Круги на воде

      Вот скажите мне, какие у вас ассоциации со словом «амнезия»? У меня лично — ничего хорошего. Как назло вспоминаются дешевые мыльные оперы, где вечно зареванная главная героиня, которую зовут, к примеру, Марисабель или Асунсьон, до безумия влюбленная в какого-нибудь Луиса Игнасио и отвергнутая им, по сюжету обязательно впадает в амнезию, плавно переходящую в кому, в результате чего теряет новорожденного младенца где-нибудь в бедном квартале Мехико. Уверена, что подобные ассоциации возникнут не у меня одной.       Нет-нет, не подумайте ничего такого: я не увлекаюсь дешевыми бразильскими сериалами, на которые в последнее время стала смахивать моя жизнь. Хотя иногда становится очень противно от того, что я ну просто до жути напоминаю себе ту самую вечно зареванную героиню мыльной оперы. Правда, без младенца. Видимо, уже успела где-то потерять.       Слезы, впрочем, были. И любовный треугольник, так нелепо превратившийся в точку — в одну меня, покинутую обоими мужчинами, которых я любила больше жизни, — был на лицо. И амнезия тоже была: я совершенно забыла два месяца, которые прошли после нашей исторической ссоры с Джейкобом. Да-да, я так и называла ее про себя — «историческая» ссора. История, конечно, получилась гадкая, но что толку причитать, если уже ничего не исправить? Я просто абсолютно ничего не могу вспомнить сейчас о том периоде своей жизни, хотя пора была очень жаркая: конец весны, а значит — выпускные экзамены. Что я сдавала? Как я себя вела? Какие оценки получила? Вероятнее всего, я узнавала о том, что мы сегодня сдаем, только непосредственно появившись на сдаче. Не помню ничего. Вот она — амнезия.       Возможно, то, что я была постоянно занята какими-то делами — то учебой, то сдачей тестов и контрольных, то уборкой дома, то готовкой обедов и ужинов для отца — позволило мне не свихнуться в ту весну. Не знаю. Рефреном в голове вертелась одна и та же мысль: «Где ты? Где же ты? Почему ты оставил меня?» И меня уже перестало удивлять, что вопрос этот мысленно задавался Джейку — не Эдварду. Почему меня оставил Эдвард, я понимала отлично. Дурацкие принципы и нежелание нести ответственность еще и за мою душу. Почему от меня ушел Джейк, я понять не могла, как ни билась. Он ведь должен был понять, что все те слова были сказаны мной в пылу ссоры, а следовательно — не значили ничего. Может быть, сама того не желая, я нанесла ему слишком глубокую рану?       Каждый день, вновь и вновь, по кругу: «Где ты? Ну, где же ты? С кем ты?» Мне кажется, я, иногда забываясь, даже произносила это вслух. Может быть, поэтому Чарли ходил все время какой-то озабоченный, видимо, начинал всерьез бояться за мое психическое здоровье. А Рене, которая, по всей видимости, тоже была в курсе всех моих неурядиц, постоянно звонила и доводила меня до белого каления своими попытками прочесть мне свод правил по выживанию в экстремальных жизненных ситуациях. Мне даже кошмары сниться перестали. Но это мало радовало: началась бессонница.       И вот в очередной раз, когда я в три часа ночи сидела у окна, воспаленными глазами глядя на потрясающего желтовато-розового цвета луну, и бормотала что-то себе под нос, я вдруг увидела себя со стороны: замученная, вечно нечесаная девица с черными кругами под глазами и физиономией городской сумасшедшей. Я призадумалась. Когда я была в парикмахерской в последний раз? А когда я себе покупала что-то из одежды? Не помню. И эта замухрышка в позапрошлогодней драной футболке, с всклокоченными космами, без грамма макияжа на лице — это?.. Это была я. Увы.       Внезапно с кристальной отчетливостью, на которую способен лишь мозг страдающего бессонницей неврастеника, я осознала: больше так продолжаться не может. Глядя в непроглядную тьму возрождающегося леса, вдыхая полной грудью чудесный запах свежести, присущий только хвойным лесам, я поняла, как устала гоняться за призраками и пытаться положить на алтарь этой погони свою жизнь. У тех, за кем я пыталась угнаться, была своя жизнь. А мне пора было восстанавливать то, что я уже умудрилась почти превратить в руины. Свою жизнь. Такую, какой она была дана мне от рождения.       Именно в ту ночь я поняла еще одну вещь, и, увы, это не стало для меня откровением. Я поняла, что люблю и всегда любила только одного человека — Джейкоба Блэка. Эдвард на мгновение затмил мое солнце, но ни одно затмение не может продолжаться вечно. Полчаса — и всё прошло. А следующего — жди еще сто лет. Какая-то часть меня, которую некоторые называют интуицией, тихо, но настойчиво повторяла: Джейкоба можно вернуть. И для этого мне просто жизненно необходимо взять себя в руки. Когда ушел Эдвард, я выкарабкалась, потому что рядом был Джейк. Не оценив такой слишком щедрый подарок судьбы, я получила по заслугам. Джейка нет и где он — только бог ведает. Он ушел, устав от моей неблагодарности и моего равнодушия. Устал гоняться за мной, пока я бегала за призраками. Придется выбираться самой. Я решительно вздернула подбородок, закрыла окно и отправилась в постель. Стоит ли говорить о том, что спала я в ту ночь, как убитая?

