Победитель

Все молча переваривают услышанное, а я готов, как ребенок, прыгать от радости, ведь Крейн не только изменил правила, в пользу моих ребят, а Китнисс еще и вспомнила о Пите! Теперь, она должна его найти. Просто обязана, иначе, все было зря. Может, как-нибудь передать ей подсказку, где можно найти неожиданного союзника или она сама догадается, где его искать? - Ничего не понимаю, - первая подает голос Эффи, - Два победителя? Не может быть такого. - Радуйся, дура, - вырывается у меня, и все присутствующие оборачиваются в мою сторону, - Они дали шанс им обоим. Глупо этим не воспользоваться. - Почему ты пропал? – интересуется сопроводительница, - Опять ушел в запой? - Ну, я же вернулся, - бодренько, правда, немного шатаясь, выхожу в центр гостиной. - Неужели они изменили правила из-за бешеных рейтингов? – рассуждает Цинна, - Первый раз за всю историю Игр.. - Все когда-то случается в первый раз, - добавляет ожившая Порция, - Китнисс найдет Пита, и они оба смогут вернуться! - Думаешь, все так просто? – подозрительно спрашивает Цинна, смотря на меня. - А почему нет? – пожимаю плечами, - Зрители хотят разнообразия. Но стилист не унимается, и до поздней ночи рассуждает о причинах изменения правил, все время косясь на меня. Мои мысли витают где-то далеко. Сейчас я придумываю различные способы, как сообщить Китнисс о местонахождении Пита. Вряд ли распорядители разрешат переслать ей небольшое послание, поэтому, придется довольствоваться подсказками. Может, отправить подопечной бутылку воды? Или что-нибудь более полезное? После полуночи я покидаю гостиную, где все еще кипят обсуждения. Но почему они не могут просто порадоваться за ребят? Им обязательно нужно знать мотивы. Сейчас меня огорчает, что в этом году у Дистрикта 12 именно эти стилисты, а именно Цинна, он точно может обо всем догадаться. Мне нужно поспать, завтра предстоит трудный день. Ложусь на мягкую постель и закрываю глаза, но сон не идет: я слишком взбудоражен. Только когда за окном начинает светать, сон все-таки берет свое. Проходит довольно много времени( или мне так показалось?), когда меня будет писк планшета, означающий, что на арене что-то происходит. Вскакиваю и хватаю устройство, тыкая спросонья на все подряд. Наконец-таки я понимаю причину, по которой пищал планшет: Китнисс находятся совсем неподалеку от места, где лежит раненый Пит. Наспех переодеваюсь и еду в Распорядительский центр. Может, ребятам срочно что-нибудь понадобится. По дороге в Распорядительский центр я, не отрываясь, слежу за Китнисс, которая идет по лесу в сторону ручья, оглядываясь по сторонам. Хорошо, что она догадалась сама! Солнце с самого утра красуется на небе, на котором нет ни единого облачка. Сегодняшний день обещает быть жарким. Китнисс идет босиком вниз по ручью, подходя все ближе и ближе к Питу. Надеюсь, она сейчас не начнет кричать его имя – это было бы крайне неразумно. Подопечной придется найти его, пользуясь глазами и здоровым ухом. Ручей сворачивает налево, в незнакомую для Китнисс часть леса, но она продолжает идти. К илистым берегам, густо заросшими водными растениями, подступают каменные глыбы, которые становятся тем крупнее, чем дальше она идет вниз по ручью. Эвердин останавливается и, обернувшись вокруг собственной оси, хмурится. И тут она замечает на одном из валунов полоску крови. Она давно высохла и выглядит размазанной, Пит пытался ее стереть, но не смог, потому что был очень слаб. - Ну же, давай, - бормочу я, обращаясь к Китнисс, как будто она может меня услышать. Цепляясь за камни, подопечная карабкается в том направлении, где лежит Пит, и находит пятно крови. Потом еще и еще. К одному из пятен прилип клочок ткани. Китнисс не выдерживает и начинает