Круги на воде

      Не дожидаясь окончания вечеринки у костра, я тихо поднялась и, стараясь не попадаться на глаза юношам и девушкам, с открытыми ртами слушающим очередную легенду старого Квила, направилась к домику Билли, радуясь тому, что сегодня мы ночуем в Ла-Пуш, и мне не придется везти подвыпившего Чарли по ночной дороге домой, в Форкс. Мои навыки вождения были бесконечно далеки от идеальных — да-да, Шумахер из меня, увы, не получился, а чудовищная каша, которая царила в моей голове, наверняка позволила бы мне доехать только до ближайшей придорожной елки. Где я бы и осталась. В лучшем случае до утра. В худшем — навеки.       Последнее, что я успела заметить краем глаза, когда уходила, это непроницаемое лицо Эмбри и равнодушный, ничего не выражающий взгляд, которым он сопроводил мое паническое бегство. Что же это такое происходит, скажите мне, спрашивала я себя по пути к домику Билли. Я почти бежала, не чувствуя под собой ног, сердце бешено колотилось, щеки пылали. Всё-таки, что ни говори, спортивные рекорды — не мой профиль.       Ну почему я все время попадаю в какие-то неоднозначные ситуации? Это что — шутка? Такой дурацкий прикол? Тогда тот, кто сверху плетет замысловатую вязь моей судьбы, наверное, весельчак. Только у него какое-то извращенное чувство юмора. В довершение моих проблем мне сейчас не хватало только влюбленности еще одного оборотня. Я зашипела сквозь зубы.       Вот скажите, сколько оборотней вы встречали в своей жизни? А сколько из них признавались вам в любви? Ни одного? Ну надо же! А мне — так целых двое… И как после этого считать себя нормальным человеком?       Сказать честно? Я была страшно раздосадована, разбита и подавлена. Настолько, что постепенно начала злиться на саму себя: ну когда, когда, скажите мне, я перестану быть магнитом для неприятностей? Когда всё это кончится, а?       Ситуация складывалась не из приятных: я, увы, не знала, как поведет себя Эмбри. Потому что как человека я его почти не знала. А вдруг он решит, что моей благосклонности необходимо добиться во что бы то ни стало? И это весьма осложнит мои и без того непростые отношения с Джейком. Если он, конечно, вернется. А что если Джейк вернется, узнает, что Эмбри его брат, и подумает с присущей ему дурацкой манерой все грехи брать на себя, что именно он в наших отношениях — третий лишний? Ведь если Джейк что-то вбил себе в голову, его не так легко разубедить. Да что там говорить — его невозможно разубедить. Господи, ну и кашу же я заварила…       Стрелой влетев в пустой, темный холл домика Билли, я включила свет и в изнеможении упала на старенький, продавленный диван. Щеки мои горели от досады. Я приложила к ним ледяные ладони, чтобы хоть немного остыть и прийти в себя. Умыться холодной водой — вот что мне надо!       В маленькой ванной висело небольшое щербатое зеркало, испещренное точечками от брызг зубной пасты и покрытое мутными разводами, какие остаются, если вытирать запотевшее зеркало мокрой ладошкой. Наверняка, это Пол. Он вообще частенько свинячит, а Рейчел не успевает за ним убирать. Ну что же, теперь это счастье с ней до гробовой доски. Я ухмыльнулась, вспомнив, как она бросала на меня ревнивые взгляды, когда я танцевала с Полом на свадьбе. Знала бы она, как мало у нее поводов для ревности!       Протерев зеркало полотенцем до скрипа, я впилась взглядом в свое лицо. Может быть, я чего-то не понимаю? Ума не приложу, что во мне вообще может привлекать мужчин…       Возьмем, к примеру, волосы. Волосы, в общем, как волосы, длинные, темные, кончики секутся немилосердно. К парикмахеру бы уже не мешало сходить. Да можно было бы и просто причесаться!       Брови? Вот уж вообще, пройдешь — и не заметишь. Как у всех. Глаза? И глаза-то у меня среднестатистические, невыразительные: ни тебе длинных пушистых ресниц, ни тебе загадочного блеска, ни легкой сумасшедшинки. Нос? Губы? Да всё, как у людей. Две ручки, две ножки, худосочное тельце, крайне неизящное, кстати. Походку свою даже представлять не хочу со стороны: наверняка ведь, как корова на льду, да еще и падаю все время. И почти каждый раз валюсь кульком, без малейшего намека на грацию падающей в обморок Джульетты.       