Победитель

Поезд медленно тормозит, подъезжая к станции. Я, не спеша, встаю с кровати и подхожу к окну, за которым уже мелькает до боли знакомый Дистрикт 12. Меньше, чем через час, начнется интервью родных и друзей Китнисс и Пита. Казалось бы, я должен радоваться: оба моих трибута вышли в полуфинал! Но мне как-то не радостно: Китнисс лежит без сознания, под действием яда ос-убийц, а Питу с каждым часом становится все хуже и хуже из-за ранения, нанесенного Катоном, и можно с уверенностью сказать, что Мелларк долго не протянет. Думаю, не один я это понимаю. Я выхожу из вагона в сопровождении съемочной группы и ведущей. Они ужасаются бедностью нашего Дистрикта: шаткие постройки, безлюдные улицы и полуголодные, исхудалые детишки – все это наводит на жителей столицы тоску и уныние. Интервью будет проходить в Доме правосудия, как в самом приличном месте Дистрикта 12. Я коротко киваю мэру, встречающему нас, он долго пожимает мне руку и говорит какие-то слова благодарности. - Пока еще не за что, - отмахиваюсь я, разрывая рукопожатие. - Все очень рады, что наши ребята вышли в полуфинал, - говорит Андерсли, по дороге в специально приготовленную для интервью комнату, - Каждый вечер на площади собираются люди и смотрят Игры. Мы входим в просторное помещение, в центре которого стоит небольшой диван и даже расставлено несколько скромных букетов цветов. На диване сидят четыре человека: женщина, примерно моего возраста со светлыми, собранными в пучок на затылке, волосами. Я знал ее в юности, кажется, ее зовут Линда; Прим в желтом, но из-за времени выцветшем платье. Девушка, которую я иногда встречаю, приходя в Дом правосудия за своими ежемесячными призовыми деньгами - дочь мэра; и парень, оттягивавший Прим от Китнисс на Жатве. - День добрый, - прокашлявшись, приветствует собравшихся Андерсли, - Эти люди, - он указывает на съемочную группу и ведущую, - Будут брать у вас интервью о Китнисс, - мэр бросает взгляд на меня, - Если будут какие-нибудь вопросы, обращайтесь к ментору или ко мне лично, я буду у себя в кабинете, - с этими словами старина Андерсли удаляется. - Меня зовут Керкендита, - представляется ведущая, а парень прыскает от смеха, услышав очередное дурацкое имя, придуманное капитолийцами. Ведущая, сделав вид, что не заметила его насмешки, продолжает, - У нас есть 5 часов: один час на грим и по часу на каждого из вас. Я полагаю, вы – Миссис Эвердин – мама Китнисс, - обращается ведущая к Линде, та согласно кивает, - А ты Примроуз – ее сестра, - она переводит взгляд на девочку, вцепившуюся в руку матери, - Я помню тебя с Жатвы. Миссис Эвердин, у вас первой мы возьмем интервью, наш гример подготовит вас, - вперед выходит мужчина с прической, как будто его ударило током, и отвешивает поклон, - Его зовут Ромул. Мама Китнисс уходит с Ромулом в другую комнату, а съемочная группа начинает расставлять камеры, Керкендита что-то объясняет Прим, не замечая парня и девушку, которые сидят со скучающим видом, явно не понимая, зачем их сюда пригласили, если на них никто не обращает внимание. -Это Мадж и Гейл, - объясняет Прим ведущей, когда та наконец-таки обратила на них внимание, - Друзья Китнисс, - глядя на Гейла, ведущая хмурится. - С друзьями потом поговорим, - в комнату возвращается Линда, не знаю, что с ней делал гример, но, по-моему, она совсем не изменилась, быть может, только выглядит менее уставшей. Ромул забирает с собой Прим и Мадж. - Миссис Эвердин, - капитолийка за локоть притягивает к себе женщину, - Мы зададим вам сейчас несколько пробных вопросов, представьте, что вы уже говорите на камеру, - мама Китнисс кивает и ведущая засыпает её различными вопросами. Час, отведенный для приготовлений, подходит к концу. Гример сетует, что ему дали так мало времени на подготовку Мадж, со словами: «Если с тобой повозиться пару часов, то ты будешь просто красавицей» он провожает девушку взглядом и машет рукой Гейлу, но тот даже не думает