звать приглушенным голосом: «Пит! Пит!». Скоро на дереве неподалеку сойка-пересмешница начинает ей вторить. Девушка замолкает. Теперь маячки мои ребят находятся практически друг на друге, но Эвердин все еще никого не видит, так же как и я. Пит совсем слился с берегом, и, не видь я его маячок, то не поверил бы, что он здесь. Нога Китнисс едва касается поверхности воды, и тут до нее доносится едва слышный голос: — Пришла добить меня, солнышко? Я уже и забыл, какой голос у Пита. Сейчас он тихий и охрипший, как у тяжелобольного человека. Подопечная резко поворачивается на звук. Она внимательно просматривает каждый дюйм берега и никого не видит. Только ил, растения и камни. — Пит? — шепчет девушка, — Ты здесь? - нет ответа, - Пит! — повторяет она и крадется вдоль берега. — Эй, не наступи на меня! - немного громче говорит Пит, когда Китнисс практически наступает на то место, где он замаскировался. Эвердин отскакивает назад. Посреди коричневой грязи и зеленых стеблей появляются два голубых огонька — глаза Пита. Китнисс открывает рот от изумления, за что ее вознаграждает белозубая улыбка, появившаяся на лице Мелларка. Такси останавливается, я выхожу и направляюсь в менторскую. Пока я иду, Китнисс заставляет союзника снова слиться с берегом ручья и хлопает глазами, поражаясь искусству маскировки. Компьютер в менторской автоматически включается при моем появлении, и теперь я наблюдаю за происходящем уже на большом экране. — Вижу, ты не зря убил кучу времени на разукрашивание пирогов, - замечает подопечная. — Да уж, пригодилось перед смертью, - улыбаясь, отвечает Пит — Ты не умрешь, — говорит девушка твердо. — Кто тебе сказал? — Я тебе говорю. Теперь мы одна команда. Слышал новость? — Слышал. Спасибо, что нашла мои останки, - Китнисс вытаскивает бутыль с водой и дает напарнику попить. — Катон ударил тебя кинжалом? – спрашивает она. — Да. В правую ногу. Высоко. — Мы сейчас спустимся к ручью и смоем грязь, чтобы осмотреть раны. — Наклонись поближе. Хочу тебе кое-что сказать. Китнисс наклоняется и подставляет здоровое ухо к губам Пита, тот что-то ей говорит, но я ничего не слышу. Может, это что-то, что не должны слышать зрители? Девушка сердито отдергивает голову и смеется: — Спасибо, буду иметь в виду. Китнисс помогает Питу встать, но это дается ему с большим трудом. Тут всего два шага, казалось бы, чего сложного? Но это действительно очень и очень сложно, потому что сам Пит не способен сдвинуться ни на дюйм. Самое лучшее, что он может сделать, это не мешать Эвердин. Он кричит, когда союзница тянет его за руки. Грязь и трава вцепились в него мертвой хваткой, и только рванув изо всех сил, ей удается их перебороть. Пит по-прежнему лежит в двух шагах от воды, скрипя зубами от боли. Грязь на его лице покрылась канавками от слез. Бедный парень. — Потерпи, сейчас я буду катить тебя в ручей. Там очень мелко. Идет? – предлагает Китнисс, утирая пот со лба. — Отличная идея. — На счет три. Раз, два, три! Китнисс переворачивает Пита всего один раз, и ей приходится остановиться из-за его душераздирающих криков. Теперь он у самого края воды. — Ладно, планы меняются. Я не стану заталкивать тебя в саму воду, — говорит она Питу. — Больше не будешь катить? – с надеждой спрашивает он. — Нет, хватит. Будем мыться здесь. Ты посматривай в сторону леса, хорошо? Ребята могут не беспокоиться, потому что вблизи них нет ни одного трибута. Маячки оставшихся участников очень далеко друг от друга. Китнисс пристраивает два бутыля к подводным камням так, чтобы они всегда наполнялись, пока она выливает третий на тело Пита. Уходит немало времени, прежде чем удается обнаружить под слоем грязи одежду. Девушка расстегивает молнию на куртке, потом рубашку и