Через семь лун...

Архивесконс бушевал. Верховные демоны срывались со своих мест. Самые разные — от уродливых чудовищ до почти ангелоподобных, они поражались наглости Мундуса, и без того самопровозгласившего себя Принцем Тьмы. — Ваша слепота мне поразительна! — взревел Мундус, стоя в центре огромного зала, напоминавшего Колизей. — Неужели вы не видите, насколько слабы люди? Мы можем поработить всех этих ничтожных тварей, и даже сам Господь будет не в силах противостоять нам! — Это все только твои слова! — Гемарос от гнева выхватил меч, направив острие в сторону Мундуса. Его черные доспехи сияли, словно отражая невидимое пламя, заканчивающееся на острых шипах. Он напоминал огромного быка, а его рогатый шлем усиливал сходство с тем, кого когда-то звали Люцифером. Ему отвратительна была мысль, что против его слова, того, кого называли самым высшим из Архивесконса, пошел этот самодовольный наглец, заявивший, что сможет найти меч Петра и покорить мир людей. Гемарос плевать хотел на человечество, но сам факт посягательства на его авторитет заставлял идти против любого аргумента Принца Тьмы. — Ты, не оповестив Архивесконс, погнал три тысячи грешников в Ватикан! — прорычал Гемарос. — Сотни лет конспирации, согласно договору между ангелами и нами, скрепленного нерушимыми печатями, чуть было не пошли прахом! Ты хотя бы представляешь, каких трудов нам стоило замести следы пребывания живых мертвецов в мире людей? Если желаешь воевать с людьми — воюй, но так, чтобы ни один из них не заподозрил о том, что битва идет не с простыми смертными! И больше ни один грешник не покинет Дит без нашего ведома! Если об этом будет известно другой стороне, легионы ангелов хлынут к вратам Преисподней. — Пусть приходят, — скривился Мундус. — Эти аморфные идиоты ничего не могут, кроме как повторять о любви и мире, о силе людей. Нет у них никакой силы! Это просто ходячая плоть, коей на всех кругах Ада предостаточно. Мундус хрипло рассмеялся. В резко наступившей тишине его голос эхом отдавался от своеобразных трибун. И он решил выложить на стол свой главный козырь. — Мне известно, где находится меч Петра, — сказал он. — И на этот раз ошибки быть не может. — Откуда такая уверенность? — Гемарос с трудом перекричал поднявшийся гомон. — Я не так глуп, как тебе кажется. Хотя, что скрывать, после провала в Ватикане мне показалось, что оружие утрачено. Я собирался разрушить Рим, но мне стало известно, что общее мнение о том, будто Петр был там — ошибочно. Мой источник надежен. А посему я требую, чтобы из Дита ко мне перевели как минимум пятнадцать тысяч грешников. Грядет великая битва, и я знаю, что ангелы не останутся в стороне. Гемарос с отвращением посмотрел на Мундуса и расхохотался. Обведя мечом вокруг себя, он обратился к остальным Архидемонам. — Вы только взгляните! Принц Тьмы, как он себя называет, пишет вилами по воде и смеет чего-то требовать! Какая прелестная глупость и наивность. Ты ничего не получишь, жалкое подобие правителя! — он перегнулся через свою высокую трибуну. Мундус от гнева зарычал. Его терпение лопнуло. Расправив огромные крылья, он воспарил ввысь и, обнажив свой меч, бросился на Гемароса. Третий глаз Принца Тьмы раскрылся, придавая сил Мундусу и принося погибель его врагу. Архидемон не был готов к атаке. Он не подумал, что наглость требовательного демона окажется настолько велика. Он даже не успел ничего сообразить, как клинок Принца Тьмы вонзился в его грудь, а душа Гемароса была поглощена демоническим глазом Мундуса, принимая его силу. — Архивесконс остался без главы в мгновенье ока! — торжествующе взревел Мундус. — И, согласно правилу, установленному