Круги на воде

— Послушайте, дама, а вы могли бы не вертеться? — А верчусь что ли?       Ну зачем так вопросительно вскидывать одну бровь? Совсем как отец.       Мое очаровательное чудовище, которое звалось Эрикой Блэк, сидело спиной ко мне на высоком стуле и безбожно вертелось, как будто из сиденья стула торчало как минимум три острых шила, а я изо всех сил старалась собрать непослушную гриву иссиня-черных вьющихся волос в какое-то подобие скромной косы, чтобы девочка выглядела, как и подобает приличной десятилетней школьнице. Каждое утро мои жалкие попытки изобразить чудо-парикмахера заканчивались плачевно: дитятко изводило меня скептическими замечаниями и неуемным ехидством, постоянными плясками на стуле, я злилась, и в итоге приходилось звать Джейкоба Блэка, который в наших баталиях играл роль рефери. Но сегодня Джейкоб раньше поехал на работу, поэтому воевать с девицей придется самостоятельно. Вплоть до полной капитуляции противника.       Наши утренние сборы напоминали самые настоящие военные действия. Эрика терпеть не могла причесываться. Она органически не переваривала этот процесс. Она ненавидела гладкие прически и косы, считая их ущемлением собственной свободы и попытками превратить ее в уродину. Дай ей волю, она так и ходила бы нечесаная с утра до вечера. Ну разве что иногда пятерней пригладит непослушные локоны, и на том спасибо. С самого детства она устраивала безобразные скандалы, если к ней приближались с расческой или, не дай бог, с ножницами. И вот он результат! Волосы у нее спускались ниже талии, стричь их она категорически отказывалась. Но ладно бы стричь, причесаться-то хотя бы раз в неделю по собственному желанию можно? — Еще раз прошу: не вертись!       Замечание было пропущено мимо ушей, несносная девчонка продолжала елозить за стуле, голова ее вертелась, как флюгер. Я закипела: — Эрика, я серьезно! Сиди спокойно или будешь похожа на огородное пугало! — А я в любом случае буду похожа на пугало, мам, — Эрика ехидно ухмыльнулась. — В заплетании волос ты абсолютный бездарь… — Спасибо, дочка! — я поклонилась с деланным подобострастием. — Это мне благодарность за мои нервы, я так понимаю? — А не надо нервничать! Просто прекрати заплетать эти дурацкие косы каждое утро! — мстительно сказала девочка. — Ненавижу их... — Ага, — лениво подал голос Тони из-за кухонного стола, — не старайся, мам… Она всё равно в школе их расплетет. Перед уроками. — Тони! — Эрика угрожающе дернулась в сторону брата, зашипела и тут же заныла: — Ой, больно как! Мам, не слушай его, он всё врет. — Угу, — в голосе Тони прозвучало ехидство, — сама ты врешь. Джимми Фонтейн ей сказал, что с распущенными волосами ей лучше. Вот она теперь ради него и старается. Распустит лохмы и ходит по школе, как королева.       Эрика злобно зашипела. Потом изобразила на лице сладенькую улыбочку. — Ну-ну, братец, — процедила она, — завтра у нас что? — Среда, — ответил Тони с улыбкой. — Завтра у нас с тобой контрольная по английскому. Вот и скажи мне, у кого ты ее будешь списывать? — У тебя, у кого же еще? — Тони равнодушно пожал плечами. — Посмотрим, посмотрим, — ехидно процедила Эрика и обиженно умолкла. — А, может быть, вы мне объясните, кто такой Джимми Фонтейн, и почему ради него надо ходить неряхой? — спросила я. — Эрика, — Тони с поддевкой посмотрел в сторону сестры, — кто такой Джимми Фонтейн? — Я с тобой не разговариваю, ябеда, — отпарировала Эрика, не глядя на брата. — Хотя много могла бы порассказать про Саманту Эдвардс. Язык так и чешется.       Эрика злорадно захихикала. — Я вообще не понимаю, что происходит! — я всплеснула руками. — Джимми, Саманта… Вы там друзьями сердечными обзавелись оба? А? — А что тут понимать, мам? — Эрика опять завертелась. — Гуляют они после уроков, мой братец и эта противная Саманта, миленько так, за ручку, чисто ангелочки. И рюкзак он ей таскает до дома. Жених и невеста, тили-тили тесто… — Эрика, заткнись, а? — так же лениво отозвался Тони. — Подумаешь, два раза сумку донес. Завидуешь что ли? Фонтейн-то твой рюкзак не таскает… Хлюпик.       Ничто в мире не могло вывести Тони из себя. В любых ситуациях он сохранял олимпийское спокойствие. Особенно в отношениях с его злой на язык и вредной сестрицей. Зато Эрика моментально взорвалась: — Ничего он не хлюпик! Не всем же быть такими громилами, как ты! — Вот, — удовлетворенно сказал Тони, — защищает, видишь? Говорил же я, это любовь…       Коса была заплетена, Эрика вырвала у меня из рук расческу и запустила ее прямо в голову Тони, лениво ковырявшего ложкой в тарелке с овсяной кашей. Я внутренне сжалась, ожидая громкого стука расчески о голову сына и протестующих воплей. Но Тони непостижимым образом автоматически поймал расческу прямо возле своего лица левой рукой. На лице его при этом не дрогнул ни один мускул. Он даже не смотрел на летящий в его сторону предмет. Просто поймал его и всё.       