Как две капли воды... или нет?

Набежавшее облачко на миг скрыло солнечный диск, и по траве, по густой листве кустарника, полукругом раскинувшегося за скамейкой, тут же побежали причудливые тени. Воды близкого пруда тоже немедленно потемнели, налились тревожным ощущением глубины, неизвестности, таящейся в ней. На миг, не более… А после снова выглянуло солнце, усыпав волны множеством бликов. Свежий ветерок шаловливо обдал щеки, тронул выбившиеся из прически пряди; с воды дохнуло прохладой и кисловатым запахом тины. Такое знакомое, умиротворяющее чувство… Госпожа Окото улыбнулась, поправила шляпу, укрывая полями лицо от жарких лучей. Чудесный денек, самими богами сотворенный для любования созданным ими миром. Сколько в ее жизни было таких, но все равно каждый из них — чудо, ниспосланное свыше. Коих, как известно, никогда не бывает достаточно… Вздохнув, она нашла взглядом величественную громаду Син Якуси-дзи*, темневшую вдали. Не будь он столь велик, женщина никогда бы не рассмотрела его со своего места — почти в противоположном конце парка; добраться же не стоило и мечтать. В былые годы она дошла бы, не запыхавшись, не то что до него — до прежнего дома на самой окраине города. Сейчас же неизбежно пришлось бы беспокоить Синдзаэмона-сана, отрывать от дел, занимать его время и транспорт, наверняка более нужные ему самому, его семье. Сосед и так слишком много для нее сделал с самого дня переезда сюда. Шимацу-кун, правда, заверял, что Синдзаэмон-сан сам многим ему обязан — и возможно, не слишком ошибался. Но то он, уважаемый в своем деле и на своем месте человек. Ему и правда многие обязаны, а кое-кто просто опасается перечить. Она же прекрасно обойдется прогулкой до парка и обратно, куда может добраться и сама, без посторонней помощи; соседей же потревожит лишь по более важному поводу, например, для закупки овощей на зиму. Кто знает, сумеет ли Шимацу-кун вырваться к ней в нужный момент? Из кустарника донесся шорох, затем, раздвинув ветви, к лавочке подошел олень. Госпожа Окото видела его не в первый раз и хорошо знала, хотя встречала множество его сородичей: самцов и самочек, взрослых животных и их резвых пятнистых малышей. Они свободно бродили по всей округе, не стесняясь заглядывать и в храмы. Встречались и в городе, но чаще их видели здесь — в парке, чьим символом они давно стали, беззастенчиво выклянчивая кушанья у туристов. Женщина знала об этой особенности и частенько покупала у торговца при входе угощение для них, отчего ей казалось, что олени тоже знают, помнят ее. Особенно этот крупный самец, не иначе вожак стада, с обломленной боковой веточкой правого рога. Фыркнув, олень ткнулся носом ей в плечо, потом сунулся к сумочке. Госпожа Окото поспешила ее открыть — увы, сегодня она была пуста, лишь на дне остались крошки от прошлых крекеров. Их она с извиняющейся улыбкой показала зверю. Олень снова фыркнул, на сей раз явно разочарованно, укоряюще толкнул боком и снова скрылся в кустах. В воде что-то громко плеснуло; до туфелек госпожи Окото долетело несколько брызг. Должно быть, карп, а может, проголодавшаяся черепашка. В детстве Шимацу-кун как-то поймал одну, играя в рыбалку. Женщина улыбнулась, вспомнив разочарованное лицо сына, совсем еще ребяческое, но такое серьезное, полное сосредоточения. Таким он остался и сегодня, охотясь на совсем иную, более крупную рыбу. И находил при том толику свободного времени на нее — столь редкого и оттого особенно бесценного. Если бы всемогущие боги были хоть немного более благосклонны к нему… С пруда снова дохнуло прохладой. Надвигалась целая гряда облаков, и края ее не было видно. Вздохнув, госпожа Окото нашарила трость, тяжело поднялась, опираясь на нее. Фигура незнакомого мужчины, показавшегося у дальнего входа на аллею, на фоне клонящегося к горизонту солнца, — по виду посыльного — напомнила ей, что уже далеко за полдень, а может, уже почти вечер. Да и колено, пусть и давно зажившее после операции, понемногу начинало ныть, жалуясь на сырую погоду. Хорошенького понемножку. В следующий