Круги на воде

      Я уже сидела в машине, пристегивая по давно сложившейся привычке ремень, Тони устроился рядом на пассажирском сиденье и хмуро смотрел в окно на подходящего к нам Сета, ведущего за собой Эрику, когда мимо нас по мощеной булыжником узкой дорожке, ведущей к лесу, прошла парочка подростков — ничем особенно не примечательных.       Юноша и девушка лет семнадцати, не больше. Обычные школьники. Я успела только заметить, что парень, не отрываясь, огромными влюбленными глазами смотрел на идущую рядом с ним девчонку. А еще — ее длинные белокурые локоны, красиво вьющиеся по ветру. До меня донесся запах духов — экзотический, манящий, показавшийся странно знакомым. Слишком крепкий и терпкий для столь юного создания, подходящий больше женщине постарше. Почему-то сразу вспомнилась Элис Каллен. Может быть, она тоже пользовалась этими духами?       Девица едва заметно замедлила шаг, оценивающе покосилась на Сета, походя задела его плечом, демонстративно и презрительно ухмыльнулась и скорым шагом направилась прямо в лес, волоча за собой влюбленного парнишку, как собачку на поводке. Ничего удивительного для меня в этой картине не было, мало ли подростков прогуливаются по лесу после занятий? Тем более — в последний день учебного года.       А потом я увидела Сета, который застыл на месте, как вкопанный. Лицо перекошено от отвращения и брезгливости, тонкие ноздри раздуваются, челюсть сжата. Руки его затряслись так сильно, что я сразу же всё поняла. Он молча усадил в машину Эрику, подошел ко мне и тихо проговорил в открытое окно, чтобы слышали только мы с ним:       — Белла, эта девка… Это она… — и он многозначительно покосился на свою ногу.       — Да, я поняла уже, — лихорадочно кивнула я. — Она… Что нам делать? Что она сделает с этим парнем?       — Понятия не имею, — ответил Сет. — Всё, что угодно. А может быть, ничего. Пока. В любом случае, я должен проверить. И помешать ей, если что…       — Ты не думаешь, что это провокация? — спросила я. — Ведь она ясно дала тебе понять, что узнала тебя. Она так на тебя посмотрела.       — Возможно, — Сет пожал плечами, озираясь по сторонам. — А возможно, они просто оборзели, эти твари… В общем так, вы сидите пока здесь, а я посмотрю, что и как. Парня надо выручить.       — Хорошо, — я кивнула и сглотнула ставшую вязкой слюну. — Только, пожалуйста, держи себя в руках, дождись наших. Я позвоню Сэму.       — Черт, черт, черт! — зло выругался Сет. — Как же всё это не вовремя…       — Сет, ты куда? — звонко крикнула Эрика, высовываясь в открытое окно с заднего сиденья.       — Детка, сиди в машине, я вернусь через пять минут, — прокричал тот.       Сильно припадая на левую ногу, он торопливо направился вслед за исчезнувшей в густых зарослях парочкой, а я принялась судорожно тыкать в кнопки мобильного телефона, намереваясь позвонить Сэму, Полу или Джареду.       Что-то было не так. Запах экзотических духов девицы всё еще щекотал мои ноздри. Он не выветривался, словно источник его находился прямо в моей машине. Эрика тихо пискнула на заднем сиденье, Тони придушенно захрипел что-то, а я почувствовала, как на мое плечо легла тяжелая ледяная рука и длинные когти впились мне в горло, царапая кожу.       — Белла, дай сюда телефон, — произнес мне в ухо мелодичный, приятный мужской голос. — И не дергайся, или твоим выродкам конец.

