От ненависти до...

      Секунда, кажется, тянулась целую вечность. Ровно до того момента, пока Эдвард и Энви не осознали, что пора очень срочно делать ноги куда подальше.       Резкий, почти синхронный рывок с земли, и парни, спотыкаясь и едва разбирая дорогу, рванули куда-то в сторону от монстра, взглянуть на которого они пока даже не рискнули.       Громогласный рёв раздался над головами пытающихся спастись юношей, и прямо перед ними приземлилось гигантское существо, продавив своими широкими тяжёлыми лапами ямы в земле. Оно жадно раскрыло пасть, издавая какое-то горловое шипение, от которого даже кровь стыла в жилах. Кажется, этот монстр был ещё больше, чем все предыдущие, каких уже доводилось встречать Эдварду.       Его львиная морда хищно щерилась, а из пасти неприятно тянуло трупным смрадом. Волчьи аметистовые глаза с пылающим в них довольным безумием впились в своих жертв. Неприятного, болезнетворно-зелёноватого, почти белого цвета шерсть была взъерошена, покрыта комьями высохшей грязи и свалявшимися клоками этой же шерсти. И грива. Темно-зелёная, не густая, с торчащими, будто иглы, прядями. Мощный хвост, покрытый толстым слоем грубой кожи, лишённой шерсти, угрожающе мотался из стороны в сторону, будто бы монстр собирался повалить этим хвостом окружающие деревья и преградить своим жертвам путь к отступлению. Загривок чудища был распушён, а сам монстр, переминувшись на лапах, сгруппировался, готовясь к новому прыжку. Все шесть (да, шесть!) гигантских лап напряглись, глубоко вонзая свои когти в почву, почти стонущую под натиском стоявшего на ней существа. И красный перевёрнутый треугольник на лбу. Точно такой же, как у Зависти.       Наверное, если бы Энви сейчас не стоял рядом с Элриком, Эд бы поверил, что сожрать его собирается именно Зависть. Алхимик шумно сглотнул, не способный пошевелиться под тяжёлым взглядом хищника, пока что выжидающе наблюдавшего за двумя юношами, попавшими в его лапы. Взгляд монстра был подобен взгляду проголодавшегося кота, которому стало скучно, и он решил малость поиграть с какой-нибудь случайно попавшейся ему зверушкой. Пока зверушка не надоест. Тогда её можно будет съесть.       «Беги!» - завыло сознание Эдварда, когда зверь, чуть расслабившись, медленными, неспешными шагами стал приближаться. Будто бы он испытывал струны нервов своих жертв на прочность, кажется, почти наслаждаясь тем, как эти самые нервы со скрипом рвутся, совершенно обезоруживая своих жертв.       «Спасайся же!!!» - взревело всё естество алхимика, так сильно, что он бы оглох от собственного крика, если бы звук таки вырвался из онемевшего от ужаса горла.       На какую-то долю секунды вернув себе контроль над телом, Эдвард тут же рванул назад, крепко ухватив гомункула за запястье и утянув его за собой. Притормозив мгновением раньше, чем зверь, на миг растерявшийся от того, что жертва оказалась чуть более стрессоустойчивой, чем того ожидал всемогущий хищник, Элрик резко развернулся в сторону тропической чащи и помчался по её ухабам, как-то призрачно надеясь на то, что плотные заросли хоть немного задержат гиганта. Но зверь продолжал следовать за беженцами, почти наступая на пятки и только чудом не успевая ухватить их острыми клыками.       - …Да отпусти же! – взмолился чей-то голос как будто где-то очень далеко, едва-едва дозвавшись до затуманенного смертельным страхом мозга Стального. Эд, узнав в голосе Энви, впал в короткое замешательство, неожиданно даже для себя ослабив хватку. Но даже этой микроскопической паузы хватило, чтобы шестилапое чудовище с победным ревом уронило свои тяжёлые лапы на добычу. Раздался короткий хруст, будто что-то переломилось пополам, и тут же – истошный крик, вырвавшийся одновременно из глотки и гомункула, и человека. Когти хищника впились в напряжённые спины добычи, ещё сильнее пригвоздив с трудом сопротивляющиеся тушки к земле. Над их головами раздался тихий рык. Клыкастая пасть вновь раскрылась, в этот раз уже готовая сомкнуться на шеях своих жертв.       - Пус..