раз, может, удастся добраться и до храма, или хотя бы рощицы, его окружавшей, а пока покормить обитателей пруда — и можно возвращаться. Заметно прихрамывая, женщина приблизилась к оградке пруда, оперлась на нее. Полезла в сумочку за приготовленным загодя кормом и, на время отвлекшись, не заметила приближения незнакомца. Он и правда был одет в униформу известной в городе службы доставки — не считая совершенно неподходящей для долгих прогулок обуви: элегантной, но слишком низкой, да еще с негнущейся подошвой. Она-то и подвела бедолагу: задев низкий бордюрчик, нога подвернулась, и посыльный запнулся. Зашатался, пытаясь сохранить равновесие, и выронил коробку — одну из многих, наполнявших его сумку. Госпожа Окото обернулась на шум. Вряд ли она сумела бы помочь поднять потерю, и женщина отступила назад, чтобы хотя бы не мешать. Беда лишь, посыльный подался в ту же сторону и нечаянно выбил из ее руки трость. Ахнув, женщина завалилась на бок, безуспешно пытаясь удержаться за оградку. Пальцы соскользнули, и она непременно упала бы, если бы не подведший ее незнакомец. Плюнув на потерю, он наклонился, ловко подхватив госпожу Окото под локти, и довел до лавочки, с которой та только что встала. А потом вернулся за тростью. — Мои глубочайшие извинения, госпожа. Прошу прощения за свою безобразную неуклюжесть, — он церемонно поклонился, прижав к груди руку. — Нет-нет, что вы, — поспешно оборвала его госпожа Окото. Потерла щеки в непритворном смущении. — Право, не стоит. Осторожно!.. Предупреждение было отнюдь не лишним: кланяясь, посыльный забыл про сумку, и та снова опасно накренилась. Про себя госпожа Окото решила, что упоминание неуклюжести было не просто данью вежливости при извинении. Но ей ли, едва не растянувшейся на ровном месте, судить? — Спасибо, госпожа, — тот поспешно подхватил угрожающе накренившуюся коробку поменьше, запихнул в сумку, затем нагнулся за упавшей, придерживая незакрытую «молнию». Госпожа Окото наблюдала за ним, спрятав за ладонью улыбку. Несмотря на голос — низкий, с хрипловатыми нотками, голос взрослого мужчины, — внешне худощавый, с резкими чуть неуклюжими движениями посыльный казался намного младше ее сына — хотя кто бы не казался, при печальных особенностях его внешности? — и выглядел сущим мальчишкой. — Великодушно прошу принять вашу потерю, — тем временем тот, опустившись на одно колено, поднял ее трость и с полупоклоном протянул ей. На лоб упала выбившаяся из собранных в хвост волос прядь, окончательно завершая образ. — Не стоит, мой мальчик… — госпожа Окото оборвала себя, испуганно прижала руки ко рту, — прошу простить невежественную старуху. Я не хотела оскорбить вас. — Никоим образом, — посыльный выпрямился и вблизи оказался заметно старше, чем показалось поначалу. Резкие правильные черты, собранные в очень похожую на традиционную прическу иссиня-черные волосы до плеч… госпожа Окото готова была поклясться, что молодой человек из хорошей семьи. Тем печальнее, что ему приходится зарабатывать на жизнь таким низменным трудом. — Вы нисколько не оскорбили меня, госпожа, — повторил тот более уверенно. — Никто не способен на это, — он горделиво, явно привычно выпрямился, потом, вспомнив, стушевался. — Ой, простите. Мне менее всего пристало так говорить. Госпожа Окото поздравила себя с верной догадкой и улыбнулась уже открыто. — Пустяки. Честолюбие на самом деле похвально для мужчины… но вы, наверное, очень спешите? — вдруг вспомнила она. Женщина вскинула голову к небу: спешно собираясь сюда, она забыла часы дома и теперь по солнцу пыталась угадать точное время. И оттого не видела совсем не добрую улыбку, прорезавшую — на миг, не более — губы ее собеседника. — На самом деле… — вынув из кармана часы на цепочке, тот сверился со временем, — уже нет. Сегодняшние дела завершены, и я всего лишь хотел успеть на автобус. Ничего, дойду пешком. Мне недалеко. — Ох, простите, — расстроилась госпожа Окото. Из-за нее этот симпатичный молодой человек вынужден тратить силы после долгого и наверняка трудного дня на ногах. — Но он наверняка