От ненависти до...

      - Фламель, ну где ты там?! – воскликнул Элрик, выискивая взглядом юркое светящееся пятно где-то среди тропической листвы.       - Пасть заткни, чего разорался? – зло рыкнул Энви, выкарабкавшийся из той же чащи. Чертыхаясь и отряхиваясь от приставучих насекомых, спасения от которых не было нигде, гомункул вышел из-за стены кустарников, откуда пару секунд назад ловко выскочил Эд. Надо сказать, носилась эта фасолина по джунглям с ловкостью мартышки. И это раздражало. Сам Зависть, ввиду однажды прокушенной ноги (которую зубы хищника, оказывается, сломали), сросшейся как-то неправильно, несколько утратил свою нечеловеческую ловкость. Конечно, коротышка по-прежнему уступал ему по всем остальным параметрам, но отставание даже в такой банальной мелочи вызывало у Энви тихую ярость. А ведь у этой самой коротышки ни ноги, ни руки вообще нет! Сейчас зеленоволосый начал осознавать, насколько же этому Эдварду несладко приходилось, когда гомункул любовно отламывал ему его механические конечности. К слову, надо будет это повторить. А то эта креветка вконец обнаглела.       - Опять ты возникаешь? Сам, между прочим, со мной напросился! – громко возмутился алхимик, отчего сидевшие неподалёку три попугая поспешно смылись куда подальше.       - Да кто это тут напрашивался? Это ты мне все уши прожужжал про своё чёртово «крутое место»! – вспылил Энви, отпрянув назад после буйного Эдовского заявления.       - Да, да, ты – гомункул, и тебе нафиг не нужны глупые человеческие заморочки, и так далее, и тому подобное, - лениво пробурчал блондин, наплевательски мотая головой из стороны в сторону. – Чего попёрся тогда?       На это гомункулу ответить было нечего, потому он, цыкнув, демонстративно отвернулся, как бы намекая, что он тут исключительно в качестве опеки для несносного ребёнка, которого по каким-то причинам пока не придушил сам.       - Фламель, сам нас потом искать будешь! – окрикнул своего товарища Эд, снова выискивая его среди всей этой зелени. Там в ответ что-то зашуршало, листья пошевелились, и на стальное плечо алхимика приземлилось белое маленькое существо. Оно резко повело змеиным хвостом в сторону, чтобы сохранить равновесие, и уцепилось большими чёрными когтями за железные пластины.       - О, выполз всё-таки, - почесав зверя за ухом, проворчал Элрик. Фламель в ответ что-то пискнул и уже в какой раз прикусил ныне полупережеванное правое Эдово ухо. Блондин, не желавший мириться с таким покусательским отношением к своей персоне, точнее, к многострадальному уху, снова принялся возникать по этому поводу, видимо, считая, что зверь прекрасно понимает причины праведного гнева старшего Элрика.       - Да хватит глотку рвать, всё равно эта бестолковая полурептилия тебя не понимает, - фыркнул гомункул, проходя мимо шебутной парочки. – Ползи уже, чего застрял?       Но Фламель, решительно обидевшись определению «бестолковая полурептилия», отпущенному в его адрес, запрыгнул с хозяйского плеча на бессмертную головушку Зависти и от души тяпнул того когтями по самому темечку. После чего он так же быстро смысля в спасительный капюшон Стального, успев напоследок показать гомункулу язык. Или ему это только показалось?       - Ах, ты, суслик проклятый! – взвыл Зависть, ухватываясь за свою раскроенную голову, с макушки которой потекло несколько тоненьких дорожек крови. Волосы из тёмно-зелёного резко и неожиданно у корней стали чёрно-багровыми, что свидетельствовало о том, что прошёлся по гомункуловой черепушке Фламель на славу. – Да я твою шкурку на коврик пущу!       