Через семь лун...

Ложка, две, три… Она пыталась приготовить кофе по-турецки почти машинально, даже не соображая, зачем ей это нужно. Время перевалило за полночь, а тут вдруг этот крепкий напиток. Руки Евы заметно дрожали, она сбивалась со счета и положила уже лишних пару ложек. Спарда, сидя на небольшом диване у противоположной стены, внимательно наблюдал, как хозяйка квартиры нервно перемещается вдоль кухонных шкафов. — Не поздновато ли для кофе? — спросил он, хмыкнув. Ева обернулась и в упор посмотрела на демона. — Я не собираюсь сегодня спать. Спарда непонимающе изогнул бровь. До чего странная женщина. Он в первый раз видит особу с подобным поведением. Это забавляло его и одновременно приносило какое-то чувство… жалости? — Интересно, почему? — спросил он негромко. — Спать в одной квартире с демоном? Я еще не сошла с ума. Хотя… наверное, уже сошла. Вы, тот другой, да еще этот Саген. Столько потрясений за один вечер. Похоже, я стану пациенткой психиатрической клиники. — Вы не похожи на сумасшедшую, — усмехнулся бывший генерал. — Разве что на очень нервную женщину. Ева молчала. Высыпав кофе из турки, она заново начала зачерпывать ложкой в банке темные гранулы, отвернувшись от Спарды. Она пыталась думать о чем угодно, но только не о том, что произошло сегодня вечером. Но у нее не получалось. Помедлив, она все-таки развернулась к демону и с нажимом спросила: — Почему вы спасли меня? — Что? — Окно. Почему вы вытащили меня из здания? Спарда нахмурился. Положив локоть на спинку дивана, он подпер кулаком щеку и мрачно выдавил: — Сам не знаю. Секундный порыв. — Порыв… — медленно повторила женщина, присев на стул. — Наверняка вы убиваете людей очень легко. Вам нужен только лишь порыв. — Не рассуждайте о том, чего не знаете. Это вас не красит, — мрачно произнес Спарда. — Если вы о тех, что лежали со мной в палате, то повторяю: их убил не я. Это сделал Самаэль. Я мог бы сейчас тоже лежать окровавленным на постели, но, похоже, судьба ко мне благосклонна. — Судьба? — горько усмехнулась Ева. — Вы верите в это? — Чему вы удивляетесь? Люди, например, верят во всякую чушь, даже настолько бредовую, что доходит до абсурда. Так почему же моя вера в судьбу не имеет право на существование? У вас… Слова Спарды прервал будильник, зазвонивший на тумбочке в спальне. Ева вздрогнула от напряжения, а потом вспомнила, что вчера в полусне неверно установила время. Будильник был с радиоприемником, а потому на всю квартиру прозвучал слегка приглушенный голос ведущего: — Для тех, кто вместе с нами настроен на бессонную ночь, наполненную блюзом и легким джазом, звучит следующая композиция. Ловите вдохновение, если сон не смежил ваши веки. Вступительные звуки пианино наполнили пространство. Ева попыталась погрузиться в музыку, чтобы отвлечься от всего на свете. Для лучшего эффекта она закрыла глаза. От открытой створки окна справа повеяло холодком. По коже пробежали мурашки, но женщина решила ничего не делать до тех пор, пока не закончится мелодия. Спарда внимательно следил за поведением Евы. Когда он увидел, что она, прислонившись к столешнице, замерла, он удивился. Никогда в его присутствии женщины не вели себя подобным образом. Они либо были с ним нарочито вежливы, либо почти откровенно вешались на шею. Эта женщина не делала ни того, ни другого. Она боялась. И это отчего-то коробило Спарду. Поднявшись с дивана, он тихо подошел к Еве и негромко сказал: — Потанцуем? Женщина открыла глаза и удивленно воззрилась на демона. — Это шутка? — А похоже на то? — улыбнулся Спарда, протянув ладонь. — Перестаньте дрожать. Если б я собирался вас убить — я бы это сделал уже давно. Возможность была неоднократно. Ева, поколебавшись, вложила