В целом, впечатление какой-то общей невыразительности. Недосказанности какой-то. Может, начать краситься? Всё-таки скоро мне девятнадцать, а я даже не знаю, какой тон помады мне больше к лицу.       Я еще раз посмотрела на себя. Никак не могу взять в толк, что они все во мне нашли? Слепые они что ли? Эдвард, Джейкоб, а теперь вот еще и Эмбри… И ведь мужчины-то все как на подбор. Покажи кому постороннему меня и их — ведь не поверит, да еще и на смех поднимет. Скажет так удивленно-недоверчиво: «Да хватит заливать-то!» И ухмыльнется.       Не без скрытого удовольствия закончив заниматься самоуничижением, я с наслаждением умылась холодной водой и отправилась в постель. Еще на вечеринке Билли велел мне располагаться на кровати Джейка. Что я и сделала. Он-то на ней не помещался, а мне — в самый раз. Прижавшись лицом к подушке, еще сохранявшей слабый аромат его волос, я в миллионный раз задала себе вопрос: где он сейчас? Вернется ли? Неужели он не чувствует, как мне отчаянно его не хватает? Оставалось только ждать, когда он наиграется в эти игры и вернется. Я тихо вздохнула.       Вслушиваясь в тишину пустого дома — ни Билли, ни Чарли, ни Пол с Рейчел еще не вернулись, я твердо решила, что никогда больше не дам Эмбри повода заговорить со мной о его чувствах. Мне была неприятна даже мысль о том, что я могу быть причиной чьих-то душевных мук и семейных раздоров, а подливать масла в огонь было бы неразумно. Однажды я уже совершила ошибку, когда влюбила в себя Джейка и беззастенчиво воспользовалась его искренней привязанностью, чтобы залечить собственные раны. О том, что ему может быть больно, я не думала. Я думала лишь, что рядом с ним утихает моя боль. А теперь вот плачу по счетам. Второй раз на те же грабли я наступать не хочу. Надеюсь, Эмбри поймет. А не поймет — его проблемы. Так или иначе, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы никогда больше, ни под каким предлогом не пересекаться с ним.       Я уеду. В Порт-Анджелес. В Сиэтл. К черту на рога. Куда угодно. А Джейк, если захочет, может переехать ко мне. В университет мне в этом году поступить не удалось, но я уверена, что в следующем году всё обязательно сложится. Не у одного Эмбри есть планы на будущее. Мне понадобятся деньги. А для того, чтобы появились деньги, надо найти работу.       Займусь этим завтра же. С этой мыслью я уткнулась в подушку и уснула. Я не слышала, как вернулся Чарли и, приоткрыв дверь, долго смотрел на меня. А потом вышел, погасив ночник.

***

      Три недели спустя, в воскресенье, я ехала в своем пикапе в Порт-Анджелес. По радио в третий или в четвертый раз повторяли какой-то раскрученный хит, периодически заглушаемый надсадным ревом мотора. Кто же это поет? Надо же, по возрасту мне бы полагалось интересоваться такими вещами. Чтобы все стенки в комнате — в постерах с фотографиями любимых групп, актеров, актрис и непременно — автографами. А вот не интересно — хоть убей. Какая-то я неправильная, честное слово. Так и не вспомнив, кто же это поет, я перестала ломать над этим голову.       Небо, как обычно, было затянуто тучами, моросил мелкий дождик, шоссе было мокрое, скользкое, из осторожности ехать приходилось медленно, но я никуда не торопилась. На работу мне только завтра. До города еще как минимум час езды. Успею и приехать, и обустроиться, и отдохнуть. И собраться с мыслями.       Когда я сообщила отцу о своем решении найти работу и переселиться в Порт-Анджелес, он поначалу встал на дыбы. Но, зная его уступчивый характер, я не стала накалять обстановку, и, в конце концов, он внял доводам разума и сдался. Всё-таки я уже совершеннолетняя и имею право самостоятельно принимать решения.       В общем, он отпустил меня и даже помог с поисками подходящей квартиры, но при одном условии: каждый вечер я должна буду звонить ему и подробно рассказывать, как у меня дела. А все выходные просто обязана проводить в Форксе под чутким родительским присмотром. И если вдруг зоркий отеческий глаз в один из таких приездов увидит, что я выгляжу усталой, изможденной, недоедающей и вообще не сияю довольством и счастьем, я моментально переселяюсь обратно в Форкс, под папино крылышко. Условия меня вполне устраивали, тем более, что со временем за хорошее поведение я надеялась получить поблажку и не приезжать на каждые выходные.       