От ненависти до...

      - Слабак! – гневно возвестил грубоватый женский голос прямо над неподвижным телом мальчишки, лежавшим на земле. – Даже в десять лет ты сражался лучше, чем сейчас!       Порядком избитое тело шелохнулось, пальцы двинулись, и юноша медленно, но верно поднимался с земли, снова вставая в стойку. Светлые волосы уже снова были растрёпаны и заляпаны грязью, а по неокрепшему тощему телу парня проходила почти сплошная россыпь синяков и ссадин.       - Молодец, - кивнула ему женщина в белом плаще. – Теперь нападай. Альфонс, а это был именно он, глухо зарычал и помчался на учителя, занося руку для удара. Удар, который тут же встретил блок. Миновав преграду и достав, наконец, своего наставника ударом, Ал неожиданно осознал, что он попал в ловушку. Почувствовав, как его рука оказалась в мёртвой хватке женщины, он приготовился к броску, который последовал незамедлительно. Нельзя падать! Мгновенно сгруппировавшись, он извернулся в воздухе, опираясь на плечо учителя, и рухнул на землю, уронив за собой Изуми.       - Уже лучше, - хмыкнула алхимик, вставая с земли. – Заслужил перерыв.       Ал, едва собрав силы для того, чтобы кивнуть, закрыл глаза, так и оставшись лежать на земле. Всё тело ныло от боли, каждая клеточка стонала и умоляла о пощаде, двигаться не было уже никаких сил. Златовласый мальчишка тяжело вздохнул и поудобнее устроился на земле, закрыв глаза. Солнышко, пусть оно и усиленно клонилось к закату, припекало, и лежать под одеялом солнечных лучиков было очень даже комфортно. Земля была нагретая, а потому холодно ему совсем не было. Мальчишка впитывал солнце всем своим естеством, будто всё ещё опасаясь, что это счастье предоставлено ему совсем ненадолго. Но нет, он не очухивался в своём доспехе, снова и снова просыпаясь в своём настоящем теле. Хотя пару раз ему приснилось, что он снова оказался закованным в доспех. Но это были всего лишь кошмары. В них нет и толики правды. И никогда не будет. В этом Ал был совершенно уверен.       Единственное, что заставляло его беспокоиться – это повторяющийся с завидной периодичностью сон. Один и тот же. Где тьма, голос Эда и хищная, почти пожирающая его душу просьба впустить в себя монстра. Причём, какого монстра – было совершенно неясно. Но он повторялся снова и снова, снова и снова, и раз через три ночи обязательно виделся молодому алхимику.       Вообще-то Ал не особенно суеверный. И уж тем более в сны он не верит и космических значений им не приписывает. Он учёный, и опираться в своей жизни старается, в первую очередь, на факты. Факты заявляют, что сны – просто сны. Процесс, позволяющий организму отдохнуть, а мозгу переработать полученную за день информацию. Не более, не менее. И предсказание будущего в этот факт не вписывается. Правильно? Правильно.       Но сон продолжал повторяться.       Может, это оттого, что Ал о нём столько думает? Нет, это было бы глупо. А проклятый кошмар виделся снова и снова, порой показывая какие-то чёрные полосы в случайном луче несуществующего света, порой позволяя запомнить чьи-то маленькие аккуратные пальцы, плавно сдавливающие его горло… Постоянно появлялись новые детали, и каждый раз на утро от них на душе становилось всё сквернее и сквернее. Он уже даже почти готов был поверить в то, что это настоящий вещий сон. Но вот что он означал – не хотелось даже думать.       - Ал! Хватит валяться на земле, а ну пошёл есть! – приказным тоном рявкнула Учитель, выглянув в дверь, ведущую на задний двор, где они и тренировались.       - Иду! – чуть хрипловатым голосом отозвался тот и начал медленно вставать с земли. Делать этого не хотелось по-страшному, но его всё равно иначе схватили бы за шиворот и потащили в дом силком, успев по дороге оставить ещё пару гроздей синяков. Нет, спасибо, их и так хватает.       