Круги на воде

— Ну что там, доктор? Всё в порядке?       Я лежала на кушетке в небольшом затемненном кабинете, где стоял аппарат для ультразвукового обследования. Доктор Пэрис водил по моему еще не сильно выпирающему животу специальной насадкой, одновременно глядя на монитор, на котором то и дело проступали непонятные простым смертным, подернутые рябью очертания, силуэты, линии и полосы, похожие на изображение на испорченном телеэкране. Гель, облегчавший скольжение насадки, неприятно холодил кожу. Доктор улыбнулся мне и ткнул пальцем в экран: — Вот видите это пятнышко? Вот оно, которое вибрирует… — Да, вижу, а что это? — Это сердце вашего будущего малыша, мисс Свон. А вот тут — второе сердце. Видите, как бьется? — Второе? Доктор, вы шутите? — Какие могут быть шутки? У вас будет двойня, мисс Свон. Поднимайтесь.       Он протянул мне салфетку, чтобы я вытерла с живота гель. И, увидев мое обескураженное лицо, спросил: — Вы как будто не рады? — улыбнулся он. — О, конечно, я рада. Просто не ожидала, что детей будет двое… А когда можно будет определить, мальчики это или девочки? — спросила я. — Через пару месяцев всё будет понятно, мисс Свон. Пока могу вас обрадовать: ваши дети в полном порядке, развиваются нормально. Всё, как положено на вашем сроке.       Я ошарашено кивнула. А что мне еще оставалось делать?       Из больницы я возвращалась в каком-то странном настроении. Двойня. У меня будет двойня. Сразу двое маленьких детишек, которые глазом моргнуть не успеешь, а уже носятся по всему дому и норовят куда-нибудь залезть своими шаловливыми ручонками. Двое! А я — одна. Отличный сюрприз. Просто замечательный.       Придя домой, я обессилено опустилась на диван. Уже целый месяц я жила в небольшом городке Сан Лейкс, где мама и Фил купили крошечный домик, куда планировали переехать в ближайшее время. Пока я жила в этом доме одна. Чтобы не сидеть ни у кого на шее, я устроилась работать продавцом в небольшой магазин спортивного инвентаря. Владелице магазина я как-то сразу пришлась по душе, и она, не задавая лишних вопросов, тут же приняла меня на работу. Сказала только, что любит спокойных и ответственных людей. Заниматься на работе было в основном нечем, поэтому я целыми днями просиживала у окна с книжкой в ожидании редких клиентов. Хозяйка магазин держала больше не для денег, а ради «любви к искусству»: он ей достался в наследство от покойного мужа и был дорог, как память об ушедшей молодости.       Выходной день мне полагался всего один, но я не жаловалась. Дома всё равно нечего было делать, кроме как сидеть в полной тишине и одиночестве. Новых друзей в Сан Лейкс я не завела, честно сказать, мысль о том, чтобы познакомиться с кем-то, наводила только суеверный ужас. Не хотелось разговаривать, незнакомые лица наводили тоску. От чужих проблем сразу же начинало мутить.       А по ночам мне снился Эмбри. Каждую ночь. Как только я ложилась в кровать и закрывала глаза, передо мной сразу же возникало его лицо. В моих снах всё было как прежде: не было того злополучного дня в декабре, когда я увидела его на улице, целующим другую девушку, мы никогда не расставались, я никуда не уезжала из дождливого Порт-Анджелеса. Он целовал меня — нежно, не торопясь, будто впереди у нас была целая ночь, и когда я просыпалась с залитым слезами лицом, я всё еще чувствовала вкус его губ и тепло его тела.       О Эмбри… Зачем ты так со мной? Почему после всего, что мы пережили с тобой вместе, ты смог посмотреть на другую женщину? Наверное, это было запечатление. А если нет? А если я сглупила, бросив всё и уехав сюда? Я ведь отчетливо видела те нити, которые тянутся от него ко мне. Впрочем, я своими глазами видела и другое…       Эмбри снился мне так часто, что я стала бояться засыпать по ночам. Каждый раз, когда я осознавала, что это был всего лишь сон, сердце болезненно рвалось на части, и мука эта была невыносимой. Как в первый день после моего ухода.       Сообщив маме и отцу новость о том, что у меня будет двойня и выслушав по этому поводу восторженные восклицания одной и сдержанные поздравления другого, я решила прибраться в доме. За уборкой не заметила, как наступил вечер. Мне предстоял очередной одинокий ужин в компании с книжкой. За последнее время я пристрастилась к чтению: оно позволяло мне отвлечься от собственных проблем. «Читай, пока есть время, — говорила мама, — скоро будет не до чтения, поверь мне».       Я уже заканчивала готовить ужин, когда раздался громкий и настойчивый стук в дверь. Убавив газ, я пошла открывать дверь, недоумевая, кто бы это мог быть. Я никого этим вечером не ждала. Наверное, соседка: она иногда забегала ко мне выпить чашечку кофе и посплетничать. А может быть, просто кто-то ошибся дверью.       Даже не спрашивая, кто пришел (черт, я никогда не научусь говорить это дурацкое «кто там?»), я распахнула дверь. А потом, отступив шаг назад, я качнулась в сторону и стала медленно опускаться на пол, скользя спиной по косяку. Передо мной, опираясь плечом о деревянную опору крыльца, весело глядя на меня исподлобья, заслоняя плечами почти весь дверной проем, стоял Джейкоб Блэк.