***

— В этом доме еще кто-нибудь кроме меня двери открывать умеет? — разраженный вопль Чарли раздался после того, как дверной звонок заверещал в третий раз. — Белла, не надо делать вид, что тебя нет дома! Ты откроешь эту чертову дверь или нет? — Чарли, — смеясь, закричала я сверху, — я не могу открыть дверь! Я мою окно в твоей комнате! Будь любезен, встань с дивана, тебе до двери шага три, ну максимум четыре, я считала.       Чутко прислушиваясь к происходящему в холле, я уже была готова спрыгнуть с подоконника и пойти открывать, потому что сегодня по телевизору — очередной матч, а мой папа в такие знаковые моменты становится как будто одержимым: только угроза смерти может сдвинуть его с места. Ну или противный звук нашего дверного звонка. Что, впрочем, почти то же самое, что и угроза смерти. Звуковая волна от него получается что надо. Я ухмыльнулась, услышав, что в дверь в прихожей всё-таки открылась. Вслед за этим раздались бурные приветствия, звуки шлепков по спине — это Чарли здоровался с Сэмом и Билли, а потом звонкий голос Эмили позвал меня снизу: — Белла, спускайся скорее! Это мы!       Я бегом спустилась вниз по лестнице, на ходу вытирая руки и снимая фартук. Эмили и Сэм всё еще стояли в прихожей, Чарли, благополучно забыл о том, что гостей принято приглашать в дом. А Билли, не обращая внимания на хозяина дома, уже по-свойски катил к холодильнику за пивом. Матч же, как без пива? Я заметила, что после исчезновения Джейка мой отец и Билли как-то еще больше сдружились. Может быть, потому что Чарли умел сочувствовать как никто другой: молча и ненавязчиво. — Ой, как я рада вас видеть, — в кои-то веки я искренне, а не натянуто, изображая радость, улыбнулась. — Проходите же скорее, а то из-за габаритов Сэма в нашей прихожке теперь не протолкнуться.       Сэм, бережно поддерживая Эмили под локоть, увлек ее в холл, и они чинно уселись на диван. При этом он одной рукой привычным жестом обнял ее за талию, а другой рукой взял ее за руку, пальцы их переплелись. Этот жест был настолько органичным, что я бы, наверное, удивилась, если бы они как-нибудь в один прекрасный день взялись за руки, а пальцев не переплели. Так было. Так будет. Аминь.       Каждый раз, когда я смотрела на них, у меня возникало чувство, что они ни минуты не могут провести рядом так, чтобы не посмотреть друг на друга или не коснуться друг друга. Уверена, что даже тогда, когда они были порознь, мысли Эмили занимал только Сэм, а мысли Сэма — только Эмили. Сейчас лицо возлюбленной вожака квилетской стаи светилось таким счастьем, что она казалась почти красавицей. Внутреннее сияние, исходившее от нее, заставляло забыть об уродливых шрамах, навсегда обезобразивших ее тело — не душу. Человек — и не суть, что он не был вполне человеком, — которого она любила больше жизни, был рядом, чего же еще можно желать? Если только того, чтобы так было всегда, до скончания веков… — Белла, у нас для тебя есть очень важное сообщение, — начал Сэм, но увидев, как вспыхнули от радости мои глаза, неловко потупился и осекся. — Нет, Беллз, новости не о Джейкобе… Прости. Он окончательно смутился и умолк. — Ничего, Сэм. Не стоит извиняться за то, в чем ты совершенно не виноват. — Я немного помолчала, собираясь с духом и пытаясь побороть разочарование. — Причем здесь ты и мои напрасные надежды? Так что у вас за сообщение? — спросила я. — В общем-то, у нас не одно сообщение, — проговорила Эмили, — а несколько. Первое: мы с Сэмом решили пожениться.       