Глава 10
15 июня 2014 г., 10:34
После того, что рассказал мне Эмбри про Рейчел и ее отношение к нашему с Эмбри роману, я, честно сказать, побаивалась ехать на ее свадьбу с Полом. Пола я недолюбливала еще с тех пор, как только узнала, что мой лучший друг Джейкоб — оборотень, а компанию его не по годам развитых друзей следует называть стаей. Я до сих пор с внутренним содроганием вспоминала тот случай, когда Пол перекинулся у меня на глазах и набросился на меня из-за какого-то пустячного замечания. Возможно, меня уже не было бы в живых, не вмешайся тогда Джейкоб.
Всю свою жизнь я сторонилась таких людей, как Пол: он казался мне слишком самоуверенным и тщеславным гордецом, смотрящим на мир простых смертных свысока. Впрочем, вряд ли стоит называть Пола человеком в прямом смысле этого слова. В отличие от того же Эмбри или Джейкоба в нем было куда меньше человеческого. Он был на девяносто процентов волк и ни секунды не тяготился своей ролью «избранного». А остальные десять процентов принадлежали его невесте. Но даже спокойная, как скала, и уравновешенная, как вселенная, Рейчел не могла его усмирить. Не умея держать себя в руках, он то и дело выходил из себя (хотя, надо отдать ему должное, происходило это теперь не три раза в день, а гораздо реже), злился, постоянно был с кем-то на ножах. А теперь, когда он по праву, переданному ему Сэмом, стал альфой, он держал всю стаю в ежовых рукавицах. «Парни не могут ни шагу ступить без особого распоряжения, — смеялся Эмбри, делясь со мной последними новостями из Ла-Пуш. — Они раньше дулись на Сэма из-за того, что он-де, ими помыкает. Уверен, теперь они вспоминают то время, когда Сэм был вожаком, с ностальгией и светлой грустью. Пол их просто затерроризировал. Он уверен, что существует только два мнения: одно — его, а другое неправильное».
Да, отношения с Полом у меня были натянутыми. И то обстоятельство, что его невеста и будущая жена не одобряла нас с Эмбри, вряд ли могло их улучшить. По скупым обмолвкам Эмбри я поняла, что Пол очень болезненно воспринял его уход из стаи, а на меня злился еще и потому, что именно я косвенно стала причиной того, что его стая не досчиталась двоих волков. Да каких волков! По силе и опыту каждый из них стоил как минимум двоих, таких как Джаред или Квил, а если говорить о Коллине и Брейди, то и троих. Ну, и кровь не следовало сбрасывать со счетов: всё-таки оба они были прямыми потомками Эфраима Блэка, а это уже чего-то стоило само по себе.
Впрочем, тут Пол был непоследователен: ведь если бы были на месте и Джейкоб, и Эмбри, вряд ли ему посчастливилось стать вожаком. Да и не нужна была в Ла-Пуш большая стая: Каллены уехали, а залетные гастролеры, приезжавшие поохотиться в наших безлюдных лесах на несчастных зазевавшихся туристов, появлялись крайне редко. Очевидно, сарафанное радио уже распространило среди вампиров весть о том, что здешние места охраняет неприлично большая стая оборотней. Так что камикадзе, желающих из-за глотка свежей крови расстаться с какой-никакой, но жизнью, находилось все меньше.
Вечером в пятницу Эмбри завез меня в Форкс к отцу, а сам отправился в Ла-Пуш, к своей матери. Мы решили, что разумнее будет разделиться и не вызывать недовольства наших родителей. Чарли, хотя и славился одно время своими похождениями, давно уже остепенился и наверняка не похвалил бы меня за внебрачный роман. Он считал, что в свои девятнадцать я еще для этого слишком молода. У родителей всегда так: плевать на то, что у них у самих в двадцать лет уже родилась я. Мне же надо сначала пять лет дружить с мальчиком, чтобы позволить ему взять меня за руку, а потом еще десять, чтобы поцеловаться, а всё остальное — только после свадьбы, которая при таких раскладах вряд ли состоится. Короче, если следовать всем рекомендациям родителей, можно запросто умереть старой девой.
