Победитель

Когда я просыпаюсь, за окном уже светло и сквозь шторы в купе проникает солнечный свет. Голова привычно побаливает, а в желудке скребут кошки. Я же вчера ничего не съел за весь день. Смутно припоминаю события вчерашнего вечера: Жатва (которую я не помню вообще) и трибуты, с которыми я так и не познакомился. Живот снова начинает недовольно урчать. Я встаю с постели, беру из большого шкафа первое, что попадается – это оказываются серые брюки и темно-синяя рубашка. Одевшись, я умываюсь и приглаживаю волосы. Лицо у меня опухшее и красное от вчерашних попоек. Подхожу к бару, на глаза мне попадается металлическая фляжка, открываю её и нюхаю: в нос ударяет крепкий запах спиртного. Хочу сделать пару глотков, но потом решаю, что лучше сначала позавтракать. Спрятав фляжку в карман брюк, я направляюсь в вагон-ресторан. Вхожу в просторную комнату, в центре которой стоит стол, за которым сидит светловолосый парень, кажущийся мне немного знакомым. - Доброе утро, - приветствует меня он. - Кому как, - отвечаю я и сажусь во главе стола. Кладу себе в тарелку ветчину и жареные яйца. Съев половину содержимого тарелки, я откладываю вилку и наблюдаю за парнем, который неохотно ковыряет свою еду. Его светлые волосы растрепанные и мокрые. - Как звать? – спрашиваю я, и он поднимает на меня голубые глаза. Я точно его где-то видел. - Пит Мелларк, - отвечает парень. Мелларк…знакомая фамилия, кажется, пекарь в нашем дистрикте тоже Мелларк. Значит, это его сын. - Это ты помогал мне вчера? - Да, я..и еще Китнисс Эвердин. Мы триб… - Знаю, - обрываю его я. Дверь открывается и входит Эффи. Сегодня она вырядилась в настолько яркое желтое платье, что глядя на нее, начинают болеть глаза. Я никогда не понимал эту хваленую капитолийскую моду. - Всем доброе утро, - верещит она и садится напротив Пита, - Сегодня у нас всех важный-преважный день! Скоро прибудем в Капитолий, затем с нашими трибутами поработают стилисты, и мы все сможем увидеть церемонию открытия. Пит, тебе наверняка не терпится увидеть Капитолий? Пит пожимает плечами и макает булочку в горячий шоколад. - В любом случае, - продолжает Бряк, - Я буду сопровождать вас повсюду.. – дальше она впускается в подробности капитолийской жизни, называет имена каких-то незнакомых мне людей. - Как все это умещается в твоей голове? – спрашиваю я сопровождающую, - Может, ты носишь парик, чтобы твоя голова казалась больше, и в нее умещалось такая куча информации? Пит прыскает от смеха, а Эффи позеленев от злости, встает из-за стола. - Хам, - она берет в руку чашку кофе, - Неотесанный мужлан, - деловито поправляет парик, чем заставляет меня давиться от смеха и выходит из вагона, едва не столкнувшись в дверях с девушкой. Девушка входит в вагон и переводит взгляд с меня на Мелларка. Пит робко улыбается ей. - Давай садись, - машу я ей. Значит, вот она – мой второй трибут – Китнисс. Она садится на стул и начинает рассматривать еду. Серые глаза быстро скользят от одного блюда к другому. Темные волосы заплетены в косу. Её взгляд останавливается на чашке с горячим шоколадом. - Это горячий шоколад, - объясняет Пит, заметив её взгляд. – Он вкусный. Китнисс аккуратно пробует густую жидкость на вкус и едва заметно улыбается. Понравилось, значит. Она выпивает весь шоколад, а потом запихивает в себя все, что можно. Я прошу официанта принести мне томатный сок, а когда мне его приносят, добавляю в него алкоголь из фляжки. Выпив один стакан, прошу принести еще, снова добавляю содержимое фляжки. Бросаю взгляд на Китнисс, она уже поела и, откинувшись на спинку стула, презрительно смотрит на меня. - Вы, значит, будете давать нам советы? – с явным сарказмом в голосе спрашивает меня девушка. Советы? Она хочет, чтобы я давал ей советы? Что я могу ей сказать: «Смирись, дорогуша, ты скоро сыграешь в ящик»? Да и вообще, у меня уже давным-давно никто не просит советы. К тому же, зачем все это – все равно «трибут» и «труп» практически одно и то же. - Даю прямо сейчас: останься живой, - отвечаю я и заливаюсь диким хохотом – это уже нервное. - Очень смешно, - говорит мне Пит серьезным голосом. Я подношу к губам стакан, но его внезапно выбивают из моей руки, и он разбивается об пол. Я смотрю на Мелларка, ни секунды не сомневаясь, что это его рук дело, а потом меня ослепляет ярость, и я ударом в челюсть сшибаю его со стула. Тянусь к бутылке вина, стоящую недалеко от меня. Я почти касаюсь бутылки, когда в сантиметре от моей руки в стол вонзается нож. Я медленно поднимаю взгляд и вижу Эвердин, которая напряжена, как струна, а в глазах пылает огонь. Тут меня осеняет. Никто и никогда из моих трибутов не позволял себе такой дерзости, они