Эмили улыбнулась так, как могла улыбаться только самая счастливая женщина в мире. Вот бы мне такую же уверенность в своем будущем… — Ох, Эмили, Сэм, — я радостно заулыбалась, — какая отличная новость! Я так рада за вас. Хотя кто бы ожидал иного? Когда? — В июне, пятнадцатого. И мы приглашаем тебя на свадьбу. Я в курсе, что ты вечеринок не любишь, но это будет очень скромное торжество. Мы поженимся в нашей резервации, потом будет пикник под открытым небом. Так что беспокоиться тебе не о чем: вечеринка если и будет, то очень умеренная. В числе приглашенных только все свои: стая Сэма с их девушками, — она засмеялась, — ну или с маленькими девочками, кому как повезло. — Они с Сэмом переглянулись и заулыбались. — Родители, ближайшие родственники, друзья, Билли, Чарли… — Квил назначен ответственным за детский сад. Он всё равно от Клэр надолго оторваться не сможет, тосковать начнет. Вот и будет приглядывать за малолетками, — Сэм усмехнулся. — Чарли, Билли, — позвала вдруг Эмили, — идите же сюда, не каждый же день мы вас на свадьбу приглашаем! — Футбол тоже не каждый день по телеку! — проворчал Чарли, но потом разулыбался и добавил: — А я уже в курсе, Эмили, извини, но Билли не смог сдержаться и раскололся еще на прошлой неделе, — Чарли хлопнул по спине отца Джейкоба. — Мы же мужчины в возрасте, не забыла? Сплетничаем иногда, как старушки. Такое увлекательное занятие, скажу я тебе — за уши не оттащишь.       Оба расхохотались. — А, — с деланным разочарованием протянула Эмили, — тогда понятно. Никогда больше не доверюсь Билли. И вообще мужчинам в возрасте. — И она подмигнула мне с заговорщицким видом. — Это тебе урок на всю жизнь: мужчинам — в возрасте они или еще не совсем — вообще верить нельзя! — Билли отхлебнул пива из бутылки и кивнул на Сэма. — Этому я бы тоже не доверял… — Билли! Я бы попросил... — в притворном гневе прорычал Сэм. Старички захихикали и вновь вернулись к просмотру матча. — А на свадьбу мы обязательно придем… Ну, или приедем, — добавил Чарли. — Сэм, иди сюда, дай девушкам поговорить по душам, они же не всё могут при тебе обсуждать, верно, Белла, Эмили? — Да ладно, ладно, уже иду.       Сэм неохотно поднялся с дивана и с таким явным разочарованием убрал руку с талии Эмили, что я почувствовала легкий угол зависти. Жаль, что меня никто не будет любить вот так. Он чмокнул Эмили в макушку и пошел на кухню к Чарли и Билли, бросив на ходу: — Секретничайте… — У меня нет от тебя секретов, Сэм, — сказала Эмили, улыбаясь, — ты же знаешь.       Она повернулась ко мне и взяла меня за руку. — Так что? Ты придешь? — спросила она. — Ну, конечно, Эмили. Как я могу не появиться на вашей свадьбе? — Отлично. Будешь парой для Эмбри. — Для Эмбри? Парой? — я была сильнейшим образом ошарашена. — А причем тут Эмбри? — Не пугайся так, Белла, — Эмили рассмеялась и, видя мое изумление, поспешила всё пояснить: — Мы просто продумываем, как кого рассадить за столами, чтобы никто не остался без присмотра. Эмбри сам нас попросил, чтобы тебя посадили рядом с ним. Ты не против? — Нет, конечно, нет, — торопливо произнесла я. — Интересно, с чего бы это? Я думала, Эмбри меня недолюбливает. Из-за той истории с Эдвардом… — Перестань, — Эмили укоризненно покачала головой. — Сэм говорит, что Эмбри очень хорошо к тебе относится. Он просто не может недолюбливать девушку, которую так сильно любит его лучший друг.       Думаю, что Сэм слышал нас, хотя говорили мы очень тихо, а звук телевизора был включен почти на полную мощность. Я заметила, что он как-то странно посмотрел на меня, обернувшись, и виновато улыбнулся. — Ну, хорошо, я не против, конечно. Буду сидеть рядом с Эмбри. Эм, ты сказала, что у вас несколько новостей. Первая — это ваша свадьба. Какая вторая? — спросила я. — О, вторая… — Эмили опустила глаза и улыбнулась. — Вторая новость… В общем, чего таиться? Всё равно это скоро станет известно всем. Мы с Сэмом ждем ребенка. — Эмили, — прошептала я, — это же здорово…       Я сжала ее руку. — Поздравляю вас обоих. Какие же вы молодцы. — Спасибо, Белла. У меня уже шестнадцать недель, — Эмили тихо засмеялась. — Сама понимаешь, со свадьбой тянуть нельзя. Я точно знаю, что будет мальчик, к гадалке не ходи. Мы с Сэмом уже решили, что мальчика обязательно назовем