Круги на воде

      Во сне я плакала. От жалости к самой себе, к своей поломанной жизни. О том, что мне, наверное, еще долго придется брести одной в темноте, не видя света и не чувствуя тепла. Мне было холодно, но не было страшно. Потому что я все время ощущала: кто-то, кто добрее и сильнее меня, не сводит с меня внимательного и участливого взгляда. Мне ужасно хотелось перестать плакать, во сне я точно знала: мои слезы сильно расстраивают моего невидимого спутника, но они сами текли по щекам и капали на грудь, оставляя темные пятна на идеально белой блузке. Они струились по лицу, оставляя после себя сохнущие, соленые дорожки. И вместе с ними из сердца вытекала боль. Там, во сне, я точно знала, что Джейкоб рядом.       Я почти физически ощущала его присутствие, как будто он стоял за моей спиной. Когда нам было лет по восемь, он часто так подкрадывался и стоял, подглядывая из-за плеча за тем, что я делаю. Помнится, тогда меня это страшно раздражало, я тихо психовала и отталкивала его, требуя, чтобы он не стоял за спиной. А он хохотал, показывал мне нос, отбегал, но потом все повторялось снова. Теперь я не стала бы раздражаться. Теперь я поняла, как это страшно, когда за твоей спиной — пустота. Бездонная пропасть. Одиночество.       Сквозь сон я ощущала прикосновения обжигающе горячих рук к вискам, кто-то положил мне на лоб прохладную ладонь, и все мои страхи развеялись окончательно. Как я вообще могла поверить, что может случиться непоправимое? — Тихо, она приходит в себя, — кажется, это был голос Эмили.       Я не удивилась, потому что часто видела ее во сне. Почему бы ей не быть рядом со мной и в этом сне тоже? Отчаянно цепляясь за свои ощущения, за почти осязаемое присутствие Джейка, я открыла глаза и увидела склонившиеся надо мной лица. Папа, Сэм, Эмили, Билли… Джейка не было. Да и откуда ему тут было взяться?       Эмили приложила узкую прохладную ладонь к моему лбу и, улыбнувшись, прошептала: — Ну, слава Богу! У тебя был обморок. Ты напугала нас, Белла. — Эмили, Сэм, скажите мне, что всё это неправда… — Я умоляюще смотрела то на него, то на нее. — Это неправда. Ты такая впечатлительная. Вот и придумала страшную историю и сама в нее поверила, и испугалась. С ним всё в порядке, — сказал Сэм. — Пока еще я вожак стаи, не забыла? Неужели ты думаешь, что я бы не почувствовал, если бы с одним из моих братьев случилось несчастье?       Голос его был спокоен, а лицо бесстрастно. За такими лицами обычно люди, обладающие огромной силой воли и выдержкой, прячут свои истинные чувства. Но, как ни странно, я успокоилась. Да и Билли кивал головой так, что сомнений не оставалось: всё нормально, с его сыном ничего не случилось. Во всяком случае, пока.       Когда ко мне вернулась способность трезво мыслить, я обнаружила себя лежащей на полу в нашем холле. Под головой было что-то мягкое, Эмили подсунула мне под затылок на свою шаль. Голова кружилась и гудела, наверное, я здорово ударилась об пол, когда упала. — Давай мы тебя поднимем, дочка, — сказал Чарли. — Нечего тут лежать, простудишься еще. И никогда так больше не делай, если не хочешь, чтобы у меня прибавилось седых волос. Я, между прочим, мужчина еще не старый — хоть сейчас жениться, а из-за твоих обмороков могу раньше времени потерять товарный вид.       Я попыталась улыбнуться этой вымученной шутке. В глубине души я была страшно благодарна Чарли за то, что он старается как-то отвлечь меня от неприятных мыслей. Я приподнялась, опираясь на локоть. Всё еще немного мутило, но паника прошла и бешеное сердцебиение утихло. Осталась только тревога, которая будет преследовать меня всегда до тех пор, пока Джейк не окажется рядом. Горло перехватило. И тут я решилась. — Сэм… — прошептала я. — Да? — Если ты услышишь его, если восстановится мысленная связь с ним, скажи ему, чтобы он возвращался. Возвращался ко мне. — Хорошо, Белла, — Сэм погладил меня по руке. — И еще скажи, что… — я помолчала, собираясь с силами. — Скажи, что я люблю его. Я закрыла глаза и заплакала, уткнувшись в плечо Эмили. Чарли потрепал меня по плечу и тихонько вздохнул.

