Как две капли воды... или нет?

«И все-таки сегодня хороший день», — в конце концов решила для себя Рако и с наслаждением вдохнула теплый, с легкой взвесью влаги и аромата адзисай , воздух. Окинула взглядом маленький садик, начинающийся прямо за перилами веранды, просторный двор, краешком видимый из-за угла, и кивнула своим мыслям. Нет, какими бы странными, противоречивыми ни казались смертным их решения, боги милостивы — и в милости своей привели ее в это прекрасное место. Но самое главное, — даровали ей достойного жениха. Именно такого, как и хотел дедушка и почти такого же, о каком втайне мечтала она сама. Каким был он на самом деле, загадочный и недосягаемый господин Ороку, — Рако не знала и сейчас. Знакомство их началось не слишком удачно. При одном воспоминании кровь прилила к лицу, и девушка привычно-смущенно прижала к щекам широкие рукава. Прохладный шелк чуть охладил кожу, но не успокоил мятущихся мыслей. Сейчас, на веранде отдельного крыла отеля, ее никто не мог видеть — но Рако казалось: она стоит на возвышенности, и закатное солнце ярко освещает каждую ее оплошность, неуклюжее слово, каждую глупость, свершенную сегодня. А было их эх и много! Кое-какие из них девушка осознала с большим запозданием, некоторые — только после полученного выговора, а какие-то так и остались непонятыми. Но что-то она определенно сделала не так — иначе господин так не разгневался бы. Не оставил бы ее, оторвав от дома и всего, что дорого, совершенно одну… Рако ласково погладила пышное, больше ее кулачка, нежно-голубое соцветие. Растерла в ладони мелкую пудру пыльцы, грустно улыбнулась. Почти такие же, только мельче и гораздо темнее, росли в рощице недалеко от их храма, и такое чуждое, чуточку пугающее в своей красоте место показалось на миг знакомым и родным. До слез на глазах напомнило дом. Когда она наконец-то начала привыкать… Дорогу сюда Рако запомнила смутно. В какой-то момент господин Ороку вернулся в свой автомобиль и с частью кортежа направился иным путем, но когда, где — сейчас девушка не вспомнила бы и этого. Мелькали смутными размытыми силуэтами деревья и скалы, а может, сельские домишки. Рако видела их боковым зрением, но не поднимала головы, тем более — не приглядывалась. Она нервно теребила носовой платок, выпавший из рукава. Но перед глазами вместо вышитого края стояла сцена недавней отповеди, жгуче-ледяные глаза господина, его бьющие наотмашь слова. За дело, бесспорно, но так больно. А после господин ни разу не заговорил с ней, не взглянул лишний раз, и Рако так и не решилась напомнить о себе, чтобы хотя бы извиниться. А потом ушел, даже не оглянувшись, словно ее тут и не было. Точно она была мошкой, случайно залетевшей в его автомобиль, такой же надоедливой и лишней. А может, и правда была? И уже успела надоесть ему, даже не познакомившись толком? Спросить было некого. Да и окажись рядом господин или один из его людей, Рако вряд ли бы отважилась. Быстрым шагом проследовала она за провожатым в отведенную ей комнатушку. Пролепетав еле слышно слова благодарности, склонила голову и юркнула в почтительно открытую перед ней дверь, точно в спасительную норку. Долгое, очень долгое время девушка не решалась даже двинуться с места — низкой кровати в нише, задвинув за собой ширму, так что осталась лишь маленькая щелочка. Из-за двери изредка долетали звуки шагов, гул голосов, но к ней, хвала богам, никто не вторгался. Маленькая уютная обитель была лишь ее — ее крепостью, ее убежищем и спасением. Но постепенно нервная дрожь отступила, и Рако начала понемногу любопытно оглядываться, не решаясь, однако, отходить далеко от выделенной ей комнаты. Впрочем, это и не требовалось: все необходимое, от маленького гардероба до ванной с санузлом, было буквально в двух шагах. Даже веранда, парой ступенек ведущая в тенистый садик, куда ближе к вечеру девушка решилась наконец выйти. Сейчас уже близился вечер, и солнце, повисшее над карнизом, окрасило все доступное взгляду — стену, ограду, деревья и кусты, даже камни в саду — теплыми, точно светящимися изнутри оттенками. Ничто