***

— Эй, мать… Ну-ка, давай-ка, приходи в себя, — голос Джейка был встревожен, он легонько похлопывал меня по щекам.       Открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на полу в собственной прихожей, голова моя при этом покоилась на чем-то очень жестком и горячем. Слегка скосив глаза в сторону, я поняла, что Джейк одной рукой поддерживает меня под голову, как держат младенцев, а другой пытается привести в чувство. — Очнулась, слава богу! — он улыбнулся во всю ширь. — Ты давай меня так не пугай больше. Надо же, прихожу в гости к любимой подруге, еду черт знает сколько километров, надеюсь на радостную встречу, а она — хлоп — и в обморок! Что, так рада меня видеть?       Несмотря на то, что тон его был шутливый, за этим вопросом чувствовалась какая-то болезненная заинтересованность. Я смотрела на него и не верила своим глазам. Джейкоб Блэк? Здесь, в моем доме, за тысячи километров от Ла-Пуш? Я точно схожу с ума. Этого просто не может быть. На несколько минут я даже забыла обо всех своих проблемах. — Джейк, это сон что ли? — поинтересовалась я томным голосом. — Да уж, какой там сон! Хотя то, как мы с Чарли покупали мне билет на самолет, вполне напоминает страшный сон, — он засмеялся. — Я, видишь ли, ненавижу самолеты и предпочел бы добраться сюда пешочком, — тут он ухмыльнулся, — но не стану же я объяснять это Чарли? Так что с тебя причитается за то, что я провел в этой душегубке без малого три часа.       Я резко выпрямилась и села. — Джейк, я ничего не понимаю. Ты приехал? Ко мне? — Если быть точным, я прилетел. На крыльях любви, — он снова рассмеялся. — Давай-ка, я тебя подниму, мать, что-то ты бледная очень. Не нравится мне это. — Я сама поднимусь. — Ой, не геройствуй ради бога. Вставай.       Он помог мне подняться и бережно, словно я была какой-то очень хрупкой вазой из дорогущего китайского сервиза, усадил на кушетку в холле. Потом притащил стул и уселся напротив меня, вытянув ноги и скрестив руки на груди. — Мне не верится, что это не сон, — глядя на него, сказала я.       Беглого взгляда на него оказалось достаточно, чтобы понять: в нем что-то неуловимо изменилось. Он будто стал старше: лицо полностью утратило юношескую округлость, очертания скул и подбородка стали резче, между бровями и от углов губ пролегли довольно заметные морщинки.       В черных волосах, которые опять отросли до линии подбородка, я заметила несколько седых нитей. Мне даже показалось, что он стал еще выше ростом и гораздо шире в плечах. Человеку, который сидел передо мной, никто не дал бы восемнадцать лет: на вид ему было под тридцать. Только две вещи остались неизменными: широченная белоснежная улыбка и взгляд глубоко посаженных глаз под густыми черными бровями. В нем плескалось то же веселье, что и обычно. Напоминая того Джейкоба Блэка, с которым я рассталась почти год назад. — Белла, как же я рад тебя видеть, — сказал он, улыбаясь. — Честно сказать, я уже не верил, что это когда-нибудь произойдет. — А я всегда верила, что ты вернешься, — сказала я, глядя ему в глаза. — Ну-ну, — иронически сказал он, — так верила, что…       Резким движением я положила кончики пальцев на его губы, заставляя замолчать. — Джейк, я много чего натворила, я знаю. Мне, наверное, нет прощения. Но я говорить об этом не хочу. — А мне кажется, что нам придется поговорить обо всем, моя дорогая подружка, — он посмотрел на меня без тени улыбки. — Я собираюсь устроить разбор полетов, и даже ты не сможешь мне помешать. И не говори мне, что я должен деликатно к тебе относиться. Деликатность — не моя фишка. — Ну, хорошо, — обреченно сказала я, понимая, что от разговора не отвертеться. — С чего начнем? — Начнем мы с того, что я