Таки подняв свою многострадальную тушку с земли, младший Элрик огляделся в поисках костыля. Как и ожидалось – учитель опять его унесла, прозрачно намекая, что мальчишке надо учиться ходить без него. Юноше оставалось только удручённо вздохнуть и начать переставлять дрожащие подкашивающиеся ноги, заставляя себя перемещаться в сторону дома.       - Может, Вы его хоть немного-то пощадите? Он же едва ходить-то научился, – осторожно начала подошедшая к Изуми Уинри, кивнув в сторону шатающегося друга. Лезть в тренировки она более не пыталась, потому как уже сама получила от женщины-алхимика с суровым характером. Но оставлять попытки хоть как-то облегчить участь товарища всё равно не собиралась.       - Перебьётся, - отмахнулась Кёртис, отходя от двери. – Будете ему потакать, он и ходить разучится.       - Я не настолько жалок, - сообщил заползающий в дом Альфонс, голосом, сквозившим сарказмом.       - Отставить разговоры! – гаркнула учитель. – Марш за стол, тебе говорят!       - Й.. есть! – вздрогнув от неожиданности, выпалил юноша и почти бегом, спотыкаясь обо всё, обо что можно споткнуться, помчался в сторону кухни, по совместительству являющейся столовой.       Уинри оставалось только вздохнуть. Она, конечно, понимала, что всё это делается на благо этого белобрысого балбеса (такого же, как и его брат), но выглядело это всё очень и очень нерадужно. Изуми же, кивнув девушке-автомеханику, тоже проследовала на кухню.       Стол уже был накрыт, правда, три тарелки из четырёх ещё пустовали. Пинако уже увлечённо поедала суп, а Ал, тоже наличествовавший в помещении, просто растёкся на стуле. Выглядел он примерно так же, как этот самый суп, который предстояло съесть. Тарелка его была пуста, видимо, сил налить туда что-то и, тем более, есть, у него не было совершенно.       - Альфонс! – возвестила Изуми, от крика которой Пинако вздрогнула, чуть не разлив суп из своей тарелки. Подскочила на месте и молодая Рокбелл. Только Ал, которому крик и предназначался, лишь качнул головой в сторону своего учителя. Правда, это больше походило на то, что мальчишка случайно уронил голову в её сторону. На последующий приказ взять себя в руки и начать есть, алхимик почти не отреагировал. Правда, спустя какое-то время, когда уже все поели, юноша начал шевелиться и всё-таки налил себе порцию. Силы немного подкопились, а потому он уже мог позволить себе потратить их на какое-нибудь действие.       Суп был вкусный, а есть хотелось неимоверно. Единственное, что останавливало Элрика от молниеносного уплетания порции – та самая мертвецкая усталость, от которой он никуда не мог деться уже где-то неделю. Впрочем, это была всего неделя, за которую Ала подняли на ноги, вернули ему хоть какой-то адекватный уровень боевой подготовки и даже почти заставили начать ходить без костыля. Последнее получалось особенно плохо. А потому мальчишка всё-таки предпочитал не расставаться с тростью слишком надолго. Правда, пару раз получил за это от Учителя. Тем же костылём.       Когда порция была, наконец, поглощена, Ал, поблагодарив бабушку за вкусный обед, качаясь, поплёлся в свою комнату. В такие моменты он даже скучал по своему неустающему телу. С другой стороны, возвращаться в доспех всё равно не хотелось. А сейчас он лелеял мечту о сне и тёплой кроватке. Ну и что, что сам мальчишка весь пыльный и грязный настолько, что с него по шкуре спустят все три женщины, обитающие в этом доме за испачканные простыни, которые были совершенно чистыми…ровно до этого момента. Можно и потерпеть, ему не впервой. Кровать была жестковатой, а ватное одеяло – тяжёлым и твёрдым. Но не суть. Зато на них можно было спа-а-а-ать… Чем, в принципе, он и решил заняться. А спал Ал в последнее время непомерно много. Может из-за того, что его тело порядком соскучилось по сну, обитая где-то возле Врат, а может, просто этот мир настолько выматывал его ослабшее тело, что продержаться в бодрости больше, чем десять часов, он просто физически был не в состоянии. А потому, скорее всего, там, внизу, все уже знают, что Ала можно не беспокоить, всё равно он спит. А потому можно просто взять и заснуть.

