Победитель

Следующий день начинается с того, что меня снова будит стук в дверь. На часах уже за полдень, мой номер идеально убран, а бар пополнен новыми напитками. Открываю дверь, на пороге стоит молодой человек, его внешность настолько обычная, что невольно возникает вопрос: это капитолиец или нет? У него коротко подстриженные каштановые волосы, которые даже выглядят натурально. Он одет в обычную бордовую рубашку и брюки. Единственное, что указывает на его принадлежность к столице – легкая золотая подводка вокруг глаз. -Здравствуйте, я Цинна, - стилист Китнисс, - представляется он и протягивает руку для рукопожатия. - Значит, это ты вчера хотел поджарить моих ребят? – отхожу в сторону, приглашая его войти в номер и лишь потом пожимаю руку. - Это был искуственный огонь, - улыбаясь, отвечает стилист, - Я и моя коллега Порция – стилист Пита, не успели обсудить с Вами образы наших трибутов. - С каких это пор стилисты интересуются мнением менторов? – я еще раз внимательно рассматриваю Цинну, - Мне кажется, я тебя раньше не видел. - Да, это мой первый год на Играх. - Поэтому тебе всучили Двенадцатый, - ухмыльнувшись, констатирую факт я. Новичкам обычно достается то, что не хотят брать другие. Вот то ли дело Дистрикты 1, 2 или даже 4 – за них стилисты готовы убить друг друга. - Китнисс сказала мне примерно тоже самое, - зеленые глаза стилиста становятся серьезными, - Я сам попросил Двенадцатый. Мне понравились Ваши ребята. Особенно Китнисс. Её поступок на Жатве поразил меня до глубины души, - почему-то я уверен, что он это искренне, а искренность в Капитолии крайняя редкость. - На Открытии вы здорово поработали с ними, - замечаю я. - Мы старались, чтобы Дистрикт 12 запомнился. - У вас это получилось. - Сейчас придет Порция и мы хотели бы с Вами кое-что обсудить, - и будто бы в подтверждение слов Цинны, раздается стук в дверь и входит девушка лет 20-22 на высоких каблуках и в причудливом платье-сарафане небесно голубого цвета. Её волосы, тоже вроде бы натуральны, выкрашены прядями в два цвета: черный и белый. - Добрый день, мистер Эбернети. Я Порция - стилист Пита. - Я уже в курсе .И давайте договоримся без: “мистера Эбернети”. Называйте меня как хотите, только не нужно это официальности. Меня вполне устроит “Двенадцатый” или просто Хеймитч. На “Пьянчужку”, кстати, тоже не обижаюсь. - Как скажете, - говорит Порция и поправляется, - то есть как скажешь. - Вот и договорились. Так о чем вы хотели поговорить? - Мы бы хотели обсудить твой имидж, - осторожно начинает Цинна. Ну нет, я не дам им уродовать себя! Видя мою первую реакцию, он добавляет, - Мы не будем ничего делать без твоего согласия. - А у вас бы ничего и не получилось. - Нужно всего лишь немного подкорректировать твою внешность и подобрать одежду, - миролюбиво продолжает Порция, - Спонсорам ведь более приятно заключать договора с солидным и ухоженным человеком, чем с “Пьянчужкой”. - У нас уже есть спонсоры? – не верю своим ушам, - В первый день? - Если верить Эффи, то да. Она с самого утра суетится и всем нахваливает Китнисс и Пита. Времени на размышление у меня особо нет. Они правы на счет того, что капитолийским спонсорам приятнее вести дела не с постоянно пьяным ментором. Меня вечно не принимают всерьез. А поскольку у моих подопечных уже есть спонсоры, нельзя их упускать. Каждый спонсор на вес золота. -Хорошо, я согласен. Только я не позволю измываться над собой, как это делают с трибутами. Команда подготовки мне не нужна. Стилисты согласно кивают и начинают осматривать меня, что-то изредка обсуждая между собой. Мне вспоминается, что я также оценивающе разглядывал вчера в поезде Китнисс и Пита. Ощущаю себя трибутом. -Прими душ и побрейся, - наставляет меня Цинна, - Порция сама немного подровняет твои волосы, а я принесу костюмы и обувь. - Так точно, сэр, - бурчу под нос я, послушно выполняя указания стилиста. Принимаю душ, сбриваю многодневную щетину, затем Порция с ножницами кружит над моей головой, а Цинна приносит несколько чехлов и коробок. Последний раз со мной работали стилисты, когда я давал интервью после победы на Играх. -Костюм и туфли выбери на свое усмотрение, - говорит Цинна, когда они с Порцией уже стоят на пороге, - И через полчаса обед. Стилисты уходят, а я расстегиваю первый чехол: светло-серый костюм, состоящий из брюк, пиджака, жилетки, галстука и белоснежной рубашки. Этот костюм я и одену, кроме галстука: терпеть не могу галстуки, такое ощущение, что тебя пытаются задушить (сказывается победа в Играх, когда тебя убить могут всем, что попадется под руки). Жилетку я тоже не надеваю, но и без этих двух деталей костюма, взглянув на себя в зеркало я удивлен: чистый, ухоженный в костюме и новеньких блестящих туфлях, я отнюдь не похож на пьяного ментора Двенадцатого. Спускаюсь в столовую, наш стол стоит в самом конце обеденного зала. Я прихожу как раз в тот момент, когда подают первое блюдо. Вижу, как удивленно смотрят