Эвилоборство

Через два часа после пробуждения Кюхену стало казаться, что лучше бы он никогда не просыпался. Тысяча обследований, вопросов, уколов, анализов, жалостливых восклицаний и попыток сфотографировать больного айдола – все это было подведено жирной чертой под названием «слухи». СМ объясняло произошедшее несчастным случаем, твиттер Итука – падением с лестницы, а вот блог Сонмина уже сильным отравлением. Фанбазы вопили о попытке самоубийства из-за усталости, критики – о проделках антифанатов, а некоторые отдельные личности вообще уверяли, что это несчастная любовь и что Сонмин мог бы ответить взаимностью. Кюхен как раз раздумывал над тем, чтобы выложить в твиттер старую фотографию с Багам, приписав, что «я прекрасно загорел^^», но тут раздался негромкий стук в дверь. Сердце уже почти не екало, ибо из ста посетителей только один был не медсестрой, а врачом, а вовсе не Хичолем, но... -И-и-итук-хён, - ужаснулся Кюхен. Через секунду он уже утыкался носом в острые ключицы, сотрясаясь от чужих рыданий и аккуратных объятий, и слабо пытался отстраниться. -Кюхенни, все так волновались! – лидер, всхлипывая, целовал младшего в макушку – Ты лежал без сознания почти два дня, а уж как мы тебя нашли… - он осекся. Кюхен также молчал, прижимаясь щекой к колючему пиджаку и желая, чтобы Чонсу не продолжал. Чонсу продолжил. -Он больше никогда не тронет тебя. Никогда не посмеет обидеть. Это чудовище… -Хён… -Никогда больше, слышишь? Не бойся, - Итук крепче стискивал Кюхена, уже почти позабыв о капельнице и бинтах. – Мы сделаем все возможное… -Хён, - сказал Кю, с силой отодвигая Чонсу за плечи – Спасибо, но не надо. Мы сами во всем разберемся. Итук напрягся, отчего между бровей пролегла столь тщательно скрываемая морщинка. -В чем разберетесь? Вы? Да он тебя изнасиловал! Поимел чертовой бутылкой, ты понимаешь?! Сраной бутылкой из-под соджу! -Выметайся. -Что? Кю… -Выметайся, иначе я вызову врачей и тебя выведут уже они. Итук в замешательстве схватил макнэ за руку и прижал к своей груди, раскрывая рот в попытке выдавить необходимые слова. Кюхену было слишком неприятно это прикосновение, чтобы продолжать слушать. -Свали. Уже. Отсюда! – заорал он, вырывая ладонь и запуская лежащим рядом мобильником в лидера. Итук дернулся, даже не пытаясь заслониться. Телефон попал ему в лицо, после чего упал вниз, прямо в безвольно опустившиеся руки, мигнул синим экраном и погас. Кюхен желал бы, чтобы точно так же мог отключиться он, чтобы не чувствовать, не переживать, не отвечать за свой поступок. Не испытывать мучительный стыд, перемешанный с прошлыми сожалениями и остатками гордости. -Прости, - через несколько долгих секунд прошептал Чонсу. Кюхен не осмелился взглянуть ему в глаза, опустив голову и закусывая дрожащие губы. Он не шевельнулся даже тогда, когда раздалось бесстрастное «поправляйся» и хлопнула дверь. Одному было легче. В этом, во всяком случае, себя уверял Кюхен ровно до той секунды, как врач не протянула ему документы, поздравляя с выпиской. Парень развернулся, крепче стискивая ремень сумки, и огляделся, размышляя о том, что теперь ему делать. Прошла ровно неделя – неделя в одиночестве, за которую его не навестил ни один человек, и ничто не уверяло Кю в собственном существовании как Кюхена из Супер Джуниор. Никто не звонил ему, не интересовался о его здоровье, не спрашивал о настроении. Никому до него не было дела. Действительно ли он был тем самым Чо Кюхеном, вокалистом айдол группы, известным своими острыми шутками и критичными замечаниями? Тем самым парнем, что спал с Хичолем, а потом предал его? Не слишком похоже ли это на проделки воображения? Кюхен отчетливо помнил, как перебирал волосы дремлющего на его коленях Шивона. Помнил, как они с Донхэ сбегали с очередного интервью, чтобы посмотреть в кино скучный фильм и в итоге прогулять и его. Помнил, как ссорился с Сонмином из-за того, что они не могли согласовать график уборки их комнаты. Помнил, как фанатка выдрала у него клок волос, после чего пришлось сменить прическу. Не слишком эти воспоминания нереальны для обычного парня? Но