С мамой Эмбри я была не знакома, но, по его словам, она относилась к его личной жизни вполне лояльно. Единственное, против чего она была настроена категорически — это против раннего рождения детей. Воспитав сына в одиночестве на небольшую зарплату продавца в магазине сувениров, она никому не желала той же участи. Ее позицию можно было сформулировать так: делайте, что хотите, но дети должны появляться только в сознательном возрасте, только по любви и только тогда, когда оба родителя к этому готовы. Перед приездом Эмбри сообщил ей, что мы встречаемся. И что всё это очень и очень серьезно. В ответ на это она потребовала, чтобы я обязательно зашла к ней в гости перед венчанием Пола и Рейчел. Миссис Колл хотела видеть девушку, с которой ее сын решил связать свою жизнь. Всё это Эмбри рассказал мне, пока мы ехали в Форкс из Порт-Анджелеса. «Она очень хорошо меня знает, Белла, — сказал Эмбри, — и прекрасно видит, что ты для меня значишь. Она даже сказала, что я веду себя как сумасшедший. В принципе, она недалека от истины. Я действительно сошел с ума».
Мама Эмбри оказалась женщиной небольшого роста (сыну она едва доставала до груди), с красивым, утонченным, породистым лицом, на котором сияли добротой чудесные, карие глаза. Такие же, как у Эмбри: большие, чуть раскосые, в обрамлении длинных пушистых ресниц. Великолепную гриву иссиня-черных волос, в которых почти не было седины, она собирала в незамысловатую прическу на макушке. Когда она улыбнулась, я поняла, отчего Билли Блэк когда-то потерял голову: ее улыбка была теплой и такой обаятельной, что казалось, для миссис Колл никого в мире нет важнее и лучше того человека, которому она улыбалась.
Несмотря на то, что мы приехали к ней очень рано (было около восьми утра), из дома доносился чудесный запах какой-то выпечки, ванили и клубники. Миссис Колл стояла на крыльце, встречая нас. Она заключила меня в объятия, как родную, и я поняла, что я всегда могу рассчитывать на ее поддержку. Она полюбила меня только лишь потому, что ее сын любил меня. Это было самой важной причиной. Других причин не требовалось.
— Здравствуй Белла, проходи в дом, — пропела она приятным контральто. — Я надолго не задержу, до начала церемонии еще как минимум три часа, успеете собраться… Пойдемте завтракать. Эмбри! Не стой столбом, проводи Беллу на кухню.
Эмбри рассмеялся, обхватил меня за талию и, смеясь, практически внес в дом, потому что кончиками пальцев я едва доставала до пола. В небольшой, но уютной, выскобленной до стерильного блеска кухне, обстановка которой была очень простой и очень дешевой, на маленьком дощатом столике все было накрыто к завтраку.
Мы мило поболтали о моей работе, о поведении Эмбри (миссис Колл велела сразу же сигнализировать, если он начнет вести себя плохо), о предстоящей свадьбе Пола и о том, где планировали жить молодожены после свадьбы. Я была удивлена, узнав, что Пол настоял на переезде Рейчел к его родителям. Наверное, не хотел жить в одном доме с инвалидом. Так что Билли в ближайшее время должен был остаться совсем один. И хотя отец Джейка ни на что не жаловался (за годы, проведенные в инвалидном кресле, он успел привыкнуть к собственной беспомощности и вполне самостоятельно справлялся с ней), миссис Колл с лукавой улыбкой пообещала, что будет за ним присматривать по старой дружбе. А если учесть, что Сью Клируотер и Чарли тоже не собирались оставаться в стороне, в жизни Билли особых проблем не предвиделось. Тем более, что его отношение к Полу было далеко неоднозначным: перспектива жить с ним вместе под одной крышей не особенно радовала старого индейца. Запечатление вожака квилетской стаи с его младшей дочерью для Билли было не таким уж и праздником. В глубине души он желал ей другого мужа. Но что поделать? Такова жизнь, как говорят французы. С теми силами, которые управляют сердцем оборотня в момент запечатления, не поспоришь.