свои пальцы в ладонь демона. Другая его рука легла на талию женщины. Они медленно перемещались по комнате в такт музыке. Красавица не смотрела на своего партнера. Лицо ее приняло печальное и задумчивое выражение. Это не осталось незамеченным Спардой. — Неужели я вам настолько отвратителен? — слегка обиженно осведомился он. — Боюсь, что я просто не понимаю, — покачала головой Ева. — Чего же? — Этой жажды войны, крови, убийств. И, самое ужасное, что к этому тяготеют не только… такие, как вы. Люди тоже могут быть очень злыми. Но ведь добрых тоже много на свете. Этот мир слишком безумен. — А вам так нужно искать во всем разумность и смысл? — поинтересовался Спарда. Ева промолчала. Она не знала, что ответить демону. Все было так запутанно, так странно и необыкновенно, что, казалось, все ее представления об устройстве мира, о людях буквально разлетаются по ветру, словно песок. Теперь она представляла, что каждый убийца на земле — настоящий демон. Что зло порождают они — такие, как Спарда. — Я уже не хочу думать об этом. Сегодня мне четко дали понять, что я — всего лишь человек. Саген сказал, от меня зависит что-то важное. Но я совсем не ощущаю этой значимости. И уж точно не знаю, что мне делать дальше. — В этом мы схожи. Теперь я и сам понятия не имею, как поступить. — Почему вы воюете против людей? Что плохого они вам сделали? — Ева в упор посмотрела на демона. Тот отвел взгляд в сторону и замолчал. Такие, казалось бы, простые вопросы, отчего-то поставили Спарду в тупик. — У меня нет ответа… — медленно произнес он и почувствовал, как пальцы Евы выскользнули из его ладони. — Музыка закончилась, — пояснила она. Спарда стоял посреди комнаты, уставившись куда-то в пол, но не фокусируясь на чем-то конкретном. Медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом, он произнес: — Вы можете спать спокойно. Я не причиню вам вреда, даю слово. * * * — Я могу войти? Велизар, сидевший в кресле, повернулся. В дверях, слегка улыбаясь, стояла Ламия. — Да, конечно. Ты что-то хотела? — осведомился демон. — О, всего лишь отметить мое назначение. С кем я могу разделить эту маленькую радость, как не с тобой? Тем более что в последнее время этих самых радостей так немного, — демоница прошла в комнату, поставив на стол пыльную бутылку красного вина и два бокала. — Не могу с тобой не согласиться. Дела в последнее время оставляют желать лучшего, — вздохнул Велизар, скрестив пальцы. — Однако же я надеюсь, что назначение тебя генералом — хорошая мысль, и ты оправдаешь надежды Мундуса. Девушка улыбнулась, оскалив белые зубы. Но через мгновение выражение ее лица стало грустным. Опустив голову и не глядя на демона, она произнесла тихо: — Как хорошо, что ты умеешь радоваться за других. Не то, что некоторые. — Что ты имеешь в виду? — Велизар непонимающе поднял бровь. — Пустяки, — покачала головой Ламия. — Это не стоит твоего внимания. — И все же я хотел бы знать. — Просто… просто есть те, кто желал бы быть на моем месте. А, возможно, желал бы и моей смерти. Ламия заправила прядь волос за ухо. Она уже почти поднесла бокал с вином к губам, как ее ладонь задрожала. Бокал упал на пол, разбившись вдребезги и запятнав красивое платье на девушке. Демоница поспешно вскочила на ноги. — Да что ж за невезенье! — воскликнула она, зацепив длинными пальцами подол. Взору Велизара предстали две длинные стройные ноги с почти белоснежной кожей, одну из которых уродовал свежий глубокий порез. — Что это? — он кивнул. — О чем ты? — вскинулась Ламия. — Ах, это… ничего, все пройдет. — Рана выглядит свежей. Ты не получила ее в сражении, ведь так? Иначе все уже зажило бы. Демоница опустила подол платья и гордо выпрямилась. — Повторяю: это не стоит твоего внимания. Велизар поднялся на ноги. Подойдя вплотную к Ламии, он взял ее за плечи и внимательно, почти нежно глядя ей в глаза, спросил: — Скажи мне, кто это сделал? Демоница отвела глаза. Длинные пряди волос, свесившись, почти скрыли ее прекрасное лицо. — Это неважно. — Ламия? — демон сжал плечи девушки чуть сильнее. — Ваал. Он… разозлился, когда узнал, что я теперь… и напал на меня, когда я прилегла отдохнуть. — Что?! — возмущенно воскликнул Велизар. — Этот… это отребье посмело… Быстро разжав пальцы, демон твердым шагом направился к дверям. Когда он уже поворачивал ручку, Ламия крикнула: — Велизар, не надо! Не делай того, о чем можешь пожалеть! — Я сам разберусь с тем, что мне стоит сделать. Не уходи. Я чувствую, что решу твою проблему быстрее, чем ты думаешь. «О, да, ты даже не представляешь, насколько быстро», — промелькнуло в голове у демоницы. Однако же она сделала жалобное выражение лица, на глазах ее заискрились слезы и она прошептала: — Молю, береги себя. Он может быть очень опасен. Он хитер и коварен. Велизар молча кивнул и покинул комнату. Ламия с удовольствием плюхнулась в кресло. Взяв бокал, который еще недавно держал в руках демон, она сделала пару глотков и удовлетворенно потянулась. — Одним выстрелом двух зайцев. *** — А, нашелся… — Разве я куда-то терялся? — усмехнулся Ваал, глядя в глаза Велизара, стоявшего напротив него. Оба демона находились за пределами дворца. Ваал с интересом наблюдал за разъяренным выражением лица Велизара. Он догадывался, почему тот смотрит на него с неподдельной ненавистью, однако же, молча взирал на генерала. — Думаешь, что пустыми словами продлишь себе жизнь? — рыкнул Велизар, обнажив меч. — Не понимаю причин такой реакции на мою скромную персону. И уж тем более, никак не возьму в толк, о каком продлении жизни вы говорите. Вы стали пророком, мой генерал? — Метишь на пост повыше? Но каким путем? Мне все известно о твоих происках. И ты ответишь за то, что сделал. Ваал склонил голову на бок. Глядя на Велизара, словно на маленького ребенка, демон скривился в усмешке. — Кажется, я начинаю понимать… И что же вам наплели про меня? — Слова излишни, я видел все сам! Велизар бросился в атаку. Ваал ловко отпрыгнул в сторону, в полете вынимая два ятагана, закрепленных на поясе. Приземлившись, он встал в боевую стойку и крикнул: — Насколько же надо быть слепым и глупым, чтобы поверить грязной полукровной шлюхе?! Я поражаюсь вашим способностям, генерал! Вы достигли пика идиотизма. — Закрой свой поганый рот! Велизар снова бросился на демона. В этот раз тот не пытался проигнорировать нападение. Три меча скрестились, издав чистый звон. Захват ятаганов был довольно прочен, и генералу пришлось хитро извернуться, чтобы освободить свой меч. Сделав несколько шагов назад, Велизар исподлобья взглянул на Ваала и прошипел: — Какая мерзость и низость. Ты бы мог направить свое коварство в нужную сторону, но избрал неверный путь. За это придется дорого заплатить. — Я вас умоляю, — хмыкнул Ваал. — Оставьте свои громкие фразы. Не разобрались в ситуации и кидаетесь на меня словно бык на корриде. Что ж, мне придется стать пикадором. Теперь уже Ваал отринул тактику защиты и сам, разбежавшись, понесся на Велизара. Искры высекались при каждом столкновении отлично отточенных клинков соперников. Шаг за шагом демоны перемещались то прочь от дворца, то в сторону. Казалось, что этот странный танцем нерушим, и неизвестно, сколько это будет продолжаться. Оба демона стиснули зубы от напряжения, ярость застилала глаза Велизара. Ваал держался с внешней холодностью, однако мысли его были полны злобы. Смеющееся лицо Ламии то и дело возникало перед его глазами, и Ваал