и не напоминало о недавнем дожде, застигшем в пути. Сейчас от него осталось лишь зыбкое марево — привычное дело для цую , и в его пастельной дымке небольшая гостиница выглядела особенно уютно, как сказочный домик. И обитатели его — точь-в-точь как сказочные существа — не спешили показываться ей на глаза. Может, и к лучшему. Рако еще раз глубоко вдохнула, блаженно потянулась, выгибая спину. Снова улыбнулась, чувствуя, как шелк скользит по пояснице, как аккуратно, деликатно охватывают шею и запястья собранные перламутрово блестящими нитями рукава и ворот. Вот только подол — девушка смущенно подтянула его ближе к коленям — мог быть и подлиннее. И все же платье чудесное. Еще одна причина, из-за которой Рако была уверена: господин простил ее. Если бы по-прежнему был зол, разве поселил бы ее в этом чудесном месте, полном всех мыслимых удобств, столь прекрасном и наверняка дорогом? Разве подарил бы это — и еще целый набор платьев, различных по покрою и цвету, но неизменно красивых и идущих именно ей, Рако? Разве приказал бы своим людям и прислуге не тревожить ее, уважая ее стыдливость, давая спокойно, без спешки, освоиться на новом месте? И все-таки где же он сам? Рако подалась вперед, вытягивая шею, силясь со своего места рассмотреть едва различимые в тени ворота, ведущие во двор. Если господин и правда объявил ее своей невестой (во что Рако по-прежнему не очень верилось), то почему все еще не с ней? И когда вернется? Часть ли это ее наказания, или его и правда задержали дела — множество дел и хлопот, о которых она и не ведает? В животе громко заурчало. Покраснев, Рако потерла его ладонью. В суматохе она и не заметила, как пропустила обед — и уж конечно не решилась бы потревожить людей господина из-за такого пустяка. Она уже однажды рассердила господина своевольством и вовсе не хотела повторять ошибку. Уж лучше потерпеть. Даже если господин смилостивится только завтра. Не умрет же она за один вечер натощак. Длинные службы в праздничные дни приучили ее желудок к терпению. Вот только… позаботились ли здешние слуги о самом господине? Рако замерла, по позвоночнику пробежал стылый сквознячок, и ясное закатное небо словно потемнело. Она поспешила успокоить себя, что господин ценит себя и наверняка не позволит обделить. Да и у такого чудного места прислуга должна быть вышколена идеально. И все же… с самого приезда Рако никого не видела. Даже голоса за пределами комнаты казались больше похожими на солдатские. Впрочем, Рако не могла ни за что поручиться. В чем она точно была уверена — что господин наверняка много времени и внимания уделяет делам. А увлекшись, вполне может и забыть пообедать. Рако не раз наблюдала такое у дедушки и мягко напоминала ему о времени. А ведь теперь, как будущая супруга господина, она должна заботиться не только о порядке и гармонии его дома (даже временного), но и о его благополучии. Что, если это тоже испытание, проверка, насколько она знает свои обязанности? Рако несколько раз прошла вдоль по веранде, вглядываясь то в тени сада, то во двор, потом вернулась в комнату — столь же безуспешно. Дом словно бы вымер. Может, слуги тоже опасаются потревожить покой господина? Девушка остановилась на ступеньке, нервно крутя в пальцах край пояска. Ко всему прочему, она не знала, где расположился господин, где его комнаты. Скорее всего, рядом с ее собственными — но может, он не счел ее достойной такой близости? Ах, если бы только было у кого спросить! Сейчас Рако готова была рискнуть. Задумавшись, она отвела взгляд всего на секунду, может, на пару. И тихо ахнула: за эти мгновения господин вырос словно из-под земли, хотя скорее всего зашел через калитку. Девушка отчетливо рассмотрела замысловатые узоры на его хаори, хмуро-сосредоточенное выражение лица. И миг помедлила, собираясь с решимостью. Помогла отважиться показавшаяся со стороны центрального входа в гостиницу приземистая фигура мужчины в костюме, представительном, но все же заметно худшего качества, чем у господина Ороку. Заметив последнего, он всплеснул руками и поспешил навстречу. «Хозяин