Джейком, а девочку… — Эмили немного помедлила. — А девочку я хочу назвать Изабеллой. — Изабеллой? — я удивленно моргнула. — Странное имя для квилетской девочки. — Так в честь тебя, Белла, — Эмили рассмеялась. — И ничего это имя не странное. Просто станет у квилетов на одну Изабеллу больше. — В честь меня? Да с какой стати, Эмили? — Для меня ты... — она задумалась и продолжила немного смущенно, будто раскрывала свои тайные мысли: — Ты словно символ огромной человеческой любви и одновременно — любимица потусторонних сил. Женщина, за которую боролись вампир и оборотень. Ты — персонаж из сказки, Белла, прямо прекрасная принцесса, — Эмили посмотрела на меня восхищенными глазами. — И имя у тебя красивое. — Ну хватит, Эмили, такую чушь говоришь! Тоже мне нашла Белоснежку, — фыркнула я.       Стоит ли говорить, что я была сильнейшим образом смущена, потому что даже не подозревала, что моя скромная персона в глазах Эмили окружена таким романтическим ореолом. — Впрочем, — продолжила я, — называйте, как хотите, это же ваша дочь. По мне — так когда она вырастет, пусть рядом будет тот, кто будет ее любить, а будет ли это вампир, оборотень, человек или черт с рогами — без разницы.       Я встала с дивана, собираясь пойти в кухню, чтобы приготовить гостям чай. — Ну что же… Новости просто замечательные, теперь можно выпить по чашечке чая! — весело проговорила я, но, посмотрев на свою подругу, поняла, что Эмили мне сказала не всё. — Что? Это были не все новости? — К сожалению, — Эмили прикрыла глаза, углы губ ее опустились, лицо стало похоже на маску древнего индейского идола. — Есть еще одно сообщение. Не очень доброе. Сэм попросил меня тебе об этом сказать. Он считает, что ты имеешь право знать.       Мое сердце сжалось и заколотилось так сильно, что застучало в висках. Я машинально положила руку себе на грудь, пытаясь унять сердцебиение, и присела на краешек дивана. — Что же? Говори! Что-то с Джейком? — прошептала я, прекрасно зная, какой услышу ответ. — Мы не знаем, что с ним Белла, — Эмили поджала губы. — Дело в том, что ментальная связь с ним прекратилась неделю назад. О причинах только боги ведают. Есть только три... то есть два варианта: или он решил стать человеком, поэтому мы не слышим его мысли, или он ушел так далеко, что общее сознание стаи его не удерживает. У нас есть легенды о волках-одиночках, мысли которых не слышит ни одна стая… Думаю, что Джейк мог стать одним из них. По праву крови. Эмили грустно посмотрела на меня и погладила по руке, пытаясь приободрить. Но я отняла у нее руку, схватила ее за плечи и тихонько встряхнула. — Эмили, не хитри… Я заметила твою оговорку, — я нашла в себе силы говорить ровным голосом, хотя внутри всё оборвалось. Только не это, нет, нет… — Ты сказала, что причин может быть три. Три, а не две. Какая третья? — Нет никакой третьей причины, Белла. Их только две. Я в это верю, — твердо произнесла Эмили. — Эмили, — я немного повысила голос и с удивлением отметила, что он не дрожит, — ведь связь может отсутствовать еще и потому, что… О, Боже, только не это…       Я не могла произнести это вслух. Не могла облечь в слова те мысли, которые вихрем проносились в моей голове. Я умоляюще посмотрела Эмили в глаза, ожидая, что она начнет все отрицать, что она успокоит меня. Но она медленно кивнула: — Да, Белла, и по этой причине тоже…       Вскочив с дивана, я рванулась к окну, потому что мне вдруг показалось, что в комнате нечем дышать, потому что воздух внезапно превратился в жидкий кисель, который никак не хочет проникать в мои легкие. Я была уверена: если я вдохну прохладного вечернего воздуха, мне сразу станет легче, а все страхи развеются сами собой. Мне срочно нужен был кислород. Но я поздно заметила, что черная трещина под ногами вдруг резко расширилась и надвинулась на меня. И я, потеряв равновесие, полетела вниз головой в непроглядный мрак.