ти… пусти… Отпусти! – дрожащим от страха голосом взвыл Энви, и по его телу прошлась волна ярко-алых электрических вспышек. Не долго думая, он ухватился свободной, не ухваченной механическим запястьем Эдварда, рукой за лапу монстра, и тот отпрянул, что-то проскулив и тут же разъярённо зарычав. Гомункул, почувствовав свободу, тут же вскочил с земли и, подвывая от боли в кровоточащей спине, ринулся дальше в тропическую чащу, виляя по её закоулкам и невольно утаскивая за собой ненавистного алхимика, который, от ужаса и отсутствия тактильных ощущений в правой руке, никак не мог вспомнить, что её следовало бы расцепить. Эдвард, видимо, опомнившись от психологического шока, когда его лоб очень близко познакомился с какой-то секвойей, неуклюже поднялся на ноги и продолжал бежать уже сам, всё ещё крепко удерживая руку Зависти. О том, что на стальной руке самого Эда была кожаная перчатка с огромными когтями, которые в случае чего вообще оторвут гомункулу запястье, алхимик забыл и думать. Энви выл каждый раз, когда делал рывок куда-нибудь в сторону, заставляя Эда так же неожиданно для себя менять траекторию движения. Сзади раздавался злой рёв чудища, и его дыхание двое беглецов чувствовали почти что своими затылками, то и дело ускоряя бег и снова укрываясь за очередной кучкой плотнорастущих деревьев в бессмысленной надежде спрятаться от своей участи.       - Ущелье! – вдруг воскликнул Эдвард и теперь уже сам утягивал гомункула за собой, разворачиваясь в сторону своего укрытия.       - Пусти! – заорал Зависть, ухватившись свободной рукой за стальную руку алхимика и дёргая её на себя. Прямо на ходу. Потому что на остановки времени точно не было. Элрик, недоумённо обернувшись и чуть не врезавшись из-за этого в лиановую сеть, столь любезно сплетённую матушкой Природой прямо на пути к спасительному укрытию, уронил беглый взгляд на схваченную в тиски стальной ладони руку гомункула и тихо ужаснулся, тут же отпуская запястье зеленоволосого. До этого о своей когтистой перчатке он даже не вспомнил.       По руке Энви, разодранной когтями Элрика, прошлось несколько алхимических вспышек, но это только остановило кровотечение. Рана даже не собиралась затягиваться, а зарядов больше не появилось. Ухватившись за разодранную плоть и сдавленно рыча от боли, гомункул бросил на старшего Элрика ненавидящий взгляд, но, так ничего и не сказав, стиснул зубы покрепче и дальше помчался за алхимиком. Впрочем, шансы спастись им предоставляли не долго.       Нет, Эдвард не ошибся с направлением. До Эдовой пещеры они как раз таки добежали. Беда только была в том, что находились гомункул и человек теперь над злополучным ущельем, на вершине утёса, в котором и находилась та не очень большая расщелина, гордо именовавшаяся спасительным укрытием. Спускаться – высоко, а цепляться совершенно не за что. А на единственном обратном пути – огромный неприятно-зелёный хищник, преграждающий путь.       Всё. Это конец.       - Беги, - коротко и тихо, но твёрдо сказал Эд, не оборачиваясь к Зависти. Ещё секунда, и алхимик помчался на монстра, занося когтистую руку для удара. Взмах – и гигантский зверь завыл, разъярённо отшвыривая от себя Элрика. Тот, врезавшись спиной в кусок скалы, глухо охнул и осел на землю. Он изо всех сил дёрнулся в сторону, надеясь таки уйти от чудища, но тело не слушалось, и Эд рухнул на землю. Хищник занёс лапу, уже не собираясь играючи выжидать момент, когда нервы дичи таки лопнут, подобно перетянутым струнам. Рассечённый когтями нос монстра кровил, и его собственная кровь капала на землю и затекала в нос, мешая отслеживать запахи жертв.       Элрик успел только окинуть взглядом вершину утёса. Но Энви уже и след простыл. Времени обдумывать, хорошо это или плохо, у него не было – сам алхимик тоже ещё не собирался умирать. Поднакопив сил, Эд перекатился в сторону, и лапа гиганта упала прямо рядом с белобрысой головой мальчишки. Ещё б чуть-чуть, и оной головы бы вообще не было, а вместо неё по земле было бы тонким слоем размазано месиво из серого вещества, дроблёного черепа и крови. Шестилапый снова приготовился к атаке, занося уже четыре лапы, готовясь рухнуть всем своим весом на разозлившего его человека. Эд ринулся в сторону, уходя от атаки, вышел из тупика и уже собирался бежать к ущелью, но, видимо, коряга, за которую он споткнулся, была на стороне зелёного чудовища. Блондин рухнул и, ободрав ладонь и получив очередную шишку, успел только оглянуться назад и выставить вперёд когтистую стальную руку, в надежде, что это хотя бы на какие-то секунды отсрочит его неминуемую смерть от зубов шестилапого чудовища. Ещё несколько мгновений, и…       - К чертям пошёл! – рявкнул на высоких тонах голос откуда-то со стороны. И тут же раздался яростно-болезненный рёв монстра. Элрик, от неожиданности даже забывший испугаться такому повороту событий, тут же открыл глаза, ошарашено уставившись на монстра. Зверь лихорадочно мотал головой и отмахивался двумя самыми передними лапами, стараясь скинуть что-то со своего загривка. Из его правого глаза текла кровь, и оттуда же торчала здоровая ветка, которую крепко удерживала на месте рука Энви.       