не последний. — Пустяки, — посыльный беззаботно махнул рукой. — Здесь не осталось ничего тяжелого, — он выразительно хлопнул по сумке. — Кроме того я даже рад, что не успел. — Да? — озадаченно глянула на него госпожа Окото, гадая, что же случайный попутчик имел в виду. Может, где-то поблизости живет или работает его друг, и появилась прекрасная возможность навестить его? Или же невеста. Работа оставляет так мало свободного времени для по-настоящему важного… Меж деревьями мелькнула показавшаяся знакомой фигура. Прищурившись, госпожа Окото пригляделась: нет, сходство с соседом наверняка ей привиделось. Да и скрылся из виду встреченный слишком быстро. Синдзаэмон-сан обязательно остановился бы, хотя бы поздороваться. — Да, я получил возможность проводить вас — и тем самым искупить свой проступок, — прервал ее размышления посыльный. И продолжал воодушевленно, не давая вставить и слова: — Нет-нет, я не приму возражений. Это единственный шанс искупить вину и сохранить лицо — прошу, не лишайте меня его, госпожа… Он прервался, с намеком — и в то же время просительно глядя на нее. С высоты его роста — явно не меньше, чем у Шимацу-куна, — это смотрелось особенно необычно. — Дзироко, — подсказала женщина с улыбкой. — Боюсь, вы не оставили мне выбора, господин. — Что вы, госпожа, — с легким смешком возразил тот. — До господина мне еще расти и расти. Но благодарю за комплимент. Постараюсь соответствовать ему. Он подхватил ее под свободную руку и повел, ловко попадая в шаг, и госпожа Окото еще раз удивилась: тонкая, хрупкая с виду рука под униформой оказалась удивительно сильной. Должно быть, слишком часто ноша этого юноши гораздо внушительней сегодняшней. — К тому же не могу упустить возможность поговорить с, наверняка, истинной матерью и хранительницей очага, — продолжал он воодушевленно, глядя на дорогу перед собой. Госпожа Окото доверила ему выбирать путь, тем более, что и дорога к ближнему выходу из парка была прямой и широкой — не заблудишься. Чуть позже, уловив суть сказанного, она, смутившись, попыталась возразить и снова чуть было не запнулась. Молодой человек не принял возражений, заявив, что она невероятно похожа на его собственную матушку, сейчас, увы, уже покойную — и ее случайно вырвавшиеся слова порадовали его до глубины души. Правда или нет, госпожа Окото не стала спорить, весьма довольная, что он нашел такой ловкий способ выхода из неудобной для обоих ситуации. Где-то примерно на середине аллеи случайный попутчик выразил желание угостить ее чаем в честь знакомства. Тут уж госпожа Окото воспротивилась. Как бы ни лестно было ей внимание молодого мужчины, в котором она постепенно находила все больше сходства с Шимацу-куном, позволить ему угощать себя… в этом было что-то не совсем приличное. Будь она помоложе или хотя бы привлекательнее, это еще можно было как-то понять. Сейчас же… И госпожа Окото почти обрадовалась, когда на пути у них буквально вырос Синдзаэмон-кун. Он тяжело дышал, как будто бежал за ними от самого пруда, но перегородил дорогу непреклонно и решительно. Женщина даже испугалась за своего спутника: вдруг сосед решит, что симпатичный незнакомец собирался ее обокрасть. К слову, возможность подобного ей самой только что пришла в голову, и госпожа Окото как можно незаметнее проверила «молнию» на сумочке. — Доброго вам дня, Синдзаэмон-сан, — как можно приветливее начала она. Колено ныло все сильнее, но госпожа Окото набралась мужества и, освободив руку из хватки незнакомца, шагнула навстречу соседу. — Не ожидала встретить вас здесь, но очень рада вас видеть. — И я вас, госпожа. Простите, что заставил себя ждать, — Синдзаэмон-сан отвесил им поклон, ухитрившись, однако, не спускать настороженного взгляда с незнакомца. — Ждать? — госпожа Окото растерянно моргнула. — Простите мою забывчивость, но я не припоминаю, чтобы сегодня договаривалась с вами о встрече. На самом деле сосед довольно часто провожал ее до дому, удачно попадаясь навстречу по пути с рынка, из прачечной или больницы, особенно если приходилось нести