Победитель

Простите, что задержала новую главу) Теперь Китнисс помогает Питу, но его дела не обстоят лучше. Жар не спадает, а рана выглядит только хуже. Гноя больше нет, а вот опухоль увеличилась. Красная и блестящая кожа натянута как барабан, вверх поднимаются красные прожилки. Без нормального лечения Пит обречен. От листьев и мази пользы ни на грош, нужны сильные антибиотики из Капитолия. Но денег на такой дорогой подарок у меня нет. Нужно что-то делать, но что? Я наблюдаю за Китнисс, которая перебинтовывает ногу Пита. — Ну-у, опухоль немного увеличилась, зато нет гноя, — произносит она дрожащим голосом. — Я знаю, что такое заражение крови, Китнисс. Хотя моя мать и не лекарь, - говорит Пит, смотря на свое распухшее бедро. — Тебе только нужно пережить остальных, Пит. Когда мы победим, в Капитолии тебя вылечат. — Хороший план, — соглашается он. — Ты сейчас поешь. Тебе нужны силы. Я приготовлю суп. — Не зажигай огонь. Оно того не стоит. — Посмотрим. Девушка выходит с банкой к ручью. Жара невыносимая. Распорядители химичат с температурой: днем поднимают ее все выше и выше, а ночью устраивают ледник. Китнисс часто спит с Питом в одном мешке, потому что его жар не дает ей замерзнуть. Остальным трибутам тоже приходится несладко: девушка из Пятого каждую ночь в буквальном смысле стучит зубами от холода, ютясь в своем шалаше. Цепу прислали новый костюм, который подстраивается под температуру окружающей среды, но днем ему абсолютно негде спрятаться от ужасной жары. У Катона и Мирты есть по спальному мешку, только это практически ничего им не дает: куда больше их волнует голод. Известие о двух победителях лишь немного сплотило их, теперь Вторые реже орут друг на друга и не угрожают расправой. Близится финал и что-то должно произойти. Пока трибуты Дистрикта 12 развлекают публику, что, кстати говоря, очень неплохо у них получается, но скоро капитолийцам это наскучит и они потребуют крови. Скорее всего, распорядители устроят пир, где будет что-нибудь полезное для трибутов. Сейчас каждый из них в чем-то нуждается и я уверен, что с деньгами туго ни у одного меня. Сегодня очередное собрание менторов, наверняка, сообщат о пире и почему бы не извлечь из него выгоду? Только для этого мне снова нужен Сенека Крейн и времени у меня очень мало. Я приезжаю в Распорядительский центр за час, до начала совещания, надеясь на то, что Сенека будет у себя в кабинете и мне удастся как-нибудь переговорить с ним. Поскольку в этот раз, я не собираюсь предлагать ему менять правила, чувствую себя более уверенно. - Здравствуйте, - подойдя к девушке за стойкой администратора, говорю я. - Добрый день, - улыбается она, - Вы на собрание менторов, не так ли? - Да. - Оно начнется только через час, - взглянув на часы, говорит администратор, - Но вы можете погулять в нашем замечательном саду, пока будете ожидать. - Понимаете, мне нужно встретиться с Главным распорядителем, - начинаю я, вертя в руках ручку. - Но у мистера Крейна нет сегодня никаких встреч, - растерянно отвечает капитолийка, - Может, вы ошиблись датой? - Нет, - уверенно заявляю я, - я договорился на сегодня с Сенекой Крейном, ровно за час до собрания, - девушка все еще недоверчиво смотрит на меня, - Позвоните мистеру Крейну, он подтвердит. Купившись на мой блеф, администратор берет телефон и, несколько раз объяснив, что ей нужно поговорить лично с Главным распорядителем, обеспокоенно постукивает ногтями по столу, ожидая, пока их соединят. - Добрый день, мистер Крейн, - вежливо начинает девушка, - Простите, что беспокою, но к Вам пришел посетитель…Да-да, я знаю, что вы сегодня не принимаете, но он настаивает.. –она