Стоп.       Энви?!       Эд чуть было не подавился воздухом от удивления. Меньше всего на свете он ожидал, что Зависть вернётся в лапы к хищнику, да ещё и попытается на него напасть. Гомункулу-то это зачем?       - Куууда пошёл? – с каким-то шизофреническим восторгом вопрошал брюнет, пошевелив веткой в глазу чудища. Шестилапый же завыл ещё сильнее, почти с мольбой, и, со всей силы махнув головой, таки скинул с себя гомункула. Но Энви, ловко извернувшись в воздухе под каким-то нереальным углом, приземлился на торчащий кусок скалы, об который его хотели вырубить. Секунду помедлив, чтобы вернуть равновесие, он соскочил с валуна и снова ринулся на гигантского хищника. Шестилапый, угадав его мысли, со всей силы махнул лапой, отшвыривая от себя раздражающее существо, приставшее к нему как репей. Гомункул, глухо охнув, вдруг перестал издавать какие-либо звуки. Эд, не видевший, что с ним произошло, попытался встать и ринуться ему на выручку. Рывок, и он уже на полпути к Зависти. Зеленоволосый лежал на земле совершенно без чувств.       - Энви! – надрывный крик огласил уже погрузившиеся во тьму джунгли, где уже едва ли было что-то видно. Эд, почувствовав, что сзади вот-вот случится атака, резко повернул в сторону и ухватился острыми когтями за лапу чудища. Монстр взвыл и яростно ударил лапой по земле, скидывая человека. Зверь был в ярости и явно жалел о том, что не убил добычу сразу.       Эдвард поднялся с земли и отошёл в сторону, отвлекая чудовище на себя. Сейчас надо было отвести шестилапого подальше от Энви. А то мало ли, вдруг этот гомункул тут не такой бессмертный, каким был в Аместрисе?       Тело брюнета содрогнулось, то ли от холода, то ли от чего-то ещё, но это заставило его очнуться от забытья и встать на ноги. Надо бежать. Аметистовые глаза вонзились в окутавшую тропики тьму, выслеживая мелкую, но юркую фигуру алхимика.       В тусклом, едва различимом ещё свете молодой луны мелькнул серебристый блик на золотых волосах, тут же исчезнувший в тени тропической чащи. Ага, значит, жив ещё. Зависть, тут же дёрнувшись, помчался в сторону мелькнувших на миг волос. Окинув взглядом прекрасно видящих в темноте глаз местность, он выловил шуструю тень и одним резким движением оказался рядом с Эдвардом. Ухватив его за руку, он молча помчался прочь от утёса, утаскивая за собой возмущающегося юношу.       - Умолкни! – шикнул на него гомункул, дёрнув за руку посильнее. – И так чуть не подохли, тебе ещё мало?       Эд, не сразу даже сообразивший, что произошло, замолк, продолжая нестись за Энви. Ещё немного, и Элрик снова сам встал у руля и, делая резкий крюк и сворачивая в сторону возле самой стены утёса, помчался к ущелью. Скакнул вверх, на дерево, уцепившись за ветку, перескочил обрыв. Дальше, дальше, поворот, прямо. И заросли.       - Когда ты перестанешь вести нас в тупики? – зло рыкнул гомункул, оценивая имеющуюся перед ними узкую тропинку, сплошь покрытую ухабами и мелкими пальмами. С одной её стороны – скала утёса, с другой – обрыв.       Сзади гневно рычало чудовище, и двое парней, решив, что лучше сюда, чем обратно, ухватились друг за друга покрепче и стали медленно, поочерёдно скидывая друг друга с тропинки, пробираться по краю скалы. Монстр, зло рыча им вслед, переминался с лапы на лапу, видимо, не понимая, как здесь пробраться ему самому. Но, увидев, как его добыча оказалась уже на середине пути, взревел и, развернувшись, побежал в обход.       - Быстрее! – воскликнул Эдвард, увидевший, как хищник развернулся.       - Как могу! – огрызнулся в ответ Зависть, продолжая не очень быстро, но верно двигаться в сторону ущелья. Ещё немного…       С той стороны уже послышался хруст и грохот от поваленного дерева.       «Чёрт!» - мысленно выругался алхимик. Он не ошибся – шестилапый пошёл в обход. Им оставались считанные метры. Они вот-вот уже заскочили бы в пещеру и забурились бы подальше, надёжно спрятавшись от лап хищника. Вот только хищнику оставалось примерно столько же.       - Давай! – взревел Зависть, почти забрасывая алхимика в ущелье. Тот, сообразив, что ему надо «давать», тут же дёрнул гомункула на себя, с разворота утаскивая его за собой, в укрытие. Сразу, как почувствовал землю под ногами. Ещё чуть-чуть…       - А-а! – вскрикнул Энви, и его голова дёрнулась обратно, к монстру. Когти хищника успели ухватиться за длинные жёсткие волосы брюнета. Больно. Его не отпускала ни рука Стального, ни когти зверя.       - Зависть! – крикнул Эдвард, сильнее потянув на себя гомункула. Но тот только сильнее завыл. Шестилапый не собирался отпускать свою добычу, лишившую его глаза.       В углу пещеры что-то зарычало, свет двинулся.       «Точно…» - мелькнуло в светловолосой голове. – Фламель, заточку!       Бурчание, затем тут же звякнул металл, и бойко забегал холодно-зеленоватый свет. Ещё немного, и Элрик почувствовал, как по его одежде неуклюже поднялся покалеченный зверь. Эд тут же выхватил из пасти змеекуница железку и одним резким движением обрезал застрявшие в когтях монстра волосы гомункула. Рывок, и оба юноши, наконец, находились в безопасном ущелье.       Они тяжело дышали, глядя на то, как огромный разъярённый зверь пытался раскапывать своими тяжёлыми лапами крепкую скалу, в которую не мог пробраться, и выцарапать оттуда свою добычу. Клок зелёных волос намертво запутался в когтях хищника. Он, выковыряв зубами раздражающие путы, напоследок огласил ущелье громогласным рёвом и, развернувшись, зашагал прочь. Напасть была позади. Энви и Эдвард, не отцепляясь друг от друга, всё ещё дрожа от страха и передоза адреналина, переглянулись. Смешок, второй… и скоро они уже хохотали в голос, ухватившись друг за друга так крепко, что это почти можно было назвать объятьями.       - Получилось! – запрокинув голову, возвестил Зависть, рухнув на соломенный ковёр пещеры и утянув за собой Стального.       - Это было круто! – воодушевлённо возвестил вслед за ним Эд, в победном жесте подняв в воздух кулак. – Фламка, ты нас прям спас! – он обернулся к хромающему змеекуницу, на что последний что-то недовольно буркнул и подозрительно покосился на Зависть, у которого теперь посреди его лохмато-колючей шевелюры средь торчащих остроконечных прядей красовалось два совсем неэпичных обрубка.       - Я знаю, что он тебе не нравится, но он меня сегодня круто выручил, - ответствовал на бурчание Фламеля Элрик-старший, после чего он снова повернулся лицом к Энви, который определённо таких слов в свой адрес не ждал, а потому уставился на Эда минимум как на привидение.       - Ты чего мелешь? – выронил гомункул, сам того не ожидая.       - А что, нет разве? – Стальной вопросительно изогнул бровь, одарив Энви неопределённым взглядом. На это Зависть так и не нашёлся с ответом, а потому отвернулся и замолчал.       - Ой, да ладно тебе! – усмехнулся алхимик, поднимаясь с пола. - Что, первый раз кого-то спасаешь что ли?       Гомункул снова не ответил.       Видимо, и правда первый.       Эд, протянув многозначительное «Оооо…», ещё раз хохотнул и пальцем почесал забравшегося ему на плечо Фламеля за ушком. Зверь, что-то довольно проурчав, легонько укусил Элрика за мочку уха, на что последний недовольно вскрикнул и отвесил змеекуницу щелбан.       - Ибо нефиг! – возвестил блондин.       - Заткнись уже, - неожиданно рыкнул Зависть, и его слова тут же прервала песня умирающего кита, мастерски сыгранная его голодным желудком.       - Могу предложить тебе апельсин, - отозвался Эд, определённо не желавший затыкаться.       - Переживу, - хмыкнул Энви. Вот же упёртое существо. И почему он только в своей истинной форме похож на ящерицу, а не на барана? Эд устало вздохнул, поглядев на алхимическое создание, совершенно не желавшее продолжать общение. Гомункул устроился поудобнее и принялся зализывать растерзанное старшим Элриком запястье. Раны не кровили, но глубокие кривые дыры в плоти выглядели довольно жутко. Энви глухо рычал, когда проходился языком по ранам, иногда шипел, но, в целом, вёл себя тихо, не желая показывать перед мелким человечишкой свои слабости.       - Ночь уже, - констатировал очевидный факт Эдвард, снова вздохнув и выглянув из ущелья, дабы оценить чёрно-синюю небесную высь, на которой уже начали проклёвываться первые звёзды. Надо сказать, в джунглях темнеет очень быстро. Почти мгновенно, будто бы там, наверху, кто-то нажал на выключатель, и землю тут же залила ночь.       Эдвард устал. Сейчас ему просто хотелось выспаться, в тишине, покое, тепле. И, отчасти, надежда на то, что это, наконец, удастся выполнить, затрепетала в душе молодого аместрийца с новой силой.       - Без тебя догадался, - буркнул в ответ на его заявление Зависть, свернувшись в клубок. Почти как кот. Гомункул мелко дрожал и старался как можно сильнее укрыть себя собственными же руками. Ну да, холодно тут ночами.       - Сегодня отоспишься у нас, - добавил Элрик, устало вздыхая. Энви в ответ только что-то невразумительно промычал, но никак не пошевелился.       