвал горошиной-лилипутом?! – тут же взорвался Элрик, вскочив с пола.       - Ну не тварь же твою ручну… - договорить гомункулу не дали, жестоко прервав его речь прилетевшим в лоб импровизированным угольным карандашом. Эд определённо хотел оскорбить гомункула каким-нибудь особенно обидным речевым оборотом, но сейчас было не время.       - Зависть, хоть раз, прекрати портить атмосферу и выслушай меня!       - Ну, я слушаю, - обречённо вздохнул он, поглядев на Элрика скучающим взглядом.       - Я предлагаю тебе союз, - серьёзно начал Эдвард, не спуская суровых золотых глаз со своего собеседника, - в своём роде взаимовыгодное сотрудничество. Согласен?       - Ещё чего, – презрительно фыркнул Зависть, - держи карман шире.       - Энви! Мы же оба знаем, что вместе нам выжить будет проще!       - Я не нуждаюсь в помощи жалкого человечишки. Тем более, тебя. Эд вздохнул. Этот гомункул… ну что за существо, а! Сам ведь вчера пришёл, никто его сюда не тащил.       - Ну, раз уж у тебя крыши над головой всё равно нет, то ты мог бы, например… остаться здесь, - Элрик неопределённо повёл рукой, будто коварный чёрт, соблазняя алхимическое существо на согласие.       - Ага, конечно. После дождичка в четверг, - огрызнулся тот и вышел из ущелья, двинувшись куда-то в сторону.       - Не зарекайся, Зависть, - криво усмехнулся Элрик вслед удалившемуся гомункулу. Если его подсчёты верны, то вчера как раз-таки был четверг.