голоден, как зверь. А так как некоторые… ммм… особенности жизни в последний период времени сильно обострили волчью сторону моей натуры, ты рискуешь быть съеденной, если не накормишь меня прямо сейчас. Что это у тебя так классно пахнет? — Я овощи тушила, — призналась я. И добавила зачем-то: — На ужин. — Тьфу, блин… Какая гадость, Белла! — Джейк скривился и трагически закатил глаза. — Как можно вообще есть эту отраву? Пошли-ка, я тут недалеко видел одну забегаловку. Надеюсь, за время моего отсутствия в Америке не ввели поголовное вегетарианство и не отменили бифштексы. В противном случае в Сан Лейкс заведется матерый волк-людоед.       Он рассмеялся, стащил меня за руку с дивана и бесцеремонно поволок к двери, не спрашивая, хочу ли я куда-то идти, не хочу ли. Внезапно мне стало легко. Всё-таки одного у Джейкоба Блэка не отнять: он, как и прежде, незаметно, но очень ловко и умело разгонял надо мной облака. — Дай только сумку возьму! — взмолилась я, подпрыгивая за ним следом.       Джейк хлопнул себя ладонью по лбу. — А я и забыл, что вы, девушки, без своих баулов как без рук. Бери свою сумку и пошли уже. Иначе придется съесть тебя. Уж больно аппетитно ты выглядишь.       Он снова расхохотался и заговорщицки мне подмигнул.

***

      Когда мы вернулись из кафе, Джейкоб удовлетворенно развалился на диване, по привычке вытянув ноги на середину комнаты. От него ощутимо веяло силой и уверенностью. На лице моего друга было написано полное и безоговорочное довольство жизнью. Еще бы! После тех трех бифштексов, которые он проглотил буквально за десять минут! Мне же кусок не лез в горло, я всё время думала о том, что он подразумевал под «разбором полетов» и, конечно, осталась голодной. Впрочем, аппетита у меня не было уже давно. Внезапно Джейк изловчился, ухватил меня за руку и притянул к себе. Я плюхнулась рядом с ним на диван, как кулек. Джейкоба это невероятно повеселило. — Вот теперь можно жить, — на лице его расплылась довольная улыбка. — Начнем что ли, помолясь? Я сгораю от нетерпения, так хочу услышать твою версию происходящего. Потому что версии всех остальных я уже слышал.       Внутренне я вся сжалась: что значит «версии остальных я уже слышал»? Что же ему рассказали квилеты? Что я вероломно бросила Эмбри и сбежала без видимых причин? С их стороны мое поведение выглядело именно так: взбалмошная девица окрутила парня, поиграла с ним в любовь до гроба и бросила, даже не удосужившись объяснить ему, почему, собственно, она его бросает. Наверное, вся стая со всеми родственниками теперь против меня. Ну и наплевать. В конце концов, не я целовалась с посторонними мужиками прямо на улице после уверений в вечной любви и верности. По сердцу опять словно ножом полоснули. Даже на смертном одре воспоминания о том, как любимый целует другую, останутся худшими в моей жизни. — А давай с тебя начнем? — сказала я, желая хотя бы немного отсрочить разговоры о своих переживаниях. — Мне, знаешь ли, тоже хотелось бы узнать, где ты пропадал все это время?       Он фыркнул. — Ну, про меня как раз таки рассказывать особенно нечего… — Может быть, объяснишь, почему ты исчез так надолго? Где ты был? Чем занимался?       Джейкоб вздохнул, наморщил лоб и посмотрел на меня. — Почему исчез? Да потому что дурак, подружка. Ложная гордость, знаешь ли. Ты меня отправила, сказав, что лучше бы меня не было. И я решил: ну так пусть меня не будет. Скажу тебе честно, изначально я не планировал возвращаться надолго, вернулся, чтобы попрощаться с тобой, с братьями и с отцом, а у вас, оказывается, за это время прямо бразильский сериал случился. Ты ж меня знаешь, я не мог остаться в стороне.       