что-нибудь тяжелое. Госпожа Окото подозревала, правда, что случайность тут была совсем не при чем, в отличие от хорошего воспитания и желания помочь. Но и действительно непреднамеренно столкнуться было вполне возможно: по словам Синдзаэмона-сана, ему посчастливилось найти работу совсем рядом с домом. И может быть, даже не слишком преувеличивал. Но здесь… в совершенно другом районе, вдалеке от родных мест… — Не просили — но я мог догадаться, — мужчина сокрушенно кивнул, хлопнул себя по груди. Огорченно развел руками. — Я знал о вашей прогулке — но неверно рассчитал время, чтобы встретить вас на обратном пути, как всегда. А ведь ваш сегодняшний путь много сложнее обычного. Прошу великодушно простить мою глупость, — он снова склонил голову. Госпожа Окото немного раздраженно кивнула в ответ. Не слишком-то приятно было напоминание — особенно на глазах провожатого — о ее слабости и немощи. В конце концов, она могла дойти и сама… Она оглянулась на попутчика и невольно передернула плечами: так непохож на недавнего словоохотливого юношу он был. Словно реально подменили или же недоброжелательность Синдзаэмона-сана передалась и ему. Женщине стало немного неловко, перед обоими спутниками сразу, и она поспешила завершить эту неприятную сцену — шагнула навстречу соседу. Тот тут же подхватил ее под руку, подошел ближе, ненавязчиво остановившись меж ней и недавним попутчиком. Госпоже Окото стало совсем неловко. Вот такая благодарность за потраченное время и помощь. Но что сказать в такой ситуации — когда ни враждебного слова, ни жеста не было и в помине, лишь настороженное недоверие с обеих сторон, ощущаемое и спиной, — она не знала. И единственное, что могла сделать — поскорее распрощаться. — Благодарю за помощь, — она с извиняющейся улыбкой кивнула недавнему провожатому, — но меня проводит этот господин. Нам по пути. Боюсь, сегодня я слишком устала, чтобы составить вам компанию, но благодарю вас за приглашение. Всего вам хорошего. — И вас также, госпожа, — донеслось ей в спину. Голос посыльного тоже казался незнакомым, холодным и чужим. Госпожа Окото вздохнула и пожала плечами. Но могла ли она его винить?

***

Убедившись, что остался один, «посыльный» яростно сдернул с себя сумку, потом униформу и швырнул себе под ноги. Он должен был это предвидеть! Предвидеть и предусмотреть. Все шло слишком хорошо, чтобы закончиться полным успехом, что-то обязательно должно было помешать — уж это-то он знал, как никто. Правда, раздобыть точный адрес местожительства загадочной госпожи Окото не удалось даже всесильному Микио Оками, но на это Шредер не слишком и рассчитывал. Живи еще на белом свете его собственная мать — которая, кстати, ни капли не похожа на эту старую дуру! — он бы тоже запрятал ее как можно дальше ото всех. Чтобы не позориться, но в основном, разумеется — как возможное слабое место, неизбежную приманку для потенциальных противников. К счастью, сейчас таких слабостей у него нет и в ближайшее время не предвидится, но надо будет учесть это ко времени появления будущих наследников — до момента, когда те смогут сами за себя постоять. Итак, помимо старой фотографии с какого-то документа да имени с возрастом у него не было почти ничего. Еще полдня потребовалось, чтобы в старых нотариальных данных найти еще кое-что. Сущую мелочь: покупку на имя вышеназванной дамы да место ее рождения. Мелочи, ставшие решающими, почти что окупившие его успех. Конечно, глупо было бы рассчитывать, что мать Дзироко-сана проживает в записанной на нее квартире. Это стало бы непростительной неосторожностью, ведь данные нотариальной конторы могли взломать и местные его недоброжелатели. Не так легко и быстро, как специалисты клана, но риск все же оставался. Правда, и господин Шимацу тоже не походил на великого стратега. И Шредер решил подстраховаться: отправил парочку своих людей по названному адресу, сам же с группой подручных собирался проверить другую догадку. Центральный парк, так близко расположенный от названного адреса — и так похожий на лес в безлюдных краях, откуда