В Форксе и Ла-Пуш у меня, кроме отца, никого больше не осталось. Сэм и Эмили увлечены друг другом и погружены в ожидание прибавления. Впрочем, им и без этого никто не был нужен.       Джессика, Майк, Анжела и Бен уехали. Все они поступили в разные университеты. Так что встретиться с ними мы могли теперь только на Рождественских каникулах.       С Квилом, Джаредом и Полом я не общалась даже до исчезновения Джейка, а уж после — и говорить нечего. А Эмбри… Я грустно вздохнула. Про Эмбри вообще лучше не думать. Он уехал за неделю до меня. И я даже не могла ни у кого спросить, куда именно. Не хотела лишних вопросов. Эмбри — мой ровесник, он тоже совершеннолетний, Джейк рассказывал мне как-то, что Эмбри на полтора года его старше, а в один класс с ним попал из-за какой-то случайности. Я теперь уже и не помнила, какой именно. Так что — куда бы он ни уехал, он имел на это полное право.       Когда я думала о том, что жизнь моя теперь наверняка сильно изменится, у меня от страха всё холодело в груди. Но при этом я страстно хотела перемен. Невозможно всё время сидеть и смаковать свои страдания. Так можно с ума сойти. Я снова вспомнила, как ночью сидела у окна и разговаривала сама с собой. Потом резко тряхнула головой, чтобы избавиться от грустных воспоминаний.       Но мысли мои, как заведенные, возвращались на один и тот же круг. Джейкоб, мой Джейкоб, где ты сейчас? Почему не возвращаешься? Ты знаешь, я поняла, чему ты хотел научить меня: теперь я знаю, что не могу жить, не думая о тебе. А ты? С кем ты теперь? Прости, что я не стала сидеть в Ла-Пуш, дожидаясь твоего возвращения. Насколько я тебя знаю, ты бы этого не хотел. Я жду тебя и уверена, что ты вернешься. Ко мне.       Когда вдалеке показался щит, извещающий меня о том, что я въезжаю в Порт-Анджелес, я вздохнула с облегчением. Наконец-то, прибыла.       Квартирка, которую мы с отцом арендовали на ближайшие пару месяцев, была небольшая и весьма скромно обставленная: небольшой холл, совмещенный с крохотной кухонькой, спальня, ванная. Не роскошные апартаменты, конечно, но жить можно, тем более, что сильно избалованной я никогда не была. Самое главное достоинство моего жилища состояло в небольшой арендной плате. И в том, что оно мне нравилось. И в том, что расположено оно было удачно: офис, где я планировала начать работать завтра, находился в десяти минутах ходьбы. Вот и хорошо, на автобус тратиться не придется.       Рядом с моим новым домом был небольшой магазинчик и булочная, из которой доносились ни с чем не сравнимые ароматы домашней выпечки, ванили и корицы. Запах далекого, навсегда ушедшего детства.       На парковке я затормозила, перевела рычаг передачи на нейтраль, дернула ручник, вышла из машины и, подхватив чемодан, отправилась на второй этаж. Теперь я буду жить здесь. Как всё сложится? Кто же может сказать?..       Поднимаясь по лестнице, я подумала, что, несомненно, мне положено несколько бонусных очков за ту решимость, с которой я изменила свою жизнь. Подумав об этом, я распрямила плечи и почувствовала прилив уверенности в своих силах. — Всё будет отлично, Белла, не трусь, — сказала я своему отражению в зеркале прихожей. И улыбнулась. Единственное, что омрачало мое настроение, это отсутствие Джейка. Я даже представила, как он с деловым видом, иронически вздернув бровь, ходит по комнатам туда-сюда и осматривается, привыкая к новому месту. А потом, широко улыбнувшись, говорит: «Слушай, а ничего так квартирка. Краны только текут. А у кого они не текут? Дело поправимое!»       Я настолько отчетливо представила его здесь, что, обернувшись, надеялась, что встречусь с ним взглядом. Увы. Квартира была пуста. Мое богатое воображение в очередной раз сыграло со мной злую шутку. Смахнув набежавшие слезы, я решительно открыла чемодан и принялась раскладывать вещи. Завтра будет новый день. И, может быть, мне повезет.