На лице его постепенно стали проступать признаки удивления. Он недоуменно рассматривал расческу в своей руке. Эрика смотрела на него с раскрытым ртом, с ее злорадной физиономии постепенно слетели все остатки воинственности. — Блин, — сказал Тони наконец, — мам, Эр, вы видели? Как это у меня получилось? — Случайно! — сказала Эрика и деланно махнула рукой. — Да-да, Тони, наверняка случайно, — поддакнула я.       Внутри себя я не была настроена настолько категорично. Я ЭТО видела. И совершенно точно знала, как у него это получилось. Похоже, у моего сына стали проявляться первые признаки того, чего я сильно опасалась: он всё-таки унаследовал волчьи гены квилетов. И рано или поздно примкнет к какой-нибудь стае. Мне ужасно не хотелось этого, я мечтала о том, что мои дети будут обычными, нормальными людьми без всех этих волчьих заморочек. И никогда не узнают правды о том, кем на самом деле является их отец. Похоже, зря я на это надеялась. В десять лет у детей не может быть такой реакции.       Дьявол! Надо обязательно вечером рассказать Джейку, посоветоваться. Может, ложная тревога.       С улицы просигналил школьный автобус, прерывая мои невеселые размышления. Инцидент с расческой примирил брата и сестру, и они, держась за руки, побежали к автобусу. Тони на ходу что-то рассказывал Эрике, жестикулируя свободной рукой. Видимо, всё еще переживал радость от собственной ловкости. А та смотрела на него с известной долей восхищения в глазах.       Они росли такими разными. Несмотря на то, что были братом и сестрой. Тони всё больше отмалчивался, открывая рот лишь изредка и то для того, чтобы по-дружески незло подколоть свою гиперактивную сестрицу. Он часами торчал с Джейкобом в гараже, помогая ему ремонтировать машины, и в результате в свои десять уже довольно неплохо разбирался во внутреннем устройстве авто. Он даже колеса менял без труда. Мне многие говорили, что для десяти лет Тони, пожалуй, слишком сильно развит физически: он был на полторы головы выше мальчиков из своего класса, гораздо шире в плечах и намного сильнее. И только его слепая мамаша изо всех сил засовывала голову в песок, как страус, отказываясь признавать очевидное. Очевидным же было то, что Тони на роду было написано стать волком.       Эрика в отличие от брата обладала совершенно неуемной энергией и злым языком. Ее скептические замечания били не в бровь, а в глаз. Причиной этого злоязычия было то, что моя дочь не расставалась с книжкой. Иногда по ночам я ловила ее с карманным фонариком под одеялом, читающей книжки, которые в ее возрасте читать не следовало бы. А еще она была очень красива: смоляные волосы, невероятные зеленые глаза, черные брови на точеном смуглом личике хищницы. Тони рассказывал, что большинство мальчиков в классе тайно подкидывали ей записочки с признаниями в любви, на которые она никак не реагировала. «Меня не интересуют эти отсталые существа, — безапелляционно заявляла она, — они такие скучные, мам. О чем с ними разговаривать?» Джейкоб же шутливо отвечал, что уже готовит дробовик, чтобы отгонять воздыхателей дочки от нашего крыльца. Эрика только хихикала: все эти «недоразвитые ослы» интереса для нее не представляли. Но, несмотря на это, именно Тони, который учиться не любил и книжек не читал, всегда оставался ее лучшим и проверенным другом. Она, не морщась и не перебивая, могла часами слушать про новые модели авто, про преимущества одной тормозной системы в сравнении с другой, про какие-то фильтры, насосы, турбонаддувы и прочие специфические проблемы автомобильных механиков. В ответ же она делилась с Тони тем, что вычитывала в тех тоннах литературы, которые с упоением поглощала. И любезно предоставляла свои тетрадки, чтобы он мог списать то, в чем не удосужился разобраться между заменами очередных фильтров или ремонтом очередного забарахлившего движка.       