родом была госпожа Окото. Идеальная приманка для сентиментального обывателя, к коим она наверняка относится, несмотря на все криминальные связи своего сына. И он оказался прав. Более того — удачно угадал и подходящее время, и образ, в котором не вызовет подозрения… глупой старухи — но не бдительного телохранителя, которого сын к ней приставил. Ороку Саки ни на мгновение не поверил в случайность встречи с соседом и постарался отступить как можно незаметнее, хотя тот наверняка его запомнил. Вскинув голову, Шредер проводил злым взглядом уже поравнявшуюся с выходом из сада старуху и ее плечистого «соседа». Та почти повисла у него на руке и наверняка трещала о чем-то своем. Снова. Ороку Саки брезгливо поморщился. Их совместный путь не продлился и получаса, а у него не раз сводило скулы в гримасе отвращения: и от этой болтовни ни о чем, и от непривычного поведения, претившего всему его существу. В какой-то момент даже подступила к горлу тошнота… и это у него-то, истинного ниндзя, мастера перевоплощения! Но нет худа без добра. Еще раз кинув взгляд на парочку, Шредер предвкушающе оскалился. Таким темпом они выберутся из парка очень не скоро. Тем более транспорт у входов в парк и в непосредственной близости от них парковать нельзя — это он проверил лично, значит, а до станции путь небыстрый. И это все ему на руку. Сняв с пояса рацию, почти скрытую непривычно просторной рубашкой — еще один элемент отвратного образа, — мастер ниндзюцу связался с командиром группы. — Проследить за старухой, которая сейчас выйдет через дальний вход, — ледяным тоном скомандовал он. — Да, выходящий к железнодорожной станции. Но скорее всего она будет на машине своего спутника. По возможности поставить маячок, но главное — не выдать себя. Следить за ней до самого места прибытия. Доложить мне сразу же. Конец связи.

***

Ожидание выдалось на удивление долгим — и это при относительно свободных магистралях на сегодня. За это время Шредер успел собрать и ликвидировать брошенный за ненадобностью реквизит, дабы не оставлять следов; вернуться к пруду — в самое безлюдное в это время место; связаться со второй группой и отчитать их за неуспех; еще раз вызвать Микио Оками — и убедиться в его неуспехе также. Одна-единственная ниточка, ведущая в неизвестность… Как же он ненавидел такое положение! В гневе ударив кулаком по спинке ни в чем не повинной лавочки — той самой, Ороку Саки замер в напряженном ожидании. Солнце понемногу, но все заметнее клонилось к горизонту, наливаясь зловеще-алым. К ветру, буре, смене погоды. На удивление точное предсказание… Зло усмехнувшись, Шредер прошел к оградке. Возле нее так и осталась сиротливо валяться бумажка, отлетевшая от его «посылки». Пинком он сбросил ее в воду, понаблюдал хмуро, как она, напитавшись влагой, медленно ушла на дно. Старая идиотка, помнится, все порывалась покормить черепах перед уходом. Ороку Саки впился взглядом в угольно-черные знаки на бумаге — наверняка напечатанных дешевыми, отменно токсичными чернилами. Самый лучший для них корм… На поясе завибрировала рация. Шредер нетерпеливо выхватил ее, нажал клавишу — пожалуй, даже сильнее, чем следовало. — Да? Что?! Как вы… — он в гневе стиснул жалобно хрустнувший корпус, потом, опомнившись, разжал пальцы. Не сейчас. — Продолжайте преследование. Мне плевать, как вы это сделаете, — но достаньте его хоть из-под земли. Да, в ваших же интересах, чтобы сегодня. Прямо сейчас! Отключив средство связи, мастер ниндзюцу рывком спрятал его на место. Столь же резким движением развернулся и направился к другому выходу, куда должна подъехать вторая, оплошавшая группа. Скверно, что поставленный маячок перестал подавать сигнал на середине пути. Очень не хотелось думать, что бдительный страж засек его, но это была самая вероятная причина. Оставалось надеяться лишь на безликость «жучка» — и, напротив, редкость марки преследуемого автомобиля. Кому-то из группы удалось даже сфотографировать ее — издали и размыто, но достаточно, чтобы опознать. Лишь бы бугай не успел высадить старуху раньше.