***

— Я смотрю, ты развлекаешься по полной. — Низкий голос Эмбри в вечернем воздухе прозвучал глухо и как будто издалека. Я обернулась, посмотрела на него и улыбнулась. — Не помешаю? — немного стеснительно спросил он и показал рукой на свободное место рядом со мной. — Можно присесть? Или ты хочешь побыть одна? — Конечно, нет, Эмбри. Присаживайся.       Над Ла-Пуш сгущались летние сумерки, прохладный ветер гнал по небу узкие облака, окрашенные в розовый цвет лучами заходящего солнца. А само оно — ослепительный, огненный шар, уже погружалось одним раскаленным краем в дымку над горизонтом. От последних его лучей нежный розоватый отблеск лежал на прибрежном песке, на камнях, на моей голубой майке, казавшейся теперь пурпурной, на лице Эмбри, будто подсвеченном изнутри. В ореоле этого гаснущего света он показался мне существом из другого мира — более чистого и честного, чем этот. Может быть, так и было на самом деле?       Я сидела на «нашей» с Джейком поваленной коряге, накрепко вросшей в песчаный пляж, и смотрела на закат над океаном. Место Джейка на гладком стволе было свободно, Эмбри присел на самый краешек, очевидно, боясь занять много места. Чувствовалось, что он немного не в своей тарелке, но мне было, в общем-то, всё равно, и я вновь уставилась на прозрачную дымку на горизонте.       После торжественного венчания Сэма и Эмили и вечеринки, на которой царила непринужденная дружеская атмосфера, мне вдруг почему-то захотелось уединения. Нет, мне вовсе не было скучно! Уверена, что каждый из вас хотя бы раз в жизни испытал это: стоя посреди шумной праздничной толпы, ты вдруг понимаешь, что тебе невыносимо хочется куда-нибудь уйти, забиться в укромный уголок и переждать приступ внезапно навалившейся хандры, чтобы не расстраивать окружающих. Со мной такое случалось очень часто, я просто ненавидела сборища, вечеринки, развлечения, поэтому старалась не показываться на подобных мероприятиях чаще, чем следовало.       Не умея веселиться от души, я не хотела портить веселье остальным своей не слишком праздничной физиономией. Но тут был особый случай: не выпускной, не день рождения, а свадьба моих друзей. Поэтому я изо всех сил старалась сохранять лицо при молодоженах: знаю, что они очень огорчились бы, видя, что мне вовсе не так уж весело в самый замечательный для них день.       Впрочем, я не собиралась их разочаровывать и делала вид, что веселюсь вовсю: смеялась вместе со всеми над шутками Билли, которые, сказать честно, и правда были очень смешными, благосклонно принимала знаки внимания, которые по праву соседа по столу мне оказывал Эмбри, станцевала с юным Сетом несколько совершенно безумных танцев. После одного из них ко мне подошел Пол и предложил в честь примирения сплясать и с ним. Я была в ударе, и мы с Полом долго танцевали под музыку, льющуюся из динамиков специально привезенного из Форкса музыкального центра, установленного на стол посреди поляны, где проходило торжество. Сестра Джейка, Рейчел — возлюбленная Пола, на которой он собирался жениться в сентябре, — следила за нами ревнивым взглядом. Я почувствовала внезапный прилив веселья. Глупышка, неужели она могла предположить, что запечатленный волк сможет серьезно увлечься другой девушкой? Ведь судя по тому, что я знаю, это абсолютно невозможно.       В общем, я честно дождалась, когда Сэм и Эмили удалятся в ее уединенный домик на окраине резервации: там, вдали от шума и праздничной суеты вечеринки они могли вновь остаться вдвоем.       