Стальной невольно опустил плечи в каком-то полуобречённом жесте, решив, что легче перетащить своё новое одеяло к гомункулу, чем оттаскивать этого самого гомункула к постели (а то задубеет опять, потом ещё права качать начнёт). Потому, сняв с автоброни когтистое подобие перчатки, поднял со своего плаща осторожно скомканную шкуру несчастного муравьеда, превращённую в тёплое (или не очень) одеялко, и накинул её на Зависть, после чего алхимик сам устроился рядом с порождённым алхимией существом.       Энви, осознав, что его укрыло нечто тёплое, оживился и принялся осматривать неровный и грубый мех, который его и согревал. Обернулся. И тут же вздрогнул, увидев перед собой два немигающих красных глаза и светящуюся неприятно-бледной зеленью белую шкурку Фламеля. А за ним разглядел и спину старшего Элрика, сопевшего под тем же импровизированным одеялом.       Зверь же внимательно бдел за покоем светловолосого юноши, охраняя своего хозяина. От посягательств на оного же юношу со стороны Зависти в частности.       - Да сдались вы мне, - фыркнул, наконец, Энви и снова отвернулся, плотнее укутываясь в слишком маленькую для двоих (не считая Фламеля) тёплую шкуру. Гомункул свернулся в клубок ещё плотнее, стараясь улечься так, чтобы ничего, кроме косматой головы из-под меха не торчало, и благоговейно зажмурился, с наслаждением погружаясь в тёплую, но малознакомую ему негу снов.       Тёплые, даже горячие солнечные лучи полоснули блондинистого мальчишку по волосам и совершенно наглым образом остановились на глазах, заставляя его проснуться. Эдвард недовольно промычал сквозь сон нечто нечленораздельное и посильнее укутался в пушистую шкуру, прячась от настырных лучиков утреннего света. Но свет продолжал светить и там, но не желтовато-белый уже, а бледно-зелёный.       - Фламель, блин… - простонал Элрик, обречённо выползая из-под одеяла, и сонно оглянулся по сторонам, оценивая обстановку в пещере. Вокруг было тихо и солнечно, Фламель тоже вылез на свет и оживлённо глазел по сторонам, а котёл, закрытый крышкой, находился в дальнем, кладовом углу пещеры. К слову, надо бы его разогреть, а то есть хочется.       Алхимик нехотя качнул недержащейся на плечах головой и, встав, начал приводить себя в порядок. Насколько это было возможно в данных условиях, разумеется.       Волосы были коряво расчёсаны пальцами и заплетены в косу, глаза промыты от остатков неприятных сновидений, и в целом вид Эда был переведён из разряда сонно-помятого в разряд сравнительно прибранного и адекватного. Наконец, он окончательно проснулся и теперь мог полноценно воспринимать мир. И первым, что воспринял его мозг, был звук. Точнее, трели мелких пичуг, там, за пределами ущелья, которые заставили юношу не просто проснуться а, скорее, мысленно встрепенуться. Нет, не потому, что птичьи песнопения были слишком громкими, а потому, что они вообще были. Птицы молчали уже дня четыре, начиная с той самой грозовой ночи, когда вышли чудовища. Боялись. Сейчас же они вдохновлённо курлыкали, чирикали, свистели и пищали наперебой друг другу, едва ли не захлёбываясь воздухом от восторга. Эд усмехнулся, а потом и вовсе заливисто рассмеялся, запрокинув лохматую после сна голову к небу, пока что закрытому от янтарных глаз алхимика сводом пещеры. Он продержался! Точно так, птицы бы не запели, если бы монстры не ушли. Фламель, видимо, подтверждая эту догадку, а может, тоже уверовав в птичью трель как в божье благословение, начал радостно носиться по пещере, по плато перед ней, забираться на деревья, тут же с них спрыгивая и что-то радостно пища на своём зверином языке. Ловко, уже будучи привыкшим двигаться на трёх лапах, он забрался на правое плечо алхимика и довольно тяпнул его зубами за ухо.       - Фламель! – тут же рявкнул Элрик, ухватив недохимеру за загривок и скинув на неровно сшитый мех. – За что, блин?! Что ты меня за ухо-то повадился дёргать? Ох… больно же, - успокоившись, добавил блондин, потирая покусанное ухо. Если всё так и продолжится, скоро он станет полупережеванным острыми мелкими зубками его товарища. Назвать Фламеля питомцем у Эдварда не поворачивался язык, ибо вёл себя зверь скорее на равных, чем как подчинившееся существо. Надо сказать, это Эда устраивало куда больше. Привыкший к компании напарника в лице брата, а не подчинённых, он чувствовал себя комфортнее, находясь со своими помощниками на равных. А таковым на данный момент являлся змеекуниц.       И, возможно, Энви.       Кстати о нём. Он вообще где?       