«Антагонизм, или Мешок-из-кишок»

Вот солнышко восходит красное И всем приносит счастье разное. Всем радость, ласку и тепло, И лишь меня в аду пекло. Фридрих Рюккерт. Песни об умерших детях

Клавиши печатной машинки «Typo»* под пальцами Брейни долго не хотели поддаваться. Наконец, пружины скрипнули, клавиши опустились, и с тяжёлым «клац» машинка пропечатала «ERTY» - кнопки «Q» и «W» отсутствовали. Юноша надрывисто вздохнул и вытащил пожелтевший лист бумаги из-под пресса. — Брейни, пойдём, — позвал его Арнольд, терпеливо ожидая у выхода из холла. Ребята собирались спуститься на первый этаж, но всё же задержались среди книжных стеллажей, когда Стинки неловко зацепился за тумбу с этой печатной машинкой. Сейчас ему удалось отцепить низ своей куртки; Петерсон копал указательным пальцем вывалившийся из образовавшейся дырки синтепон. В этой части холла – в крохотном закутке среди высоких стеллажей – света было мало. Арнольду хотелось поскорее спуститься вниз, особенно теперь, когда по ногам прополз омерзительный сквозняк, пробирающий до самых костей. Стинки шмыгнул носом. — Мы так и не нашли выход. Что нам теперь делать, Арнольд? — Я уверен, что остальным повезло больше, чем нам, Стинки. «Typo» скрипнула клавишами, тем самым привлекая к себе внимание. Брейни скомкал в кулаке лист бумаги и швырнул его в дальний угол, где тот примостился с характерным шорохом. Арнольд хмыкнул, рассчитывая, по всей видимости, что за скрипом что-то последует. — Ладно. Пойдёмте. — Шотмэн развернулся к проходу, но вместо него увидел нечто совершенно иное. Позади снова раздался звук скрипнувшей пружины, а затем кто-то начал печатать, экспрессивно ударяя по клавишам. — Э-э-э Арнольд… — позвал Стинки, но юноша итак уже всё понял. Ещё бы тут было не понять, когда перед тобой распростёрлись джунгли. Огромные листья какого-то цветка стелились прямо по паркету, почти облизывая кроссовки Арнольда. Юноша шокировано дотронулся до ближайшего растения и тут же одёрнул руку, когда та ощутила прикосновение. Это не выглядело миражом. Он почувствовал поверхность холодного листа пальцами. — Вот чудеса, — прогнусавил Петерсон, переступая с ноги на ногу в нерешительности. Он и хотел и боялся подойти ближе. Брейни удивлённо выдохнул и не торопился вдыхать, пока не ощутил острую потребность в кислороде. Машинка печатала сама по себе. Так, значит, Арнольду не показалось. — Этого просто не может быть! Откуда здесь взяться джунглям?! — Кх-х-х, — просипел Брейни, собираясь что-то сказать. — Арнольд… Тут послание. Шотмэн не торопился обернуться к ребятам, продолжая держать руку у растений. — Послание?.. Стинки приблизился к тумбе. Наклонившись, он постарался прочесть то, что напечатала «Туро». «Арнольд тчк Пропали тчк Мертвы вскл» — Тчк? Вскл? — Написано как телеграмма, да? Арнольд всё же подошёл к ребятам и тоже заглянул в текст. Его мало интересовало, кто поставил в машинку новый лист бумаги; а ведь он точно помнил, что Брейни вытащил предыдущий листок и отшвырнул куда-то в сторону. Действительно, это послание выглядело как те телеграммы, которые когда-то высылали из дальних стран. Но ведь в их время телеграфы уже не используются; тогда почему это послание выполнено именно в таком стиле? Арнольд проверил клавишу с точкой – она работала. — Я совершенно ничего не понимаю, ребята, — со вздохом признался Шотмэн. — Чу-де-са, — протянул Петерсон, кивая. На самом деле, он уже перестал чему-либо удивляться после того непонятного тумана на балконе. Арнольд. Пропали. Мертвы. О чём это послание? Телеграмма. Джунгли. Юноша вздохнул и покачал головой: — Я понял, к чему это. — Эти заросли напоминают мне Сан Лоренсо, — на фразу Стинки Брейни согласно кивнул. — Да… Сан Лоренсо. Как давно уже Арнольд не вспоминал о том страшном времени? А ведь не так давно оно и было. С каких-то два года назад он был сиротой, пока его родители без вести пропадали в тех самых джунглях. Так это – страшно! – телеграмма из прошлого. — Телеграмма адресована тебе, Арнольд… — Я понимаю, Стинки! — вспылил юноша, злобно вырывая лист бумаги с посланием из машинки и тут же разрывая его на множество кусочков. Его родители живы, чёрт возьми! И они