тогда кто он? Еще пару лет назад его жизнь состояла из учебы и компьютерных игр. Он школьник? Где он замкнулся, чтобы выдумать себе столько лжи? Он лежал в больнице, потому что был изнасилован Хичолем. Но почему? Зачем было совершать такой опрометчивый поступок? Мог ли такое совершить Ким Хичоль – участник айдол групы? Если нет, тогда кто он? Кто такой Хичоль и кто такой Кюхен? Кто он? Кто он? Кто он? Кюхен вздрогнул, когда машина напротив ворот больницы засигналила и замигала фарами. Он огляделся, сомневаясь, адресуется ли это ему, а потом, робко поправив ремень сумки, заглянул в окно автомобиля. Менеджер. Во всяком случае, человек, которого Кюхен представлял себе менеджером. -Чоноп-хён? – собственный голос показался парню странным. Однако его узнали, а, значит...некий Кюхен все-таки существует. Настоящий. Этот человек реальный, и он приехал, чтобы забрать своего подопечного из больницы. Менеджер Чо Кюхена, солиста Супер Джуниор, изнасилованного своим одногруппником. Настоящий. -Почему никто не звонил мне? – спросил Кюхен, когда уселся в машину и кинул сумку на заднее сидение – Я даже сомневался, что меня сегодня выписывают. «Я сомневался, что существую». -Мм? – добродушно переспросил мужчина, заводя мотор – Как это никто не звонил? Чонсу ведь сказал, что ты ни с кем не хочешь говорить, и поэтому звонил тебе сам. Нет? -Ааа…да, точно, - кивнул Кюхен, силясь улыбнуться. «Я швырнул Итуку в лицо мобильником в ответ на его заботу». -А ч…что Хичоль-хен? – эта фраза далась ему сложнее всего. Он крепко сжал вспотевшую руку в кулак, и почувствовал, как в кожу впивается подаренное Хинимом кольцо. -Да нормально вроде, - менеджер сказал это без единой лишней эмоции на лице, из чего Кю заключил, что факт изнасилования был скрыт даже от него – Ты подожди, через полчаса всех сам увидишь. Соскучился по ребятам? -Ага, - буркнул Кюхен. От страха противно прихватывало грудь, словно кто-то перекрыл воздух. «Я боюсь их жалости». Общежитие встретило Кю тишиной и равнодушием. Парень разулся, прошел в гостиную, кинул на диван сумку и сам сел рядом, ровно выпрямив спину и положив ладони на колени. Им действительно плевать на него. На полу валялись коробки от пиццы, пульт от телевизора и чья-то зарядка для телефона. С кухни доносились аппетитные запахи омлета и равномерное пиканье таймера, отсчитывающего время приготовления тостов, а занавески приоткрытого балкона слабо развевались, пропуская сквозь себя яркий солнечный свет. Все, как обычно, как если бы макнэ только проснулся и спустился вниз приготовить завтрак; все, как обычно, если не считать того, что последний раз Кюхен тут находился неделю назад; все, как обычно, если бы не пара засохших капель крови на белоснежной обивке дивана. Все, как обычно. -Кю…Кюхенни? – на пороге гостиной замер Сонмин, в нелепых труселях и растянутой майке. Он держал в руке стакан с соком, который тут же расплескал, не глядя бряцая его на стол и кидаясь к макнэ. – Ты…я не знал, что ты сегодня возвращаешься! -Привет, - увернулся от его объятий Кюхен, подбирая сумку и резко поднимаясь – Сюрприз. Сонмин замер, все с такой же недоверчивой улыбкой глядя на тонсена. -Хорошо себя чувствуешь? – после паузы спросил он. -Отлично. Тостер прозвенел, извещая о готовности, и это было отличной отговоркой, чтобы прекратить разговор. Во всяком случае, для тут же сбежавшего Кюхена. Хичоля он не видел еще три дня, не пересекаясь с ним ни дома, ни на работе. Остальные мемберы изобразили достаточно радости от возвращения младшенького и выдавили из себя неискренние улыбки. Но спиной Кюхен чувствовал их осуждающие взгляды и слышал перешептывания. «Он спал с Хичолем?» «Они встречались? Он гей?» «Сможем ли мы с ним общаться теперь?» «Какого черта было той ночью?..» Кю и сам бы хотел знать ответы на эти вопросы. Его общение с окружающим миром свелось к минимуму: сон, еда, работа, еда, сон. Поэтому в тот момент, когда Кю в первый раз увидел Хичоля, мгновенно отведшего взгляд и тихо пробормотавшего «привет», внутри все словно взорвалось и выплеснулось в одну мгновенную атаку. Бам.