молча смотрели, как я напиваюсь. А эти ребята хотят, нет, они требуют, чтобы я помогал им, как делают это все нормальные менторы. Значит, они верят, что для них еще не все потеряно. Они еще не сдались. - Надо же! - говорю я, переводя взгляд с одного на другого, - Неужели в этот раз мне досталась пара бойцов! Пит поднимается с пола и, захватив из-под вазы с фруктами пригоршню льда, собирается приложить его к красному пятну на щеке. - Нет, – останавливаю его я, – пусть останется синяк. Все будут думать, что ты сцепился с кем-то из конкурентов еще до арены. Не утерпел. - Это ведь не по правилам, - замерев со льдом в руке, говорит он. - Тем лучше. Значит, ты не только подрался, но и сумел сделать так, что тебя не поймали. Я поворачиваюсь к Китнисс, которая все еще с недоверием смотрит на меня. Мне понравился её удар ножом, который, правда, чуть не лишил меня пальцев. - А ну-ка покажи еще, как ты ножом орудуешь! Китнисс выдергивает из стола нож и, взяв за лезвие, бросает его в противоположную стену. Нож попадает в шов между двумя панелями. Что же, я впечатлен. На Арене почти всегда есть ножи, так что, чем лучше ты ими владеешь, чем лучше для тебя. - Станьте вон там, вы оба! – командую я, кивая на середину вагона. Они послушно становятся и я впервые смотрю на них не как на несчастных детей из голодного дистрикта, а как на бойцов, которым предстоят смертельные Игры. Я подхожу ближе и начинаю с Мелларка. Средний рост, сильные руки, видно, что он часто таскает тяжести. На руках я так же замечаю несколько шрамов от ожогов. По-видимому, к боли он привык. На Арене ему это пригодится. Когда я дотрагиваюсь до Эвердин, её мускулы сразу же напрягаются. Она немного ниже своего напарника, но довольно гибкая. Тренированные ноги, на которых тоже много шрамов, только они не от ожогов, как у Пита. Пока я осматриваю её, серые глаза не выражают никаких эмоций и невозможно понять, о чем она думает сейчас. Я отхожу на пару шагов назад, чтобы еще раз взглянуть на них обоих и выношу свой вердикт: - Ну… вроде не безнадежно. Не дохляки. А стилисты поработают, так даже симпатичными будете. Голодные игры - не конкурс красоты, но все-таки шоу. Капитолийцем не доставляет удовольствие смотреть на тощих и замученных трибутов. А богатые шишки часто становятся спонсорами понравившейся им девушки. - Ладно. Предлагаю сделку: вы мне не мешаете пить, а я остаюсь достаточно трезвым, чтобы вам помогать. Только, чур, слушаться меня беспрекословно. Китнисс с сомнением смотрит на меня. Можно не быть великим психологом, чтобы понять её отношение ко мне. В её глазах я ни на что негодный пьяница. - Идет, – соглашается Пит. - Вот и помогите, – говорит Китнисс. – Когда мы попадем на арену, как лучше всего действовать у Рога Изобилия, если… Ну все..началось. Сейчас она засыплет меня вопросами. - Не все сразу. Через пару минут мы прибываем на станцию, и вас отдадут стилистам. Уверен, вам понравится далеко не все из того, что они будут делать. Что бы это ни было, не возражайте. «Точнее, вам не понравится ничего. Они сдерут с вас три слоя кожи и общиплют, как кур, перед тем, как зажарить их» - мысленно добавляю я. В принципе, так оно и есть. Я беру со стола бутылку, на этот раз в меня не летят ножи, и ухожу к себе. У меня есть несколько минут, чтобы пополнить фляжку. Кто знает, когда мне удастся выпить в следующий раз? Поезд сбавляет ход, значит, мы почти приехали. Делаю пару глотков из бутылки, половину которой только что перелил во фляжку и возвращаюсь к трибутам. Пит стоит возле окна и, улыбаясь, машет в окно рукой. Китнисс же стоит в стороне и недовольно хмурится, бросая взгляды на напарника. Дружелюбия с её стороны явно не наблюдается. - Сейчас слушайте меня внимательно, - говорю я, Пит отрывается от окна, - Когда выйдем из поезда, на вас тут же набросятся репортеры с камерами. На их глупые вопросы не отвечайте, просто машите им и делайте вид, что рады всех видеть и приезд в Капитолий для вас несоизмеримая радость, - Эвердин испускает нервный смешок. Пит согласно кивает, в нем-то я не сомневаюсь, - Тебе понятно, Китнисс? – я впервые обращаюсь к ней по имени, - Нравится тебе это или нет, но Игры уже начались. Поезд останавливается, в вагон входит Эффи и торопит нас идти к выходу. Дверь еще закрыта, но сквозь затемненное стекло я уже вижу репортеров, столпившихся возле вагона. Сопровождающая стоит первая, потом я и завершают процессию Китнисс и Пит. - И еще кое-что, - не оборачиваясь, говорю я, - Хватит обращаться ко мне на «Вы», а то напоминает мне капитолийцев, а они меня бесят, - я слышу, как ухмыляется Китнисс. Дверь поезда открывается, и нас ослепляют вспышки камер.