вернулись к нему! Вернулись, но потом снова сорвались в то самое Сан Лоренсо… А что, если они… Стелла и Майлз никогда бы его не оставили, ведь так? Они обещали, что всё будет хорошо, что ему никогда не придётся пережить этот ужас снова… Ведь они не могут затеряться среди джунглей во второй раз? Ведь они не могут быть застигнуты врасплох остатками банды тех контрабандистов, верно?! Шотмэн медленно выдохнул сквозь зубы и сильно зажмурился, пока перед глазами не поплыли яркие круги. Дом просто хочет его напугать. Запутать. Дому просто нужно увидеть его страдания и страх. Но почему, спрашивается, только его страдания? — Арнольд… — Всё в порядке, Стинки. В порядке. — Твои родители в порядке, я уверен. Это просто что-то… ну… — Петерсон ковырнул ногтем облупившуюся с корпуса машинки эмаль. — Это странный дом, ты ведь понимаешь. Нельзя ему верить. — Давайте лучше спустимся вниз. С этими словами Арнольд уверенно двинулся сквозь густые заросли, по памяти желая выйти к лестничному пролёту. Книжные стеллажи теперь окончательно затерялись среди зелени, которая горела ярким цветом в искусственном освещении. Создавалось ощущение полной ненатуральности происходящего, и Шотмэн усмехнулся, коря себя за излишнюю доверчивость. На какую-то долю секунды он даже поверил, что его родители мертвы. На долю, только на долю секунды. Он слышал, как за его спиной также пробираются сквозь высокие заросли ребята, и сердце приятно кольнуло ощущением ностальгии по тому времени, когда они всей бандой отправились в Сан Лоренсо на поиски его родителей. Это чувство неопознанности и подвешенности он не забудет никогда. Особо приятное воспоминание. Вместо долгожданного лестничного пролёта он увидел только вырубленную часть леса. Большие листья и папоротник валялись кучами неподалёку. Сам холл сильно увеличился в размерах. Посреди этой поляны лежало два больших камня. Арнольд медленно приблизился к ним, ощущая, как загоняется в бешеном ритме его сердце. Глаза защипало от пота, и только тогда юноша понял, насколько невыносимо жарко стало. Пот лился с его лба и разъедал глаза. Он толкнул носком кроссовка один из камней и чуть согнулся, чтобы рассмотреть рисунки, исполненные некой массой зелёного цвета – наверно, сок какого-то растения. В одном из рисунков он узнал Зелёный Глаз. Значит, вот в какие игры задумал поиграть дом… Он похоронил его родителей. — Что это за камни… Арнольд? — пытаясь отдышаться, спросил Стинки. Свою куртку он потерял где-то в пути, и теперь остался лишь в потрёпанной футболке и старых джинсах. — Это… Это… — Арнольду всё не удавалось произнести свою догадку вслух. Юноша упал на колени и попытался сдвинуть один из камней в сторону. Он не понимал, зачем, но ему необходимо было убедиться… или опровергнуть свою догадку. Камень поменьше поддался и отъехал в сторону. Под ним находилась недавно раскопанная и выпотрошенная земля. В нос тут же ударил этот специфический запах сырости. Арнольд судорожно выдохнул и вытер глаза тыльной стороной ладони, размазывая землю по лицу. — Этого не может быть, не может быть, не может быть, — монотонно говорил он, раскапывая рыхлую землю руками. Стинки и Брейни молча наблюдали за тем, как их друг пытается вскрыть могилу своей матери. Он настолько увлёкся, что не заметил, как комья земли стали проваливаться куда-то вниз, и очень скоро из-под них наружу вырвалась тонкая сморщенная рука. Она схватила Шотмэна за запястье и потянула на себя; Стинки быстро среагировал, подбежал к другу и схватил его подмышки, потянув на себя, а Брейни ухватился Арнольду за плечи. Юноша даже не успел испугаться; они завалились назад, когда эта рука резко отпустила Арнольда и ушла под землю. — Нам нужно выбираться отсюда! Скорее! Ребята поднялись на ноги и быстро рванули в джунгли. Арнольда пришлось подтолкнуть, так как он продолжал тупо смотреть на яму, которую принимал за могилу. Земля в ней ринулась вниз, яма осыпалась по краям и поглотила оба надгробных камня. И вот тогда Арнольд побежал следом за друзьями. Ветки стегали по их лицам, рассекая кожу. Глубокие порезы кровоточили. Арнольд бежал из последних сил, стараясь не потерять из виду маячащую спереди спину Стинки; Брейни