уже многие века, я занимаю его пост! Отныне вы все подчинитесь мне! И всякий, кто пойдет против моей воли, будет умерщвлен и поглощен! Первый мой приказ: собрать грешников. И не пятнадцать тысяч, а больше! Мы отправляемся в Иерусалим, когда настанет рассвет в мире людей. Их последний рассвет. *** — Как прекрасны твои черты и как недооценен твой ум. Воистину, жизнь несправедлива… Ламия мгновенно выхватила свои кинжалы и резко обернулась в сторону голоса, заговорившего с ней. Высокая фигура в плаще с капюшоном, скрывающим лицо, стояла напротив нее неподвижно. — Что за наглец посмел явиться в мои покои среди ночи? — рявкнула она. — Ну почему же наглец? — незнакомец рассмеялся. — Быть может, я твой друг. К тому же, сейчас не ночь, а только поздний вечер в мире людей. Да и ты все равно не спишь. — Вот как? Друг? — фыркнула демоница. — Так у меня для тебя новость, уродец: нет друзей у генерала армии демонов! Здесь либо мои подчиненные, либо те, кто против меня. Но они все будут мертвы, я гарантирую это. Плащ соскользнул с плеч фигуры. Ламия замерла. Внезапное открытие поразило ее. Она всматривалась в светлые глаза своего ночного визитера и была настолько удивлена, что даже опустила кинжалы, склонив голову набок. — Вот так сюрприз… Как ты проник сюда? — Это не так важно. Гораздо большее значение имеет то, зачем я пришел. — Оу, я просто сгораю от нетерпения, — ехидно заметила Ламия. — Поведай же мне, что привело тебя в чертоги Мундуса? Незнакомец прошагал в сторону большого окна. Остановившись возле него и слегка взмахнув рукой, гость сказал: — Высокий слог. Не ожидал. Но мне приятно это слышать. Думаю, не ошибусь, если скажу, что ты мечтаешь уничтожить Спарду собственными руками? Ведь ты не закончила начатое в прошлый раз… — Продолжай, — требовательно произнесла демоница, прижав клинок к губам. — Что, если мне известно его местонахождение? Ламия присела на постель, забросив ногу на ногу. Ей было непонятно кое-что важное. И она, не стесняясь, задала вопрос, покосившись на визитера: — А каков твой интерес? Зачем тебе это нужно? Пришедший повернулся к Ламии. — Скажем так, я бы хотел, чтобы он заплатил по счету. Ты ведь тоже хочешь выставить ему свой? Каков наглец и глупец, отказался от такой красоты, — посетитель махнул рукой в сторону демоницы. —Твоя правда, — рассмеялась Ламия. — Но Спарда еще пожалеет о своей ошибке, хотя и будет слишком поздно. Где же он? — Все там же, в Ватикане… *** Ева смотрела в глаза Спарды. Он выглядел серьезным, а через пару секунд робко улыбнулся ей. Она не смогла найти слов. Конечно, демон был весьма привлекателен в человеческом обличии, но осознание того, что он из себя представляет, заставляло Марон держать дистанцию. Пробормотав что-то про усталость, Ева развернулась и ушла за одеялом и подушкой для Спарды, оставив последнего в легком недоумении. Он не понимал, нравится ли ей. Был ли ошибкой этот внезапный порыв поцеловать ее, это странное признание. Ничего подобного Спарда не говорил женщинам. Во всяком случае, искренне. — Конечно, диван не очень большой, но, думаю, вам удастся выспаться, — негромко сказала Ева, положив постельное белье на мягкое сидение. — Может, отбросим уже политес и перестанем «выкать»? — спросил Спарда. Марон бросила на демона быстрый взгляд. — Да, пожалуй, можно перейти на «ты». Все-таки тебе… а сколько тебе лет? Спарда тихо рассмеялся. — Пожалуй, мне лучше промолчать. — Сколько? — повторила вопрос Ева, улыбнувшись. — Ну, скажем так, больше пары веков, — уклончиво ответил демон. Марон, не удержавшись, присвистнула. — Ого, впервые вижу женщину, умеющую свистеть, — расхохотался Спарда. Блондинка