Эд, припомнив события вчерашнего дня, точнее, вечера, пришёл к выводу, что сий нервный гомункул вроде как должен быть здесь. Или он что, уже дёру дал? Что, даже не придушил никого? Что это за Энви? Нет, Энви, который сам по себе подделка кого угодно – это нормально. Но вот когда перед тобой подделка самого Зависти – вот это уже как-то странно.       Мыслительный процесс заполнил голову алхимика глухой ватой (кажется, сахарной, судя по её приставучести), и мыслей роилось столько, что Эд едва успевал ловить их за хвосты. И пока он думал, усиленно и напряжённо, часть мозга, отвечающая за тактильные ощущения, оповестила Элрика о тычке в плечо. Таком, настойчивом. Но Эд решил пока на данный призыв сознания не отвечать, а потому очень скоро его челюсть познакомилась с чьим-то крепким кулаком.       «Какого лешего!?» - хотел было возмутиться Эд и как следует накостылять тому неверному, кто прервал его бурную мозговую деятельность, как услышал не меньшую ругань в свой адрес. Ну да, его как вспомнишь…       - …и вот хрена с два я тут буду распинаться да ещё тебя перевязывать! – рявкнул на повышенных тонах голос гомункула, которому зло перечило рычание маленького, но проворного зверя.       - А ты-то чего возникаешь? – вспылил Эдвард, вскакивая с земли. – Это я тебя тут какой раз уже у себя укрываю, и это вся твоя благодарность?!       - Какого чёрта я только вообще сюда вернулся? – страдальчески возвёл глаза к небу Энви, осознавая свою глубокую ошибку. Тут-то Эд и замолк, исполненный любопытством, и принялся внимательно изучать стоящее перед ним алхимическое существо. Все раны Зависти, и на запястье, и на спине были аккуратно перевязаны листьями и мелкими плоскими лианами, державшими повязку. И всё это великолепие так же незаметно было спрятано под одежду. На спине, конечно, это мало помогало, а вот на руке можно было обнаружить повязку, только различив тёмно-зелёные крупные листы средь рваных дырок на столь же тёмной ткани перчаток гомункула. И в руках у Зависти была ещё приличных размеров пачка различных листьев и тех же самых плоских лиан.       - Чего уставился, Фасолина? – недовольно фыркнул Зависть, глянув на вдруг притихшего алхимика.       - Кого это ты назвал микроскопической горошиной, зелёнка?! – тут же вспылил глубоко оскорблённый Эдвард, после чего потёр свой несчастный подбородок, об который гомункул крепко приложил свой кулак.       - Заткнулся и подошёл, - почти прошипел гомункул. Видно было, как он, наступая себе на горло, сдерживался, чтобы не свернуть алхимику шею. Больше всего на свете Энви ненавидел оставаться у кого-то в долгу. Даже убить потом человека не получается. Всё равно мерзко. Всё равно оставалось это гадкое липкое чувство где-то около Философского камня в его груди. Поэтому сначала он отплатит проклятому Элрику за приют, а потом с чистой совестью его придушит. И сразу станет легче жить.       - Нет, спасибо, я жить хочу, - Эдвард же только отступил от гомункула на шаг назад. – Я почти уверен, что ты меня чем-нибудь отравишь в ближайшие несколько минут.       - Если ты не подойдёшь ко мне сам, то к тебе подойду я, и поверь, это тебе понравится ещё меньше, - прорычал Зависть, сжимая руки в кулаки. Эд, решив, что из двух зол лучше выбрать всё-таки меньшее, приблизился к гомункулу и позволил тому провести какие-то подозрительные и не очень манипуляции со своим телом. Повязки, аналогичные тем, какие были на самом Энви, и которые оный же Энви накладывал теперь на Эда с совершенно спокойным и даже сосредоточенным выражением лица, щипали кожу и особенно саднили раны. Однако, спустя какое-то время после того, как под повязками странная кашица из перемолотой травы начинала, наверное, серной кислотой разъедать несчастную Эдову тушку, боль прекращалась. Если быть точным, то она прекратилась совсем, и повреждённая плоть начинала ныть только тогда, когда юноша напрягал пострадавшую от когтей зверя спину.       Фламель тут же принялся внимательно обнюхивать странную конструкцию из обработанной растительности, то и дело недовольно фыркая от капнувшего ему на нос сока или резкого и неприятного запаха лиан. Но, изучив повязку и придя к выводу, что она совершено безвредна, забрался на руки к алхимику и удобно разлёгся в объятьях своего человека.       - Походишь пока так, - изрёк Зависть, когда закончил перевязку, пронаблюдав за смачно зевнувшим змеекуницем. – Свободен.       