Когда молодежь во главе с Сетом начала таскать из леса хворост для костра и готовиться к ночным посиделкам, я незаметно улизнула на пляж, чтобы побыть в одиночестве. Мы с Чарли сегодня ночевали у Билли, домой можно было не торопиться. Я уселась на излюбленную старую корягу и погрузилась в невеселые размышления. Именно за этим занятием меня и застал Эмбри, который, наверное, тоже решил в одиночестве пройтись по пляжу перед посиделками у костра. — Думаешь о Джейкобе, — интонация была даже не вопросительная. Я немного помолчала и ответила: — Да, о нем. — Он вернется, Белла. У него сейчас сложный период, такое просто надо пережить. Но я абсолютно уверен: скоро он будет с нами. Я это чувствую. — Спасибо, Эмбри. За поддержку. И спасибо за то, что ты сегодня был таким милым. Если честно, я удивлена. — Удивлена? Почему? — черные, четко очерченные брови на красивом лице Эмбри вопросительно взлетели вверх. — Ну, мне казалось, что ты не очень хорошо ко мне относишься. — Я не стала вдаваться в подробности, мне совершенно не хотелось ни вспоминать, ни говорить о возможных причинах антипатии молодого индейца к моей скромной персоне. — Ерунда всё это, Белла, — он улыбнулся так светло и искренне, что мне захотелось улыбнуться в ответ. — Каждый из нас выбирает то, что ему сердце подсказывает. А оно может ошибаться.       Он замолчал, прищурился и задумался, глядя на горизонт. Я мельком взглянула на него и невольно залюбовалась его точеным профилем: в древности именно такие профили чеканили на золотых монетах. Тонкая морщинка на переносице, полуприкрытые глаза, тень от ресниц, лежащая на щеках, — Эмбри был очень хорош собой. Наверное, людей посторонних его красота сражала сразу и наповал. Но в моем восхищении им не было ничего личного: я любовалась им так, как ценитель искусства может любоваться красотой шедевра великого мастера. Со стороны, без заинтересованности.       Надо же, еще год назад он вовсе не привлекал внимания. Эмбри? Ну, Эмбри. Да вот он тут где-то бегает. Это тот застенчивый, худенький мальчик? И что? Ни о чем. И вот мальчик как-то незаметно для меня превратился в мощного, атлетически сложенного мужчину, немногословного и, пожалуй, мрачноватого. С красивым, запоминающимся с первого взгляда лицом. И угольно-черными глазами, похожими на бездонные колодцы, в глубине которых иногда вспыхивают таинственные огни. — Ты знаешь, — сказал он неожиданно, — Сэм сказал нам сегодня, что не может больше быть вожаком стаи. — Как? — удивилась я. — Это что — возможно? — Ну, конечно, Белла, — Эмбри усмехнулся моей наивности. — Мы же не вечные, с нами может что-то случиться, а стае — если она есть — нужен лидер. А Сэм по определенным причинам не может им оставаться. — Почему? — задала я очередной глупый вопрос. — Ой, извини. Может быть, это какой-то секрет, а я тут лезу со своими бестактными вопросами… — Нет тут никакого секрета. Вся причина в том, что он — запечатленный. — А почему это мешает ему быть вожаком стаи? — я недоуменно пожала плечами. Потому что действительно не видела ни малейшей связи между его любовью к Эмили и необходимостью перестать быть вожаком квилетских волков. — Это не так сложно, Белла, — сказал Эмбри, — просто ты никогда об этом не задумывалась. Дело в том, что запечатление — это не только дар божий, это еще и приговор. Оборотень... — Эмбри поморщился, произнеся это слово, будто от зубной боли, — оборотень, который постоянно перекидывается то в волка, то в человека, не стареет. Потому что находится на границе миров. Вне времени, вне пространства. Понимаешь? Я слабо понимала пока, что он пытается объяснить мне, но кивнула, ожидая продолжения. — А оборотень, — продолжил он, — который перестает перекидываться в волка, начинает взрослеть и стариться точно так же, как все остальные люди. И