хмурится, слушая Сенеку, - Это ментор Дистрикта 12, - Крейн коротко отвечает ей и капитолийка кладет трубку, - Мистер Эбернети, сейчас Вас проведут к Главному распорядителю. Облегченно выдыхаю, хвала небесам, что Сенека Крейн во второй раз решил выслушать меня. Молодой человек в фиолетовом парике ведет меня по многочисленным лабиринтам в кабинет Сенеки, не думал, что Распорядительский центр на самом деле такой большой. Наконец-таки мы приходим к массивной двери, на которой прикреплена табличка «Главный распорядитель. Сенека Крейн». Сопровождающий открывает мне дверь, я вхожу и оказываюсь в комнате, с прозрачным потолком и стенами, создается ощущение, что находишься на крыше небоскреба. - Чем обязан на этот раз? – подает голос Крейн, сидящий в большом кресле на колесиках, - Очередное предложение? - Можно и так сказать, - отвечаю я, остановившись в нескольких метрах от Сенеки, - Вы ведь сегодня сообщите менторам о пире? - Допустим. - Может, Вы устроите необычный пир? – предлагаю я, - С заманчивыми условиями. - И что же ты предлагаешь? Кстати, твои ребята радуют не только публику, но и меня. - Так почему бы не дать им еще один шанс? - Это будет уже второй шанс, - задумывается Главный распорядитель, - Я полагаю, ты хочешь достать лекарство для Мелларка? У него, как мне известно, заражение крови, так что через пару дней.. - Да, я хочу передать ему лекарство, - перебиваю я, - и для этого… - Стоп! – Сенека встает из-за стола, - Ты забываешься, Двенадцатый. Главный распорядитель здесь я, а ты всего лишь ментор, - вот так, одной фразой мне четко дали понять, что я никто, - Если я захочу, то Игры закончатся прямо сейчас. И не только для Пита Мелларка. - У меня не хватает денег на лекарство, - бормочу я. - Иди, Двенадцатый, - Крейн потирает виски, - Ты меня утомляешь. Я выхожу из кабинета, сыпля ругательствами. Или я был слишком настойчив или Сенека Крейн сегодня не в духе. Прямиком направляюсь в Круглый зал, где большая часть менторов уже в сборе. Рубаки и Сидер еще нет, поэтому я сижу в стороне от всех и ни с кем не разговариваю. Брут и Энорабия тихо переговариваются между собой, что-то рассматривая на планшете. Наверное, строят планы, как помочь своим подопечным. Осталось ведь всего две пары: Мирта и Катон, Китнисс и Пит, последний одной ногой в могиле. Менторы Одиннадцатого появляются в Зале за несколько минут до появления Крейна, с которым мне уже довелось не совсем удачно поговорить. Главный распорядитель приветствует всех, показывает рейтинговую таблицу, снова поздравляет меня с тем, что Китнисс все еще фаворит и затем объявляет о грядущем пире, что ни для кого не стало новостью. - Пир состоится у Рога изобилия завтра на рассвете, - Сенека делает паузу, - Это будет необычный пир. Каждый из ваших трибутов нуждается в какой-то вещи. И мы готовы предоставить это завтра в качестве «угощения». Поскольку цены сейчас высоки, Капитолий готов оплатить 50 процентов от стоимости, выбранного вами подарка. Даю час, на то, чтобы решить, что вы хотите передать трибутам. Сенека Крейн снова помогает мне вытащить Китнисс и Пита. Конечно, преследуя свои корыстные цели, но все-таки. Для меня главное – вытащить подопечных, а все остальное – задний план. Мне не требуется даже 5 минут, и была бы моя воля, прямо сейчас назвал Сенеке необходимую вещь для моих ребят, да он и так ее знает. Мне кажется, что час тянется целую вечность и, когда Крейн появляется в Круглом зале, я несказанно рад его видеть. Он объясняет, что менторы по очереди должны входить в Зал и рассказывать, какую вещь они хотят переслать и Дистрикт 12, как всегда, последний. Все