гостиницы», — догадалась Рако. И осторожно спустившись по ступеням, проследовала туда же. Конечно, она не собиралась вмешиваться в разговор и мешать им. Но когда мужчины закончат, она сможет спросить господина, удобно ли он расположился, всего ли хватает. А заодно и извиниться за прошедшее. Она уже почти пересекла двор, но помешало непредвиденное. Хозяин гостиницы почти поравнялся с господином, заслонив Рако обзор, когда тот вошел в тень увитой лианой ограды и… исчез. Девушка не поверила бы собственным глазам, но хозяин гостиницы выглядел не менее ошарашенным. Он на миг остановился, потом сделал оставшиеся до цели несколько шагов, протянул неверяще руку — но так и не решился коснуться таинственного места. Тут он заметил Рако, моментально принял важный неприступный вид и поспешил удалиться. Девушка окликнула его, но безуспешно. Чуть ранее она не отважилась бы настаивать, но сейчас принятое решение придало Рако смелости. Все же она старается не для себя, а для господина, и тот не может не оценить этого. Девушка прибавила шагу, надеясь догнать хозяина гостиницы и узнать все интересующее у него. Она не успела всего чуть-чуть: мужчина скрылся в кабинете недалеко от входа, демонстративно хлопнув дверью. Вламываться туда Рако сочла уже чрезмерным нахальством. Она растерянно остановилась в холле, крутя головой. Ну же, хоть кто-нибудь, хотя бы несчастный уборщик! С тихим щелчком открылась дверь в левом коридоре. Рако машинально скосила глаза и тут же удивленно распахнула их. Господин! Он никак не мог успеть оказаться там, всего лишь полминуты назад находясь во дворе, — и все же он стоял на пороге комнаты, чем-то похожей на комнату Рако, только больше даже на первый взгляд и в более темных тонах. Стоял и смотрел на нее. Робость перехватило горло, и вежливое приветствие вышло совсем тихим. Рако поспешно поклонилась; выбившиеся из хвоста прядки волос затенили обзор, но ей показалось: господин склонил голову в ответ. И отступил в комнату — оставив, однако, дверь незакрытой. Точно приглашение войти. Проигнорировать его Рако не посмела. Опасливо покосившись на замерших невдалеке от комнаты охранников (те не обратили на пришелицу никакого внимания), она остановилась возле двери. Та все же была чуть притворена, но в оставленную щель падал луч света, прямо к ногам незваной гостьи. И все же заходить сразу показалось ей невежливым. Рако осторожно постучала, прислушалась. Не дождавшись ответа, робко окликнула господина. Все та же тишина — напряженная, полная ожидания. Рако не знала, чьего именно — ее, опасливого, или его, нетерпеливого. Прикусив губу, она подняла руку и осторожно коснулась дверной ручки. И тут ее руку как клещами сжала чужая — резко, почти болезненно. От неожиданности Рако подпрыгнула, негромко вскрикнула — за что тут же была притиснута к стене чуть поодаль от двери. Подняв глаза, девушка увидела незнакомого ей мужчину, на целую голову выше ее. Не один из недавней охраны — Рако была почти уверена, но оглянуться и проверить не отважилась. Те не обращали на нее никакого внимания, не шелохнулись, даже когда она вплотную подошла к двери. Этот же настороженно смотрел на нее и все так же крепко сжимал ее руку, словно Рако была воровкой, пойманной с поличным. «Так он и мог счесть меня воровкой», — сообразила она. Наверное, этот воин не из сопровождавших господина в деревню дедушки. А может, даже и из них — не все они подходили близко, и уж точно не все присматривались к ней. Откуда ему знать, кто она и что тут делает? — Добрый день, — начала она. Голос противно дрожал и норовил запнуться. Откашлявшись, Рако продолжила чуть уверенней: — Я Рако. Ороку Рако. Ни слова, ни движения в ответ. Даже в лице незнакомца не изменилась ни черточка. Имя ее ничего ему не говорило… либо, что вероятнее, ничего для него не значило. — Я сопровождаю господина в поездке, — Рако запнулась, сообразив, что слова ее можно истолковать превратно. Но все же именовать себя невестой господина не решилась. — Прошу прощения, я хотела узнать, как он. — Его нет, — наконец снизошел до ответа бдительный