***

      Телефон исчез из моих рук так быстро, что я не успела сообразить, куда он делся. Словно растворился в воздухе. Только прохладная волна воздуха коснулась моего лица. Я уже успела забыть, с какой скоростью двигаются вампиры. Мы, люди, в сравнении с ними могли показаться в лучшем случае медлительными черепахами. Да еще и перевернутыми на спину. В груди, расширяясь и расширяясь, рос огромный ледяной комок, парализуя волю, заставляя отключаться последние проблески рассудка. Нам конец. Это была единственная мысль, которая билась в моей голове, как запертая в клетку птица.       Господи, как всё просто.       Банально и просто.       Никто не собирался врываться в мой дом, забитый до отказа оборотнями. Никто не собирался вступать в честную схватку. Зачем? К чему это средневековое рыцарство, соблюдение законов поединка, если можно сделать всё проще и понятнее? По современным принципам. Вернее, по их отсутствию. Мы были идиотами, надеясь на битву по правилам. Нас провели, как несмышленых детей. Просто выследили, предприняли несложный обманный маневр, чтобы увести подальше Сета — единственного из нас, кто способен оказать сопротивление. И — всё. Мы теперь в их власти. Они убьют нас всех. Эрику, Энтони, меня… Боже, если ты есть. Об одном умоляю тебя: пусть мои дети останутся живы. На себя мне уже наплевать.       — Заводи машину, Белла, — шепнул мне в ухо тихий голос, — быстрее…       Трясущимися руками я не сразу сумела вставить ключ в замок зажигания. Мотор взревел, и я аккуратно вырулила с парковки, судорожно соображая, что же теперь делать. Протаранить ближайшую машину? Не поможет. Этим тварям потребуется максимум секунда, чтобы пропороть горло Эрике и Тони. Подбежавшие на место аварии обнаружат в машине три трупа. И всё. Финита ля комедия. Позвать на помощь? Кого? Опять-таки людей? А толку? Мне стало по-настоящему страшно, потому что никакого выхода из сложившейся ситуации не было. И не могло быть. Мышеловка захлопнулась.       — Не дергайся, не поможет, — проговорил тот же голос, в котором я с трудом узнавала высокий фальцет Алекса. — А теперь — на выезд из города. Знаешь, где находится заброшенная сторожка лесника? А, Изабелла?       Я кивнула.       Он издевается. Упивается собственной силой и нашим страхом.       Мы умрем. В этой старой хижине. Никому не придет в голову искать нас там. Потому что она очень далеко от привычных путей патрулирования.       Боковым зрением я видела, что Тони сидит, запрокинув голову, неподвижно, замерев, как загнанный в угол зверек, а на его плече, так же, как и на моем, лежит белоснежная изящная рука с удлинившимися когтями, впивающимися в горло. Прямо в тот незащищенный участок, где пульсирует сонная артерия. Острые когти на тонкой, уязвимой шее моего мальчика, готовые в любой момент оборвать его жизнь. Дьявол! Зачем они так со мной?       — Тони, — тихо прошептала я.       — Заткнись и веди машину, — злобно прошипел Алекс.       Безумная ярость охватила меня, застилая мне глаза красноватой пеленой. Ярость матери, видящей, что ее ребенок в опасности. Эрику я не видела, слышала только, как она всхлипывает, сдерживая рыдания. Но я была уверена, что на шее шейке точно так же сомкнулась сейчас ледяная нечеловеческая рука. Рука торжествующего победу чудовищного создания, порождения самых ужасных человеческих кошмаров. Вампира.       Они, наверное, уже предвкушают нашу смерть, эти двое, заманившие меня в ловушку. Возможно, сдерживаются изо всех сил, чтобы не устроить кровавую бойню прямо здесь, в машине, не дожидаясь, пока я отъеду подальше от скопления людей. Сходят с ума, чувствуя нашу кровь, текущую по венам под тонкой кожей — хрупкой оболочкой, не способной защитить нас ни от чего в этом мире.       Твари. Выродки. Дурацкая ошибка природы. Сволочи проклятые.       Что же делать? Что? Что я могу — слабая человеческая женщина против двоих самых страшных на земле хищников? Ничего.       Ни-че-го.       Внезапно я осмелела, потому что терять мне в любом случае было уже нечего. Перед лицом неотвратимой смерти я вдруг ощутила себя спокойной и собранной. Я решила договориться. Хотя бы попытаться выторговать у них жизни моих детей в обмен на мою.       — Зачем ты всё это затеял, Алекс? — спросила я тихо.       