двигаться с места. - Милый юноша, - подойдя к нему, говорит Ромул, - нужно идти на грим. - Я, думаю, не нужно, - грубо отвечает Гейл. - Как?! – восклицает гример, - Тебя же будут показывать по всей стране! – парень игнорирует его, - Ты меня слышишь? – он машет у него перед лицом, - Сладенький, у нас практически не осталось времени, - наверное, капитолиец надеялся, что Гейла смягчит это ласковое обращение, но все оказалось ровно наоборот. По его лицу прокатилась волна отвращения и нескрываемой ненависти, гример даже отшатнулся от него, не знаю, отличается Гейл терпением или нет, но лучше не испытывать удачу. - Не трогай парня, ладно? – подойдя к Ромулу, говорю я. - А как же грим? – он растерянно смотрит на меня. - Обойдется без грима, - отмахиваюсь я и отвожу горе-гримера подальше от Гейла. Ровно по истечению часа прожекторы загораются, наполняя комнату искусственным светом. На диван усаживают миссис Эвердин, и начинается интервью. -Расскажите, пожалуйста, что-нибудь о детстве Китнисс, - Керкендита, мило улыбаясь, задает первый вопрос. - У Китнисс было не простое детство, - немного подумав, отвечает женщина, - Мой муж погиб от взрыва в шахте, когда ей было 11, - она делает паузу, - Я заболела и не могла устроиться на работу. - И что делала Китнисс? - Она помогала мне, как могла: убирала, готовила еду, заботилась о Прим. - Скажите пару слов о покойном мистере Эвердин, – на лице Линды отражается боль, она даже будто бы стареет на несколько лет, - Хотя бы немного. - Джеб был замечательным человеком, - медленно начинает она, - Он очень любил обеих дочерей и старался, чтобы у них было счастливое детство, - женщина прикрывает глаза, предаваясь воспоминаниям, - Он учил Прим и Китнисс петь, рисовать и…никогда не сдаваться. Китнисс было нелегко смириться со смертью отца, так же как и мне, со смертью мужа. - Как вы думаете, что бы сказал мистер Эвердин, когда узнал, что Китнисс вызвалась добровольцем вместо сестры? - Он бы гордился, что вырастил такую дочь. - Спасибо, миссис Эвердин, - камеры отключаются, ведущая просит принести ей воды, - Перерыв 15 минут, затем Примроуз. Я все еще смотрю на Линду, которая встает с места и пересаживается на кресло в дальнем углу, где только что сидела Прим. Представляю, как тяжело пришлось Китнисс после гибели отца. Я смутно припоминаю тот взрыв в шахте, оставивший многие семьи без кормильцев. Эти проклятые шахты постоянно забирают людей на тот свет, моего отца тоже забрали именно они. Маленькая Прим переминается с ноги на ногу возле меня, дожидаясь, когда ее позовут. Каково это знать, что твоя сестра рискует жизнью вместо тебя? Я не знаю маленькую Прим, даже ни разу не говорил с ней, но, почему-то, мне кажется, что она понимает все это. - Как дела у Пита? - резко развернувшись ко мне, задает Прим крайне неожиданный вопрос. - У него проблемы, так сказать, - немного смутившись от такого вопроса, отвечаю я. - Я видела, как Катон ударил его ножом, - продолжает она, - Пит серьезно ранен, да? – я киваю, - У него есть шанс выжить? - в ее голосе столько надежды, что мне не хочется разочаровывать ее. - В одиночку – нет, - вообще не понимаю, почему девчушка интересуется здоровьем незнакомого ей парня, когда ее родная сестра все еще без сознания. - Жаль.. – погрустнев, говорит Прим, - Пит так любит Китнисс. Защищал ее, как мог..И даже сейчас его ранили из-за того, что он спасал ее, - она вздыхает, - Вот если бы Китнисс помогла ему. - Послушай, девочка, - я смотрю ей в глаза, - Это – Голодные игры. Там есть место только союзам, да и то, они временные. Победитель лишь один. Твоя сестра не станет ему помогать. - Нет, - уверенно заявляет Прим, в ее взгляде мелькает такой же огонек как у Китнисс, - Я видела, как она смотрела на Пита, когда он спасал ее от профи, - девочка хмурится, - Китнисс не любит ходить в долгу, - с этими словами она уходит на интервью, оставив меня в раздумьях. По словам Примроуз, Китнисс