— Это хорошо, что вы будете присматривать за Билли, — сказала я. — По крайней мере, пока не вернется Джейкоб…
— Думаю, что его возвращения ждать осталось недолго, Белла, — улыбнулась миссис Колл. — Ваша стая, — тут она ткнула Эмбри в бок, — от этого только выиграет…
— Мам, это больше не моя стая, ты же знаешь, — Эмбри лукаво подмигнул мне.
— Как ни крути, сынок, ты член этой семьи, ты связан с ними узами, которые сильнее, чем кровные. Так что отказаться от них для тебя значит отказаться от самого себя…
Она потрепала его по голове.
— Сэм сказал, что Рейчел настроена против нас с Беллой, — Эмбри нахмурился.
— Она еще слишком молода. А молодые оттенков и полутонов не различают: для них всё либо черное, либо белое. Кроме того, ей повезло сразу же найти того, с кем она останется до конца своих дней. Далеко не всем выпадает такая удача. Сейчас она злится из-за Джейка, но у нее это пройдет. Джейк сам себе хозяин. Но ему не следовало исчезать так надолго, если он действительно хотел, чтобы Белла была с ним. Тем более, что он прекрасно знал, как сильно ты любишь ее, Эмбри.
— Джейк знал об этом? — я чуть не поперхнулась печеньем, которым нас угощала миссис Колл.
— А Эмбри тебе разве не сказал? — удивилась она.
— Мам, ну кто тебя просил об этом распространяться? — в голосе Эмбри звучала досада.
— Белла должна знать, — отрезала миссис Колл не терпящим возражений тоном. — Вся твоя стая в курсе, что ты влюблен в нее еще с тех пор, как они с Джейком не вылезали из гаража, ремонтируя те старые мотоциклы. Смысл молчать-то? Что тут такого?
— Спасибо, мам, — Эмбри усмехнулся. — В следующий раз, когда я пойду в разведку, тебя обязательно возьму с собой. Как человека, который умеет хранить секреты.
— Ты действительно так давно в меня влюблен? — я лукаво посмотрела на Эмбри.
— Мама не может врать, — он притворно вздохнул. — Но кое-чего она не знает, Беллз.
— Это чего это я не знаю? — спросила миссис Колл, наливая ему еще кофе в кружку.
— Того, что я намерен сделать Белле предложение прямо сейчас. Если она, конечно, будет не против выйти замуж за бедного ммм... почти уже студента.
После этих слов я всё-таки подавилась печеньем и надолго закашлялась. Миссис Колл и Эмбри хлопали меня по спине, чтобы хоть как-то облегчить мои страдания. Когда я, наконец, откашлялась и уставилась на Эмбри страшными глазами, миссис Колл сказала:
— Ты с ума сошел, волчонок! Кто же выкладывает такое без подготовки? Ты же чуть не угробил такую хорошую девушку!
— Я думал сделать сюрприз, — Эмбри виновато посмотрел на меня.
— Ты делаешь мне предложение? Вот так? — я не могла отвести от него глаз.
— Да, — голос его как обычно был спокоен. — Белла, ты станешь моей женой?
Внезапно в руках его оказалась небольшая коробочка. Судя по тому, что позолота на ней давно уже стерлась, вещь была довольно старой.
— Это кольцо принадлежало моей бабушке, — сказал Эмбри, — а мама передала его мне, чтобы я подарил его тебе на нашу помолвку.
— Так вы в сговоре? — я подозрительно прищурила глаза и посмотрела по очереди на обоих. — Я ничего не пойму!
Эмбри и его мама переглянулись и расхохотались. По лукавому выражению лица миссис Колл я поняла, что она просто вводит меня в заблуждение. На самом деле Эмбри давно уже всё с ней обсудил. И мало того, что обсудил, еще и получил ее безоговорочное одобрение.
