Забытый герой: возвращение

Я открываю глаза. Сердце бешено колотится, тело всё в поту. Опять этот сон. Первый вылет для большинства из новичков и меня в том числе. Мы сбили грузовой корабль, который должен был перевозить похищенных, или то, что от них осталось. Плёвое дело, говорили они. Поддержать штурмующих и добить пришельцев, которые попытаются сбежать, говорили они. Ни черта подобного. Семеро погибли, ещё трое свихнулись и до сих пор реабилитируются. Другие получили травмы, четверо остались без руки или ноги. Среди бойцов этот день стал "Траурной средой", а выжившие считали этот день своим вторым днём рождения. Часть пришельцев сбежала, пока остальные не давали нам пройти вглубь корабля, и теперь они попрятались в канализациях и распространились по другим городам. Напоследок пришельцы оставили нам подарочек в виде взорвавшегося ядра, превратившего часть города в карантинную зону, в которой до сих пор невозможно жить. На часах час дня. Пора вставать. Подняться с кровати стоило больших усилий, события прошлой ночи дали о себе знать: ребра болели, откликаясь приступами боли в ответ на малейшее движение. Быстро одеваюсь и иду на кухню. Всё та же приевшаяся за годы китайская лапша и бесцветная и безвкусная питательная смесь, производимая в огромных количествах и продаваемая за гроши или выдаваемая в пунктах раздачи по талонам. Позавтракав и приняв душ, я вышел из квартиры и спустился по лестнице к выходу. На протяжении пути не слышно ни одного звука из других квартир. Когда я открываю дверь, по глазам ударяет солнечный счет, а в ушах появляется гул заряжающейся лазерного оружия. – Гражданин, остановитесь, поднимите руки и назовите себя! —голос, усиленный рупором, бьёт по ушам. Впереди, в метрах 30 от меня, стоит серый бронированный фургон, перед которым располагается портативный барьер за которым стоят пятеро бойцов серой гвардии. Чёрт, что я такого натворил в последнее время, что меня встречают Серые? – Сэмюель Бёрнс, УЗ-6, идентификатор: 501987071115 — выученные наизусть, цифры сами всплывают в памяти. Командир касается рукой уха и его губы начинают двигаться. Отдаёт приказы. – Не двигайтесь, к вам идут оперативники. Два гвардейца покинули укрытие и, держа оружие наготове, стали приближаться. Остановившись в метре от меня, один из них снял с пояса небольшую прямоугольную коробочку с углублением в форме ладони и выставил её вперед, в то время как второй гвардеец продолжал держать меня на прицеле. Я приложил ладонь к углублению и индикатор, установленный в корпусе загорелся жёлтым, сменившимся спустя мгновение на зелёный. Бойцы опустили оружие и приняли более расслабленные позы. – Можете идти, гражданин. Произошло недоразумение. Приносим извинения. Они сделали шаг в сторону, пропуская меня, и вернулись на свои позиции. – Ещё раз приносим извинения, — сказал командир, когда я проходил мимо него. – Что-то случилось, офицер? – Нападение на патруль. Мы обыскиваем ближайшие кварталы. Не стоит волноваться, преступники будут наказаны. А теперь не задерживайтесь, проходите. Час пик. Движение на переполненных дорогах замерло, и десятки автомобилей замерли на своих местах. Но это касается только тех, кто на земле. Вверху, в шести метрах над дорогой, продолжают мчаться по своим делам машины на антиграве, принадлежащие УЗ-9 и выше. Остальные терпеливо ожидают возможности двинуться, некоторые, боясь опоздать, бросают машины и продолжают путь пешком. До встречи остаётся два часа. Нужно спешить. Короткий спуск по лестнице, и я оказываюсь на станции метро. Несколько минут ожидания, и к платформе подходит поезд. Стоит дверям открыться, как из него, как муравьи, выходят люди, и их место занимают другие. Внутри тесно и душно, несмотря на систему вентиляции. Напротив сидит человек, чей пол невозможно определить из-за огромного количества одежды, которой он напялил на себя, и источающий просто невероятную смесь запахов. Впрочем, его это не волнует, и он продолжает невозмутимо сидеть на своём месте. В дальней части вагона надрывается в крике ребёнок, а слева строят два турка и на повышенных тонах обсуждают что-то, несомненно, важное для них. Для того, кто никогда не пользовался общественным транспортом, это будет ужасным испытанием, для остальных же это стало привычным. Полчаса мучений в тесноте в душном вагоне и поезд подходит к нужной станции. Двери раскрываются, и я спешу на выход. Свобода. Нет, даже не так. СВОБОДА. Долгожданная, она окрыляет и придаёт жизни красок. Снова эсколатор и последующий за ним подъём выводят меня на поверхность. Город живёт своей, ни на секунду не останавливающейся, жизнью. Прошли годы, человечество совершило шаг в будущее, но не изменилось само. Вокруг, как и раньше, суетится офисный планктон, спешащий на обед. Старушки, как и раньше, выходят из банков и магазинов, где их, как и раньше, ждут проворные воришки, хватающие их сумки и убегающие после этого со всех ног, чтобы скрыться в переулках и осмотреть добычу, или, как сейчас, чтобы споткнуться о поставленную вовремя кем-то подножку и упасть, уронив добычу и попав в принявшие их с радостью руки полиции. У стен сидят нищие, как минимум половина из которых давно подсела на «Мерцание», новый наркотик, появившийся после вторжения, и ставший популярным среди всех слоёв. Особой популярностью он пользовался у псиоников из бедных слоёв, усиливая