на меня Китнисс, Пит и Эффи. Решаю поразить всех еще раз, и как можно более дружелюбно говорю: “Добрый день”. Я выпиваю предложенное вино и принимаюсь за еду. Все обсуждают вчерашний фурор. Китнисс пробует вино, немного морщится, но все же выпивает половину бокала. Капитолийская кукла сегодня сама вежливость даже со мной. Видно успех наших трибутов благотворно влияет на нее. Как, впрочем, и на всех нас. Пока за столом идет светская беседа, я приглядываюсь к Китнисс и Питу. Кто они друг для друга? Просто односельчане, которым выпала участь отправиться на Игры или все же что-то большее? Китнисс сосредоточенно ест и смотрит лишь в свою тарелку, а вот Пит частенько бросает на нее взгляды, вот только так, чтобы она этого не видела. Официантка ставит на стол роскошный торт и ловко поджигает его. На мгновение он ярко вспыхивает, языки пламени плещутся по краям и гаснут. Уверен, что это заказ стилистов. – Ничего себе! Это спирт? – спрашивает Китнисс, поднимая глаза на девушку. – Сейчас мне как-то не до… О, я тебя знаю! - вскрикивает она. За столом повисает тишина. Все взгляды обращены на Китнисс. А она продолжает, хлопая глазами, смотреть на безгласную. Вот и начались проблемы. Не знаю, откуда Эвердин знает безгласную слугу, но это в любом случае плохо. Надеюсь, что нас никто не слышал. Хотя не для кого не секрет, что весь тренировочный центр напичкан жучками. – Не мели чепуху, Китнисс. Откуда ты можешь знать безгласую? – резко говорит Эффи. – Как тебе такое взбрело в голову? – Что значит «безгласая»? – ошарашено спрашивает Китнисс. Значит, она не понимает, почему у всех такая реакция. – Преступница. Ей отрезали язык в наказание, – поясняю я, надеюсь, ей хватит ума как-нибудь выкрутиться. – Скорее всего, за измену. Ты не можешь ее знать, - последние я говорю с особым нажимом. – А если бы и знала, не должна обращаться к ней иначе как с приказом, – добавляет Эффи. – Разумеется, ты ее не знаешь. – Да-да, я, наверное, обозналась. Просто… – бормочет девушка, видно, что врать она не умеет совсем. – Делли Картрайт. Вот на кого она похожа! Точная копия. – щелкнув пальцами приходит на выручку Пит. – Да, правда. С ней я и спутала. Наверное, из-за волос, - заметно воодушевившись подхватывает Китнисс. – И глаза похожи, – поддерживает Пит. Атмосфера за столом разряжается. Но лично я ни на каплю не поверил в их дешевый спектакль. С чего это Мелларк вообще прикрывает её? Что-то тут не чисто. – Вот и ладно. Разобрались, – говорит Цинна. – Да, это был спирт, но он весь сгорел. Я специально заказал такой торт в честь вашего огненного дебюта. Покончив с обедом, мы идем в гостиную смотреть повтор церемонии открытия. Я уже видел это вчера, но лишний раз понаблюдать за “отношениями” подопечных мне не помешает. Китнисс и Пит сами ахают, когда видят себя выезжающими из ворот. – Кто подал идею держаться за руки? – интересуюсь я. – Цинна, – отвечает Порция. – Здорово придумано. Есть что-то бунтарское, но в меру. Китнисс и Пит коротко переглядываются, и поспешно отводят взгляд друг от друга. – Завтра утром первая тренировка. Встретимся за завтраком, и я вам скажу, как действовать дальше, – обращаюсь я к подопечным. Нужно обдумать, как им себя вести. – Теперь идите куда-нибудь, пока взрослые разговаривают. Трибуты уходят, а я расспрашиваю Эффи о спонсорах. Оказывается, сразу после церемонии, несколько видных шишек Капитолия, заинтересовались Дистриктом 12. -Если бы ты соизволил придти на Открытие, то не задавал бы мне сейчас таких глупых вопросов, - Эффи не будет Эффи, если не скажем мне какую-нибудь гадость. Я отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи и выхожу из общей гостиной. Спускаюсь на первый этаж и сталкиваюсь с менторами Дистрикта 11: Рубакой и Сидер. Рубака – мой старинный и единственный приятель в Капитолии, и ко всему прочему верный собутыльник. -Не узнаю тебя, двенадцатый, - обращается ко мне Сидер, - Что с тобой случилось? -Это все стилисты, - я пожимаю руку Рубаке,она у него только одна, вторую он потерял на Арене, а ставить протез отказался, - А не пропустить бы нам с тобой по стаканчику чего-нибудь высоко градусного? – обращаюсь я к приятелю. -Ты еще спрашиваешь! -Смотри мне, - строго указывает ему Сидер, - Опять упьетесь до чертиков, мне вас потом забирать. Мы с Рубакой клянемся вести себя прилично и на такси едем в ближайший бар. -В этом году твои ребята молодцы, - говорит Рубака, делая пару глотков мартини, сидя за столиком в полутемном баре. - Не ожидал. - Я и сам не ожидал. - Знаешь что, Эбернети? Я начинаю узнавать того 16-летнего безрассудного мальчишку, который когда-то победил на Играх. - Просто я пока не спешу хоронить своих подопечных. - Не думал, что когда-нибудь услышу это от тебя. - Заткнись, Рубака. Ты стал слишком много болтать. Я привез тебя сюда, чтобы напиться, а не вести беседы. Рубака заказывает еще бутылку мартини, а я понимаю, что он прав. Я верю в своих ребят.