уперла руки в бока и, хитро прищурившись, буравила демона взглядом. — Да ну? За двести лет ни одной? По-моему, это ты сейчас свистишь мне. Бывший генерал уже собирался что-то сказать, как посреди комнаты возникло слабое белое свечение. Ева непроизвольно отошла к стене. Когда белый свет рассеялся, оба увидели уже знакомое лицо. Саген оглядел присутствующих и приветливо улыбнулся. — Я не помешал? Спарда насупился. Мрачно глянув на ангела, он скрестил руки на груди и сказал: — Чувствую, не очень хорошо дела идут, раз ты здесь. — Саген? — промолвила Ева. — Зачем вы пришли? — Что-то рассказать, что-то спросить, — пожал плечами тот. — Сначала рассказывай, спрашивать потом будешь, — буркнул демон. Ангел сел на диван, не дожидаясь приглашения. Лицо его выражало обеспокоенность и грусть. Он растерянно оглядывал пространство вокруг, очевидно, собираясь с силами. — Завтра на рассвете тысячи демонов вторгнутся в Иерусалим. Ева от удивления плюхнулась на стоящий рядом стул и испуганно взглянула на Спарду. Тот еще сильнее нахмурился и мрачно сказал: - С чего ты взял? И откуда такая информация? Саген махнул рукой, приглашая Спарду сесть. Судя по всему, разговор предстоял долгий и напряженный. — У Мундуса появилась новая версия того, где может находиться меч. Он хотел навестить место, где раньше находился Вавилон, ибо Петр в свое время проповедовал там и вполне мог принести свой меч в дар какой-либо церкви. Но теперь он направляет грешников в Иерусалим. Когда-то святой Петр провел в местной тюрьме несколько дней по приказу Ирода Агриппы. Он спасся оттуда довольно быстро, но говорят, что меча после этого у него уже не было. Из чего мы делаем вывод… — Что меч находится в тюрьме… — закончил Спарда. Саген кивнул. — Самой тюрьмы уже давно нет. Но ходят слухи, что под землей осталось множество ходов и подвалов. Никто не даст Мундусу так просто их обыскать, поэтому завтра на рассвете ангелы и демоны сойдутся в битве. Возможно, последней… Я пришел спросить тебя, Спарда: на чьей ты стороне? Демон не смог ответить сразу. Наступило напряженное молчание. Тишина была почти звенящей. Ева смотрела на бывшего генерала с надеждой. Он же старался ни с кем не встречаться взглядом и думал, опустив голову. Внезапно из кухни послышался мерный стук. Все присутствующие повернули головы в том направлении. На полу возникла тень, которая все увеличивалась и приближалась. В дверном проеме возникла Ламия. — Смотри-ка, не соврал… — ухмыльнулась она. — И даже сам сюда прибыл. Хочешь быть в первых рядах? Спарда резко повернулся. Саген в упор смотрел на Ламию, улыбаясь. — А как же… — негромко сказал он. — Такое нельзя пропустить. — Предатель, — процедил демон сквозь зубы. Ламия расхохоталась, вынув свои кинжалы и указав их острием на бывшего генерала. Она неторопливо приближалась к нему, слегка стуча каблуками. — Это ты о себе? — ехидно осведомилась она. — Ты отлично знаешь, что я не делал этого, — ответил демон. — Знаю, — кивнула Ламия. Улыбка резко сошла с ее лица, глаза сузились в злобном прищуре. — А еще я знаю, что ты спас смертную женщину. Демоница резко повернулась в сторону Евы. Сорвавшись с места, она бросилась вперед, выставив свои кинжалы в лобовой атаке. Спарда среагировал молниеносно, в два прыжка оказавшись перед Евой и загораживая ее собой. Когда до него оставалось каких-то полметра, Ламия замерла на месте, но не опустила оружия. — Так вот, значит, как выглядит эта… эта мерзость! Что в ней есть такого, раз ты встал на ее защиту во второй раз? — крикнула демоница, отпрыгнув назад. — То, чего тебе явно не достает, — дерзко ответил Спарда. — Впрочем, мне все равно, — хмыкнула