страж. И дополнил его, сделав шаг — и остановившись между Рако и дверью. Нет? Но она сама только что видела… Рако открыла было рот возразить — но тут вспомнила странное видение во дворе. Неужели и в тот, и в этот раз ей только показалось? Но кто тогда открыл дверь? Рако скосила глаза в ее сторону, но не решилась пытаться заглянуть через плечо. Да и за широкой спиной она все равно ничего не сможет рассмотреть. — Для тебя — его нет, — хмуро уточнил охранник И выпрямился, скрестив на груди руки и наконец отпустив ее запястье, — должно быть, ожидая, когда она наконец уберется. — Что здесь происходит? — в коридор вошел другой мужчина — ниже ростом и более коренастый. Но судя по тому, как вытянулся перед ним первый, — выше по званию. Охранник сразу отступил от Рако, даже отвернулся, как будто не видел ее. Впрочем, так, наверное, и должно было быть. — Прибыл сменить пост, Хирохито-сан, — отчеканил он. — Очень хорошо, — командир сделал знак, и когда охранник приблизился к нему, что-то негромко проговорил. Рако заметила, как он несколько раз указал в ее сторону, и поняла, что разговор идет о ней. Точнее, выговор за неподобающее отношение. Но радости не было. Она почти пожалела, что зашла сюда. — Вас понял, Хирохито-сан, — охранник еще раз поклонился. — Можете приступать, Мамору-сан. И помните, что я вам сказал. — Так точно. Командир направился к двери. Названный Мамору последовал было за ним, но помедлил. Когда же Рако попыталась проскользнуть мимо него — снова прижал к стене корпусом, навис над ней, заслоняя свет. Девушка невольно съежилась, ожидая… она и сама не знала чего. Выговора, удара, постыдного изгнания? Всего, что угодно. — На случай, если надумаешь пожаловаться: господин очень не любит неожиданных визитов. Особенно в его отсутствие, — шепотом предупредил ее Мамору. — Поняла? Рако поспешно закивала и, отпущенная, быстро выбежала в холл, а оттуда, не задерживаясь, — во двор. Наверное, пройти через помещение было короче и не в пример прохладнее, но она готова была претерпеть и гораздо более неудобный путь, лишь бы не задерживаться. Уже на полпути она вспомнила, что так ничего и не узнала о господине. Кроме одного: он так и не прибыл. Но и этого было достаточно, чтобы понять: ее наказание продолжалось.

***

Проводив ее взглядом, Мамору презрительно хмыкнул. Нет, он не настолько глуп, чтобы оспаривать решение господина, и все же спешка в выборе невесты казалась ему чрезмерной. И теперь вот это чумазое нечто должно стать их новой госпожой. Он хорошо запомнил ее еще в том поселении, откуда ее забрали. Сейчас девчонка, бесспорно, преобразилась — внешне. Но при этом так и осталась наивной деревенщиной. Как она на него пялилась! Как на родственника сёгуна, не иначе! Мамору ухмыльнулся. Жаль, господин не видел. Уж тогда бы он точно понял, какую ошибку допустил. А ведь все могло быть иначе, доберись они до соседнего селения — нет, скорее городка, хотя Мамору упрямо считал деревней все, что было меньше Нары, его родного города. Но даже Тэнри не такая глушь, как та, куда забрался Шредер в поисках невесты. И ради кого? Мамору с трудом удержался, чтобы сплюнуть. Но нет, это было бы слишком глупо. Как раз в духе этой деревенщины, так-называемых-Ороку. Он осторожно оглянулся на соратника, стоявшего по другую сторону коридора. Тот оставался невозмутимым, хотя наверняка запомнил непочтительное отношение к девчонке — как будто она стоила иного! А значит, может в случае чего вспомнить, что его, Мамору, двоюродная племянница Эйко — тоже из мелкой, незначительной ветви семейства Ороку. И вполне могла оказаться на месте этой дурочки… как там ее? Мамору не запомнил имени — только то, что оно вполне подходило девчонке — такое же неотесанное и грубое. Но все еще может сложиться иначе. Он может — и должен — оправдать чаяния семьи, впавшей в немилость из-за глупости отца. Личная охрана господина Ороку (и госпожи — как ни противно было о том думать, это могло сыграть свою роль) — важная, но лишь первая ступень его подъема. А будут и иные — если не оплошает ни он, ни ведущие его ками.