— Ну, что скажешь? — спросил Эмбри после минутной паузы. — Мне встать на одно колено?
— Вот давай только без колен, — испуганно сказала я. — Я и без них согласна выйти за тебя.
Господи, что я несу? Ведь еще вчера я вообще не собиралась замуж!
Глаза Эмбри просияли. Он вскочил, схватил меня в охапку и закружил бы по кухне, будь в ней достаточно места для таких кульбитов.
— Эмб, — полузадушено прохрипела я, — полегче, а? Дышать не могу.
Он ослабил хватку, не размыкая рук, а потом поцеловал меня долгим поцелуем, совершенно не смущаясь своей матери, которая смотрела на нас с радостной улыбкой.
— Теперь ты точно никуда не денешься от меня, любимая, — выдохнул мне в ухо Эмбри. — Примеришь кольцо?
— Конечно, — кивнула я, вытягивая вперед руку. — Надевай!
Эмбри ловким движением надел мне на безымянный палец подарок матери. Колечко оказалось очень простым и очень красивым: неширокая, выпуклая полоска золота с тремя вплавленными в него красными рубинами квадратной формы. Несмотря на возраст, вещь казалась вполне современной. Самое удивительное, что оно пришлось мне впору, как будто с самого начала принадлежало только мне. Оно будто обрело своего хозяина после долгих лет заброшенности. Кольцо красовалось на моем пальце всего несколько секунд, а я уже поняла, что мне страшно не хочется его снимать.
Надев кольцо, Эмбри поцеловал мне руку, а потом притянул меня к себе.
— Люблю тебя, Беллз, — прошептал он так, чтобы это было слышно только мне. — Как же я люблю тебя…
— Когда скажете мистеру Свону? — деловито поинтересовалась его мать.
— Завтра скажем, после свадьбы, он будет добрый и не станет устраивать сцен, — усмехнулась я, представив, в какой шок повергну Чарли своим сообщением, что выхожу замуж за Эмбри.
Он-то договаривался, что Эмб за мной просто присмотрит. Издалека. Без рук. Вряд ли мой папа рассчитывал на то, что я обзаведусь личным охранником на всю жизнь. «Ничего, — подумала я, — переживешь, папочка. Дочь твоя уже сама может принимать решения. А тебе придется смириться».
После этого мы распрощались с миссис Колл. Я поехала домой к Чарли, готовиться к свадьбе, а Эмбри отправился к Полу, который попросил его помочь с организацией застолья. Волки не справлялись с количеством поручений, которые раздавал вожак стаи направо и налево. И Эмбри ничего не оставалось, кроме как откликнуться на просьбу Пола. Не стоило еще больше обострять и без того не радужные отношения. Мы договорились встретиться через два часа возле церкви, где должно было состояться венчание.
Всю дорогу до Форкса я периодически посматривала на кольцо, сверкавшее на моем пальце. Лишь усилием воли я заставила себя не думать о нашей с Эмбри помолвке: мне эти мысли здорово мешали вести машину. Скоро я стану миссис Колл. Как к этому отнесется папа? А Рене? А остальные? Мне было всё равно. Главное, чтобы Эмбри был со мной. Потому что без него жизнь моя не имеет ни малейшего смысла.