менторы, кроме Брута и Энорабии, выходят за двери, и ожидают своей очереди. Спустя полчаса, Вторые покидают Зал и, жутко довольные, уходят. Наверняка заказали какое-нибудь супер-оружие для Катона и Мирты. Ментор девушки из Пятого, затем Рубака и Сидер, и наконец-таки я. Крейн сидит за столом, а не за трибуной, как обычно. Рядом с ним, несколько заполненных бланков и планшет. Он жестом приглашает меня присесть и пододвигает ко мне один из чистых бланков. - Что отправляешь, Двенадцатый? – интересуется Сенека, будто бы ничего не знает, хотя тут даже дурак догадается. - Лекарство для Пита Мелларка, - четко отвечаю я. - Хорошо, - Распорядитель несколько раз касается планшета, а зачем переворачивает его ко мне, - Вот эту сумму, нужно заплатить за лекарство, - растерянно смотрю на длинное число, - Можно отправить что-нибудь другое, - протягивает Сенека. - Им нужно только лекарство, а у меня нет даже половины этой суммы. - Значит, у тебя есть около 12 часов, чтобы найти ее, - Крейн ухмыляется, - И это всего лишь 50 процентов. - А если я сейчас подпишу договор, а к назначенному времени не заплачу? - Значит, трибутам Дистрикта 12 достанется пустой рюкзак, - безразлично отвечает он, - Будешь подписывать? Как будто бы у меня есть выбор? Выбор есть, но принять сейчас другое решение, это обречь Пита на смерть, а я не хочу, чтобы он умирал. Не хочу видеть его бездыханное, измученное тело, не хочу, чтобы он приходил ко мне в кошмарах. Я киваю Сенеке в знак согласия, и лихорадочно соображаю, где мне достать столько денег. Оформив все необходимые документы, я выхожу из Распорядительского центра и иду по улицам. Некоторые капитолийцы узнают меня, просят дать автограф, особенно молодежь. 14, 15, 16 лет..Эти дети никогда не знали голода, им не приходится слушать грустные колыбельные на ночь, ходить в вещах, которые носили еще их родители, они не просят на день рождения или новый год настоящего хлеба из пекарни.. Это другие дети. Я отмахиваюсь от них и забредаю в какое-то заведение. Похоже, что в ресторан, вежливый официант усаживает меня за столик, я что-то заказываю, даже не знаю что, а в голове вертится одна мысль: «Где достать деньги?». Меня кто-то трясет за руку, мальчик лет 6 в небесно голубом костюме и забавной шляпке. - Мистер, - говорит он тоненьким голоском, - Дайте, пожалуйста, автограф, - протягивает листок и ручку, я растерянно перевожу взгляд с лица мальчонка на ручку. Не брать же мне деньги за автографы? - Не отказывайте моему сынишке, мистер Эбернети, - раздается у меня за спиной мужской голос, я оборачиваюсь – еще один холеный капитолиец, - А я бы с удовольствием выпил с вами чашечку кофе и заключил спонсорский договор, - из всей его речи я улавливаю лишь «спонсорский договор», - Ребенку приятно, а Вам выгодно, - я киваю мужчине и думаю, что написать на протянутом листке. На ум не приходит ничего хорошего. - Как тебя зовут? – спрашиваю я у мальчика. - Франций, - отвечает он и довольно улыбается, пишу на листке: «Францию, с наилучшими пожеланиями. Хеймитч Эбернети» и ставлю подпись, - Большое спасибо, мистер! - радостно кричит ребенок и убегает за соседний столик, к пестро разодетой женщине и хвалится автографом. - Сами понимаете, дети, - замечает капитолиец. «Нет, я не понимаю, у меня нет детей, ваши проклятые Игры отняли у меня все», - так и хочется ответить ему, но я молчу. Все равно для него, так же, как и для его маленького сына – Голодные игры всего лишь захватывающие шоу. Мужчина оказывается владельцем парфюмерного магазина. «Моими духами пользуется сам президент Сноу» - нахваливает он свой бизнес. Хотя, насколько я помню, от Сноу пахнет