***

— Для меня честь приветствовать вас вновь, Ороку-сан, — Шимацу-сан склонил голову в поклоне — чисто формальном, но более глубоком, чем при первой встрече. Да и держался явно настороженнее, сохраняя безопасную — на его взгляд — дистанцию в виде хлипкого мостика, ведущего от одной обзорной площадки к другой. Его примеру последовали и его люди — маленькая группка охраны, едва-едва уместившаяся на противоположной. Почти как тогда — пусть на месте угрюмых горных вершин и расселин высились галереи и зияли провалы затененных цехов, лишь изредка озаряемых отблесками огня, а вместо хмурого, давящего на головы неба — еще более непроглядно-черный потолок. Не менее опасный, таящий в себе множество неприятных сюрпризов, которые, однако, умелый способен обратить себе во благо. Похоже, господин Шимацу считает это место своей территорией, знакомой и безопасной уже по умолчанию. Что ж, тем лучше. Шредер ухмыльнулся про себя, небрежно вернул поклон. Даже в окружавшем их полумраке он отчетливо видел, как скривился господин Шимацу, как напряглась вся его мощная фигура. Но так и не посмел ничего сказать. Несмотря на явный перевес в численности. С огромного расстояния фигурки внизу — рабочие, бригадиры и прочая шушера — были неразличимы, но наверняка среди них были и скрытые в толпе люди Шимацу. Мастер Фут не знал, сколько их — но чувствовал спиной, всем существом острые враждебные взгляды. Однако боялся не он. И эта мелочь, сущий пустяк грел душу. Все складывается так, как и рассчитывал он. А ведь это только начало. — Обстоятельства нашей прошлой встречи были не слишком благоприятны, — господин Шимацу чуть помедлил. Один из его людей сзади протянул ему что-то — и он не глядя взял предмет в руки. Раз-другой провел ладонью по плотной обертке, мешающей рассмотреть содержимое, — и снова перевел взгляд на «гостя». — И я искренне рад, что ваша решимость позволяет мне сегодня искупить мою ошибку. Решимость? Тонкий насмешка над безрассудством, приведшим его сюда, на вражескую территорию, всего с двоими воинами? Вежливая улыбка стала жестче, в глазах мелькнули красноватые искорки пламени — далекого, но оттого не менее опасного. — Не стоит, Шимацу-сан, — Шредер чуть наклонился вперед, оперся ладонями о хлипкую оградку. Опасная бездна стала чуточку ближе, осязаемее. По крайней мере, в глазах противника. — Я ценю ваше время и ваш, — он насмешливым взглядом обвел неказистое помещение, — радушный прием. Но я могу вас понять. Главнейшая задача в нашем деле — безопасность всех участников, не так ли? Господин Шимацу лишь кратко кивнул — и это был ответ. Собственно, мастер Фут уже знал его, знал с самого начала, когда прибыл сюда. Маленькое приземистое здание располагалось на полпути из Нары в Яматокорияму, в низине, незаметное с дороги, — наверняка незаконно и подпольно. И почти наверняка приносит владельцу скорее моральную, чем материальную прибыль — судя по устаревшему оборудованию, да и общему обветшалому виду цеха. Хотя, конечно, уверенность в качестве собственного оружия — тоже весомый аргумент. Вот только оружие и скрытность не единственное, что необходимо современному ниндзя для эффективности. И не гарантирует даже собственной безопасности. — Не смею вас больше задерживать, — господин Шимацу сделал знак, и его люди расступились, открывая путь к небольшой комнатушке в конце площадки — кабинету начальника цеха или чему-то вроде того. — Сожалею, что не могу принять вас в более подобающих условиях, но время поджимает и вас, и меня. Надеюсь, в дальнейшем у меня будет возможность оказать вам должное гостеприимство и искупить вину. — Непременно, — пропустив вперед себя первого охранника, Шредер шагнул вслед за ним. — И возможно, даже скорее, чем мы ожидаем.