способности и снимая головную боль, вызванную повышенной активностью мозга, на время заменяя собой дорогой имплантат, выполняющий ту же функцию, но стоящий довольно большую сумму. Побочным эффектом принятия является постепенное ослабление мысленной деятельности, со временем превращающее человека в овощ, и мерцание отдельных участков тела, в зависимости от того, куда и каким способом была принята доза, из-за чего и получил своё название. По мере приближения к границе квартала, людской поток уменьшается, становясь более организованным. Впереди становится виден укреплённый полицейский кордон, связующий два района между собой. По каждую из сторон стоит по четыре полицейских в тяжёлой броне, внутри ещё восемь человек и две натренированные собаки, которые осматривают проезжающие машины. Чуть в стороне проходят два узких туннеля в которых проходят осмотр пешие. В каждом из них стоит металодетектор, а у входа и выхода из них дежурят по два полицейских с собаками. Такие посты теперь стоят на границе всех более–менее важных районов в попытке усиления безопасности, а также для контроля за населением и подавления недовольства. Не доходя нескольких шагов до входа, я показываю стоящим у входа в туннель полицейским руку. Один из них, издав тяжёлый вздох, уходит вглубь туннеля и, подойдя к консоли, набирает комбинацию, выключая детектор, а второй в это время подходит ко мне и приступает к обыску. Не найдя ничего подозрительного, он пропускает меня и я прохожу через металодетектор, который сразу же после этого включается. На выходе обыск повторяется, только теперь в нём участвует собака, тщательно обнюхивая меня, после постовой с собакой возвращаются на своё место и приступают к проверке следующего проходящего, а я удаляюсь от них в сторону Олд-Хиллс. Спустя пятнадцать минут пути я подходил к месту назначения. За ночь в баре Кортеса ничего не изменилось. Клиентов практически не было в такое время дня, за исключением пары патрульных, зашедших в бар перекусить, да тройка клерков из соседнего офиса, лениво потягивающих кофе. Колокольчик над дверью звякает, когда я открываю дверь. Человек за стойкой поднимает голову. –Мистер Бёрнс? — произносит он устало. Молча киваю. –Отлично. Кортес уже ждёт вас в своём кабинете. Через дверь и направо. Кортес встретил меня у двери кабинета. — Отлично, ты уже здесь! Проходи, присаживайся, наш друг почти на месте. Кортес пропускает меня в кабинет, а сам отправляется к выходу, чтобы встретить того, от кого зависит моё будущее. Я прохожу внутрь и присаживаюсь за стол. Проходит минут пять, после чего дверь открывается и в проёме появляется Кортес, а следом за ним входит мужчина лет тридцати с каштановыми волосами, подстриженными под полубокс и небольшой щетиной. Одет он не броско, но со вкусом. Можно было бы принять его за руководителя небольшой компании, если бы не выправка, свойственная военным. Я встают со стула и подхожу к ним. – Сэм, позволь представить — Пол Райт, Пол, это – Сэм, я тебе о нём рассказывал. – Приятно познакомиться, – сказал я, протягивая руку для рукопожатия. – Мне тоже. Кортес неплохо о вас отзывался, –отвечает он спокойным голосом с лёгким акцентом, и тоже протягивает руку. –Отлично. Можете обсудить всё здесь, а я пойду сменю Ленни, — сказал Кортес и вышел. – Присядем? Мы прошли к столу и сели по разные стороны. — Перейдём сразу к делу? И если вы не против, то давайте перейдём на «ты». — Я не против. — Что ж, приступим. Ты слышал когда-нибудь о «Рассвете»? — Какая-то охранная компания, да? – Не совсем так, но да, мы занимаемся и охраной тоже. – Серьёзная, должно быть, компания. – Вполне. И, как и любой другой компании, ей требуются специалисты. И, если только Кортес мне не соврал, ты прекрасно нам подходишь. И именно здесь появляется маленькая проблемка. Кроме слов Кортеса нет никаких доказательств твоих навыков. Почему я должен принять тебя? До того спокойно сидевший, он облокотился на стол, обнажая шею, до того скрытую воротником. Она тут же привлекла моё внимание, вернее, не столько она, сколько вытатуированый на ней небольшой рисунок в форме пятиугольника с перечёркнутым двумя линиями изображением Земли. Большинство бы не придали бы этому значения. Большинство. – Я слушаю тебя, – сказал он, не меняя положения. – Бдительность – наша опора,– три тихо признесённых слова оказали на него эффект как от удара током. – Что? – Бдительность – наша опора,– произнёс я громче. Несколько секунд он выглядел растеряно. А потом не громко произнёс: – Я бдителен, – начал он первую часть знакомой всем бойцам проекта фразы. – Я надёжен, – закончил я вторую часть. – Значит, Кортес не врал,– Пол достал небольшую карточку и что-то быстро на ней написал. – Придёшь сюда, скажешь, что от меня. Если спросят пароль, ответишь: Даже после самой длинной ночи наступает рассвет. Всё ясно ? – Да. – Отлично. Кортес ждал в холле. Когда он заметил нас, выходящих из кабинета, то вопросительного кивнул мне. Я показал рукой, что всё в прошло хорошо, и его лицо, до того взволнованное, разгладилось. Мы попрощались, после чего каждый из нас отправился по своим делам. Отойдя от бара на несколько метров, я достал их кармана карточку, которую мне дал Райт. "Оук–стрит, ламбард, спросишь у Фрэнка или Вероники." Оук–стрит. Те ещё трущобы. Но делать было нечего. Снова путь до метро, и поезд уносит меня к нужному месту.