умирает, когда доживает до старости. — Да, Джейк что-то рассказывал об этом. Но как это связано с запечатлением? — Запечатление, Белла, это смертный приговор оборотню. Потому что женщины, становящиеся волей судьбы нашими вторыми половинами, рано или поздно стареют и умирают. А для запечатленного волка смерть возлюбленной означает только одно: разрыв любой связи с миром. Обрыв той нити, которая привязывает его к бытию. Еще не было такого случая, чтобы волк пережил свою вторую половину больше, чем на неделю. Он просто умирает от тоски и одиночества, понимаешь? Можешь представить себе ситуацию: вечно молодой Сэм и дряхлая Эмили? Неужели ты думаешь, что он сможет позволить себе жить вечно, зная, что для Эмили это исключено? — Боже… — прошептала я. Мне действительно никогда не приходило в голову, что на запечатление можно посмотреть под таким углом. — Бедный Сэм… Бедная Эмили. Эмбри звонко расхохотался, закинув голову. Я посмотрела на него с недоумением: неужели я сказала что-то смешное? — Белла! Да ты что! Что за трагедия, ей-богу?! Это же обычное течение времени: мы родились, мы умрем. Ты с таким же успехом можешь сочувствовать самой себе, мне, своему отцу, матери. Никто из нас не вечен. А импринтинг — просто способ скинуть некоторых из нас со счетов. Стаи не должны быть большими. Поэтому иногда волки уходят. — Да… — задумчиво прошептала я. — Всё так просто. И так сложно одновременно. Но этим можно объяснить те многочисленные случаи запечатления, которые произошли в вашей стае. Она стала слишком большой. Выходит, если хочешь жить вечно и быть молодым — импринтинг тебе противопоказан? — Угу, — бесстрастно кивнул Эмбри. — У нас уже есть несколько кандидатов на вылет, так сказать. В первую очередь, Сэм. Потом уйдут Пол, Джаред, Квил и Джейк. А к тому времени запечатление может случиться с кем-то еще. — Джейк? Не говори глупостей, он-то, слава богу, ни на кого не запечатлен! Эмбри снисходительно улыбнулся, когда я произнесла это. — Белла, зная, как он к тебе относится, я бы не стал рассчитывать на то, что он предпочтет оставаться вечно молодым и скакать себе по лесам, ни о чем не думая. Для того, чтобы выбрать женщину раз и навсегда, вовсе нет необходимости в смене центра вселенной. Можно просто любить. А тебя он действительно любит. По-настоящему.       Что это? Мне показалось? Или в голосе Эмбри действительно прозвучала плохо скрытая боль? Я искоса посмотрела на него, но он уже взял себя в руки, на лице его вновь застыла бесстрастная маска. Неожиданно он поднялся с коряги и уселся прямо на землю, облокотившись на дерево спиной. Глядя, как перекатываются под его рубашкой бугры мышц, я невольно позавидовала непринужденной грации его движений: надо же, я женщина, но мне ни за что и никогда не стать таким же воплощенным изяществом, как…       Как оборотни.       Эмбри сидел в расслабленной позе, глядя на набегающие волны. Задумавшись, я совсем забыла, что рассматриваю его, но вдруг он повернул голову в мою сторону и, заметив мой взгляд, снова улыбнулся одними уголками губ. Я ужасно смутилась из-за того, что так бесцеремонно на него уставилась, и быстро отвела глаза. Мне захотелось нарушить и без того затянувшееся молчание. Хотя чувства неловкости не было. Просто меня очень интересовала одна вещь. — Я могу задать тебе один вопрос? Только, наверное, он может показаться тебе бестактным, — наконец решилась я. — Можешь задать даже два бестактных вопроса. А я уже подумаю: позволит ли мне моя совесть на них отвечать. Я хмыкнула. — Думаю, что тебе не придется вступать в сделки с твоей совестью, Эмбри. Скажи, кто теперь займет место Сэма? — проговорила я, но потом быстро добавила: — Если не можешь, то не отвечай, я не заставляю. — И это весь твой бестактный вопрос? — Эмбри тихо рассмеялся. — Я разочарован, Белла. Честно сказать, я ожидал... эээ... Ну, в общем, не важно...       