***

— Здесь, — командир группы указал на ничем не примечательную дверь невысокого дома. По его словам, приметная иномарка уже успела отбыть, но без пассажирки. — Уверен? — жестко переспросил Шредер. — Ты видел, как она заходила сюда? — Только в подъезд, господин, — воин виновато опустил голову. — Проследить до квартиры не было возможности. Не удостоив его ответом, Шредер задумчиво окинул взглядом здание. Не слишком высокое, наличие лифта под вопросом. Но и отсутствие тоже. Значит, нужным может быть практически любой этаж, любая квартира. Окна тоже выглядели абсолютно безликими: кое-какие с растениями на подоконниках, с жалюзи, но ничто не давало подсказок. Балкон, если и имелся в наличии, выходил на противоположную сторону. Нетерпеливым жестом Ороку Саки послал одного из воинов проверить; сам же, стараясь выглядеть незаинтересованно, как можно незаметнее оглядел двор. Он искренне надеялся, что телохранитель старухи все-таки отбыл, а не скрылся, для видимости отослав транспорт. В противном случае незапланированные проблемы, а то и жертвы неизбежны. Вернувшийся воин скороговоркой описал внешний вид балконов. Ни один из них тоже ни одной деталью не намекал о личности жильцов. К тому же многие из них были закрыты, несмотря на летнее, весьма жаркое время. — Расспросить соседей, — хмуро приказал Шредер. — Как можно ненавязчивее, под видом какого-нибудь опроса. И точно не в таком виде, — он раздраженно дернул за пуговицу униформы одного из воинов. Тот ни звуком не посмел возразить, хотя эта униформа была типичной на заданиях, приказом самого мастера. Шредер же направился к машине. Опрос, вкупе с подготовкой к нему, наверняка займет немало времени. Нет смысла проводить его в чужом дворе, как какой-нибудь бродяга.

***

Машина уже успела отъехать и остановиться на первом светофоре, когда поступил новый вызов. На этот раз по внешней линии, обыкновенно используемой для деловых контактов. Выбрав формат видеосвязи — ведь зримое могло сказать больше множества лживых слов, да и сам он уже успел привести себя в приличный вид, — Шредер принял вызов. И не смог, пусть на краткий миг, сдержать удивления. Ловушка сработала намного быстрее, чем он того ожидал. Мастер рассчитывал поиграть на нервах противника, вычислив точное местонахождения Окото-сан и вступив с ней в личный контакт, давая понять, что слабое место известно и доступно для удара; и часть этого даже удалось выполнить весьма оперативно. Но лишь часть. Точную квартиру его люди еще не успели выяснить, иначе бы уже связались с ним; да и из часто посещаемых мест успели узнать лишь парк. Ничто не мешало Дзироко-сану спрятать ее снова, как и в первый раз, — ведь квартал оказался намного дальше от парка, чем смогла бы пройти явно хромая пожилая женщина. У него, как у настоящего ниндзя, наверняка много укрытий, да и людей, чтобы доставить туда одну несчастную старуху. Тогда почему?.. Но, лишь глянув на противника, Ороку Саки удовлетворенно хмыкнул. Скрестил руки на животе, наслаждаясь видом поверженного противника. Нет, держался Дзироко-сан вполне достойно: спокойный тон, точные выверенные движения. Но что-то во взгляде, в дергавшемся уголке непострадавшей губы выдавало: ан нет, он далеко не так равнодушен и бесстрастен, как хочет показать. Наверняка вокруг старухи уже собрались его люди, как пчелы вокруг матки, но он все равно боится. За нее. И эта слабость станет его падением. — Не ожидал услышать вас так скоро, Дзироко-сан, — он