Он негромко рассмеялся на заднем сиденье. Его сообщник вторил ему. Смех этот был завораживающим, притягательным, манящим. В зеркале заднего вида я то и дело ловила его взгляд. Только глаза его, прежде бывшие прозрачно-зелеными, горели теперь раскаленным адским огнем.       — Зачем? Странный вопрос, моя дорогая. Затем, что мне до ужаса хочется тебя уничтожить. Удивительно, да?       — Отпусти хотя бы детей. Они ни в чем перед тобой не виноваты. Хочешь поквитаться со мной — пожалуйста. Но только не с ними. Пожалуйста, Алекс, хотя бы раз поступи порядочно, — мой шепот стал умоляющим. — Они же ничего тебе не сделали…       — Знаешь, в чем их вина, Беллз? — голос Алекса звучал весело, как будто он рассказывал что-то безобидное и ужасно интересное, а не обсуждал предстоящее убийство двоих подростков. — Их вина в том, что они — дети твоего долбанного мачо, по вине которого я превратился в урода…       — Откуда тебе знать, чьи это дети?       — Я вижу это. Вижу так же отчетливо, как тебя сейчас. Или ты не в курсе, что у таких как я бывают некоторые... ммм... особенности? Вижу я и то, что счастливый папашка не в курсе. Но это не имеет значения, моя дорогая, потому что они всё равно покойники. Пусть и дальше живет в счастливом неведении.       — Ты несправедлив, Алекс, — безнадежно вздохнула я, видя, что спорить с ним бесполезно, — ведь это не мы заварили эту ужасную кашу…       Он снова рассмеялся.       — Нет, не вы. Но я не привык прощать унижения, а ты, — тут его голос стал брезгливым, — ты унизила меня дважды. Не считаешь, что это стоит твоей жалкой жизни?       — Хорошо, — голос мой предательски дрогнул, — я согласна, убей меня. Но их опусти. Пожалуйста.       — О, нет, дорогуша… Отпустить? — он ухмыльнулся. — Ты шутишь что ли? У меня уже всё продумано. Они — главные участники моего основного кровавого аттракциона. Знаешь, что я для вас придумал, моя дорогая? Я прикончу твоих ублюдков на твоих глазах, а тебя сделаю одной из нас. Представляешь? Вечная жизнь, вечные воспоминания о покойных детках, вечные мучения. Чудесно, правда?       Меня передернуло от нарисованной им перспективы.       — Ты не сделаешь этого! — крикнула я.       — Почему? — удивился Алекс. — Впрочем, посмотрим. Может быть, я позволю тебе подохнуть, если очень хорошо попросишь.       По голосу было слышно, что он улыбается. Вампир смаковал каждое слово, наслаждался каждым мигом своего превосходства. Эрика беззвучно плакала, Тони молчал, его била крупная дрожь. Чтобы скрыть это, он стискивал ладони на коленях.       — Не бойся, Тони, — неизвестно зачем прошептала я.       — Я не боюсь, — прохрипел он и тут же задохнулся от усилившейся хватки ледяных пальцев.       — Уберите ваши грязные лапы от моих детей, ублюдки, — рычание вырвалось из моего горла помимо воли. — Мы и так никуда не денемся.       — Какой смелый, а? — расхохотался Алекс. — Даже грустно становится, что придется тебя убить, мой мальчик. Такая трагедия! Клянусь тебе, я буду очень сильно переживать.       Алекс опять захохотал. Я продолжала вести машину, пытаясь дышать ровно и сосредоточенно следить за дорогой. Пытаясь не думать о ледяных пальцах, смыкающихся на горле моих детей. Сет, конечно же, уже поднял тревогу. Вот только как сообщить остальным, куда нас везут? Ответ был прост — никак. Телефона у меня нет. Равно как и способностей к телепатии. Карта моя бита, это совершенно очевидно.       — Как ты стал вампиром, Алекс? Как ты решился на это? — спросила я лишь потому, что давящее молчание действовало мне на нервы. Просто, чтобы не начать вопить что-то нечленораздельное на всю машину. Не особенно-то я рассчитывала на ответ, но неожиданно Алекс заговорил:       — Однажды в баре, в Праге, ко мне подошла одна девушка. Очень красивая девушка, надо сказать, а я всегда питал слабость к противоположному полу, ты же знаешь, — он мерзко ухмыльнулся. — Это случилось как раз после того, как закончилась моя очередная реабилитация после пятой или шестой пластической операции на лице, — в голосе его зазвучала неприкрытая злоба. — Я был в отчаянии, потому что лицо привести в порядок не получалось. Так вот, Тереза — ее звали Тереза, ту девушку — сказала мне, что знает, кто мог оставить такие отметины. А еще — что пластика уже не поможет. Она предложила мне стать такой же, как она. Это она меня создала и вызвалась помочь мне отомстить, потому что когда-то давно ее парень погиб от рук… то есть, простите, от лап детей Луны.       — Они не дети Луны, Алекс…       — Это не имеет значения! — прошипел он. — Какая разница, кто они? Я своими глазами видел того огромного волчару, который устроил мне развеселую жизнь. Твоего любовника! Оборотень, вервольф, дитя Луны — это всё лишь слова. Важнее — суть. А суть в том, дорогая, что эти мерзкие отродья не имеют права на существование. И все они подохнут, как только я с вами разберусь.       — Они не более мерзкие, чем весь ваш проклятый род, — парировала я.       — Возможно, — Алекс опять улыбался во весь рот. — Слушай, а каково это — трахаться с собачками? А, Белла? С огромными, вонючими, отвратительными псами? Должно быть, приятно? Нет?       На этот раз вампиры захохотали в две глотки. Эрика всхлипнула. Брови Тони сошлись на переносице, превращаясь в сплошную линию. А я сочла разумным пропустить этот вопрос мимо ушей. Вежливо ответить на эту пошлятину я не могла, а провоцировать Алекса лишний раз не хотела.       — Молчишь? — спросил он, видя, что я не собираюсь отвечать. — Ну и ладно. Твое дело, моя дорогая любительница дурно пахнущей фауны. Меня воротит от тебя, от всей твоей вшивой семейки, от этого ублюдка, от которого за версту несет псиной, — он ткнул пальцем в сторону Тони. — От всей этой вашей помойной своры! Гадость!       В зеркало я увидела, что Алекс брезгливо сморщил свой аристократический нос.       — Не пропусти поворот, милая, мы уже почти прибыли.       По лесной дороге, которая вела к сторожке лесника, мы ехали молча. Мне больше не хотелось разговаривать, не хотелось слышать издевающийся голос Алекса. Не хотелось быть свидетелем его торжества. Всё и так было предельно ясно. Жить моим детям оставалось считанные часы. Или минуты. Тут уж как повезет. Мне оставалось только надеяться, что я уговорю Сэма и остальных уничтожить меня, если Алекс воплотит в жизнь свои планы.       — Выходи из машины, — скомандовал Алекс, когда я затормозила возле пригорка, на котором стояла покосившаяся хижина. — Эндрю, — он обратился к своему подельнику, — детишек я оставляю под твою ответственность. Веди их в дом. Тереза уже там.       — Будет сделано, сэр, — шутливо отрапортовал спутник Алекса, выволакивая из кабины автомобиля слабо сопротивляющихся двойняшек.       — Мама, — заплакала Эрика, — мам...       — Заткнись, чертово отродье, — процедил Алекс, — не испытывай мое терпение…       Эрика умолкла. Нас поволокли по тропинке, ведущей в гору. Алекс всё еще держал меня за плечо. Леденящий холод, идущий от этой руки, казалось, проникал в самое сердце. Второй вампир, которого Алекс назвал Эндрю, шел впереди, волоча Эрику и Тони за шкирку, как кутят. Мне хотелось идти как можно медленнее, чтобы оттянуть неизбежный конец. Даже не свой. Моих детей.       — Пошевеливайся, дорогуша, — шепнул Алекс, прижимаясь к моей спине. — Хотя нет, постой-ка… Я хотел тебе сказать еще кое-что...       — Говори, — рыкнула я. — И давай уже, делай, что задумал, не томи. Сволочь. Надеюсь, что ты тоже скоро сдохнешь, чертов урод.       Алекс в который раз рассмеялся: искренне, открыто, весело, заразительно. Будь он человеком, такой смех мог вызвать бы только симпатию. Но он не был человеком, увы.       — Бесстрашная моя Белла, — проговорил он, отсмеявшись. — Не собирался я с тобой откровенничать, но раз уж ты стоишь на пороге могилы, так и быть, скажу.       Он стоял позади, до боли стиснув мои плечи ледяными руками, склонившись к самому уху. Я чувствовала его ледяное дыхание — чуждое, нереальное, мертвое. Дыхание моей неотвратимой смерти. Ненависть переполняла меня до краев. Меня просто тошнило от избытка этого чувства, от душного аромата дыхания вампира, от ледяных прикосновений его рук, от его голоса. От ненависти я ослепла, оглохла, отупела. Если он превратит меня в вампира, первое, что я сделаю — убью его. Растерзаю на куски, а потом найду способ прекратить свое существование.       Алекс шептал что-то мне в ухо, но смысл его слов не сразу пробился сквозь застившую мой разум багровую пелену.       — Я ведь любил тебя, Изабелла. Влюбился как дурак. Как это говорят? С первого взгляда? — он зло фыркнул. — Ты заставила меня почувствовать себя слабым, заурядным, ничем не выделяющимся из толпы человечишкой. Влюбленным придурком, пускающим слюни на объект своего обожания…       — И ты не смог выбрать лучшего способа продемонстрировать свои чувства, чем изнасилование и вооруженное нападение в темном переулке, — в тон ему продолжила я. — Ты романтик, Алекс.       — О да… — он хохотнул. — Глупо, конечно. Но — гордость, детка. Видишь ли, я всегда был слишком гордым. Не волочиться же за тобой с букетом цветов наперевес? Ладно, хватит о чувствах. Просто хотел, чтобы ты помнила об этом, когда…       Его тираду прервал дикий нечеловеческий вопль, донесшийся до нас откуда-то сверху, из зарослей, скрывавших ветхое строение. И какой-то странный, похожий на металлический, скрежет. Невыносимый для человеческого уха. Пронзительно, на высокой ноте завизжала Эрика.       — Твою мать! — зарычал Алекс, грубо схватил меня за шею и с нечеловеческой скоростью поволок наверх, на неширокую поляну возле сторожки.       Картина, представшая перед нами, показалась мне кадром из бездарного триллера. Или из дурного сна. Мне даже показалось, что я вот-вот проснусь. На поляне возле сторожки, злобно оскалясь и прижав к голове уши, прикрывая телом сжавшуюся в комочек Эрику, стоял угольно-черный волк-подросток. Рядом с хрупкой фигуркой Эрики он казался несоразмерно огромным.       Волчонок?       Откуда он здесь?       Когда я поняла, кто был этим волком, ноги у меня подкосились.       Тони. Мой сын.       Напротив, на расстоянии одного броска от моего сына, приняв боевую стойку, изготовившись к нападению, припала к земле давешняя белокурая девица и Эндрю с оторванной по локоть правой рукой.       — Тони! — заорала я во всё горло, увидев, как Алекс бесшумной молнией метнулся в сторону моих детей, отшвырнув меня, как куклу. — Бегите! Бегите в лес!       — Эндрю! Тереза! — одновременно со мной завопил Алекс. — Уходим!       Вампиры стали тихо отступать к лесу от какой-то одним им видимой опасности. А потом поляну заполнил низкий утробный рык, и сразу со всех сторон из окружающих зарослей к сторожке стали выходить волки. Огромный, черный, как безлунная ночь, Сэм, который сразу же оттеснил Тони и Эрику за спину, темно-коричневый Джаред, хромающий светло-серый Сет, Леа, Квил, их прикрывал еще один волк-подросток темно-серого цвета с рыжеватыми подпалинами… Джейкоб Ули?       Огромные звери наступали на троицу оскалившихся вампиров медленно, страшно и неумолимо. Расширенными от ужаса глазами я следила за нереальной, фантастической, завораживающей картиной атаки оборотней. Всё происходившее потом отпечаталось в памяти намертво.       Сэм прыгнул первым. За ним рванул Сет, обрушиваясь всей тяжестью на вампиршу и подминая ее под себя. Следом мелькнула Леа, бросаясь на помощь брату. Вдвоем они нещадно рвали и терзали то, что буквально минуту назад было миловидной девицей с длинными белокурыми волосами. Сет рассчитался наконец за свою изуродованную ногу, за свою разорванную грудную клетку, за долгие месяцы обездвиженности, за неизлечимую хромоту. За животный ужас, который охватил его на стоянке возле школы, когда он понял, что может навсегда потерять Эрику.       Рядом с ними Квил и Джаред кружили в смертельном танце вокруг Эндрю. Алекс остался один — самый сильный из всей троицы и самый опасный. Припав к земле, он отступал шаг за шагом в сторону леса от напирающего на него Сэма. Отступление это было лишь обманным маневром. С глухим воплем Алекс набросился на Сэма. Молниеносно, как серая тень. Они сцепились посреди поляны — два почти не уступающих друг другу противника. Два извечных врага. Я прекрасно видела, как под ударами Алекса Сэм начал потихоньку выбиваться из сил. Вампир уже стал оглядываться, просчитывая пути отступления. И в этот самый момент из кустов за его спиной красновато-коричневый волк совершил смертельный бросок, отделяя обессилевшего Сэма от торжествующего Алекса, вцепляясь острыми, как лезвия зубами в его бок. Вампир взвыл — отчаянно и страшно.       — Джейкоб, — прошептала я едва слышно, когда зубы Алекса вонзились в шею моего любимого волка, и он зарычал от боли и бешенства. — Джейкоб…       По одним им слышной команде остальные волки, уже расправившиеся со своими жертвами, с рычанием бросились на единственного уцелевшего вампира, и он исчез, раздавленный клубком мохнатых тел. Будто его никогда и не было.       Уже теряя сознание от чудовищного перенапряжения, я увидела, что через поляну ко мне, размазывая слезы по лицу, бежит Эрика в сопровождении двух волков — угольно-черного и серого с рыжеватыми подпалинами.       — Джейкоб, — повторила я, как заклинание, проваливаясь во тьму, чувствуя, как моя дочь обхватывает меня трясущимися руками…       Джейкоб…