***
Вопреки моим ожиданиям на свадьбе Пола ничего особенного не произошло: волки встретили Эмбри, как брата, который вернулся домой после долгого отсутствия. Джаред и Квил обняли и его, и меня, а Квил даже поцеловал меня в щеку, жутко при этом смущаясь и делая страшные глаза Джареду. А Джаред протянул, посмеиваясь: «Что, Квил, надоел тебе твой детсад?» Колин и Брейди переминались с ноги на ногу поодаль, Леа поздоровалась весьма сдержанно, но было заметно, что ей до нас нет никакого дела. Она покосилась на кольцо на моем пальце и немного скривилась, но тут же взяла себя в руки и больше не обращала на нас внимания. Сет в силу своего уживчивого характера тоже не мог долго злиться. Он любил Джейкоба, но при этом он был достаточно умен, чтобы понять: поведение Джейка тоже оставляло желать лучшего. За него волновалась вся семья, а он упорно не давал о себе знать. Сет пожал Эмбри руку, приветливо кивнул мне. Даже Пол, кажется, оттаял. Он хлопнул Эмбри по спине и обнял его по-дружески. Всё-таки связь между волками была очень сильна: они были больше, чем родные, больше, чем просто семья. И злиться друг на друга, не будучи соперниками за права первенства в стае, просто не могли. Сэм и Эмили встретили нас как родных. Размолвки между ним и Эмбри из-за кровавой расправы с Алексом, видимо, остались в прошлом. Эмили дохаживала последний месяц беременности, в октябре на свет должен был появиться их первенец. Она вся светилась изнутри, кожа ее напоминала тончайший китайский фарфор. Подчас казалось, что вся она словно не из этого мира и сделана только из драгоценных материалов: фарфора — так тонка и нежна была ее кожа, жемчуга — из-за белоснежной улыбки, и шелка — из-за гривы блестящих волос цвета вороньего крыла. Жена Сэма принадлежала к числу тех женщин, которых украшает беременность, временами она казалась просто невероятной красавицей, даже безобразные шрамы на ее лице больше не бросались в глаза. Узнав, что мы с Эмбри помолвлены, она буквально повисла у меня на шее, расцеловала меня в обе щеки и пожелала огромного счастья. Квилетские волки в кои-то веки принарядились, надели парадные костюмы вместо потрепанных джинсовых шорт и непривычные для них туфли. Я иногда ловила себя на мысли, что нахожусь не на обычной свадьбе, а на показе мод: все парни были просто ослепительны — хоть сейчас на обложку глянцевого журнала. Приглашенные друзья Пола — бывшие одноклассники и приятели из числа людей — просто терялись на фоне мощных двухметровых фигур Сэма, Квила, Джареда, Пола, Эмбри и Сета. А простые девушки из Ла-Пуш, надевшие свои лучшие наряды, поглядывали на меня, Эмили, Рейчел, Ким с нескрываемой завистью. В глазах их явно читалось разочарованное: «Везет же некоторым, ни кожи, ни рожи, а отхватили себе таких красавчиков!» А парни, надо отдать им должное, не обращали на местных красоток никакого внимания: Квил повсюду — то на руках, то на закорках, то на шее — носил маленькую Клэр, наряженную специально по случаю свадьбы в розовое платьице с умилительными цветочками. Девчушка была просто на седьмом небе от счастья, она чувствовала себя настоящей принцессой и мило, по-детски, терроризировала Квила, который вел себя как заправский папаша. Джаред не сводил преданных, влюбленных глаз с Ким, и от этих взглядов она просто расцветала. По их лицам можно было понять, что их свадьбы ждать осталось очень и очень недолго. Про Пола и Рейчел не стоило даже говорить: когда она вышла из дома, ослепительно красивая в простом белом платье и белой розой в черных как смоль волосах, Пол словно застыл от восторга, лицо его стало умиротворенным и спокойным, он то и дело прикасался к своей невесте (а теперь уже жене), будто хотел убедиться в том, что она реальна и не исчезнет от его прикосновений. Эмбри не отходил от меня ни на шаг, будто был привязан ко мне невидимыми нитями. Стоя в празднично наряженной толпе рядом с отцом