Her latest love

Воздух кажется чище, а небо – синей и прозрачнее, листва на деревьях такая зеленая, что режет глаза, и вкус крови на губах, которую он высосал до капли в больнице у медсестры – ничего слаще и живительней пират не пробовал за всю свою не столь уж короткую жизнь. Это как пряный нектар, амброзия, напиток богов, не просто возвращающий к жизни, переворачивающий эту жизнь с ног на голову, заставляющий наслаждаться такими мелочами, как дуновение ветерка на лице, далекий плеск тихой реки, взмах крыльев бабочки, щебетание птиц. - Ты выглядишь лучше, мой друг, - Клаус Майклсон выходит из-за деревьев беззвучным призраком. Он смотрит насмешливо и внимательно, подмечая каждую мелочь – и налившиеся красным глаза, и черную сеточку вен, избороздивших бледное лицо капитана. - Ты что-то сделал со мной. Что-то, с чем мне не справиться. Превратил меня в… такого, как ты? Жажда не дерет сейчас горло, но Киллиан знает, просто чувствует, что это все временно – через пару часов красная пелена вновь накроет его с головой, и он выйдет на охоту, не чтобы остаться в живых, не чтобы избавиться от ломоты в костях и набата, стучащего в голове. Он просто не сможет сопротивляться зову крови, не сможет справиться с этой новой потребностью. - Ты льстишь себе, Крюк. Таких, как я, больше нет и никогда не будет. Но ты… да, я дал тебе своей крови всего лишь. А потом тебя избила Кэролайн, горячая штучка, не правда ли? Видимо, врачи оказались бессильными… - Но ее кровь, там, в больнице, она не помогала. - Шалости Женевьев. За этими девчонками нужен глаз да глаз, вечно они своевольничают. Хорошо, что она заколдовала один из твоих перстней, чтобы солнечные лучи не спалили дотла. Мы же не хотим расстраивать мою верную женушку, не правда ли, друг? Клаус не кажется расстроенным или злым. Он забавляется беспомощностью пирата и тем, что расставленная ловушка сработала. Клаус Майклсон – тот, кто всегда идет к своей цели, строит хитроумные планы, продумывает многоходовые комбинации. - Это и был твой план? Обратить меня, заставить Кэролайн отвернуться? Ведь ты считаешь, что она любит человека во мне, а сейчас, когда я стал монстром, ей будет противно, и она снова вернется в твою жизнь и постель. - Она была там и раньше. Всегда, Крюк. В моей жизни, в моей постели, в моей судьбе. Мы бессмертны, и маленькие шалости моей дорогой девочки – явление временное. Я живу на свете тысячу лет, поверь, моему терпению и выдержке можно только завидовать. Тошнота подкатывает к горлу, а глаза режет и жжет. Возможно, это лишь одно из последствий обращения в вампира. Возможно, он зря сбежал из больницы и дал волю инстинктам, которые никогда еще не управляли им, не отключали рассудок. Он стал убийцей уже очень давно. Но чудовищем его сделал Клаус Майклсон. А Кэролайн, наверное, сейчас она плачет в больнице, или ищет пропавшее тело умершего на ее руках любовника. Или она все поняла и больше не захочет его видеть уже никогда. Видеть, слышать, целовать и… любить. - Не нужно бороться с тем, что ты сейчас чувствуешь. Ты хочешь крови – живой, сладкой крови, что будет литься в горло из вены, ты хочешь слышать предсмертные хрипы своих жертв, наслаждаться ими, вгрызаясь клыками в плоть. Теперь – ты хищник, Киллиан Джонс. Тебе придется смириться со своей природой. Смириться или умереть. Солнце такое яркое, что больно смотреть. А в груди противно и тошно от того, что слова гибрида кажутся такими разумными и правильными, но Кэролайн… Она ведь вампир, и она не такая. У нее получилось остаться доброй и человечной, она вытаскивала его столько раз. «Именно она столкнула тебя в пропасть, капитан Крюк», - вкрадчиво шепчет внутренний голос, и сил спорить с ним больше нет. Как нет и желания делать это. - Просто убей меня, Ник, и покончим с этим уже. - Убить тебя? – Клаус раскатисто смеется, обнажая ямочки на щеках. – Это будет слишком просто и… милосердно, наверное. Я не убью тебя, друг мой. Ты сам будешь разбираться в этом дерьме, в которое вляпался, когда попробовал забрать у меня мою женщину. Я не убью тебя, даже когда ты будешь молить о смерти, валяться в ногах… - Тогда это сделаю я, - обещает пират, даже не задумываясь о том, что может взбесить первородного. - Попробуй, тысячи тысяч пытались сделать это на протяжении столетий. Как видишь, я все еще жив, а где каждый из них? Впрочем, возможно, это будет занятно. Хоть какое-то развлечение. Сухие веточки хрустят под ногами, когда Майклсон уходит, тихонько посмеиваясь. Перед тем, как нырнуть в чащу леса, он оборачивается, будто вспомнив нечто важное. - И Киллиан, когда устанешь бороться со своей природой и оставишь попытки справиться с жаждой, я всецело к твоим услугам. Закатим веселую вечеринку, дружище. В стиле беспутных пиратов, как ты всегда и любил. Ты знаешь, где искать меня, Крюк. Солнце все сильнее припекает макушку, вампира и след простыл, а капитан Крюк все еще смотрит туда, где тот исчез. Смотрит, чувствуя отвращение и ненависть. Чувствуя, что Клаус Майклсон прав.