***

— Боюсь, я вынужден буду еще раз досаждать вам своим визитом, — на сей раз Шимацу-сан не смог скрыть своего беспокойства и нервозности. — Но может быть, у вас есть иные предложения? Более удобные для вас? Я буду рад выслушать любые. Отличный день. Просто превосходный! Предпринимая опасную вылазку сюда, Шредер был уверен в сговорчивости оппонента — уж с теми-то весомыми аргументами, что он предоставил, наверняка. Но результат даже превзошел его ожидания. Жаль только, предложить Шимацу-сан мог немногое. Будь влияние его клана — или хотя бы компании — сильнее, мастер Фут всерьез задумался бы о возможности переиграть, изменить планы, чтобы сохранить и полученные уступки, и возможные будущие выгоды от нового союзника. Но Шимацу-сан явно преувеличил свои возможности — и его, Шредера, терпение. И придется довольствоваться малым. — Думаю, я могу пойти вам навстречу, — даже не глядя на оппонента, Шредер чувствовал, как тот облегченно выдохнул. — Как возможному, но увы, не состоявшемуся зятю — и просто надежному союзнику. Моя невеста не привыкла к дальним поездкам, и путешествие сильно ее утомило. Пожалуй, я перенесу перелет на более благоприятное время — а может, даже проведу церемонию здесь. В конце концов, что понимают гайдзины в настоящих традициях? — Вы совершенно правы, Ороку-сан, — на сей раз совершенно искренне отозвался господин Шимацу. — В таком случае не смею вас дольше задерживать. Завтра я буду у вас с недостающими документами, назовите только время и место встречи, удобные вам, и мы завершим это дело к обоюдной выгоде. А пока… позвольте еще раз поздравить вас с достойным выбором и преподнести вам подарок — для будущего наследника и грядущего процветания нашего союза. Чуть нервным жестом он полез в ящик стола — и извлек оттуда тот самый загадочный предмет, что видел Шредер в цехе. Сейчас, при ярком свете, он мог различить даже под многослойной оберткой небольшой клинок в ножнах. Вакидзаси или танто, точнее не мог определить даже он. — Благодарю, — Шредер не счел нужным даже прикоснуться к подарку: повинуясь краткому жесту, сверток забрал один из его людей. — В таком случае, если позволите, не смею быть неблагодарным. И прошу принять это в дар для почтенной Окото-сан. От нас с будущей супругой с искренним пожеланием здоровья и благополучия, — и выложил на стол косметический набор в небольшой коробочке. Тоже надежно упакованный, но в оберточную бумагу с тисненым логотипом известного бренда. От его взгляда не укрылось, как внутренне ощетинился Шимацу-сан при упоминании имени его матери. Он явно неохотно взял коробочку в руки. Шредер был уверен: дар будет точно так же отложен в дальний угол, а то и вовсе уничтожен, как и принятый им. И не то чтобы его сильно это огорчало. Но повинуясь какому-то минутному злорадству, он продолжил: — Конечно, вы вольны отказаться, и я не смею вас винить. Наверняка это слишком жалкий и убогий дар для такого большого человека, как вы. Но бедная Рако-чан так надеялась отблагодарить вас за все, что вы для нее сделали, — Шредер впился пронзительно-испытующим взглядом в собеседника, ловя малейшее изменение выражения лица, позы — что угодно, способное подтвердить — или опровергнуть его подозрения, — что я просто не мог отказать ей в ее просьбе. — Боюсь, Рако-чан не настолько состоятельна, чтобы делать столь щедрые подарки, — резонно возразил господин Шимацу. — И незнакома лично с Окото-сан… — О, вы были достаточно красноречивы, повествуя о ней, — без малейшего зазрения совести солгал Шредер. И торжествующе улыбнулся, чувствуя колебания собеседника. — Что же до бедности… рискну с вами не согласиться. Будучи моей невестой, а в ближайшем будущем — и супругой, она разделит со мной право на все принадлежащее мне. Шимацу-сан все еще настороженно молчал, переводя взгляд с собеседника на подарок и