аккуратно их стаскивает. Майка так приклеилась к ранам, что приходится разрезать ее ножом и отмачивать водой. Все тело в кровоточащих подтеках, на груди длинный ожог. Четыре волдыря от осиных укусов, включая один под ухом. Оказывается, Пит пострадал куда больше, чем мне казалось. И как он вообще дошел до ручья и сумел замаскироваться с таким количеством укусов? Китнисс хватило всего трех, чтобы впасть в забытье. После того как подопечная вылила на Пита столько воды, он лежит посреди грязной лужи. Так обрабатывать раны бесполезно, поэтому она кое-как прислоняет его к валуну. Пит сидит молча, не жалуется, пока Китнисс смывает остатки грязи с волос и кожи. Она очень бледная, и Пит совсем не кажется мускулистым и сильным. Он вскрикивает, когда вытаскивают жала из волдырей, и облегченно вздыхает от приложенных листьев. Пока Пит обсыхает на солнце, Китнисс стирает его вещи и раскладывает их на валунах. Затем обрабатывает мазью ожог на груди. Дотронувшись до его тела, она на секунду задерживает руку, а затем, порывшись в сумке Марвела, протягивает Мелларку таблетку. Наверное, она тоже ощутила сильный жар. — Выпей, — приказывает она Питу, и он послушно проглатывает лекарство. — Ты, наверное, голодный. — Нет. Странно, но мне уже несколько дней не хочется есть. Все плохо. Все очень плохо. Я еще не видел, что стало с раной, но предполагаю, что ничего хорошего я там точно не увижу. Едва ли капитолийские доктора ошиблись, ставя диагноз заражение крови. — Пит, ты должен что-нибудь съесть, — настаивает Китнисс. — Не надо. Все равно вырвет. В конце - концов, девушке удается уговорить его съесть несколько кусочков сушеного яблока. — Спасибо. Мне уже лучше. Правда. Можно я теперь посплю? — говорит Мелларк. — Потерпи немного. Сначала я взгляну на твою ногу. Китнисс очень осторожно снимает с его ног ботинки и носки и медленно стаскивает штаны. Но это совсем не подготовило её к виду раны, так же, как и меня. Глубокой, воспаленной, сочащейся кровью и гноем. Мне кажется, я даже чувствую запах гниющего мяса. Девушка пытается напустить на себя беспечный вид, но у нее ничего не выходит. Ее позеленевшее лицо говорит само за себя. — Ужасно, да? — спрашивает Пит, внимательно наблюдая за реакцией союзницы. — Так себе, — она пожимает плечами, — Видел бы ты, в каком состоянии маме приносят людей с шахт, - Китнисс явно борется с рвотными позывами, - Для начала рану надо хорошенько промыть, — продолжает она, сделав глубокий вдох-выдох. Китнисс подсовывает под ноги Пита кусок непромокаемой пленки и промывает рану. С каждой новой бутылкой рана выглядит все страшнее. Кроме нее на ногах только один осиный укус и несколько маленьких ожогов, с которыми она быстро разделывается. Но этот страшный глубокий порез — с ним она ничего не сможет сделать. — Подождем, пока рана немного подсохнет, и тогда… — тянет Эвердин. — И тогда ты меня залатаешь? – заметив ее растерянность, находится Пит. — Вот именно. А сейчас съешь вот это, - она сует ему в руку горсточку сушеных груш и спускается к ручью, чтобы постирать остальную одежду. Разложив ее на камнях сушиться, просматривает содержимое аптечки. Все очень нехитрое: бинты, лекарства от жара, от расстройства желудка. Ничего, что могло бы помочь Питу. Тут нужно что-то такое, что есть только здесь, в Капитолии. — Придется поэкспериментировать, — признается подопечная. Листья, помогающие от укусов ос-убийц, хорошо борются с воспалением, поэтому она начинает с них. Жует листья и прикладывает кашицу к ране. Спустя несколько минут по бедру начинает стекать гной. Хорошо, что утром я ничего не ел. — Китнисс, — зовет Пит. Девушка смотрит ему в глаза. — Как насчет поцелуя? — произносит он одними губами. Подопечная начинает