Фламель, тявкнув, сорвался с Элриковой спины и, пища, понёсся в сторону, куда так упёрто направлялся Эдвард, уверенно и ловко удирая от спотыкающегося о каждую корягу гомункула. Столько древнексерксского мата Эд не слышал ещё никогда в жизни. Впрочем, до этого он вообще не знал, что Энви знаком с этим самым древнексерксским матом. Но, надо сказать, картина эта выглядела довольно весело, и она изрядно позабавила алхимика. Смеясь во всё горло и совершенно игнорируя недовольство своего бессмертного (или уже не очень) спутника, Эд продолжал продвигаться в только ему ведомом направлении.       - Эй, вы, двое! – окрикнул он до сих пор гоняющихся друг за другом Энви и Фламеля. – Успеете ещё повоевать, сюда идите!       Но на его слова никто реагировать не собирался. Эд уже набрал в грудь воздуха, чтобы разораться во весь свой громогласный с лёгкой хрипотцой голос, как с пригорка на него с криком и воплями кубарем покатилась многострадальная парочка, что никак не может ужиться вместе.       - Я придушу эту чёртову шавку! – взревел грозный, немного визгливый голос нелюдя, когда клубок из чёрно-зелёных волос, бледной человекоподобной тушки и белого светящегося меха остановился где-то у ног Стального алхимика.       - Ты с земли сначала поднимись, чудище патлатое, - усмехнулся Эд, протягивая тому руку. Фламель, мгновенно выпутавшийся из цепких рук гомункула, уже забежал обратно в Эдов капюшон, использовав ту же механическую руку вместо мостика.       - Сам встану, - ощетинился Энви, отталкивая от себя стальную конечность. – Не нужна мне твоя помощь.       - Ну, так не ной тогда, раз не нужна, - недовольно проворчал Элрик. Да, за те три дня, какие их многострадальный союз действовал, алхимик уже последними словами проклинал свою некогда жажду заключить этот чёртов мир между ним и Завистью. Надо сказать, во времена их жестокого противостояния жить было как-то тише и спокойнее. Ну да, просто этой гремучей ФламоЭнвишной смеси всё-таки не было. А с тех пор, как они стали постоянно находиться в непосредственной близости друг от друга, ор в джунглях стал вполне обычным явлением.       Энви поспешно встал, не прекращая чертыхаться, и принялся отряхиваться от налипшей на него земли. Надо сказать, получилось больше размазать, чем стряхнуть, так что теперь гомункул был разрисован зелёными пятнами травяного сока, чёрными разводами земли и полосками крови. В довершении образа – весь в песке и с торчащими во все стороны волосами.       - Ну и видуха у тебя, - еле сдерживая хохот, выдавил Эдвард.       - Заткнись! – шипел гомункул, стирая с темечка остатки вытекшей крови. Легкая вспышка алхимических зарядов, и кровь с головы, кажется, течь перестала. Но оба парня знали, что рана с головы воплощения Зависти никуда не делась и деваться не собиралась ещё пару-тройку дней.       - За мной! – скомандовал Элрик, размашисто махнув рукой куда-то в сторону, и съехал по небольшому пригорку, приземляясь на белый и мягкий песок. Энви, фыркнув, спустился за ним. И замер. Фламель уже начал тявкать и носиться по пляжу, Эд – довольно оглядывать морские просторы, а Энви стоял аки очередная пальма. Перед ним открылся просторный и великолепный во всех отношениях пляж. Чистое синее небо и такой же чистый, кристально-голубой океан. И белая окантовка песком, ограниченная по краям огромными скалистыми арками серо-коричневого, удивительно незамысловатого, но притягательного цвета. И полукругом за спиной, чуть виднеясь по краям – ярко-зелёные джунгли, разбавленные разноцветными точками пестрых цветущих деревьев. В песне природы звучали только шум прибоя, гогот чаек и шуршание ветра в джунглях позади него. Раздражающих млекопитающих в лице людей не было и в помине. Ну, разве что Фасолина. Но он не в счёт. Он же фасолина, а не млекопитающее.       Вокруг было чисто и совершенно спокойно. А он даже за эти три дня никак не мог привыкнуть к спокойствию в джунглях, ожидая появления какого-нибудь чудища из-за любой ближайшей каменной глыбы или секвойи. И… это место ему нравилось. Возможно.       - Ну как? – довольно протянул блондин, улыбаясь как объевшийся сметаной кошак. Он упёр руки в боки и ожидал от Энви реакции. Хоть какой-нибудь.       - Пляж и пляж. И что? – фыркнул, наконец, гомункул. Что-то его по-прежнему останавливало и не позволяло высказывать Эдварду свои настоящие ощущения. Засмеёт ещё. А ну его к чёрту.       - Я вижу, - хмыкнул алхимик и принялся стягивать с себя одежду, крикнув. – Ты тоже давай искупайся, а то весь в какой-то шняге измазан!       Энви, слава Ишваре, не идиот. И он прекрасно понимал, что адресован сей призыв непосредственно ему. Потому как кроме Фасолины и Зависти тут был разве что Фламель, так искренне ненавидимый гомункулом (впрочем, Эда он тоже не любил). А Фламель уже вовсю покорял гребни не очень и бушующих волн бескрайнего океана. И идея искупаться Энви не нравилась. Потому что воду, особенно в таких количествах, порождение алхимии не любил. Потому что у него была для этого достаточно веская, по его меркам, причина.       - Я. Туда. Не. Пойду, - отчеканил каждое слово Энви, с опаской поглядывая на аквамариновую гладь, аккуратно обведённую белым контуром пляжа.       - Ой, да ладно тебе! – отмахнулся от него Эд. – Ты, между прочим, тут самый грязный.       - А кто в этом виноват? – зашипел ощетинившийся Энви, зло сверкнув аметистовыми глазами.       - А что ты по земле-то за Фламкой катался? Сам и виноват! – гаркнул в ответ Эдвард, демонстративно скрестив руки на груди. Уступать гомункулу он не собирался.       - Я сказал - не пойду, и всё! – бараном упёрся тот, топнув ногой. Губы его нервно подрагивали, а плечи переминались, будто бы нелюдь готовился к драке.       - Энви… - вдруг сказал Элрик подозрительно тихо, отчего даже Великий и Ужасный Зависть невольно сглотнул, предвкушая что-то очень недоброе. В глазах Стального сверкнул солнечно-тёплый лучик… адского пламени. – Ты… что, не умеешь плавать?       Энви, на секунду растерявшись и выдав вместо едкого ответа какой-то несвязный набор отрывистых звуков, полноценно ответить Элрику так и не успел. Он отступил на шаг назад, Философским камнем ощущая, что сейчас будет что-то плохое.       - Флам, подсекай! – крикнул Эдвард и ринулся на гомункула, который даже не успел сообразить, что вообще произошло.       - Аааа! Стой, ты что тво..! – начал было Энви, как, отступив ещё на шаг назад, напоролся ногой на что-то пушистое и юркое и, не удержав равновесия, рухнул на песок. – Яй! Да чтоб вас!       - Попался! – Эд тут же навалился на Зависть, заламывая ему руки так, чтобы тот уже не мог сопротивляться. Конечно, он всё ещё был куда сильнее алхимика, но если заблокировать ему размах телодвижений, сделать гомункул уже ничего не сможет.       - Твою мать, Фасолина! Айайайай! Больно же! Пусти, тебе говорят, ты оглох штоле!? – выл Энви, продолжая прикнопленной каракатицей дергаться под полужелезным весом блондина.       - А что я? Я ничего, - гадко посмеиваясь, ответствовал Стальной, ухватывая нелюдя за скрещенные за спиной руки. Он как-то наигранно-расстроено вздохнул. – Ох, как тут сейчас не хватает Альфонса, а…       Рывок вверх, подсечка, дёрганье в сторону, и всё это сопровождается громкими криками гомункула. В довесок прозвучал только эпический и полномасштабный всплеск и хохот Эдварда.       - Да я тебя на куски порву! – взревел Зависть, вылезая из воды. Мокрый, красный, разъярённый как бык на корриде. Всегда торчащие в стороны тёмно-зелёные волосы потяжелели и прилипли к подтянутой фигуре алхимического существа. Элрик-старший, в свою очередь, только ухохатывался, схватившись за живот. Его гнев гомункула совершенно не страшил.       - Я уже порванный, мне не страшно, - гыгыкнул алхимик, демонстрируя Зависти свои автопротезы. Он скинул с себя одежду, и, оставшись в одних трусах, с боевым кличем рухнул в воду рядом со своим нервным спутником.       - Потоплю! – воскликнул Эд, выныривая со дна и, уронив руки гомункулу на голову, утопил его в воде, кидаясь за ним следом. Возле пляжа существовали только крики, крики и ещё раз крики. Наконец, вынырнув и громко смеясь, Элрик с довольным видом дождался, когда вынырнет Энви, чтобы сразу же накрыть его волной брызгов.       - Жить надело, шмакодявка белобрысая? – прорычал Энви, отплёвываясь от воды. Несколько дерганых движений, и он уже оказался за спиной Эда, ухватывая его за нераспущенную косу.       - Эй, ты кого наз… АААА!!! – рывок, и алхимик уже потерял под ногами опору, и его затылок спешно летел в направлении воды. Бултыхнув того в воду, Энви с победным кличем психопата ухватился за горло Эдварда, крепко удерживая его под водой. Но Эд, решив, что умирать ему пока лень, ухватился руками за локти Энви и дёрнул его на себя. Тот, ухнув и припомнив чертям какую-то там бабушку, рухнул прямо на блондина. Всплеск, и оба вынырнули. Один – злой, второй – хохочущий.       - Ну, вот, гомункула отмыли, - просмеявшись, сообщил Эдвард. – Между прочим, я из-за тебя чуть не захлебнулся!       - Тебя в паштет после этого превратить мало! – вспылил Зависть, ударив кулаком по водной глади. Как жаль, что потопить этого малявку так и не вышло.       - Кстати, я думал, ты плавать не умеешь, - сообщил Эдвард, наблюдая за тем, как гомункул вполне себе спокойно держится на воде. – Чего ты тогда нервничал так? – это ему, Стальному, тяжело в воде (хотя в солёном море всё гораздо проще) ввиду своих тяжёлых протезов. Но алхимик к трудностям привыкший, не потонет.       - Тебе-то какое дело, бактерия? – зло фыркнул Энви, отплывая к берегу.       - Ну, ты так шарахнулся этого моря, что мне стало даже интересно, - игнорируя оскорбление, продолжил блондин, по-детски любопытно захлопав глазами. А потом его лицо скривилось в гримасе ехидства, и он добавил: - как будто это Мустанг какой-нибудь, а не море.       - Море? – едко вопросил голос алхимического существа. – Идиот, это океан.       - Да какая разн… стоп, как океан? – чуть было рефлекторно не отмахнувшись от слов своего нынешнего товарища, отозвался Элрик, настигая гомункула. Энви в ответ только что-то невнятно прорычал себе под нос и, стараясь не ругаться в голос, остановился. Повернулся к Эду. Так эпически повернулся, что тот на всякий случай отплыл подальше от зеленоволосого. А то ещё прибьёт ненароком.       - Ты вообще джунгли обходил? – скрипя зубами поинтересовался имитатор. – Или ты только вокруг своей пещерки и ошиваешься, Креветка?       - Хватит называть меня микроскопическим лилипутом! – вспылил алхимик, пригрозив Зависти железным кулаком. – Больно мне надо их обходить!       - Поздравляю, у тебя мозгов как у одноклеточного, - выплюнул Энви, - между прочим, для тех, кто не изволил поинтересоваться – мы на острове. Достаточно большом, чтобы здесь водились гигантские хищники, но достаточно маленьком, чтобы его можно было обойти кругом за десять дней. Вокруг такого острова не может существовать достаточно огромного моря, чтобы отовсюду с пляжей или утёсов видеть только воду до самого горизонта. А значит – мы в океане. Будешь праздновать открытие? – ядовито закончил Зависть, прищурив агатовые глаза. Эдвард молчал, ошарашено вылупившись на гомункула и соображая, как ему на сие событие реагировать. Вроде бы как надо было бы удивляться. Можно удивиться тому, что это действительно океан, а не море, можно изумиться тому, что он каким-то неведомым образом оказался на острове (на пару с Энви, да), а можно… прийти в полное непонимание ситуации, осознав, что весь этот анализ Энви сделал определённо сам, потому что помогать ему тут было бы некому.       - И, да, предвидя твой вопрос – разумных тварей на этом проклятом острове нет, - хмыкнул Зависть, выплывая из воды и отжимая волосы.       - Когда ты успел это выяснить? – таки собрав мысли в кучу, спросил Эд. Наверное, да, это его удивило больше всего.       - Когда остров обходил, дубина, - фыркнул он, усаживаясь на песке.       - То есть, мы совершенно отрезаны от остального мира? – осторожно спросил Элрик, тоже выбираясь из воды.       - Абсолютно, - фыркнул тот. – Более того, нам с тобой повезло оказаться в самой безопасной части джунглей. Думаю, тебе пора поверить в Бога с таким везением.       - Да уж… весело нам с тобой тут придётся… - вздохнул Эд, подсаживаясь к гомункулу. Фламель, увидев, что все покинули воду, тоже оказался на берегу, оседлав очередную волну. И, с видом победителя всех имеющихся на острове монстров, опустил все четыре лапы на песок и как следует отряхнулся от воды. Теперь, с прилипшей к телу шерстью, зверь стал ещё больше походить на змею. Хотя, при условии наличия лапок, он, скорее, ящерица.       Змеекуниц подбежал к алхимику и запрыгнул тому на колени, снова обсыпая их мокрым песком, налипшим на пушистые мокрые лапы зверя.       - Фламель, блин! – воскликнул Эд, но скидывать с себя зверя не стал. – Ну, ты даёшь!       - Так тебе, шмакодявка! – злорадно гоготнул Энви. Но он тут же неожиданно дёрнулся, и его лицо исказилось болью. Гомункул сдавленно зашипел. - Больно… чёрт его подери… - он ухватился за темечко, забыв про то, что только что собирался поистязать несчастную психику Элрика-старшего.       - Да что ты говоришь? Что тебе вообще может быть больно? – вскинул бровь Эдвард.       - Это океан, дубина! – рявкнул Зависть, кажется, почти готовый завыть, - или что, тебе ранки никогда не солили?       Тут Эд захлопал глазами. После, зависнув в такой неподвижности ещё на пару минут, ударил себя живой рукой по лбу и, кажется, признал, что он и правда дубина.       - Ты прости, я забыл, что тебя Фламка огрел, - виновато отозвался Элрик, отведя глаза и почёсывая затылок левой рукой. – Пошли, тогда, окунёмся ещё раз, чтобы песок с себя смыть, а потом пойдём, промоем рану. И дезинфицируем.       Энви хмыкнул, но встал и направился к воде. После, когда песок с двух не очень дружных товарищей благодушно отлип, они направились в своё обычное место дислокации – в ущелье. Дорога молча не проходила, как могло бы показаться, поскольку гремучая смесь из трёх непримиримых друг с другом баранов не фонтанировать эмоциями и криком просто не могли. В итоге, уставшие и охрипшие, Энви, Эд и Фламель доползли до пещеры.       - А-а-а-а… спасительная моя пещерка… - почти пропел Эдвард, раскинув руки в стороны. Но он вспомнил и о более важном деле, чем возвращение в условное «домой». И, обернувшись, возвестил. – Эй, пострадавший! Где ты там?       - У тебя за спиной, - угрюмо, даже без тени насмешки, сообщил Зависть, отчего Эдвард, никак этого не ожидавший, отскочил от него метра на два одним прыжком.       - Ты офигел что ли так со спины подкрадываться?! Меня чуть удар не хватил! – буйствовал Эд, театрально возведя руки к небу.       - Я б на это посмотрел, - протянул алхимическое существо, многозначительно хмыкнув.       - Ох… садись давай, буду тебя водой опять обливать, - уперев руки в поясницу, сообщил Эд, после чего направился вглубь пещеры за своим сокровенным запасом родниковой воды. Энви вышел за пределы мягкого расстеленного на полу пещеры сена и спокойно уселся на поваленное дерево, которое так кстати рухнуло на землю возле самого ущелья. Позавчера.       …Посредством попытки гомункула выпустить немного пара.       Ну а что тут такого? Просто у него характер немного вспыльчивый.       - Я уже тут, - возвестил Эдвард, подходя к гомункулу. – Смотри, чтоб в глаза вода не попала.       - Да знаю я, не маленький, - фыркнул Зависть, проигнорировав многозначительный взгляд блондина. Чуть тёплая вода полилась тонкой, но дёрганой струйкой на макушку Энви, и он запрокинул голову назад, сполна наслаждаясь прохладой живительной влаги, столь необходимой вот в такие вот жаркие тропические дни. Кровь с головы потихоньку смывалась, и рану переставало болезненно щипать. Вскоре, когда Эд убедился, что больше кровавых разводов на зеленоволосой черепушке не наличествует, он отстранил кувшин, оценивая свой труд.       - Ну вот, - довольно сообщил он, и уже удаляясь обратно в пещеру, крикнул. – Где там твоя безбашенная настойка?       - В углу в самом, специально же бутылку для неё сделал! – прорявкал гомункул, оборачиваясь ко входу в ущелье.       - А, нашёл! – вскоре в расщелине снова появилась светловолосая голова. В руках блондина была небольшая глиняная бутылка и кусок хлопка, который они тут за время их совместного проживания обнаружили в северной стороне от убежища. Эдвард снова приблизился к гомункулу, на ходу смочив хлопок содержимым бутылки, и принялся обрабатывать красные борозды на голове Энви. Надо сказать, Фламель постарался на славу – одно что, до кости не дошёл.       - Однажды вам двоим всё равно придётся помириться, - неожиданно даже для себя озвучил Стальной свою мысль.       - Чёрта с два, - лаконично ответил Зависть, зашипев от боли.       - Щиплет? – блондин остановил процедуру, вопросительно посмотрев на гомункула.       - Это спирт, конечно, он щиплет, - рыкнул тот, зажмурив глаза.       - Где ты его откопал-то, кстати?       - Красные лимоны, - выждав паузу и справившись с болью в ране, ответил тот. – Они ядовитые, но листья этих деревьев за версту воняют спиртосодержащим.       - А, вот как… - Эд присмирел, осознав, что он, конечно, гений алхимии, но вот полевые знания Энви сейчас приносили гораздо больше пользы, чем его самоорганизовавшаяся учёная степень. Даже этот злосчастный спирт. Именно Энви размял все эти листья и так усиленно выжал из них весь имеющийся в них сок. Благо, руки гомункула мало в чём уступали механическому прессу (хотя, конечно, это временами пугало). Да и вообще этот Зависть куда лучше ориентировался на местности. И это дико бесило уязвлённое самолюбие молодого алхимика. Но вот с обеспечением себе еды, воды и крова у Энви были явные и значительные проблемы, что хоть немного грело душу бесполезного в этих джунглях алхимика. А потому этими вопросами занимался Эд. Идеальна команда, чо.       Элрик, не удержавшись, даже хмыкнул. У Истины определённо есть чувство юмора. Или, скорее, сарказма.       - Чего хмыкаешь? – вывел его из раздумий голос Зависти.       - Да ничего, - снова хмыкнув, ответил Эд. Отвечать на вопрос гомункула ему не очень-то и хотелось – всё равно Элрик прекрасно знает, что в ответ он услышит очередное злобное шипение в свой адрес. От возмущающегося зеленоволосого он привычно отмахнулся и ушёл в пещеру. Теперь можно было со спокойной душой завалиться отдыхать. Рухнув на пушистое и корявенькое одеялко, алхимик потянулся и удобно развалился на импровизированной перине. Фламель устроился на своей персональной подстилке, свернувшись комочком. В отличие от человека – зверь к местному климату был приспособлен, а потому особенно дискомфорта от жары не чувствовал.       Вскоре в ущелье зашёл и Энви, поставив обратно бутылку со столь необходимым в джунглях спиртом. Уселся в дальний угол пещеры, аккурат рядом с поребриком, означающим конец жилой зоны и начало кладовки, и принялся жевать апельсиноперсик, вынутый из запасов пропитания. В пещере наступила тишина, коей своды скалы не знали уже несколько дней.       Но не в этой пещере тишине длиться долго. Здесь тишина не простоит достаточно даже для того, чтобы до конца осознать, что она вообще наступала.       Покой прервал неожиданный звук, похожий на короткое, едва слышимое «Прыннг!».       - Флам, это что сейчас было? – вопросительно протянул Эд, поворачиваясь к зверьку и открывая глаза. Кажется, блондин уже почти уснул, и уснул бы окончательно, если бы его дрёму так нагло не прервали. Но зверь так же вопросительно уркнул, ясно дав понять, что сам Фламель к этому звуку не имеет никакого отношения. Оставался последний подозреваемый.       - Энви, это ты там…? – пробурчал Эдвард, поворачивая голову чуть дальше и глядя на недовольный силуэт гомункула, освещённый холодно-зелёным светом Фламеля. Тот молчал, будто бы ничего странного и вовсе не произошло и, придерживая двумя пальцами ничем не примечательную прядь собственных волос, продолжал уничтожать фрукт.       - Что? – недоумённо вопросил он, одарив Стального косым взглядом.       - Что это был за звук?       - Какой звук?       - Ну, пружинкой такой.       - Откуда здесь пружинки, Креветка? – фыркнул гомункул, явно не собираясь вообще воспринимать Элрика серьёзно ещё ближайшие часа три.       - Хватит называть меня ультра-маленькой горошиной! – тут же вспылил тот, не желая прощать подобные оскорбления в свой адрес. - Волосы свои не съешь, поганка зелёная!       - Волосами занюхивают, а не закусывают, - тем же тоном сообщил Энви, кусая немного переспелый плод.       - Пьяница!       - Оу, и откуда такие сведения?       - Ну, ты мастерски умеешь добывать спирт даже в джунглях.       - …       - Что, ответить нечего?       - Я старше, мудрее и умею вовремя затыкаться.       - Дряхлый старикан.       - Что ты сказал, проклятая фасолина?!       - То и сказал!       - Жить надоело?!       - Подойди и дерись как мужик, пальма в юбке!       - Да сдался ты мне!       - И отпусти уже свои волосы, всё равно занюхивать тебе нечего!       - Не отпущу!       - Да вот сдались они тебе! – не выдержав, Эд, уже подскочивший с нагретого места, схватил гомункула за запястье и с силой дёрнул его на себя, вынуждая выпустить из пальцев волосы.       Загадочный звук, создавший столько криков, неожиданно повторился, и многострадальная прядь гомункуловых волос пружинисто подскочила вверх, организовав заметную и забавную завитушку на голове Зависти. Размером эдак со всю её метровую длину.       - Энви… - начал Эд, оглядывая кипишующего Зависть, который был готов решительно на всё, что угодно, лишь бы избавиться от этой несчастной пряди. Превратиться он не мог, а отрезать не было возможности – в целях безопасности заточка была надёжно спрятана Эдом и Фламелем самолично.       - Так это и была причина, по которой ты так не хотел в воду? – давясь хохотом уже в который раз за день, вопросил Эдвард.       - Заглохни! – рявкнул гомункул, но вместо ожидаемого молчания столкнулся только с разразившимся смехом. Эпичность глупого завитка зашкаливала, оттого и весь «монстровый» авторитет нелюдя так же эпически уносился куда-то в пределы соседней галактики. Но вскоре лихорадочно мечущийся взгляд Энви напоролся на многострадальный кувшин с водой. Мозг порождения алхимии озарила идея. Резко соскочив с места и схватив несчастную тару, Энви выплеснул остатки воды прямо на волосы опешившего от такого действа алхимика. Рывок, крик, грохот, и гомункул уже гордо восседал на спине старшего Элрика, старательно закручивая его чёлку в рога. Надо сказать, это у него получилось.       - Ах вот ты как! Ну держись, чёртов гомункул!       - Это война!       - Пленных не брать!       - Смерть прямым волосам!       - Смерть!       Безумные крики и злорадный гогот огласили джунгли, отчего даже Фламель решил смотаться из укрытия куда подальше, пока это ненормальная парочка не успокоится. А то мало ли. В общем, позволил себе вернуться в пещеру Фламель только к сумеркам, когда оба-двое непереносящих друг друга человекоподобных существа окончательно выбились из сил.