должна Питу за спасение ее жизни. Что же, она должна ему не только за это. Все Игры Мелларк подставляется ради нее. В одном эта маленькая девочка, точно права: помощь Китнисс Питу явно не помешала бы. Я пропускаю первый вопрос, адресованный Прим, поэтому слышу лишь ее ответ: - Китнисс очень сильная, храбрая и умная, - говорит Прим, - Она смогла получить 11 баллов на индивидуальном показе. - У тебя есть предположения, как твоя сестра получила столь высокий балл? - Не знаю, - девочка пожимает плечами, - Но Китнисс умеет удивлять. «Это точно» - проносится у меня в голове. - Какое у тебя самое яркое воспоминание, связанное с сестрой? - Однажды Китнисс принесла нам хлеб, - на лице Прим появляется улыбка, - я тогда была очень голодна и была бы рада хотя бы черствой корочке, а тут настоящий хлеб из пекарни. Китнисс пришла домой вся мокрая и продрогшая, а под курткой прятала две буханки еще горячего хлеба. Она так и не сказала, откуда они у нее. Хлеб. Пекарня. Неловкий разговор подопечных в столовой, замерший на булочках взгляд Эвердин. Уж не Пит ли дал ей тогда тот спасительный хлеб? Неужели это еще один должок Огненной девушки сыну пекаря? - Что ты сказала Китнисс, когда она вызвалась на Игры вместо тебя? - Я очень попросила ее победить, - Прим смотрит прямо в камеру, - Знаю, что Китнисс сможет вернуться домой победительницей. Я очень жду и люблю ее, - на последних словах ее голос вздрагивает. На какое-то время в комнате повисает молчание, все как будто обдумывают слова Примроуз. - Снято! – громко говорит оператор, выключив камеру, - Можно сделать еще пару дублей, на всякий случай. - Не надо, - Керкендита встает с дивана одновременно с Прим, - у нас еще куча интервью, а я уже устала, - тяжело вздохнув, ведущая просит вывести ее на свежий воздух. Прим садится в уголок к матери и больше не подходит ко мне с вопросами, а жаль, я бы хотел поговорить с ней. Пусть ей всего 12, но её рассуждения о сестре меня интригуют. В своем интервью Мадж рассказывает о школьных годах Китнисс. Ее учебе, немногочисленных друзьях. Она напоминает мне Мейсили Доннер, которая умерла у меня на руках в этих проклятых Играх. У Мадж те же жесты, то же обаяние и легкость, с которой она говорит о людях. - В школе Китнисс практически ни с кем не общалась, но все ее уважали. - Одноклассники переживают за Китнисс? - Конечно! Мы каждую перемену собираемся всем классом и смотрим сводки о Играх. - Она хорошая подруга? - Да. Китнисс, может, и не многословна, но она может дать дельный совет. - А вот ты пошла бы добровольцем на Игры вместо близкого тебе человека, как это сделала твоя подруга? - Даже не знаю, - Мадж задумывается, - Наверное, я не такая храбрая, как Китнисс. - Спасибо, Мадж, за теплые слова в адрес Китнисс Эвердин. Сколько интересного я сегодня узнал о своей подопечной. Мне всегда казалось, что Китнисс ершистая и слишком закрытая. До нее невозможно достучаться, по крайней мере, мне это не удавалось. Хотя, по правде говоря, я особо и не пытался. Последние интервью Гейла и я немного беспокоюсь, как бы он не сказал чего лишнего перед камерами. Хм, за Китнисс я тоже постоянно волновался в этом плане. Он мне даже чем-то напоминает ее. Между Керкендитой и её ассистенткой возникает спор. Их чем-то не устраивает Гейл, я прислушиваюсь к разговору: - Ты посмотри на него, - возбужденно говорит Керкендита, - Какой из него друг? Я бы скорее поверила, что они любовники, чем друзья. - Что ты предлагаешь? – негромко спрашивает ассистентка. - Пусть все думают, что он ее дальний родственник, - ведущая бросает взгляд на Гейла, - А то половина страны, наверняка, неправильно истолкует выражение «Близкий друг». Я и сама подозреваю, что между ним и Эвердин что-то есть.. - Тише, - шипит ассистентка, - У нее с Питом роман, - она оглядывается по сторонам. -Значит, пускай будет родственником, - Керкендита садится рядом с Гейлом, нарочно подвинувшись поближе. М-да, Капитолию