обратно. Негодяй так ни словом ни обмолвился о том, что связывает его с девчонкой. Но судя по тому, как сдержанно он о ней отзывался — не так уж и многое. А в скором будущем это вообще не будет иметь никакого значения. — Ладно, давайте начистоту, — совершенно ожидаемо Шредер рассмотрел пренебрежительную гримасу на лице собеседника — должно быть, Шимацу решил, что он слишком долго жил за границей и проникся привычками прямолинейных янки. Но не стал разубеждать его. — Это была инициатива Рако и чисто ее идея. Я не одобряю этого, но согласился выполнить, потому что она очень просила об этом. Бедняжка так огорчена предстоящим отъездом. Но я согласен с вами, это излишний и неуместный дар. Я скажу ей, что вы приняли его, и не буду огорчать вашим отказом, — он положил ладонь на коробочку и чуть пододвинул к себе. — Или стоит все-таки сообщить о нем? Как вы считаете? Рако-чан предстоит научиться правилам поведения в высшем обществе, и лучше раньше, чем позже. Краем глаза Шредер видел, как наконец решившийся Шимацу-сан протянул руку за коробочкой и вовремя отдернул свою. — Нет, не стоит, — тот взял подарок и спрятал за пазуху. — Не стоит огорчать бедную девочку из-за такой мелочи и ее доброго сердца. Передайте ей от меня искреннюю благодарность. — В таком случае жду вас завтра в восемь утра в… — и Шредер назвал название кафе, расположенного в квартале от гостиницы, где он оставил Рако. — А уже подписанные документы, — он пододвинул к себе папку, на время обмена дарами оттесненную на край стола, — я с вашего позволения заберу с собой. Чтобы вам не утруждать себя еще и ими. — Благодарю вас, — Шимацу-сан церемонно поклонился, — и до будущей встречи. Надеюсь, она будет более плодотворной. — Я в этом не сомневаюсь, — многозначительно заверил его Шредер, — верю, вы не можете меня подвести. И в его глазах вновь сверкнул красноватый отблеск.

***

В смятении чувств Рако даже забыла, что голодна. Какое-то время она провела в саду, но тихое умиротворение природы больше на нее не действовало, более того — нервировало, сдавливало горло напряженным спазмом. Почти севшее оранжево-багровое солнце больно било в глаза, отражаясь в карнизе противоположного здания. Цикады в траве трещали раздражающе громко, ветер стих, и навалилась влажная духота. И даже маленькая уютная комната, куда Рако, отчаявшись успокоиться на улице, вернулась, больше не радовала. Слишком уж походила на тюрьму, клетку, из которой у нее нет даже права выйти. А точно ли нет? Впервые Рако усомнилась в этом. Господин ничего не говорил по этому поводу (честно говоря, он вообще ничего не говорил о ней, кроме приказа доставить сюда, но девушке неприятно было это вспоминать), охрана — тоже, кроме сообщения, что эта комната — ее. И даже этот грубиян упомянул лишь, что ей не рады лишь возле комнат господина. И ничего кроме. Немного приободрившись, Рако снова спустилась с веранды в сад. Уже начало темнеть, где-то за оградой пробовал голос соловей. Девушка отметила это про себя и забыла. Иное влекло ее сейчас, иное было важным. Она хорошо запомнила, за какой из дверей кабинет хозяина гостиницы. Конечно, тот тоже не очень был рад видеть ее — и вряд ли обрадуется снова. Но Рако готова была потерпеть очередную грубость. Может, хоть он скажет, надолго ли отбыл господин, когда собирался вернуться. И собирался ли вообще… Рако отогнала от себя эту страшную мысль. Нет, он не мог так поступить. Все его люди здесь, и поскольку их не беспокоят с оплатой — значит, комнаты оплачены вперед. Не мог же господин организовать это просто так, от нечего делать. Или мог? Девушка не знала, насколько он богат, но напрасных трат — времени ли, денег или просто своего драгоценного внимания — господин не любил. Вроде. Дверь оказалась заперта — Рако убедилась в этом после нескольких осторожных попыток постучать. Она