Он опять усмехнулся. — Попрощаться? — я похолодела. — Куда это собрался? — Да никуда. Собирался вернуться в лоно природы, как мне на роду написано. Я волк, Белла, волком и помру. — Где ты всё-таки был? — Географически — где-то в Канаде, я не так хорошо все помню, человеческая память почти отключилась, жил чистыми инстинктами: ел, спал, охотился, всё было просто и понятно. — Ты всё это время был волком? — удивленно спросила я. — Весь этот год? — Ну да. А ты, видимо, решила, что я смылся, завел себе подружку и нарожал с ней кучу сопливых ребятишек? — он расхохотался собственной шутке. — Ну… — я смущенно замялась. — Я так, конечно, не думала. Хотя о чем я только не думала всё это время, Джейк. Однажды, когда прервалась мысленная связь с тобой, я даже решила, что случилось непоправимое. — Ты что подумала, что я умер? — он посмотрел на меня с удивлением. — Ты действительно так решила? Белла, меня не так просто убить, как кажется. Возможно, это был бы идеальный выход из положения, но, увы… — Какую ты несешь чушь, Джейк, сам-то себя послушай! — возмущенно проговорила я. — Ты выглядишь как-то иначе, словно повзрослел… — А, это! — он отмахнулся, как от назойливого комара. — Не обращай внимания! Это еще одна сторона нашей волчьей натуры, Беллз. — В каком смысле? — Дело в том, что мы и люди и волки одновременно. И когда мы постоянно превращаемся, мы как бы застываем в одной поре. Долго оставаясь человеком, мы начинаем стариться как обычные люди. Долго оставаясь волком, мы старимся, как волки. Знаешь, сколько живут волки в условиях дикой природы? — Ннет, — сказала я с запинкой, начиная понимать, что он задумал. И от этого понимания мне стало нехорошо. — Пять-шесть лет, Белла. Мы, конечно, не совсем обычные волки, поэтому живем подольше, лет десять можно протянуть. Получается где-то год за шесть-семь лет. Как у собачек, — он опять рассмеялся. — Помнишь, как я резко вымахал, когда стал оборотнем? — Помню, — сказала я. — Ты как-то моментально стал совсем взрослым. — А через шесть лет в волчьей шкуре я стану совсем старым, чувствуешь логику? А через десять — умру в преклонном возрасте, — сказав это, он довольно осклабился. — Я год был волком, так что сейчас по человеческим меркам мне примерно лет двадцать семь, а, может, даже и все тридцать. Сам не пойму. Но лицо мое, когда я его увидел в зеркале после превращения, меня не порадовало. — Джейк, ты не должен этого делать, — я схватила его за руку, — только не ты… — Ну, теперь-то, как я понял, всем моим планам пришел конец. Потому что моя драгоценная подруга опять попала в какие-то неприятности. — Так ты не уйдешь? — спросила я с надеждой. — Посмотрим на твое поведение, — он легонько ткнул меня в бок локтем. — Ладно, не парься, подруга. Никуда я от тебя не денусь. По-крайней мере, пока. А теперь выкладывай всё начистоту. Что там у вас произошло с моим братцем? — Ты уже в курсе, что он твой брат? — Господи, ну конечно! Вся стая знает, только Билли пребывает в полном и блаженном неведении. Ты в сторону не увиливай, моя дорогая, давай, рассказывай. Я весь внимание.       Он выпрямился на диване, подался вперед всем корпусом, склонился ко мне, внезапно утратив всю свою веселость. Весь его облик излучал полную сосредоточенность и готовность выслушать: Джейкоб явно вознамерился вмешаться в решение моих проблем. В очередной раз явился, чтобы стать жилеткой, в которую я просто обязана безутешно порыдать. Интересно, долго еще он будет терпеть меня?       