только розами и кровью. Навсегда запомнил этот запах. Мы наспех заключаем спонсорский договор, капитолиец не скупится и жертвует крупную сумму для трибутов Дистрикта 12, затем приходят еще несколько человек и все платят. Сначала, я молча оформляю договора, но через несколько часов приходит оживление: может, не все так плохо и я наберу нужную сумму? Покидаю этот ресторан и иду в следующий, меня узнают, со мной здороваются, обсуждают Игры, дают деньги. К вечеру я сбиваюсь со счета, со сколькими людьми я сегодня говорил, они все для меня одинаковые: каждый хвалит себя и свое дело, восхищается Играми, женщины сетуют о несчастной любви, дети просят автографы. Я, как робот, делаю одно и то же, одно и тоже, а в голове работает калькулятор, подсчитывающий, сколько еще не хватает. Когда солнце уже скрывается за горизонтом, я приезжаю в Тренировочный центр, мне нужно всего несколько минут тишины. И снова на поиски спонсоров, у меня вся ночь впереди. Когда такси останавливается возле Тренировочного центра, и я выхожу, на меня набрасываются журналисты. Они все что-то кричат, лезут с камерами прямо в лицо, я, не церемонясь, распихиваю их и наконец-таки скрываюсь за прозрачными дверями. Не успеваю даже дойти до лифта, как ко мне подбегает безгласная, вручает конверт без подписи и, ничего не объяснив, уходит. Я распечатываю его и нахожу внутри сложенный пополам листок, и читаю пару строк: «Если Вы заинтересованы в заключении крупного спонсорского договора, то в 10 вечера за вами прибудет автомобиль, который отвезет Вас к месту встречи». И никакой подписи. Интересно-интересно. На часах 21.45, что же, надо ехать. Сейчас все решают лишь деньги. Выхожу снова на улицу, и журналисты тут же набрасываются на меня. - Как Вы прокомментируете состояние Пита Мелларка? - Китнисс Эвердин – потенциальная победительница, в этом есть Ваша заслуга? - Вы знали, что Ваши трибуты влюблены друг в друга? Я быстро иду к неприметной черной машине, припаркованной за углом, а журналисты следуют за мной по пятам. Облегченно вздыхаю, усаживаясь на заднее сидение. Водитель молча выруливает и не спеша едет по улицам Капитолия. Едем мы долго, спустя час выезжаем за пределы города, а что дальше? Я ведь никогда не был за городской чертой. В глаза бросается разительное отличие от столицы: ни тебе пестрых вывесок, ни реклам, зеленый луг и редкие деревья. Куда меня везут? На дорожной развилке, мы поднимаемся на мост, судя по всему, по нему редко ездят, и где-то на середине останавливаемся. Поняв, что мы приехали, я выхожу из машины и направляюсь к человеку, опирающемуся на перила моста. - Красивое место, - не обернувшись, подает голос незнакомец. Хотя почему незнакомец? Я его знаю, не лично, конечно, он изредка мелькает на экране, - Говорят, настоящая природа сохранилась только в Дистриктах, - Плутарх Хевенсби оборачивается ко мне, и я не сразу нахожусь, что ответить, - Простите, за конспирацию, - немного виновато говорит он, - Сами понимаете, пожертвование от такого лица, как я, не совсем законно, - точнее, это совсем незаконно. Плутарх – второй человек на Голодных играх после Сенеки Крейна, а лица, напрямую причастные к Играм, не могут делать ставки и становиться спонсорами, - Слышал, вам нужны деньги. - Да, - сглотнув, говорю я, - Цены нынче слишком высокие. - Понимаю, - мужчина вглядывается вдаль, - Скажите, у вас в Двенадцатом, тоже красиво? - Вообще-то, у нас люди умирают прям на улицах, - не подумав, отвечаю я. - Хм, я думал это слухи, - бормочет Хевенсби, - Лично не был в Двенадцатом. - У нас вообще редко бывает гости. - Ладно, не будем о грустном. Я могу помочь с