* * *

      Утро началось рано, впрочем, Ал всего пару раз ложился позднее заката с тех пор, как вернул себе тело, поэтому подъёмы часов эдак в пять-шесть утра стали для него обычным делом. Зато допоздна он не засиживался. Сил не было. Вот и сейчас, когда солнце ещё только-только выползало из-под земли, и небо чуть окрашивалось зеленоватой полоской у горизонта, младший Элрик уже продрал глаза и спать более не собирался. Ну, что, пора приводить себя в порядок и греметь кастрюлями. Есть это тело хотело мало. Как объяснила бабушка Пинако – это оттого, что желудок Ала, которым тот не пользовался несколько лет, изрядно усох, и места в нём особенно не было. Но ввиду его тяжёлой анорексии, вызванной вовсе не невралгией или аловскими же тараканами (хотя, если тараканами считать желание воскресить маму, то тут как посмотреть) есть хотелось всегда. А потому ел алхимик хоть и немного, но довольно часто. И сейчас, утром, после десятичасового перерыва на сон, хотелось снова чем-нибудь подкрепиться.       Когда завтрак был разогрет в количестве одна порция и зверски уничтожен, взгляд молодого алхимика неожиданно упал на свой блокнот, который тот не видел уже неделю. Как раз с приезда Учителя.       Убрав тарелки в сторону, Элрик взял записную книжку в руки и принялся увлечённо листать. Мозги у него периодически отшибало, а память плохо работала (и опять всему виной истощённое состояние), потому Ал, когда вернулся на родину, завёл привычку записывать все пришедшие в голову весомые мысли. И сейчас в блокноте была вычитана масса того, что ему надо было срочно узнать у Учителя. И как он мог это забыть?!       Теперь вечно спокойное ожидание того чудесного (или не очень) момента, когда все встанут, стало каким-то долгим и утомительным. А обычно он наслаждался каждой минутой тишины и спокойствия. Пока его не гоняет наставник. Благо, хоть Сиг-сан уехал через пару дней за лавкой присматривать. Он, конечно, выглядит куда страшнее, чем есть на самом деле, но если неожиданно громыхнёт, то тут хоть в бункер ныкайся. С Изуми всё было… ладно, совсем не проще, а даже наоборот, но к ней он был как-то привыкший. А теперь нужна была информация. Срочно. Ну, ладно, не так уж и срочно. Но получить её хотелось как можно быстрее. Ещё неделю-две бы потратить на тренировки, а там можно и отправляться в Централ. Ну, если повезёт, и его не размажут по стенке за общение с «цепными шавками» армии. Блондина всё время дёргало в стороны, била мелкая дрожь и вообще всё его естество предвкушало продвижение в поисках брата.       А время тянулось издевательски медленно. И никто не собирался просыпаться! Это даже раздражало. Уже, вон, птицы заголосили, солнце нарисовало квадратики окон на стенах и на улице заметно посветлело. Что же все спят-то?!       Ладно, надо набраться терпения. Ждать он уже привык, а потому подождёт ещё пару часов. Не страшно. Эдвард всё равно не пропадёт, да и что с ним сделается?       Да много чего с ним может сделаться… это же Эд.       Нет, отставить панику! Его брат – стреляный воробей, так просто с ним не справиться. Эд выживет. Куда денется? Правда же?       А время всё ползло и ползло, лениво и нехотя, словно решив подстроить блондину какую-то пакость и просто выжидало удачный момент. Но пакостей не было, а сидеть на месте в это утро у Альфонса никак не получалось.       Вскоре наверху раздался скрип старых половиц (которые он уже две недели как божится починить), и послышались чьи-то шаги. Ал вздрогнул, тут же устремив оливковые глаза в сторону лестницы. Его вмиг ставший невыразимо жадным взгляд желал увидеть фигуру Учителя.       …Но, увы, это просто бабушка Пинако.       - Опять вскочил ни свет, ни заря? – лениво проскрипела она, смерив мальчишку оценивающим взглядом.       - Ну, вроде того, - Ал, чуть вжав голову в плечи, коротко хехекнул, как бы извиняясь за то, что он опять мешает всем спать. Рокбелл только покачала головой, видимо, она тоже решила подняться и больше отправляться спать не собирается. Ну, зато компания.       - А Учитель ещё спит? – осторожно поинтересовался Ал, когда Пинако вернулась в гостиную.       - Спит, а то как же? – хмыкнула старушка, закуривая мундштук. – А зачем тебе?       - Блокнот нашёл, хочу расспросить её, пока помню, - честно признался тот, покрутив в руках небольшую книжонку.       - Успеешь, - коротко осадила его Пинако, усаживаясь в соседнее кресло. – Лучше отдыхай, пока можешь, а то Изуми-сан тебе спуску-то не даст, когда встанет.       - Да знаю я, знаю, - Элрик усмехнулся, а потом сразу посерьезнел. – Просто… Эд всё ещё не объявился. Я волнуюсь.       - От твоего волнения он тут быстрее не появится, - объявила ему старая автомеханик. – Нечего тебе зря нервные клетки переводить, они тебе ещё пригодятся. Или ты собрался прямо сейчас на его поиски уезжать?       - Нет же! – встрепенулся мальчишка. – Мне всё равно сначала надо хотя бы в форму себя привести. Иначе какой от меня толк?       - Вот это правильно, - качнула в его сторону мундштуком Пинако. – А значит, у тебя ещё масса времени для того, чтобы обо всём разузнать у своего учителя. Так?       - Ну, так, но…       - Вот и успокойся, - не дав ему договорить, вставила механик. – И куда вы всё с братом лошадей гоните? Да хоть бы с толком гнали, а то ерундой всякой занимаетесь…       Ответить Алу уже было нечего. Действительно, частенько они с братом спешили сделать именно то, что можно было отложить на последний момент. Вроде бы как и забыть-то не могли, а всё равно рвались в первую очередь сделать.       Однако вскоре наверху таки послышались тяжёлые звонкие шаги Учителя Изуми. Ал тут же встрепенулся, оживился и, схватив свой блокнот, приготовился расспрашивать женщину-алхимика. И когда она спустилась, Элрик тут же подскочил к ней.       - Учитель! – воскликнул мальчишка, почти преграждая ей дорогу.       - Что за срочность? – Изуми нахмурила брови, остановилась.       - А… да, в общем-то, не совсем срочность. Я хотел узнать у Вас кое-что о том, как Вы вернулись в Даблис, - начал юноша, запинаясь и лихорадочно подбирая слова. – После Того дня. Я раньше хотел спросить, но совсем забыл.       - И чаю попить не дашь? – тон женщины тонко намекал, что если Альфонс не отойдёт сейчас сам, то его пододвинут. Так пододвинут, что он потом ещё дня два не встанет. Ал, осознав это, тут же отскочил в сторону и принялся дожидаться всеобщего завтрака, который для самого Ала уже давно мутировал в обед.       Затем, когда бабушка Пинако и Учитель покончили с завтраком, а сам Элрик уплёл порцию бутербродов, и все принялись за поглощение чая, Изуми, наконец, позволила Алу начать сбор информации.       - Так что ты хотел узнать? – холодно поинтересовалась Кёртис, что для молодого алхимика стало сигналом к началу расспросов.       - А? А, - припомнив всё то, что он хотел узнать, блондин заговорил. – Как раз за день до того, как Вы приехали, я кое-что узнал у своего товарища, который нашёл меня, когда я оказался в Ризенбурге. И, в общем, он мне сообщил, что я рухнул на их сарай ночью. Не днём, а ночью. И припозднился со своим появлением вовсе не на полсуток, а на двое с половиной. И я хотел узнать у Вас, задержались ли во Вратах Вы, и на сколько. Я ещё хотел позвонить полковнику Мустангу, но лучше сначала узнать у Вас.       - Хм… ты действительно задержался? Знаешь что-то ещё?       - Да, - кивнул мальчишка. – Рей сказал, что ему показалось, будто в небе в этот момент моргнул гигантский глаз. То есть Врата раскрылись на совсем незначительное время. И я пришёл в себя достаточно быстро после этого. Вы знаете, как оно произошло у Вас?       - Не интересовалась, - честно ответила ему Изуми, глубоко задумавшись. – Но меня подобрал мой муж, я могу позвонить и узнать.       - Было бы хорошо, - Альфонс улыбнулся.       - А ты хочешь узнать, не задержали ли Эда Врата? – Кёртис прищурила глаза.       - Верно, - мальчишка кивнул. – Хочу узнать, может ли такое быть, что его ещё просто не выкинуло из Врат.       - А может ли быть такое, что Эд стал платой за то, что всем нам вернули нашу плату? – металлическим голосом вдруг поинтересовалась женщина-алхимик. На этих словах Ал вздрогнул, а пальцы чуть не разжались, едва не выронив кружку. Такое могло быть. Ещё как могло. Потому что Эд – связующее звено между всеми остальными Ценными жертвами. Ал, вроде бы как, тоже, но Ал… технически, он никак не связан с тем же Мустангом. Только через Эда. И Эд мог стать разменной монетой.       Младший Элрик помотал головой, прогоняя наваждение. Нет, такого просто быть не могло! Эдвард, он же… он ведь не проводил преобразования! Отдача бы его не коснулась!       Верно. Отдача и не коснулась. Отдача не коснулась и остальных ценных жертв. Вот только они же за счёт чего-то вернули себе плату. Не за счёт же Философск…       - Философский камень! – воскликнул Ал, уцепившись за эту мысль, как утопающий за тростинку. – Во Врата же затянуло Отца, который был Философским камнем в человеческом обличии. Может, его было достаточно, чтобы мы, как объекты преобразования, достроились до целостной формы?       - Тоже возможно, - женщина скрестила руки на груди.       - Жаль, я совсем не понимаю, о чём вы говорите, - вздохнула допившая чай Пинако. – Но удачи вам в вашей дискуссии, - она вышла из-за стола и отправилась мыть посуду. Изуми и Ал коротко поклонились ей в знак благодарности, но после продолжили заниматься обмозговыванием нынешней ситуации. Эда вернуть всё-таки надо было.       - Есть ещё какие-то мысли? – прервала затянувшуюся тишину Изуми.       - Думаю, - отозвался юноша, пролистывая свой многострадальный блокнот, исписанный тьмой мелких пометок. – Нет, вроде бы всё.       Изуми задумалась. Мыслей в голове было много. Даже слишком. И во всём этом необходимо было разобраться.       - Самое раздражающее, что во всём происходящем просматривается закономерная система, но всё равно в ней ничегошеньки не понятно! – блондин уронил голову на руки, раздражённо вздыхая.       - В таком случае, я позвоню мужу, - кивнула его Учитель. – Узнаю, что к чему.       - Хорошо, - отозвался Ал. – И узнайте точно, где конкретно Вас нашли, во сколько и сколько времени прошло с Преобразования. Ну, по возможности. И по поводу мелькнувших в небе Врат тоже уточните, было ли.       - Поняла, - коротко ответствовала Изуми и, встав, тут же направилась к телефону. Время было уже около десяти, а значит, мясная лавка уже была открыта.       Алу оставалось только ждать. Вскоре в гостиной появилась и Уинри, сонно помахавшая мальчишке рукой. И удалилась приводить себя в порядок. Не появлялся в гостиной только брат. Элрик задумался. А что, если Эд действительно стал платой? Что, если он остался там, у Врат? Или, может, даже за Вратами? Что тогда? Как его оттуда вытащить? И что, если его поглотил Отец? Случиться могло ну просто всё, что угодно! И даже немного больше. И эта проклятая неизвестность пугала Альфонса больше всего.       - Ты сегодня какой-то нервный. Что-то случилось? – неожиданно раздался голос девушки-автомеханика над самым ухом.       - Яй! Уинри! Ну пугать-то так зачем?! – взвился алхимик.       - Да кто тебя пугает? Это ты меня игнорируешь уже минут пять! – возмутилась подруга.       - Ну прости, - вздохнул юноша.       - Тааак... что-то случилось? – повторила свой вопрос Рокбелл, усаживаясь рядом с товарищем.       - Да нет, ничего особенного, - Ал уставился на давно опустошённую кружку, которой когда-то был чай. Но почему-то блондин до сих пор не собирался выпускать несчастное керамическое изделие из рук. – Просто мысли всякие в голову лезут.       - Вот как… - девушка вздохнула и положила руку на плечо алхимика. Будто бы говоря, что она хорошо понимает, что сейчас чувствует Ал.       - В общем, не обращай внимания…       - С ним всё в порядке, - неожиданно вставила блондинка совершенно уверенным тоном. Тоном, настолько убеждённым в своих словах, что даже Ал невольно поверил ей. – Это же Эд! Уж он-то не пропадёт. А если и пропадёт, его обязательно вытянут из любой передряги его товарищи! Мы ведь оба знаем его талант находить друзей в самых неожиданных местах. Разве нет?       - А ведь верно, - от слов подруги на душе Ала стало как-то теплее. Он невольно заулыбался, сжавшись в комочек, отчего стал напоминать пригревшегося кота. Уинри права. Что с Эдом сделается? С ним столько уже случалось такого, что не каждый взрослый пережил бы. А он ничего, держится. А значит, всё будет хорошо. Хватит переживать.       - Ал, - в комнате снова появилась Изуми. – Я узнала всё, что тебя интересовало, - объявила ему женщина-алхимик.       - Да? Сейчас, подождите… - Элрик стал усиленно копаться в блокноте, выуживая свободную страницу. Пора заводить новый блокнот и переписывать туда все важные пометки, касающиеся пропажи Эда. Все записи про медицинскую алхимию, человеческое преобразование, гомункулов и Философские камни теперь были не очень и нужны. Ну, в смысле, оставить их при себе следовало (пока что), но в отдельном месте, чтобы не мешались. Вот, страница найдена, рабочая ручка откопана среди непишущих, и Ал готов записывать. – Рассказывайте.       - Меня нашли через двое суток после Преобразования. Ночью. И не муж, а охранник вокзала. Я была без сознания, он нашёл у меня документы, отвёз домой, и оттуда Мейсон* связался с моим мужем, который продолжал искать меня в Централе. В небе была вспышка, но мне не сказали, какая конкретно. Скорее всего, это были Врата. Как ты видишь, ситуация совершенно аналогична твоей, - завершила свой рассказ Кёртис.       - И правда… - юноша вздохнул. – Если ещё у полковника ситуация аналогичная, то, скорее всего, у папы такая же.       - Только Эд снова не вписывается в систему, - хмыкнула Изуми.       - Угу, - Ал подпёр голову рукой. Задумался. – Получается, надо узнавать, как дела у полковника.       Получив одобрение Учителя в виде короткого кивка, к телефону направился уже Альфонс.       Вот, знакомый номер, голос телефонистки, объявляющей, что нужен пароль, который Ал, найдя в записной книжке, честно назвал, а теперь осталось только ждать ответа Мустанга. И надеяться, что он вообще ответит.       - Да-а-а… кто там опять? – в глубокой ненависти к телефону пробурчал сонный голос военного.       - Доброе утро, полковник, - усмехнувшись, отозвался Ал. – А там опять я.       - Аа… Альфонс? Что на этот раз? – как-то рассерженно вздыхая, вопросил солдат.       - Я всё по тому же поводу, - мальчишка глянул в сторону трубки, будто надеясь заглянуть через неё в слипающиеся глаза полковника. – Скажите, когда и где конкретно Вы оказались после Того преобразования?       - Ты же уже спрашивал. Разве нет? – буркнул Мустанг.       - Спрашивал, но не совсем то. Мне нужно знать точное место, время и дату того момента, когда Вас выкинуло из Врат. И было ли видно над Вами мелькнувший в небе гигантский глаз, - пояснил Альфонс. – Я узнал, что меня выкинуло в Ризенбург спустя двое с половиной суток после Преобразования. То есть с заметным опозданием. Учителя Изуми – так же. Если ситуация повториться и в Вашем случае, то, скорее всего, время выпадения из Врат у нас у всех одинаковое. Но мне нужно знать Ваш случай.       - Хм… вот как. Сейчас я не отвечу тебе на этот вопрос, Альфонс, - сообщил Огненный, - но постараюсь это разузнать и перезвонить тебе в ближайшее время.       - Хорошо, - отозвался Ал. – А, и скажите, когда предвидится экзамен на государственного алхимика?       На том конце трубки повисла пауза.       - Ты собираешься сдавать экзамен? Зачем?       - Мне нужен доступ в катакомбы под Центральным штабом, в первый отдел библиотеки, в служебные помещения армии и, возможно, в государственные лаборатории. Вы можете мне предоставить этот доступ с минимальными потерями как-то по-другому? – Ал скептически вздёрнул бровь.       - …Нет, - наконец послышался голос военного. После паузы он продолжил. – Ты уверен?       - Абсолютно. Так когда?       - Через три недели. Думаешь, справишься?       - Куда денусь?       Видимо, солдат принял эту глупую отговорку как весомый аргумент. Впрочем, из уст Ала оно действительно могло звучать весомым аргументом.       - В общем, жди моего звонка. Постараюсь сообщить тебе всё в ближайшие пару дней.       - Буду ждать, - юноша непроизвольно кивнул.       В ответ ему что-то полусонно угукнули, и Ал повесил трубку. Оставалось вернуться в гостиную. Ал развернулся и неуверенным шагом направился к двери. Неуверенным, зато без костыля! Вот так вот. Рефлекторно сжавшись перед дверьми в комочек, он прошёл в помещение, собираясь рассказать об итогах разговора, но…       - Избавляйся от этой привычки уже, обалдуй, - упрекнул его скрипнувший голос Пинако. – У тебя не те габариты уже, чтобы в дверь не пролазить.       - А? – мозг алхимика тут же выдал ошибку и порядочно завис, соображая, что же случилось. Пока до него не дошло, что двери для него уже всё-таки не маленькие. – Чёрт. Я никогда не избавлюсь от этой привычки, - вздохнул мальчишка.       - Действительно, отвыкай давай! – поддакнула бабушке Уинри. – И рассказывай, что сказал полковник Мустанг?       - Сказал, что уточнит, потому что сейчас сказать не может. Обещал перезвонить, - Элрик пожал плечом. А потом неожиданно вскинул голову и обернулся к Изуми. – Учитель! Вы поможете мне привести себя в форму за две недели? Мне нужно отправиться в Централ, как можно быстрее. Два месяца, даже месяц – слишком долго.       - Ты уверен, что всё так срочно?       - Я хочу сдать экзамен на гос. алхимика, - твёрдо заявил Альфонс. Все остальные же на это заявление подавились воздухом.       - Балбес! Одного мало, второй туда же?!       - Кретин, и ты хочешь податься к армейским шавкам?!       - Ал, неужели тебе это надо?!       Но мальчишка оставался непоколебим.       - Мне понадобиться доступ во множество государственных учреждений с сильно ограниченным доступом. Другого способа туда безболезненно попасть у меня просто нет, - совершенно спокойно сообщил молодой алхимик. Правда, всё его естество взвыло от ужаса и забилось куда-то в параллельное измерение, предвкушая, какую ему сейчас устоят трёпку. Сковродкой. Чугунной. По его неокрепшей-то черепушке!       Но он позволил себе только облизнуть губы, хотя хотелось сжаться в комок и давить на жалость, чтобы его таки не убили той самой сковородкой.       - Ты так решил? – раздался звонко-металлический голос Учителя.       - Мне нужна информация о том, куда могло занести брата. Секретные документы армии - один из лучших источников нужной мне информации. К тому же меня как гражданского не допустят к исследованию катакомб, которые были укрытием гомункулов.       Слова его звучали настолько логично, что даже Изуми, раздражённо вздохнув и ударив кулаком по подлокотнику кресла, на котором сидела, дала добро.       - Так и быть. Попытайся не умереть на тренировках.       - Ни в коем случае! __________________________________________________________________ * Мейсон - парень, работающий в мясной лавке Кёртисов (для таких, как автор, которые не помнят).