Я судорожно вздохнула и начала рассказывать. Слова полились сами собой, я ни с кем еще не обсуждала сложившуюся ситуацию и даже не подозревала, как мне хочется выговориться. И какое это облегчение — выговориться. Когда я закончила рассказ, было уже очень поздно. Я почти ничего не утаила от него, рассказала всё, как было: и про то, как мне было плохо без него после его исчезновения, про разговор с Эмбри после свадьбы Сэма и Эмили, про мое бегство из Ла-Пуш в Порт-Анджелес подальше от воспоминаний, про безобразное нападение Алекса, когда тот вознамерился изнасиловать меня, и про чудесное появление Эмбри, и про кровавую расправу с отморозками в подворотне. И о том, как Эмбри говорил мне, что никогда меня не оставит. И о том, как я увидела его на улице с другой женщиной. Я рассказала всё это с сухими, лихорадочно горящими глазами: мне хотелось всё забыть, будто бы ничего этого в моей жизни не было.       Джейкоб смотрел на меня сочувственно, он словно проживал вместе со мной тот отрезок моей жизни, который уже не вернуть и не повторить. Исправлять ошибки было уже поздно, а ошибок совершено было предостаточно. Никогда еще никто не слушал меня так: искренне, заинтересованно, молча, не перебивая. Мне очень хотелось заплакать на его плече, но я изо всех сил держала себя в руках: этот человек и так многое пережил из-за меня, зачем еще преумножать его раны и усиливать его боль? — Кхм.. Вот, значит, как дело было, — задумчиво проговорил он. — А что тебе сказал Эмбри? — спросила я со злостью. — Что я его кинула и смылась в неизвестном направлении? — Эмбри я не видел, Белла. Он уехал из Ла-Пуш за пару дней до моего появления.       Внутри меня что-то оборвалось, вновь замерло и неровно затрепыхалось истерзанное сердце, навалилось тошнотворное отчаяние, вновь кто-то садистски ковырнул в моей ране тупым ножом. Ледяной ком внутри меня никуда не делся.       Это был конец. Я никогда его больше не увижу.       Никогда.       Джейкоб между тем продолжал: — Никому не сказал, куда. Миссис Колл уехала вместе с ним. Пол говорил, что Эмбри твердо вознамерился отыскать тебя рано или поздно. Так что его версия мне неизвестна. А остальные разделились на два лагеря: одни на твоей стороне, другие — на стороне Эмбри. Перечислить, кто именно? — он снова посмотрел на меня с улыбкой. — Надо сказать, что у тебя среди представителей моей стаи очень много сторонников. Одна Эмили чего стоит! Она сказала, как отрезала: Белла, де, не пустоголовая вертихвостка! И никогда не сбежала бы без причины. Говорят, посоветовала Эмбри покопаться в себе и понять, что в нем тебя могло так разочаровать.       Эмили… Моя дорогая Эмили. Ты меня всегда защищаешь, несмотря на то, что я иногда веду себя недостойно. От воспоминаний о приятельнице на ледяном сердце немного потеплело. — А кто еще меня поддержал? — спросила я. — Сэм, Сет, Леа, Пол и Рейчел. Ну, и я, собственно. — Пол и Рейчел? — воскликнула я. — На моей стороне? Да не смеши! — Беллз, они, скорее, на моей стороне, — рассмеялся Джейк. — Они так решили, что у меня теперь развязаны руки… и… Ну, ты понимаешь. Они думают, что я воспользуюсь ситуацией, чтобы… — Можешь не продолжать, основная мысль мне ясна, — холодно прервала я его. — А тебе очень хочется воспользоваться ситуацией? Утешить несчастную обманутую девушку и стать героем дня?       Лицо Джейка от обиды застыло буквально на секунду, потом он зло посмотрел на меня и медленно проговорил: — А ты, видимо, решила, что я такой вот офигенный альтруист? И приехал сюда за три звезды, чтобы уговорить тебя вернуться к моему брату? Помирить вас и скрыться в глубине лесов? Тебе этого хотелось бы? — Нет, не этого! — я тоже стала повышать голос. — Не этого! Но я не для того уходила, чтобы потом приползти назад. Он солгал мне, Джейк, в глаза говорил одно, а на деле оказалось совсем другое! Ты уверен, что такое можно простить? — Если любишь, простить можно всё, Белла… — сказал Джейкоб более