смеяться, - Что такого? — спрашивает парень невинным тоном. — Я… я ничего не могу. Не то, что моя мама. Делаю сама не знаю что и не выношу вида гноя, — объясняет она. — О-о! А-а! — у нее вырываются стоны, пока она смывает первую порцию листьев и прикладывает новую. — И как же ты охотишься? — Убивать зверей гораздо легче, чем это. Можешь мне поверить. Хотя тебя я тоже, кажется, убиваю. — А побыстрей убивать нельзя? — Нет. Заткнись и жуй груши. После того как Китнисс прикладывала листья три раза, и из раны вытекло, наверное, целое ведро гноя, опухоль спала. Теперь видно, насколько глубоко вошел нож — до самой кости, как я и предполагал. Зрелище, конечно, не для слабонервных, но подопечная держится. — Что дальше, доктор Эвердин? – интересуется больной. — Думаю, можно помазать средством от ожогов. От инфекции оно ведь тоже помогает. Потом забинтуем. Так Китнисс и делает. Когда нога обмотана белыми чистыми бинтами, все кажется не таким уж страшным. Можно подумать, что Пит просто поранился и все будет нормально, через пару дней. Но я-то знаю, что через пару дней станет только хуже. Чистые бинты и лекарство от ожогов не вылечат заражение крови. — Возьми, прикройся. Надо постирать твои трусы, - говорит Китнисс, бросая союзнику рюкзак Руты. — Я не против, если ты увидишь меня голым, - отзывается он. — Значит, ты такой же, как мама и Прим, — отвечает девушка, на щеках корой появился румянец, — А я против, ясно? – с этими словами она отворачивается и смотрит куда-то вдаль. — Кто бы мог подумать, что особа, убивающая одним выстрелом, так щепетильна, — рассуждает Пит, пока Китнисс при помощи двух камней стирает трусы. — Все-таки зря я тогда не дал тебе мыть Хеймитча. Вот и меня вспомнили. Китнисс морщится, видимо, вспомнив те события, которые, кажется, произошли давным-давно, в другой жизни. — Он тебе что-нибудь присылал? — спрашивает Эвердин. — Ничего, — отвечает Пит. Потом продолжает, как будто слегка ревниво: — А что, тебе присылал? — Да, лекарство от ожогов, — говорит девушка почти виновато, — И еще хлеб, - ну, хлеб был не от меня, а от Дистрикта 11. — Я всегда знал, что ты его любимица. — Любимица? Да он меня на дух не выносит. — Потому что вы с ним слишком похожи, — тихо говорит Пит. Слова Мелларка ставят меня в тупик. Он сравнил меня и Китнисс Эвердин? По какому праву? Да у нас с ней нет ни то чтобы ничего общего, мы с ней вообще как два разных полюса! Я не вызывался добровольцем, вместо сестры или брата; я не стрелял в распорядителей на индивидуальном показе; я не совершал столько безрассудных поступков, как она. Китнисс презирает меня, если не ненавидит. Единственное, чем мы похожи, это упрямством. Раздается короткий стук в дверь и входит, запыхавшихся, Цинна. Он тяжело дышит и только спустя несколько минут, объясняет цель своего визита. - Я видел ранение Пита. Нужно срочно отправить ему лекарство, иначе начнется заражение крови и.. - Уже началось, - перебиваю я речь стилиста. - И что теперь? - Не знаю, - пожимаю плечами, - Ему остается только одно: пережить 4 трибутов. Или же Китнисс должна их всех убить. Тем временем на экране Китнисс будит задремавшего Пита и говорит, что им пора уходить. Девушка помогает ему одеться и встать. Его лицо бледнеет, как только он опускает вес на больную ногу. Цинна, стоящий рядом, поджимает губы и говорит, что при виде раны Пита Эффи выбежала из комнаты, закрыв рот руками. Подопечный не может идти. Они проходят около пятидесяти ярдов по дну ручья — при этом Пит все время опирается на плечо Китнисс, — и, кажется, он вот-вот потеряет сознание. Девушка усаживает его на берегу. Ободряюще похлопывает по спине, осматривает окрестности. Куда им деться? На дерево точно не заберешься, значит, нужно