уже не нравятся друзья моей подопечной. Что же, может это и к лучшему, не нужно, чтобы кто-нибудь усомнился в истории о «несчастно влюбленных». - Гейл, я слышала, что вы со своей кузиной Китнисс хорошие друзья, - широко улыбаясь, говорит капитолийка, - Это правда? На лице Гейла появляется удивленное выражение, его ведь никто не предупредил, что он теперь «мнимый кузен». Возможно, он бы не согласился на это, так что пусть он сейчас просто подыграет. Мы встречаемся с ним взглядом, я еле заметно киваю ему, мол, соглашайся с тем, что они говорят. - Да, - после долгой паузы отвечает Гейл. - Когда вы с Китнисс подружились или ваша дружба зародилась еще в детстве? - Мы сдружились с Китнисс, когда ей было 11, а мне 14, - парню явно не хочется делиться со всей страной подробностями их с Эвердин отношений. - Что ты ценишь в ней больше всего? - Она волевой человек, может вытерпеть столько, сколько не каждый взрослый смог бы перенести, - Я всегда завидовал ее силе воли. - Ты был рядом с Китнисс, когда она потеряла отца? -Да, - Гейл мрачнеет, ему, как и всем остальным, не приятна тема взрыва в шахте. - Как ты думаешь, что она чувствовала в тот момент? - Я не догадываюсь, - раздраженно говорит парень, - Я знаю. - Откуда? - любопытство Керкендиты переходит все границы. Я почти уверен, что Гейл сейчас ответит ей что-то вроде: «Не твое дело» или еще чего-нибудь похлеще и испортит все интервью. Он, глубоко вздохнув, наконец-таки отвечает. - Мой отец погиб вместе с отцом Китнисс. - Какая грустная история! – восклицает ведущая, - Наверное, смерти ваших отцов и объединили вас? - Возможно. - И напоследок, что бы ты сказал Китнисс, если бы она сейчас могла услышать тебя? - Возвращайся скорее, - четко произносит он. -И все? – удивленно вырывается у Керкендиты, если учесть, что по ее предположениям у Китнисс и Гейла что-то большее, чем дружба, то её явно удивило столь краткое послание. - Да. - Спасибо, интервью окончено, - ведущая, устало вертит головой, разминая шею. Миссис Эвердин, Прим, Гейл и Мадж, покидают комнату, сейчас сюда придет семья и друзья Пита. Не проходит и пяти минут, как они появляются, их шестеро и Керкендита тяжело вздыхает. Конечно, еще шесть интервью. Первой в комнату входит женщина, с короткими светло-русыми волосами и надменным лицом. Ее губы сжаты в тонкую линию, во взгляде читается недовольство. Следом входит четверо парней, двое из них похожи на женщину, скорее всего, ее сыновья, а остальные, наверное, друзья. Последний в комнату входит большой, широкоплечий мужчина с лицом, опаленным от долгих лет работы у печи. У меня не остается никаких сомнений, что это отец Пита, когда он поднимает на меня свои пронзительные, как у сына, голубые глаза. Керкендита снова рассказывает про грим и очередность интервью. Сначала возьмут интервью у матери Пита, затем у братьев, друзей и закончат отцом. Миссис Мелларк не упускает ни малейшего шанса, чтобы отругать за что-нибудь сыновей, хотя старшему уже за 20. Даже на своего мужа она ворчит, хотя он не сказал ей ни слова. Интервью матери Пита проходит просто ужасно, эта женщина даже не скрывает, что похоронила своего сына в тот момент, когда имя Пита вытянули на Жатве, и сейчас она крайне удивлена, что он все ёще жив. - Хотя, знаете, это всего лишь вопрос времени, - заявляет она в конце. Даже капитолийцы немного ошарашены таким поведением. Что касается меня, то я вообще очень даже усомнился бы, что эта склочная и бессердечная женщина – мать моего подопечного. Спорю, что Питу частенько доставалось от нее. Следующие интервью проходят настолько не интересно и серо, что теперь я уже сомневаюсь и в том, что эти люди, которые называют себя друзьями и братьями Пита, вообще знали его. Я за неделю, узнал его лучше, чем они все за столько лет! Из их слов понятно, что «близкие» моего подопечного даже не надеются на его возвращение домой. К концу пятого интервью я закипаю, хорошо, что я хотя бы