миролюбивым тоном. — Я же могу. Хотя, сказать честно, мне очень хотелось бы оторвать кое-кому башку. — Я тебе ничего не обещала. Ты не имеешь права предъявлять какие-то претензии! Ты исчез почти на год! — я почти кричала. — Ты оставил меня одну! Чего ты хотел-то? Чтобы я сидела и рыдала у окна сутки напролет? — Ну, конечно! Это я во всем виноват! — зло сказал он. — А ты вместо того, чтобы поплакать у окна хотя бы для приличия, сразу же бросилась на шею моему брату! — Оставь Эмбри в покое! — без всякой логики прошипела я. Мы сидели друг напротив друга, глаза его метали молнии. Я прямо чувствовала, как между нами проскакивают электрические разряды. — Да не трогаю я твоего Эмбри. — Джейк взъерошил волосы на голове обеими ладонями. — Я вообще запутался с вами. Это цирк какой-то, ей-богу!       От его злости не осталось и следа. Он умоляюще посмотрел на меня и спросил: — Ты действительно его так сильно любишь? — Да, — кивнула я, — но теперь это уже не имеет никакого значения. — Конечно-конечно, — машинально сказал он, задумавшись и подперев щеки кулаками. Он вдруг стал похож на того подростка, каким ушел от меня год назад. Растерянного подростка, который неожиданно столкнулся с необходимостью решать взрослые проблемы. — Я тебе не всё сказала, Джейк… — прошептала я, глядя на эту растерянность. — Я… я беременна.       От удивления лицо его вытянулось, брови медленно поползли вверх. Рот приоткрылся. — Ну, ёлки-палки, — промолвил он после минутной паузы, — вот вы даете! Эмб же не в курсе. Белла, как ты можешь так? А? — Не хочу об этом говорить. Не хочу быть очередной брошенной подружкой. Не нужно мне сочувствие окружающих. Не хочу! — я чувствовала, что у меня начинается истерика.       Джейк прижал меня к себе, погладил по голове огромной ладонью, сказал: — Беллз, не надо, ты же знаешь, я не переношу твоих слез… Прости меня. — Я не сержусь, Джейк, — прошептала я, уткнувшись лбом в его плечо. — Я сама запуталась. Не знаю, что мне делать. Мне так плохо. — У меня к тебе дельное предложение, — вдруг сказал он весело. — Выходи за меня замуж! — О, Джейк! — взмолилась я, закатив глаза. — Только не начинай это снова! — А что? — он усмехнулся. — Ребенку нужен отец. Почему не я? К Эмбри, как я понял, ты возвращаться не собираешься. Уговаривать тебя я не стану, сами вы уже взрослые, разберетесь. С моей стороны это, конечно, свинство, но я, как там Пол сказал, ловлю момент…       Он опять улыбнулся во всю ширь. — Сейчас у тебя пропадет желание на мне жениться, Джейкоб Блэк. У меня будет двойня! — выпалила я на одном дыхании. — Двойня? — Джейк откинулся на спинку дивана и захохотал так, что затряслись стены. — Ну, двойня, так двойня…. Зато за один раз отмучаемся!       Не веря своим глазам, я смотрела на него. Что это? Дурацкая шутка? — Ты что хочешь сказать? Ты собираешься жениться на мне, зная, что у меня будет двое детей от чужого человека? — Во-первых, не от чужого, Эмбри мне всё-таки брат, как-никак. Если он такой лопух и потерял такую девушку из-за сиюминутной прихоти, это его проблемы. А во-вторых, как ты собираешься в одиночестве поднять двоих детей? Я просто хочу помочь, Белла, — Джейк серьезно посмотрел на меня. — А если тебя беспокоит, что я начну требовать от тебя исполнения супружеского долга, так не парься… я… — Господи, ну и чушь ты городишь! — возмущенно прошипела я. — Мужчина должен иногда совершать глупости в честь своей прекрасной дамы! Ну, что? Ты согласна? — он снова испытующе посмотрел на меня. — Нет, я не согласна. Пошли-ка спать, поздно уже. Я на диване тебе постелю, ты не против? — Конечно—конечно. А ты всё-таки подумай. Я дело говорю. — Я подумаю, Джейк, — сказала я серьезно. — Я подумаю.