искать укрытие на земле. В некоторых скалах есть углубления, почти пещеры и, похоже, Китнисс собирается затаиться в одной из них. Когда Пит снова способен встать, Эвердин наполовину ведет, наполовину тащит его туда. Ее союзник совсем обессилел. Он белый как бумага, задыхается и весь дрожит, хотя еще только начало холодать. Лихорадка, а таблетки ничуть не помогли. Китнисс насыпает на пол пещеры сосновых иголок, разворачивает спальный мешок и помогает Питу в него забраться. Дает ему две таблетки и немного воды, однако от еды он отказывается. Лежит и смотрит на нее, все тем же обожающим взглядом, пока Китнисс пытается замаскировать вход в пещеру стеблями вьющихся растений. Получается ужасно. Зверя, может, и удастся обмануть, но человек сразу сообразит, что к чему. Девушка злится и срывает все обратно. — Китнисс, — зовет Пит, она подходит, поправляет волосы, падающие ему на глаза. — Спасибо, что нашла меня, Китнисс. — Ты бы тоже меня нашел, если бы мог. — Послушай. Если я не вернусь… — Не говори так. Что я, зря выкачивала весь этот гной? - прерывает его Китнисс. — Нет. Но если вдруг… — Никаких вдруг. Это не обсуждается, — она кладет пальцы ему на губы. — Но я… Дальше происходит что-то совсем из ряда вон выходящие, если бы я был пьян, то, наверняка, списал бы все на галлюцинации, но сейчас я трезв, как стеклышко, но все равно определенно ничего не понимаю. Китнисс наклоняется и целует Пита, заставляя его замолчать. Выходит довольно неплохо, но только если бы что-то подобное сделал Пит, я бы ничуть не удивился, но Китнисс. Отстранившись, девушка повыше поднимает край мешка. — Ты не умрешь. Я тебе запрещаю. Ясно? – строго говори она. — Ясно, — шепчет Пит и его лицо озарят улыбка. - А Китнисс хорошо играет, - нахожу я единственное разумное объяснение ее действиям. - Кто тебе сказал, что она сейчас играет? – удивленно смотрю на стилиста, неужели он поверил, что у Эвердин есть какие-то чувства к умирающему Питу? Но раз уж Цинна поверил, то капитолийцы наверняка! Тем более, я же обещал Сенеке, устроить шоу, с несчастно влюбленными в главных ролях. Китнисс, похоже, не будет против немного поиграть на камеру. Я лихорадочно тыкаю по клавишам, выбирая самый дешевый подарок для подопечных. Нужно дать понять Китнисс, что она все делает правильно, пусть знает, что от нее сейчас зависит, выживут они или нет. Пита учить не надо, он и так сделает все как надо и будет даже лучше, если он ни о чем не узнает. - Зачем ты отсылаешь им бульон? – непонимающе спрашивает стилист, когда я подтверждаю отправку посылки. - Питу нужно что-нибудь съесть, - отвечаю я. - Но он ведь сказал, что не голоден, а у Китнисс есть еда. Зачем тратить деньги зря? - Так надо, Цинна. Так надо. Китнисс выходит на воздух, и к ее ногам тут же опускается парашют. Она быстро распутывает узел и разочарованно смотрит на банку с горячим бульоном. Наверное, она надеялась, что там лекарство. Эвердин задумчиво вертит в руках подарок, решая, что бы он мог значить. После чего она разворачивается к пещере и кричит голосом, в котором появились какие-то новые нотки. Девушка забирается внутрь, ее союзник снова задремал и она будит его поцелуем. Вначале Пит явно ошарашен, потом озаряется такой счастливой улыбкой, словно готов всю жизнь лежать вот так и смотреть на нее. И я знаю, что он сейчас не играет на публику. В отличие от Китнисс. — Пит, смотри, что Хеймитч прислал тебе, - она показывает ему банку с бульоном и уговаривает поесть, где поцелуями, а где угрозами. - Все еще думаешь, что Китнисс играет? – спрашивает стилист, - Слишком правдоподобно, тебе так не кажется? Я ничего не отвечаю, а мысленно беру обратно свои слова насчет того, что Китнисс Эвердин плохая актриса.