трезв, а то, наверняка, наговорил бы присутствующим много гадостей. Как Пит смог вырасти таким хорошим и добрым человеком среди таких людей? Мистер Мелларк последний, кто занимает место на диване рядом с Керкендитой, которая уже порядком измотана, и мечтает, как приляжет отдохнуть. Отец Пита единственный, кто говорит о Пите как о живом сыне, а не мальчике, которому уже сколотили гроб. Он рассказывает, как Пит помогает ему с выпечкой и самые красивые торты – это его работа. В каждом слове мистера Мелларка столько заботы и теплоты, что к концу его интервью моей злости как не бывало. Понятно теперь, в кого пошел Пит, но не понятно другое – как этот мужчина уживается столько лет с такой стервой, как его жена? - Я все равно буду верить в своего сына до самого конца, - этими словами пекарь заканчивает интервью. На улице уже сумерки, съемочная группа торопливо собирает оборудование, а я, вместе с родными Пита выхожу на улицу. На выходе из Дома правосудия, отец Пита медлит у дверей. Его ведьма и сыновья уже ушли далеко вперед, когда я сталкиваюсь с ним у дверей. - Можно тебя на минутку? – спрашивает он, кажется, он специально поджидал меня. Я киваю, - Что с Питом? - Если ничего не сделать, то у него начнется заражение крови, - смотря куда-то вдаль, отвечаю я. - Что-нибудь еще можно сделать? Какие-нибудь лекарства? Не могу сказать пекарю, что я пообещал Питу спасать не его, а Китнисс. Сказать это, равносильно признанию в том, что я в самом начале отказался от Пита. Бросил его еще до начала Игр, заботился только о Китнисс, в то время, как Мелларк рисковал своей жизнью, связавшись с профи. Молчание затягивается, но отец Пита сам находит ответ на свой вопрос. - Лекарства слишком дорогие? - Можно и так сказать, - лекарства и правда дорогие. Чем ближе к финалу, тем выше цены. В голубых глазах у мужчины отражается такая боль, как у Пита в тот момент, когда он добил девушку из Восьмого, - Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти его, - слова снова вырываются сами собой. Снова обещание, которое будет грызть меня до конца жизни. - Спасибо, - Мелларк крепко пожимает мне руку, в его глазах стоят слезы и он уходит. Я устало плетусь до станции. Надеюсь, поезд уже подали, и я смогу наконец-таки запереться в своем купе и напиться. Проверяю состояние Китнисс и Пита – оба без сознания, а Пит в бреду что-то бормочет, но я различаю лишь слово «Китнисс». Когда я подхожу к поезду, меня кто-то окрикивает. Кого еще принесло на мою голову? Устало оборачиваюсь и вижу Гейла, который быстрым шагом идет ко мне. - Чего тебе, парень? - Вот, - он протягивает мне выпуклый конверт, я недоверчиво беру его и открываю: внутри лежит приличная сумма денег. - Откуда? - Сальная Сэй организовала пожертвование для ребят. - Деньги пригодятся, - бормочу я, засовывая конверт в карман брюк, - И эм…передай Сальной Сэй спасибо от меня и от ребят, - я уже заношу ногу на ступеньку, когда Гейл задает мне еще один вопрос. - Какие у Китнисс шансы выжить? - его твердый, сосредоточенный голос заставляет меня снова обернуться. - Неплохие. - Она все еще не пришла в себя, может, поможете ей как-нибудь? - Серьезных травм у нее нет. Скоро оклемается. Гейл разворачивается и шагает прочь, но на это раз я заставляю замерить. - Не хочешь поинтересоваться, как дела у Пита? – парень останавливается, но не оборачивается, - Вообще-то он имеет все шансы отправиться на тот свет, потому что спасал Китнисс. - Плевать я хотел на Мелларка, - выпаливает Гейл, с неприкрытой ревностью. Хм, может Керкендита все-таки была права. Я провожаю его взглядом, пока он не пропадает из виду, а затем захожу в вагон и направляюсь в купе. Деньги в моем кармане будто бы жгут кожу, напоминая мне об обещаниях, которые я дал. Спасти Китнисс и спасти Пита. Спасти Китнисс и спасти Пита. Спасти их обоих. Не знаю, как я сделаю это, но пушка по ним пока еще не стреляла. Значит, у меня есть надежда все изменить.