подпустил в голос яда, выжидающе наклонился вперед, сплетя пальцы на колене. — Помнится, вы очень спешили в прошлый раз и даже не нашли подходящих слов для прощания. — Я тоже не ждал… встретить вас здесь. И так быстро, — сухо парировал Шимацу. — Госпожа Ороку тоже с вами? — Разочарую вас, но она по-прежнему не любит городов, — Шредер поджал губы. Упоминание о супруге царапнуло сильнее, чем он ожидал, и он поспешил вернуть укол. — Я не мог не прислушаться к ее пожеланиям. Увы, понимание и чуткость такая редкость в наши дни. Дзироко-сан ничем не ответил на колкость, и лишь напрягшиеся скулы выдали, что она его задела. — Что ж, зато у вас ее не отнять, — бросил он, помедлив. Сложил руки на панели и чуть сощурился, точно в прицел. — Настолько, что хватает даже на всех встречных старых женщин. Я поистине восхищен. — Отнюдь не на всех, — Ороку Саки насмешливо сощурился в ответ. — Только на самых достойных и почтенных, Дзироко-сан. Уж вам ли не знать… — Вы, наверно, хотели сказать «полезных», Ороку-сан, — ехидно перебил его собеседник. Изображение прыгнуло: на этом участке дороги явно были проблемы со связью. — Но именно этот критерий ставит меня в тупик. Уж простите благородно, никак не возьму в толк: что вам могло потребоваться от бедной госпожи Окото? Кроме обычных крекеров для оленей и рыбок, что она берет с собой на прогулку? — О, всего лишь передать наилучшие пожелания, — Шредер позволил себе удовлетворенную ухмылку. — Волей случая дела завели меня в этот чудный город, и я просто не мог отказать себе в этом удовольствии. Последнее слово наверняка ударило в цель; он почувствовал это, даже не глядя. И пристальнее уставился в экран. Противник либо сорвется сейчас, либо пойдет на уступки. Что-то третье… вряд ли даже он сам бы смог так быстро придумать нечто достойное, а ведь он не так подвержен эмоциональной слабости, как некоторые. — Что ж, вы удачно выбрали адресата, — наконец собрался с мыслями Дзироко-сан. Смуглое лицо его чуть побледнело и, кажется, стало еще неподвижнее, только в глазах горело неприкрытое бешенство. — Могу лишь поблагодарить вас от лица Окото-сан и попросить в следующий раз выразить их лично. При встрече. — Боюсь, она может состояться не так скоро, — перебил его Ороку Саки. Сжал пальцы в кулак, и ноздри его гневно дрогнули. — Я уже обмолвился, что вскоре улетаю в Штаты и в ближайшее время не планирую возвращаться. Вместе с супругой. — Но сегодня-то вы еще здесь? — вкрадчиво поинтересовался его оппонент. Если Шредеру не изменял слух, в голосе его скользнула неуверенность. — Или ваш билет забронирован на ближайший час? — На сегодняшний вечер, — Шредер с силой опустил ладонь на панель. — У меня осталось не слишком много времени. Разве что на ближайшие часы… — Увы, именно сейчас я не смогу никуда отлучиться, — Дзироко-сан с сожалением покачал головой. — Инспекция на принадлежащем мне предприятии за чертой города… Вы как предприниматель можете понять, как важен личный контроль. Я просто физически не успею добраться. — Я могу подъехать, — великодушно согласился Шредер. — Если вы согласитесь выделить мне полчаса, я буду у вас уже в ближайшее время. Думаю, мне хватит этого, чтобы обговорить все вопросы. С вас лишь адрес. — Записывайте…

***

Отключив связь, Шредер открыто, торжествующе ухмыльнулся. Хорошая приманка — половина удачи, если не подавляющая ее часть. Но самое важное — и сложное — подобрать ее для конкретной добычи. Даже принадлежащей к роду хищников.