Он снова посмотрел на меня. Но на этот раз кроме дружеской усмешки в его взгляде было что-то такое, от чего мои щеки отчаянно загорелись. Да что же это происходит? Я что, схожу с ума что ли? Он что — флиртует со мной? Да, нет же. Не может быть. Похоже, я действительно схожу с ума. Он вздохнул, отвернулся и снова стал смотреть на набегающие волны. — Вообще-то, место Сэма должен был занять Джейкоб, — тихо проговорил он наконец. — Как Джейкоб? Почему именно он? — удивилась я. Эмбри досадливо поморщился от моей неосведомленности. — Потому что Джейк — прямой потомок Эфраима Блэка. По праву крови Сэм вообще не должен был стать вожаком, но он старше нас всех, раньше осознал свою истинную сущность. Словом, получилось так, как получилось. Так сложились обстоятельства. — Но ведь Джейк наверняка отказался бы, он совершенно не стремится быть лидером, — я равнодушно пожала плечами. — Вот он и отказался, — Эмбри закрыл глаза. Он то и дело набирал в ладонь песок и пропускал его сквозь пальцы. Когда до меня дошел смысл его слов, сердце болезненно сжалось и подскочило к горлу. — Как? Вы разговаривали с ним? Где он? — вопросы сыпались градом. — Эмбри, не молчи, пожалуйста, когда это произошло? — Успокойся, Белла, — Эмбри опять бросил на меня тот самый странный взгляд, но тут же вновь прикрыл глаза и отвернулся. — Это случилось сразу же, как только Джейк оказался в стае. Не сейчас. Связи с ним до сих пор нет. Я спрашивал у Квила. — Понятно, — я разочарованно вздохнула.       Значит, все остается по-прежнему. Мне вдруг стало невыносимо грустно. Навалилась усталость, слезы сами набежали на глаза, но я взяла себя в руки и вытерла их украдкой. Не хватало еще расплакаться при Эмбри. — Да уж… Понятнее некуда, — прошептал он едва слышно, и добавил более громким голосом: — Сэм предложил стать вожаком квилетской стаи мне. — Тебе? — удивилась я, похоже, парень полон сюрпризов. — С какой стати? Ты что — прямой потомок Эфраима Блэка? — Выходит, так, — в голосе Эмбри явственно послышалась злость. — Но как? — я сегодня в ударе и явно возьму первый приз за количество идиотских вопросов. — Белла, ты же взрослая уже девушка, а такая наивная, — подколол меня Эмбри уже более миролюбивым тоном. — Как? Да известно, как… Ты же знаешь, что у меня были проблемы с матерью? Ну, из-за этой нашей конспирации, будь она неладна? — Да, я слышала, что она вроде бы обижалась на то, что ты бросил учиться и из дома убегаешь каждую ночь. Но причем тут твоя мать? — Ну, мать-то как раз очень даже причем. Я нарушил наш неписанный закон и всё ей рассказал. Сил не было смотреть, как она мучается. Я, видишь ли, очень люблю ее и очень ценю то, что она для меня сделала. Мы с ней обменялись тайнами, — Эмбри тихо засмеялся. — Я рассказал ей, кто я есть на самом деле, а она мне в ответ рассказала, кто мой отец. — Господи… Да неужели… Неужели Билли? — я задохнулась от удивления, это просто не укладывалось в голове. — Но ведь мама Джейка, насколько я знаю, погибла несколько лет назад. — Да, так и есть. Я... эээ... незаконнорожденный. Как-то так. — Вот это да! Так ты сводный брат Джейкоба… — прошептала я. — Выходит, брат. Ладно, речь не об этом, — похоже, Эмбри не очень хотел развивать тему. — Любой из нас, даже самый мудрый и справедливый, может оступиться и совершить нечто такое, за что потом будет стыдно. Я Билли не осуждаю, если бы не он, меня бы не было. Отец, всё-таки.       