Энви развернулся и направился к выходу из ущелья. Эдвард решил, что данная ситуация – хороший шанс заграбастать гомункула себе в помощники хотя бы временно, так что упускать этот самый шанс Элрик не желал. Потому как особенности гомункулова организма, хоть и малость сдувшиеся под воздействием этих ненормальных джунглей, оставались очень даже полезными в таких непростых тропических условиях. Да и Эду банально требовался кто-то, с кем можно было бы о чём-нибудь побеседовать, а лучше – от души поругаться. И гомункул под это описание очень даже подходил.       - Энви, - окликнул того алхимик, пока ещё даже не зная, чего ожидать от всей этой решительно безумной затеи.       - Гр-р-р… Что опять?! – рявкнул в ответ Зависть, в гневном выпаде дёрнувшись в сторону шарахнувшегося его Эда. Видимо, компания алхимика ему всё-таки очень не нравилась, впрочем, как и самому Элрику компания этого дёрганого гомункула, но вдвоём тут, как ни крути, а жилось бы гораздо легче.       - Да что ты орёшь-то опять? – так же недовольно гаркнул Стальной. Фламель, почувствовав, что тишины и покоя ему тут ждать больше не стоит, спрыгнул с нагретого уже места и отправился к кладовке. Там потолок низкий, человек туда забирается не очень часто, так что там вполне можно укрыться от назревающей драки. Эдвард же, проследив за перемещением зверя, продолжил свою тираду в адрес Зависти. - Я о нём позаботиться в благодарность пытаюсь, а он только орать и горазд!       Кажется, идея опять отправляется псу под хвост.       Энви злобно зарычал, но притих.       - Говори, пока я не жажду пустить тебе кровушки, - сквозь зубы прошипел нелюдь, чуть вжимая голову в плечи, как бы готовясь атаковать алхимика в случае, если тот начнёт представлять из себя опасность.       Эдвард вздохнул, уже какой раз за время разговора с Завистью, и обречённо закрыл рукой лицо.       - Ты есть хочешь? – мотнув прижатую ко лбу ладонь в небрежном и полутребовательном жесте, поинтересовался Стальной.       - Если ты думаешь, что я настолько беспомощен, то ты сильно ошибаешься, - фыркнул гомункул. Однако, да, есть хотелось просто дьявольски. Энви, решивший, что поесть он ещё успеет, в первую очередь собирал травы, которые пригодились бы в перевязке. Кое-какой опыт травника, пусть и столь же стародавний, как и его появление на свет, у Зависти всё же был, и найти здесь растения с подобными свойствами по довольно таки простым признакам он мог. Но надолго задерживаться вне укрытия ему не хотелось, так что, порыскав по округе в поисках уже опознанных растений, оставалось только вернуться к Элрику – времени на поиск нового укрытия и, тем более, еды уже, возможно, не было. Гигантские чудища оставались весомой причиной для того, чтобы прятаться по углам и терпеть даже такую глубоко неприятную компанию, как Элрик-старший. И почему это сегодня с утра на всю округу голосили птицы, Зависти было непонятно – вот сожрут их, сами будут виноваты. Лопнут они, что ли, если помолчат ещё пару-тройку дней, пока всё не успокоится?       В общем, мысли о еде спровоцировали вполне ожидаемый звук мольбы о сокровенной пище, доносящийся из давно пустующего желудка.       - У меня есть мясо. Почти что печёное. Так что я… так сказать, приглашаю тебя к столу, - хехекнул Эд, представляя, как, наверное, странно вся эта ситуация выглядит в глазах непривыкшего к такому отношению гомункула. Ну да, выражение лица у него было такое, что хоть фотографируй.       Если бы у Эда был фотоаппарат. Наверное, он бы сейчас многое отдал за сей плод человеческой мысли. Сейчас главное – сдержать подступающий приступ хохота. А то ж этот гомункул не поймёт, ещё зашибёт хохочущего алхимика ненароком.       Однако Энви согласился. Даже несмотря на всю свою гордость, который было бы точнее назвать неискоренимым баранизмом. Потому котёл очень скоро перекочевал на перекладину над разведенным возле ущелья костром. Вскоре мясо ароматно запахло, а ещё спустя время посудина отправилась обратно в пещеру на тот самый плоский камень, который был подставкой под горячее.       Мясо было разложено по тарелкам, одна из которых была торжественно вручена Зависти, а вторая, маленькая, поставлена перед Фламелем. Гомункул во время трапезы не проронил ни слова. Но, судя по его деловитому и довольному (что очень мастерски скрывалось актёрским мастерством алхимического существа) выражению лица, обед Энви пришёлся по душе. Что не могло не радовать криворукого кулинара в лице Эдварда Элрика собственной же персоной.       Вскоре все три порции были прикончены, но, несмотря на их размер, мяса в чане, кажется, вовсе не убавилось.       - Хорошо поели, - довольно протянул Эд, откинувшись на сено.       - Нормально, - хмыкнул Зависть, по-прежнему не желая делиться с Элриком своими эмоциями.       - Сухарь, - криво усмехнулся в ответ светловолосый юноша, покосившись на порождение алхимии.       - Малявка, - тем же тоном отозвался гомункул, даже не повернувшись в сторону блондина.       - Зелёнка, - продолжил парировать Стальной.       - Креветка.       - Поганка.       - Микроб!       - Пальма!       - Фасолина!       - Энви, - мелко хихикая от абсурдности ситуации на пару с гомункулом, обратился к Зависти Эдвард.       - Чего? – приглушив приступ смеха, кивнул Энви, обернувшись к Элрику.       - Помнишь, я тебе говорил про союз? – Эд вопросительно глянул на алхимическое существо, вскинув брови.       - Помню, - лениво протянул Зависть, усевшись поудобнее. - Ожидаешь от меня другого ответа?       - Ожидаю, - подтвердил алхимик, коротко кивнув. Энви задумался. То ли размышлял, как бы пообиднее отшить этого белобрысого умника, то ли всерьёз рассматривал вариант согласия на сие предложение.       Эд ждал. Гомункул продолжал молчать, периодически мелко дёргая бровями или пожимая плечами, видимо, невольно жестикулируя своим мыслям. Вскоре он таки изволил ответить.       - Я согласен, - утвердительно кивнул Зависть, от чего Эдвард аж подскочил с земли.       - Да ладно?! – блондин ошарашено захлопал золотыми глазами, уже будучи не до конца уверенным в том, Зависть ли вообще перед ним.       - Ещё одна такая идиотская выходка, и я передумаю, - раздражённо прошипел Энви, вперив искрящийся гневом взгляд в алхимика.       - Молчу, молчу, - Эд примиряющее поднял руки. – Значит, ты согласен?       - При условии, - хитро улыбнулся гомункул, и его улыбка не сулила ничего хорошего. Что он, душу его выменять на это соглашение собирается? Уж нет уж, тогда лучше пусть катится на все четыре стороны.       - Условии? – насторожившись, переспросил Эдвард. Всё-таки в этом стоит убедиться, а то с Завистью ни в чём нельзя быть уверенным. Энви, грациозно и медленно подпёр голову рукой, приблизив лицо к лицу старшего Элрика. Точно, как самый настоящий кот. Не зря в белобрысую головушку алхимика вчера ночью пришло это сравнение. Кошак есть кошак.       - Я остаюсь здесь, - почти промурлыкал тот, поведя аметистовыми глазами в сторону. – В этой пещере. Искать каждый раз новое укрытие слишком муторно, - он лениво фыркнул, выгнул спину, потягиваясь, но не меняя позы.       Фламель, правда, глухо зарычал, вперив в гомункула неприветливый взгляд. Он был определённо против компании этого нелюдя.       - А тебя не спрашивают, - фыркнул Зависть, показав зверьку язык.       Но вот если он хотел этим выбить из колеи Эда, то он очень крупно промазал.       - Да запросто, - пожал плечами Стальной, которого этот расклад устраивал, наверное, больше, чем какой бы то ни было другой. А потом, склонившись к Фламелю, шепнул ему. – Да ладно тебе, может, он не так уж и плох?       Змеекуниц отвернулся, фыркнув, видимо, говоря о том, что это нервозное зеленоволосое существо определённо не может быть лучше, чем кажется.       Энви же вопросительно вскинул брови, внимательно изучая выражение лица светловолосого алхимика. Кажется, этот ответ немало озадачил гомункула, впрочем, он не стал интересоваться, почему Эд так спокойно согласился потесниться в своей и без того небольшой пещерке. А ведь тут помимо кладовки и самого Эдварда обитала ещё и химеристая зверюга, которая, пусть и была небольших размеров, но уже не была заперта в клетку. И почему этот… Фламель до сих пор не сбежал – оставалось только гадать.       - Я только одного не понимаю, - Энви сдвинул брови и скрестил руки на груди, обдумывая ещё один немаловажный вопрос сего соглашения.       - Чего? – Элрик же без всякой утайки повернулся к гомункулу, определённо готовый ответить на совершенно любой вопрос со стороны последнего.       - На кой чёрт ты вообще пытаешься уговорить меня заключить с тобой этот проклятый союз? Не от доброты же душевной оно тебе надо, - пара аметистовых глаз недоверчиво покосилась в сторону светловолосого юноши.       - А почему нет, собственно? – вопросительно пожал плечами Эдвард, и этим простым жестом выбил все сомнения из головы порождения алхимии. Уж больно глаза у этой белобрысой фасолины честные. - Знаешь, как говорят: одна голова – это, конечно, хорошо, но когда их две – всё-таки лучше.       - Знаешь, мой опыт подсказывает мне, что две головы – это мутант, - вставил Зависть, убирая в дальнюю часть пещеры котёл с мясом.