пристроилась на диванчике в холле, ожидая возвращения — и всячески стараясь отогнать от себя назойливую мысль: что, если господин не вернется? Если она не нужна ему больше? «Для тебя — нет» — эти жестокие слова вновь и вновь крутились в голове. Рако не могла избавиться от них. Тот охранник заявил это так уверенно — словно что-то знал. И другой, рангом выше, не опроверг его, хотя слышал. Или же не слышал? Девушка не видела, когда он подошел. Что, если?.. Рако поворачивала эту мысль так и сяк, пока не пришла к неожиданному решению. Она дождется господина во что бы то ни стало и спросит его сама. И если он вдруг раздумал жениться на ней — будет умолять его оставить ее в какой угодно роли. Пусть даже в качестве служанки для самой грязной работы — а что еще она умеет? Что угодно, лишь бы с позором не возвращаться в родную деревню, как бы сильно ни хотелось ей увидеть дедушку. В холле работал телевизор, должно быть, включенный кем-то из охраны или гостей. Занятая своими мыслями, Рако не замечала его до поры до времени. Что привлекло ее внимание, она потом так и не смогла вспомнить — знакомое ли название, отблеск ли пламени или просто интуиция. Да и неважно, ведь взглянув мельком, девушка уже не смогла отвести взгляд от происходящего в кадре. Шел прямой репортаж с окраины города, какого-то из небольших, малоизвестных скорее всего предприятий. Сейчас на месте одного из цехов бушевало пламя, так что дым доносило даже до места, откуда шла съемка. На заднем фоне суетились пожарные, спасатели, выводящие людей из опасной зоны. Среди них было и несколько пострадавших разной степени тяжести. Кажется, Рако видела носилки, на которых несли бедолагу. По словам репортера, более всего досталось владельцу предприятия, в сей недобрый час проводившего инспекцию. Кажется, он даже не выжил — однако корреспондента больше волновало, не повредит ли выброс ядовитых паров горожанам. О несчастной жертве упомянули и забыли. Но покоробило Рако вовсе не это — хотя такое отношение к людям, их жизни и безопасности всегда ее задевало. Она застыла, как примороженная, услышав имя главного пострадавшего. Единственный человек, который, кроме дедушки, о ней заботился, кому она была не безразлична… кроме господина, конечно, о котором Рако совсем забыла. Да и немудрено. Всего лишь сегодня днем Дзироко-сан был жив и здоров, улыбался ей и желал счастья, а сейчас… Жив ли он вообще? Как такое могло случиться за несчастные несколько часов? Рако поспешно утерла набежавшую слезинку, снова уставилась в экран — может, покажут какие-то подробности. Но нет, в кадре показался другой сюжет — подготовка к празднованию Танабаты. То, что Рако втайне надеялась увидеть — но сейчас забыла, как нечто неважное и ненужное. Хлопнула дверь. Рако мельком оглянулась, даже не рассмотрев вошедшего, и снова уставилась в экран. Украшенные деревья и здания мелькали перед застывшим взглядом, не вызывая в душе ничего. Какой может быть праздник, когда только что погиб хороший, знакомый тебе человек? Шаги приблизились. Рако равнодушно подняла голову — и столкнулась взглядом с тем, кого так надеялась увидеть. Странно, но сейчас это не вызвало особых эмоций. Душа, точно ошпаренная кожа, на время утратила способность чувствовать приятное. Рако лишь слегка удивило, что господин внимательно, как и она, уставился в экран. И только потом увидела повтор информации о недавней трагедии в бегущей строке внизу. Странно, она-то думала, что господину известно все и обо всем. Она снова перевела взгляд на него — и остолбенела. Увиденное ударило плетью, шокировало, приморозило к месту. Конечно, краткое сообщение — не полноценный репортаж, но основную информацию все-таки передавал. В том числе и о жертвах. Но господин Ороку смотрел на эти строки, как на давно ожидаемый приз. И — что больше всего ужаснуло Рако — улыбался!