деньгами. - Мне сейчас любая помощь не будет лишней. Плутарх просит меня достать планшет и сам оформляет спонсорский договор. Он переводит деньги несколькими суммами, подписывается чужими именами и ставит разные подписи. Я удивленно наблюдаю за тем, как один из распорядителей Игр обманывает государство. Если у Сенеки были мотивы, чтобы помочь Китнисс и Питу, то чем руководствуется этот человек? - Зачем Вы это делаете? - спрашиваю я. - Я был одним из создателей этой системы, - Плутарх все подписывает спонсорские бланки, - Знаю, как она работает, следовательно, могу её обмануть. Это не так уж и сложно, поверьте, - он возвращает мне подписанные бланки и планшет, - Я дарю детям надежду выжить. Всего-то, - Первый раз слышу, чтобы кто-то из распорядителей назвал трибутов детьми, - Надеюсь, наша встреча останется конфиденциальной? – я киваю, - Тогда мой шофер отвезет Вас обратно. - Спасибо, - бросаю я, и усаживаюсь в автомобиль. Странный он, этот Плутарх Хевенсби, хотя, кто сейчас нормальный? Снова долго едем. Я включаю Голодные игры. Китнисс сидит рядом с Питом, и заканчивает какой-то рассказ, затем, трогает его лоб и говорит, что жар немного спал, хотя я вижу, что она врет. Звук труб заставляет ее вздрогнуть. Девушка вскакивает и бросается ко входу в пещеру. Клавдий Темплсмит, как и следовало ожидать, приглашает трибутов на пир. - А теперь самое главное. Полагаю, некоторые из вас уже решили отказаться от приглашения. Так вот, пир будет необычным. Каждый из вас крайне нуждается в какой-то вещи. И каждый из вас найдет эту вещь в рюкзаке, с номером своего дистрикта, завтра на рассвете у Рога изобилия. Советую хорошо подумать, прежде чем принимать решение. Другого шанса не будет. Китнисс все еще стоит и смотрит в небо, по ее глазам я вижу, что она уже приняла решение. — Нет, — говорит Пит. — Ты не должна рисковать ради меня. — С чего ты взял, что я собираюсь? — удивляется девушка. — Значит, ты не пойдешь. — Конечно, не пойду. Даже не сомневайся. Что я, сумасшедшая лезть в драку против Катона, Мирты и Цепа? — говорит она, помогая Питу лечь. — Пусть они перебьют друг друга. Завтра посмотрим, кто остался, и тогда будем думать, что делать дальше. — Ты совсем не умеешь хитрить, Китнисс. Не знаю, как тебе удалось до сих пор выжить. — Пит начинает ее передразнивать: «Я знала, что коза для нас настоящая находка. Жар немного спал. Конечно, не пойду». Никогда не берись играть в карты на деньги. Проиграешься в пух, - ну, я бы не был так категоричен на месте Мелларка, Китнисс пока прекрасно справляется с ролью несчастно влюбленной. — Вот как! Что ж, я пойду. И ты меня не остановишь, - со злостью отвечает девушка. — Я пойду за тобой. Сколько смогу. До Рога изобилия не дотяну, но буду орать твое имя, пока кто-нибудь не придет и не прикончит меня. — Ты с этой ногой и десяти шагов не сделаешь. — Тогда буду ползти. Если идешь ты, я иду тоже. Пит упрям, и, пожалуй, у него еще хватит сил на то, чтобы потащиться за Эвердин в лес – это вполне в его стиле. Даже если его не найдет никто из трибутов, то разорвут хищники. — И что прикажешь мне делать? Сидеть и смотреть, как ты умираешь? — спрашивает подопечная. — Я не умру. Обещаю. Если ты обещаешь не ходить. Бред. Полный бред. Пит прекрасно знает, что скоро умрет, но все равно защищает Китнисс от опасности. — Тогда дай слово во всем мне подчиняться. Пить воду, будить меня, когда я скажу, и съешь весь суп, каким бы противным он ни был! — рявкает девушка. — Даю слово. Суп готов? — Сейчас принесу. Пит ест, не жалуется и даже с усердием выскребает банку. Потом еще долго нахваливает. Китнисс дает Питу еще одну дозу