думал о том, как было бы замечательно стереть эту улыбку, оросив кровью. Сейчас напротив него искусно сражался сильный, но глупый и ревнивый противник. Ваал испытывал смесь отвращения и сожаления. Он нисколько не сомневался, что в конце этого своеобразного танца клинков в живых останется только один из соперников. Велизар же, в свою очередь, представлял, с каким удовольствием он отрубит голову наглецу, посмевшему думать, что сможет занять высокий пост таким путем. «Ты выбрал себе не ту цель», — подумал генерал. Через секунду, почти коснувшись его уха, в воздухе со свистом пронесся один из ятаганов Ваала. — Генерал? — рассмеялся Велизар. — Ты даже оружие удержать не можешь, какой толк от такого командира? Ваал прошипел что-то, взглянув на потерянный клинок и сильнее сжав в ладони второй. — Что ж, я покажу тебе… — процедил демон сквозь зубы. Противники отпрыгнули друг от друга и тут же снова рванулись навстречу. Какое-то мгновение, почти неощутимое, прошло. Ваал увидел перед собой удивленное лицо Велизара. Генерал опустил взгляд вниз. В его грудь был вонзен ятаган. Глубоко, по самую рукоять. Его обладатель сжимал окровавленный кулак, которым за доли секунды сумел перенаправить удар, отведя его от сердца. — Этого… не может… быть… — прохрипел Велизар. Ваал рывком вынул меч из груди соперника, и бездыханное тело рухнуло на землю, орошая кровью пространство вокруг себя. — Что ж… война объявлена… — сказал демон и направился во дворец. Кое-кого там ждал очень серьезный и неприятный разговор. Кого-то, кто сейчас пил вино, думая, что устранил обе проблемы разом. *** — Прошу, миссис Уилкинс, мне очень нужны эти вещи! — Ева умоляюще смотрела на работницу склада. Та что-то проворчала под нос и скрылась куда-то в глубину шкафов и стеллажей. Через полминуты она принесла запакованные в полиэтиленовый мешок вещи. В другой руке пожилая женщина с трудом держала меч. — И как он таскал эту тяжесть окаянную? — покачала головой она. — А почему вы забираете его вещи? Помер пациент, что ли? — Я… — замялась Ева, принимая вещи. — Я не знаю. — Загадочное дело происходит. Не зря с утра полиция нагрянула. Надеетесь отыскать что-то здесь? — Уилкинс кивнула на пакет. — Да, меня попросили принести, — соврала Марон, быстрым шагом покидая склад. — Спасибо большое. Распахнув двери, ведущие в коридор, Ева повыше подняла свою ношу, стараясь прикрыть Пакетом и свое лицо, и меч. Опустив голову, женщина старалась как можно быстрее покинуть место своей работы. — Мисс Марон, вы пришли? — молоденькая медсестричка окликнула Еву, но та только ускорила шаг. — Извини, Анна, я очень спешу. — А куда вы это несете? — удивленно спросила девушка, оглядывая Еву так, словно видела впервые в жизни. — Это же… — Поговорим позже! — крикнула Марон и, уже не стесняясь, бегом выскочила на улицу. Сердце ее бешено колотилось, она ощущала себя почти преступницей. Подняв голову вверх, Ева увидела разбитое Спардой накануне окно. Двое полицейских стояли возле него, переговариваясь друг с другом. Женщина, задрожав, бросилась в противоположную сторону. Она бежала, не замечая ничего вокруг. — Почему? Почему я вообще делаю это? — задыхаясь от быстрого бега, крикнула она сама себе. — Боже, за что мне такое? Остановившись за поворотом, Ева резко вскинула руку вверх. Быстро поймав такси и почти запрыгнув в салон, она поехала в сторону дома. Ощущение того, что ее привычная и спокойная до вчерашнего вечера жизнь разрушена, крепко укрепилось в ее разуме. Склонив голову и уткнувшись в полиэтиленовый мешок с вещами, Марон горько заплакала. Осознание собственной ничтожности накрывало с головой. Она больше не чувствовала, что может управлять своей жизнью и судьбой.