Губы его скривились на секунду, но лицо почти сразу же разгладилось. Он решительно хлопнул ладонью по горке песка, которую все это время пересыпал туда-сюда. — Я отказался, Белла. Отказался от предложения Сэма… — Но почему? Тебя же ничто и никто не связывает. Ты можешь быть вожаком хоть еще сто лет. Ну или сколько захочешь. — Мне это не интересно. Бессмертие, вечная молодость, бла-бла-бла… Я решил продолжить учебу, поступить в университет и посмотреть мир. А обязанности вожака никогда не позволят мне выйти за пределы резервации. Это такой довольно длинный, но очень крепкий поводок. Вот это всё, — он презрительно показал большими пальцами обеих рук на свой мощный торс, — сила, мощь, скорость, красота — это не только дар божий, это еще и проклятие, Белла. Да, не спорю, когда я иду по улице, девушки оглядываются и смотрят мне вслед. Любая пойдет за мной, если мне вздумается ее поманить. Волчье обаяние и притягательность, — голос Эмбри зазвучал глухо. — Женщины чувствуют во мне зверя, и их это заводит. Ну и что, собственно? У меня нет цели завоевать все девичьи сердца в округе. Меня больше интересует другая сторона вопроса. — Какая? — чуть слышно прошептала я. Его рассуждения о женщинах заставили меня покраснеть. Слава богу, что он не смотрит на меня и не видит, насколько я смущена. Надо срочно закругляться с этими разговорами и убираться в более безопасное место. К Чарли и Билли, пиво пить у костра. — Всё просто, — он тряхнул головой, и длинная черная прядь упала на глаза. — Становясь такими, какие мы есть, мы приобретаем всё это великолепие в обмен на нашу человеческую сущность. В его словах прозвучала горечь. Он немного помолчал и продолжил: — Поверь, я вовсе не в восторге ни от того, что могу превращаться в чудовище, ни от того, что однажды в пылу ссоры чуть было не загрыз собственную мать, ни от того, что меня тянет иногда повыть на луну. Мне вовсе не льстит внимание молоденьких девушек и зрелых женщин. Потому что я не хочу носиться по лесам с утра до ночи в течение десятков, а то и сотен лет, я не хочу, чтобы меня хотела вся женская половина населения Ла-Пуш или Форкса от пятнадцати до восьмидесяти лет. Мне, знаешь ли, интересны более глубокие чувства. Он вновь посмотрел на меня. — Тебе что — не нравится быть оборотнем? — тупо спросила я и смешалась, глядя на песок рядом с корягой. — Да тут не в том дело, что не нравится. Я не могу не быть оборотнем, нравится мне это или нет. Но я могу при этом оставаться человеком. — Ты говоришь загадками. — Ничего загадочного, — Эмбри усмехнулся, — просто мне, честно сказать, сильно надоел бедлам в голове и отсутствие возможности сохранить хотя бы что-то в секрете. Я далеко не ангел, Белла, и подчас думаю о таких вещах, из-за которых потом чувствую себя неловко. Поэтому я решил, что пока не буду превращаться в волка, в течение следующего года приналягу на обучение и обязательно попытаюсь поступить в университет. Сэм в курсе и не стал меня отговаривать. В конце концов, у каждого из нас свой путь. Вампиров в округе крайне мало, парни вчетвером справятся без проблем. А я хотел бы стать адвокатом. Видимо, мне ни за что не избавиться от стремления кого-то защищать…       В его голосе звучала насмешка, но меня всё время не оставляло чувство, что за этой бравадой он пытается скрыть свой страх перед будущим. Всё-таки человек по натуре слаб, далеко не у каждого хватит смелости и мужества пойти против течения и поступать так, как велит сердце. А он собирался не просто пойти против течения, он твердо решил нарушить вековые традиции. И, похоже, просто пошлет к черту того, кто попытается его отговорить.       