Ламия. — Вы оба умрете сегодня же. Вместе, если хотите. — Ева, беги! — крикнул Спарда, все также стоя спиной к женщине и ощущая, как она вцепилась пальцами в его плечо. — Уходи, сейчас же! Ламия встала в центре комнаты и рассмеялась. Демон заметил, что Саген исчез, правда, не понял, в какой именно момент это произошло. — Только попробуй выйти, и твоя смерть придет быстрее и мучительнее! Демоница вскочила на сидение дивана, а после, балансируя, на спинку. Сильно оттолкнувшись от нее ногами, Ламия атаковала Спарду. Глаза бывшего генерала полыхнули краснотой, он принял демоническое обличие и, резко обернувшись назад, с силой вытолкнул Еву в сторону от нападающей Ламии. Кинжал со свистом пронесся мимо его головы. Демон нанес удар темноволосой красавице. Ламия отлетела к стене, но почти сразу вскочила на ноги. Вместо того чтобы вновь напасть на бывшего генерала, она словно из-под земли выросла перед Евой, которая пыталась покинуть помещение. — Торопишься? — едко спросила демоница, и через мгновение Марон получила сильный удар в лицо, потеряв сознание. Ламия торжествующе взглянула на распростертое у ног тело. — Скажи своей подружке «Прощай»! — крикнула она Спарде и подняла над головой кинжалы в решающем замахе. Демон в мгновение ока перескочил через диван. Он попытался схватить Ламию за запястья, но та сделала прыжок назад, махнув кинжалами. — Будь ты проклят! — выругалась она. — Что ж, начну с главного блюда! — Оно тебе не по зубам, — прорычал демон и понесся на нее, на ходу схватив меч. Отражать удары большого клинка двумя меньшего размера оказалось не так-то просто, однако Ламия чувствовала свои орудия так хорошо, словно срослась с ними. Спарда мысленно подивился мастерству демоницы, раз за разом нанося удары, атакуя снова и снова. Девушка ловко перескакивала с места на место, попутно толкая ногами различные предметы, создавая преграды на пути бывшего генерала. — Что мелочиться? — крикнула она, заткнув один кинжал на пояс. Пламя вспыхнуло в ее освободившейся ладони. — Нравится? — спросила она, посмотрев в глаза демона. — Сила Абигора теперь принадлежит мне! И твоя тоже станет моей! Демоница провела ладонью по комоду, стоящему рядом. Тот вспыхнул, словно политый бензином. Дерзко смеясь, Ламия пробежала по всей комнате, задевая мебель, стены, все, что попадалось под руку. От ее прикосновений все загоралось, едкий дым начал распространяться повсюду. Спарда пытался перехватить девушку, но она была очень проворна. Когда он снова развернулся, пытаясь проследить за Ламией, та вдруг оказалась рядом с ним и сделала подсечку. Демон, не ожидавший этого, рухнул на спину. Меч выскользнул из разжавшихся пальцев и улетел в другой конец комнаты. — Женское коварство не знает границ, — промолвила Ламия, встав над Спардой. — Так сказал один ничтожный демон, но он был прав. Ты не оценил этого, и потому пришло время умереть. Демоница вновь подняла руки над головой, чтобы обрушить смертельный удар на поверженного Спарду. Но выражение торжества и ликования на ее лице резко сменилось болезненной гримасой, потому что в тот же момент из ее груди вырвалась острая закаленная сталь. За спиной Ламии стояла Ева, сжимая рукоять меча Спарды, который она вонзила в демоницу. — Ты чертовски права, — процедила Марон. Кровь потекла по клинку, закапала на пол. Глаза Ламии округлились, стали удивленными, но через пару секунд обессмыслились, и она упала лицом вниз, увлекая вместе с собой Грань Силы. Пламя, появившееся невесть откуда, охватило ее тело, поглощая прекрасную когда-то демоницу. По щекам Евы побежали слезы, она сделала несколько шагов назад и упала на колени, закрыв лицо руками.