и Сью Клируотер, я то и дело ловила на себе его взгляд, мне казалось, что он просто физически не может переносить мое отсутствие: он то и дело искал меня глазами, выпадая из разговора с Сэмом и Билли. В конце концов, он плюнул на всё и вся, подошел ко мне, обхватил меня сзади руками, положив подбородок мне на макушку. Да так и замер. Мы были как небольшой островок счастья в этой толпе. И никто во всем мире нам не был нужен. А вот бедняга Сет попал в переплет. Пришедшие на свадьбу Пола девушки в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет — подруги и родственницы Рейчел, Эмили и Ким — непостижимым образом прознали о том, что сердце молодого квилета до сих пор свободно, и будто бы сошли с ума. И было от чего: за прошедшие несколько месяцев милый скромный подросток превратился в высокого, мощного юношу с широченными плечами, лучистыми глазами и очаровательной белоснежной улыбкой. Некоторая надменность и отстраненность его не портили, скорее, добавляли ему привлекательности в глазах вьющихся вокруг него пестрым роем девиц. Перед Сетом устроили негласный парад красавиц: то одна, то другая бросала на него умильные взгляды, улыбки были многообещающими, а намерения совершенно недвусмысленными. Одна высокая и чрезвычайно миловидная девица лет шестнадцати, проходя мимо него, будто бы случайно потеряла равновесие и прижалась к нему шикарным бюстом. Уж не знаю, какой она ожидала реакции, может быть, надеялась, что парень тут же потеряет голову и потащит ее к алтарю. Не знаю. Однако на лице Клируотера не дрогнул ни один мускул, он вежливо, как истинный джентльмен, поддержал ее под локоток и равнодушно отвернулся. Девицу перекосило от злости, и, не найдя ничего лучше, она поспешила ретироваться. Сет оставался равнодушен к откровенным попыткам обольщения: ни на одной из девушек его взгляд не задержался дольше, чем на секунду. Он постоянно терся вокруг своей сестры, которая втайне посмеивалась над умелыми и не очень атаками на своего братца, который даже не подозревал, что стал гвоздем программы этого вечера среди представительниц слабого пола. Всем было весело, все пили из высоких стаканов за здоровье молодых, и только один человек в этой праздничной сутолоке изнывал от беспокойства. Мой отец. Чарли периодически бросал на Эмбри, который так и стоял, упираясь подбородком мне в макушку, испепеляющие взгляды, но тому, похоже, на это было наплевать. Он продолжал обнимать меня, а я не возражала: дул довольно прохладный ветерок, а Эмбри был горячий, как печка. Улучив момент, Чарли отозвал нас в сторону и, скосив глаза на мое кольцо, спросил: — Белла, я не понял, что всё это значит? — Ты о чем, пап? — Я о кольце, которое у тебя на пальце. Ты что, полюбила побрякушки? Или это то, чего я опасаюсь? — Чарли деланно нахмурился и сурово посмотрел сначала на меня, потом на Эмбри. Решил, наверное, поиграть в непреклонного шефа полиции Свона, впрочем, меня такими шпильками пронять было невозможно. Эмбри широко улыбнулся и открыто посмотрел на Чарли. — Мистер Свон, я хотел отложить этот разговор на завтра, на более спокойное время, но если вы настаиваете, я могу сказать вам всё прямо сейчас. — Я настаиваю, молодой человек! — сказал Чарли. — Моя дочь уезжает жить в Порт-Анджелес, чтобы подзаработать на университет. Уезжает в одиночестве и без кольца, заметьте! А возвращается с кольцом! Я должен знать, что всё это означает! Эмбри нимало не смутился этой напускной суровостью, с нежностью посмотрел на меня и, приобняв за талию, прижал к себе. Брови Чарли окончательно сошлись на переносице. — Мистер Свон! — торжественно начал Эмбри. — Дело в том, что я люблю вашу дочь. И предложил ей стать моей женой. Она сказала, что согласна. — Вот молодежь пошла! — всплеснул руками Чарли. — Подумать только! Она согласна! А что, если я не согласен? Мое мнение вас не интересует, что ли? — Пап, — я примирительно положила