Слушая Эмбри, я невольно проникалась восхищением, казалась себе совсем юной и наивной и начисто забывала, что он моложе меня. Он говорил, думал и выглядел как совсем зрелый мужчина. Так мог бы рассуждать мой отец, например. А еще он на многое открыл мне глаза. Для меня волки были окружены каким-то романтическим ореолом. Мифические существа, невероятно сильные и безрассудно смелые, древние и мудрые, призванные защищать людей от… От тех, кто перестал быть людьми. Мне даже в мыслях не хотелось произносить слово «вампир». Эмбри несколькими словами заставил меня посмотреть на всё происходящее с другой точки зрения: оказывается, не всё так просто и прекрасно, как мне казалось. Оказывается, это постоянная душевная боль, вечные путы, привязывающие тебя к одному месту обитания, вечное раздвоение и вечное противостояние один на один со зверем. И это противостояние еще страшнее из-за того, что этот зверь — ты сам.       А еще мне почему-то не понравилась мысль о том, что он может уехать. В моем сознании Эмбри был неразрывно связан с Ла-Пуш и Джейком. Неужели он тоже покинет эти места? Впрочем, я и сама собиралась поступать в университет в следующем году. Кто знает, что будет дальше? И куда приведет меня мой путь? Поживем — увидим. — Пол будет вожаком, — неожиданно Эмбри прервал мои размышления. — Не знаю, долго или нет, может, несколько месяцев, может, лет. Он еще молод, время есть. — И как он? Доволен? — Не то слово! Рад до опупения, — Эмбри криво ухмыльнулся. — Он всегда был несколько тщеславен. Впрочем, это хорошо. Пол будет отличным вожаком. Но это уж без меня.       Он поднялся на ноги и протянул мне руку. Я только сейчас заметила, что уже почти стемнело. Со стороны резервации доносился стук барабанов и приглушенные звуки музыки, видимо, танцы у костра уже начались. — Черт, темно уже, надо возвращаться. Пошли, Белла, ты же не видишь в темноте, стало быть, я буду твоим провожатым, — по голосу Эмбри я чувствовала, что он улыбается. — Да, пожалуй, пора идти. Нас там уже, наверное, потеряли. — Я встала, ухватив его за руку.       Мы медленно пошли через лес в сторону поселка. Эмбри старался идти медленно, чтобы я не бежала за ним вприпрыжку. Он взял меня за руку, но я не протестовала. Мрак сгущался, и если бы он не вел меня, я рисковала упасть, запнувшись о какую-нибудь корягу. А с моим чувством равновесия я падала бы через каждые три метра. Становилось прохладно, с океана нам в спину дул слабый прохладный ветерок, а от Эмбри шла волна жара. Пожалуй, это было единственное, что напоминало мне сейчас о том, кто он есть на самом деле. — Извини, что я рассказал тебе всё это, — тихо сказал он. — И, пожалуйста, не говори Чарли, кем мне Билли приходится. — Конечно, без вопросов. Я никому ничего не скажу, можешь на меня рассчитывать. И не надо извиняться. Ничего такого ты не сказал, — ответила я. — Мне было очень приятно поговорить с тобой. А еще… Я рада, что мои опасения оказались напрасными. — Какие опасения, Белла? — Ну, что я тебе неприятна…       Он резко остановился, от неожиданности я налетела на него в темноте. Развернувшись ко мне, он грубо обхватил мои плечи обжигающе горячими ладонями и, наклонившись к моему лицу, тихо сказал: — Как бы я хотел относиться к тебе иначе… Потом он так же резко отпустил меня, схватил за руку и потащил к костру, где Сет уже приветственно махал нам рукой. — Эмбри, Белла! Ну где вы ходите? Идите скорее сюда, старый Квил хочет рассказать одну легенду…       Войдя в освещенный круг, я почувствовала, что Эмбри больше не держит меня, и от всей души понадеялась, что царившее в моей голове смятение никак не отражается на моем лице.