И оба они были дружны с Джейкобом. Иногда мне казалось, что Эрике проще рассказать что-то тайное и сокровенное именно ему, а не мне, женщине. Безграничная любовь, которую Джейк питал к двойняшкам, помогла ему прочно и навсегда обосноваться в их сердцах. Для них не было человека ближе и роднее, даже я, их мать, не пользовалась у них таким непререкаемым авторитетом, как Джейк. Стоило ему просто посмотреть в их сторону во время очередной перепалки, как они умолкали, и в семье — пусть ненадолго — воцарялся мир.       Отправив детей в школу, я облегченно вздохнула, стала собираться на работу и очень удивилась, услышав шорох шин по гравию подъездной дорожки к дому и знакомый рев двигателя. Хлопнула дверца. Выглянув в окно, я увидела, как к дому торопливым шагом идет Джейкоб Блэк. Что-то в его лице заставило меня похолодеть. Я бросилась к двери и распахнула ее, не дожидаясь, пока он откроет дверь ключом. — Джейк, что случилось? Почему ты вернулся?       Он посмотрел на меня, в глазах его была боль и какое-то странное сочувствие. — Белла, присядь.       Я похолодела от страха, сердце колотилось, как сумасшедшее. Медленно опустившись на заботливо подставленный стул, я уставилась на Джейка. — Что? Джейк, что такое? — голос мой срывался. — Звонил Билли. В Форксе объявилась шайка кровососов. Они напали вчера вечером, сразу в трех местах. Парни оказались не готовы к этому, — в голосе Джейка прозвучала горечь. — Кто? На кого напали? Кто-то пострадал? — я ничего не понимала, я отказывалась верить, что в мирном далеком Форксе может происходить подобное. Вампиры? С тех пор, как исчезли Каллены, в Форксе не было вампиров. — Кто? Говори же! — Твоя подруга Анжела и твой одноклассник Майкл, — Джейк замешкался. — Белла, они мертвы. — О Боже, нет… — я тупо уставилась одну точку. Руки затряслись. В голове было пусто, гулко пульсировала кровь в висках. Только не Анжела! Только не она! Моя бывшая школьная подруга в одиночку воспитывала двоих детей, ее муж погиб в автомобильной катастрофе несколько лет назад. Что же теперь с ними будет? А Майкл? Он вроде бы недавно только женился, этой осенью они ждали прибавления. Господи, какой кошмар… Стоп! Джейк сказал, что нападений было три. Три. Анжела, Майк… И? Кто еще?       Еще не веря в происходящее, я подняла на Джейка глаза, и увидела на его лице ответ на мой невысказанный пока вопрос. — Джейк, — хрипло прошептала я, — кто третий? — Чарли… — в глазах Джейкоба стояли слезы. — Он тоже погиб, Белла. — Нет, — я судорожно вскочила на ноги, но они отказывались меня держать. Уши словно заложило ватой, сердце, казалось, сейчас просто разорвется. А потом из глаз моих хлынули слезы. — Джейк, скажи, что это неправда. Скажи мне, что ты пошутил…       Я еще что-то истерически кричала про то, что так не бывает. Про то, что я даже не успела повидаться с отцом и сказать ему, как я его любила. Джейкоб молча опустился рядом со мной на колени и прижал мою голову к своему плечу. От него знакомо пахло нагретым деревом, еще чем-то успокаивающим и приятным, немного машинным маслом и бензином: он приехал домой в своем рабочем комбинезоне, даже не переодеваясь. — Прости меня, девочка моя… Прости… — Он баюкал меня, как маленького ребенка, а я бурно рыдала на его груди. А перед глазами всё время стояло усталое лицо Чарли. Такое, каким я помнила его, когда он был у нас в последний раз. — Надо собираться, любимая, — прошептал Джейкоб. — Я попросил Криса и Анну присмотреть за детьми, пока мы будем в отъезде. Думаю, не стоит их брать с собой на похороны. — Я позвоню Рене, она за ними присмотрит, — всхлипывая, сказала я, а потом опять заплакала. — Зачем беспокоить твоего начальника и его жену? Боже, Джейк, а как я скажу об этом маме? Детям? — Беллз, не плачь, я не переношу твоих слез. Мы с ними разберемся. Вот увидишь. Я сам лично оторву башку тому, кто это натворил, — в его хриплом голосе прозвучала неприкрытая ненависть. Совсем как в те времена, когда юный Джейкоб Блэк на пляже в Ла-Пуш признался мне, что он оборотень, и единственный его заклятый враг — это вампиры. — Нет-нет, только не ты, Джейк, — я отчаянно замотала головой, вцепившись в его плечи, — только не ты… — Сету нужна моя помощь, Беллз, — Джейк мягко, но решительно оторвал мои скрюченные пальцы от своего комбинезона. — Пойми, они не справятся вчетвером. Пол уехал, Эмбри уехал, Колин и Брейди учатся в Порт-Анджелесе. Билли сказал, что вампиров как минимум пять, а может больше. А волков в стае сейчас только четверо: Сет, Квил, Джаред и Леа. Пусть ненадолго, но я обязан вернуться в стаю. Надеюсь, ты поймешь меня.       Джейк поднялся на ноги, помог мне встать, и сказал тихо и твердо: — Собирайся, Беллз. Мы возвращаемся в Ла-Пуш.