руку на его запястье, — а тебе не кажется, что у тебя просто нет выбора? Мы что, в дремучем средневековье живем? — Белла! Молчи! — рассерженно сказал Чарли. — Тебя вообще никто не спрашивает! Молчи, когда мужчины разговаривают! Ты хотя бы понимаешь, что это крайне безответственно — выходить замуж в девятнадцать лет? У вас же ни кола, ни двора, вам еще учиться и учиться! На что вы будете жить? Я рассмеялась. — Пап, ну живем же мы как-то сейчас… Так и будем жить. Мы звезд с неба не хватаем. — Мистер Свон, — вмешался Эмбри. — Мне никто больше не нужен, кроме нее… Я понимаю, это звучит банально и наивно, но это так… — Ты не представляешь себе, Эмбри, как часто люди говорят такое в девятнадцать лет! И куда потом деваются эти великие чувства! Быт, юноша… Быт разрушил не одну вот такую огромную любовь! — Вряд ли такое случится со мной, — Эмбри улыбнулся краешками губ, глаза его при этом оставались серьезными, мне показалось, оттуда на меня в течение бесконечной длинной и в то же время короткой, как удар сердца, секунды взглянул кто-то очень древний и мудрый. — Со мной — вряд ли… Эмбри тихо вздохнул. — Ну, посмотрим, — смягчился Чарли. С опушки леса Билли подавал ему знаки, что, мол, пора бы уже вернуться к праздничному столу. Чарли сделал зверское лицо, отмахнулся и продолжил: — Я надеюсь, ваша свадьба состоится не завтра? Поняв, что Чарли сдал позиции без боя, я кинулась к нему на шею и звонко расцеловала: — Пап, ты прелесть! Нет, не завтра, мы вообще-то планировали на следующее лето, когда и у Эмбри, и у меня будет ясность с выбором учебного заведения. — Что ж… Похвально, Белла. А с тобой, — он ткнул пальцем в сторону улыбающегося Эмбри, — я позже поговорю. Вот же попросил присмотреть за девчонкой на свою голову, старый я осел! Ладно, пойду. Вон Билли как руками машет, того и гляди в небо улетит… Да, и еще… Маме скажешь сама. У меня нервы слабые, и вообще здоровье ни к черту. — Хорошо, пап, — покорно кивнула я. — Скажу, конечно. Чарли удалился, что-то бубня себе под нос о нравах современной молодежи, которая ни во что не ставит родителей. Вот же, жениться они собрались! А родители по боку! А как что случится, так прибегут, как миленькие: помоги, папочка, выручи! Его ворчание и шаги затихли в отдалении, мы с Эмбри остались одни на лесной тропинке. Было так тихо, что я слышала, как ветер шумит где-то высоко в кронах деревьев. Настоящее затишье перед бурей. И внезапно хлынул дождь. Вода лилась с неба непрекращающимися мощными потоками: мое платье тут же промокло насквозь, как и костюм Эмбри, волосы развились, от красивой прически не осталось и следа. Но мы стояли в полуметре друг от друга, не сводя глаз, не шевелясь, даже не пытаясь укрыться и спасти нашу одежду. Внезапно на короткий миг я ощутила, нет, увидела воочию, незримые стальные нити, приковывающие нас друг к другу. Это прозрение было подобно вспышке в моем мозгу: промелькнуло и исчезло, оставив в душе незаживающий след. Кровавую рану, которая не затянется до самой моей смерти. Теперь я точно знала, что нет смысла проверять эти нити на прочность: под моей слабой человеческой рукой они не разорвутся никогда. Этот мужчина будет безоговорочно принадлежать мне. Как и я ему. Пока смерть не разлучит нас. И если будет нужно, я спущусь за ним в ад и пройду, не оглядываясь, через терзающее пламя и человеческие муки. Лишь бы он жил. Лишь бы он был счастлив. Лишь бы смотреть на его лицо и слышать стук его сердца. На его лице, в его глазах я прочла те же мысли, словно смотрелась в зеркало. Не в силах противиться этой первобытной тяге, мы шагнули друг к другу. Губы наши встретились. Горячее дыхание опалило кожу. Мы целовались как безумные под проливным дождем, не обращая внимания ни на холод, ни на течение времени. Отныне и навеки время для нас остановилось. Но нам было всё равно. Потому что в целом мире больше не было никого, кроме нас.