жаропонижающего, лучше бы дала ему снотворного, чтобы поспал, а она сходила за лекарством. Жаль, что в аптечке нет.. Я ведь могу отослать успокоительное или снотворное! Какой будет прок, если я найду деньги, а Китнисс не придет из-за Пита? Быстро отправляю запрос на отсылку трибутам Дистрикта 12 успокоительного сиропа. Думаю, Китнисс поймет, что это не для ее нервишек. Эвердин спускается к ручью, чтобы вымыть банку. Она так погружена в свои мысли, что едва не упускает парашют, хотя он проплывает прямо у нее перед глазами. Бросается к нему, выхватывает из воды и разрывает серебристую ткань. Внутри — пузырек. Китнисс торжествующе смотрит на сироп, затем хмурится, вытаскивает пробку и нюхает. Ее радость мигом растаяла. Чтобы удостовериться, пробует жидкость на язык. Теперь-то ей точно известно, что у нее в руках. Похоже, до девушки быстро доходит суть моего послания. Она выливает лекарство в банку и растирает с ягодами и листиками мяты, чтобы отбить вкус. Возвращается в пещеру. Пит, ничего не подозревая, берет в рот первую ложку. Проглатывает и недоверчиво смотрит на содержимое. — Что-то очень уж сладко. — Конечно. Это сахарные ягоды. Мама варит из них джем. Ты что, их никогда не ел? — врет Китнисс, запихивая ему в рот следующую порцию. — Нет, — отвечает он озадаченно. — А вкус знакомый. Сахарные ягоды? — Ну, на рынке они редко бывают. Растут только в лесу. Еще ложка. И еще одна. Последняя. — Сладкие, как сироп, — говорит Мелларк с полным ртом, — Сироп! Глаза Пита расширяются, когда он понимает, в чем дело. Эвердин с силой зажимает ему рот, заставляя проглотить. Пит пытается вызвать рвоту — слишком поздно. Он уже засыпает. В осоловевших глазах злой укор. Боюсь, прощения не будет не только Китнисс, но и мне, если он вернется с арены. Китнисс смотрит на Пита с грустью и облегчением. К его подбородку прилип кусочек ягоды, она стирает его. — Ну и кто не умеет хитрить, Пит? — спрашивает она, хотя Пит ее не слышит. Я выключаю планшет и прошу водителя остановиться возле первого попавшегося мне на глаза бара. Людей в нем не так уж и много, это к лучшему. Усаживаюсь за самый дальний столик и заказываю ликер. Сколько теперь на счету? Почти хватает, Плутарх перевел очень много. Теперь, осталось совсем чуть-чуть. Одного щедрого спонсора хватит. Успеваю сделать пару глотков из стакана со спиртным, как ко мне за столик усаживается Финник. В последнее время слишком часто с ним сталкиваюсь. - Пьянствуем? – спрашивает он. - Как видишь, - устало отвечаю я. - Я бы присоединился, но дела-дела. Увидел, как ты в бар заходишь, решил поговорить. Как там Пит? Слышал, у него заражение крови, а недавно объявили о пире и подарке. - И? - Думаю, я бы мог помочь, - напрямую говорит Одейр. - Что-то? – переспрашиваю я, - Решил пойти по стопам Рубаки? - Серьезно, Двенадцатый, - парень нагибается ближе и, понизив голос, продолжает, - У меня мало времени, так что давай свой спонсорский договор, - не дожидаясь моего ответа, он вытягивает из папки, лежащей на столе, чистый бланк. Быстро заполняет его и подписывается: снова чужое имя, - Вот, - он ставит жирную точку рядом с поддельной подписью, - Не волнуйся, - видя мою озадаченность, его действиями, Одейр похлопывает меня по плечу, - Человек, чье имя я указал, доверяет мне подписывать бумаги и поважнее, особенно, когда пьян, - парень ухмыляется, - Скажи, вот ты ведь сейчас рискуешь потерять обоих, не страшно? - Я решил поставить все, может, ничего не выйдет. Но кто не рискует, тот не пьет, а мне без этого никак! – я поднимаю бокал, и перевожу нужную сумму со счета трибутов на лекарство Пита. Теперь все в руках Огненной Китнисс.