бежал почти в ногу с ним. Дыхание сбилось, лёгкие горели, а ноги начинали заплетаться. Но их подстёгивал страх – за их спинами джунгли ломались, трескались и раскраивались, пока кто-то бежал им вслед. Шотмэн надеялся, что это были не фантомы его родителей. И тут джунгли резко кончились – ребята упёрлись в ряд холодильных камер. Мерный гул распространялся по «помещению», что было совсем уж дико – джунгли, но без привычных звуков живности и природы, а с мерным гулом и потрескиванием генераторов. — Куда теперь?! — выдохнул Стинки, ощупывая камеры руками. Он хотел было вытащить одну из камер наружу, но Арнольд быстро подскочил к нему и задвинул ящик назад. — Не надо!.. Они притихли, настороженно прислушиваясь. Ничего, кроме гула и их собственного рваного дыхания. — Это плохо, — прошептал Арнольд, переглядываясь с друзьями. — Плохой знак. Раздался щелчок. Все камеры разом прекратили свой гул. Стинки вздрогнул всем телом, но быстро сообразил, что это всего лишь сработал термостат. Теперь их поглотила абсолютная тишина. Арнольд прислонился спиной к стене из холодильных камер. Так, значит, они добежали до конца холла. И… Он не хотел говорить вслух о своей догадке, но Джеральд рассказывал, что где-то здесь и был обнаружен в камере труп профессора. Стоило ли бояться сейчас именно его, или профессор действительно является лишь легендой?.. Отъехавший вперёд ящик для трупов больно ударил его по пояснице. Юноша отскочил в сторону с коротким вскриком. — Арнольд, мальчик мой… Мальчик мой, почему же ты убегаешь?.. Вначале одна, а затем и другая бледная босая нога опустилась на пол. Его отец неуверенно поднялся, покачиваясь и придерживаясь за край камеры. — Ты… ты не мой отец… — Всё верно, Майлз сейчас на экспедиции! Мы все знаем! — согласно кивнул Стинки. Труп выпрямился и откинул со лба пряди светлых сальных волос. Его впалые глаза бегали от одного мальчишки к другому; создавалось впечатление, что он не может узнать в ком-то из них своего сына. — Арнольд, сынок… Подойди ко мне. Я вернулся. Шотмэн-младший сильно зажмурился, прижав кулаки к глазам. Какая-то часть его хотела выполнить просьбу лжеотца, а другая часть прекрасно понимала, что это лишь обман, шуточка дома, проверка на вшивость. — Ты. Не. Мой. Отец, — чётко повторил Арнольд, отрицательно качая головой. Стинки и Брейни встали перед ним, защищая от возможной угрозы. Оба они спокойно смотрели на двойника отца своего друга, узнавая даже какие-то черты лица Майлза. Но они понимали – это обман. Ему нельзя верить. К тому же и Брейни, и Стинки понимали, что Майлз не может умереть. Ровно как и Стелла. Слишком многое они пережили, чтобы вновь утратить связь с единственным сыном. Лжемайлз сделал шаг в направлении к ним. С его одежды посыпались мелкие камешки и земля, гулко ударяясь о паркет. — Мы так скучали… Подойди, обними своего старика. Старика… Его серое лицо не выражало никаких эмоций; Стинки брезгливо отметил, что при разговоре изо рта трупа вываливаются земляные комья. А главное, ни у кого из них не было ни малейшего представления, что теперь делать. — Арнольд, — тихо позвал Петерсон. — Мы можем попробовать убежать. Спрячемся в джунглях. — Нет, — категорично ответил Шотмэн. — Бег ничего не решит. Неужели вы не поняли, что это – проверка? Мы должны её выдержать. Мы все понимаем, что он – ненастоящий! Юноша выпрямился и смело взглянул на ходячий труп. Сейчас он точно убедился, что он не имел ничего общего с его отцом – не было ни этой широкой улыбки, ни приятного блеска в глазах, ни этих неловких движений. Это – не его отец. Майлз был жив. Подоспевший вовремя сгусток тумана кротко лизнул своим кончиком большой палец на ноге трупа. Лжемайлз, конечно, ничего не заметил, продолжая подзывать Арнольда своими мерзкими пальцами. Тогда сгусток осмелел и двинулся дальше, пожирая ногу целиком. Он быстро обволок голень, затем перекинулся на бедро и выше. Арнольд с удовлетворением понял, что всё сделал правильно – его страх растворился в тумане. Стинки, внимательно следящий за тем, как труп пожирается туманом, кивал головой. Он тоже всё понял. — Значит, туман на балконе – это… — Угу, — выдохнул Арнольд. — Наши страхи.