Катарсис

Сегодня на улице было достаточно тепло. Мы сидели за столом снаружи школы, лениво поглощая то, чем сегодня баловала столовая. За счёт вчерашних продаж можно позволить себе немного поесть более-менее нормальной еды. И хотя слухи про нашу столовую в школе ходили разные… кормили там не так уж плохо. А может, я просто такой неизбалованный. Оскар торчал в библиотеке, потому нас сегодня было только четверо. Джо в своей тарелке ковырялся лениво, много глядя по сторонам. Кажется, он и есть-то не хотел особо, просто за компанию решил пообедать. Роба от процесса поглощения пищи отвлечь было довольно трудно, он ему предавался с особым увлечением. Марти ел сосредоточенно, и я невольно заметил, что сначала он накалывает и съедает одну макаронину, потом две, затем три, снова две, одну… интересно, что будет, если, например, после двух макаронин в его тарелке останется одна? Впрочем, довольно скоро я получил ответ на этот вопрос. Парень без зазрения совести стянул две макаронины из тарелки Джо, который всё равно пялился по сторонам, и спокойно замкнул этот странный цикл. — Чего так тухло-то сегодня? — опомнился доевший Роберт, взяв стакан яблочного сока и залпом выпив половину. Вместо ответа Джо вдруг грохнул кулаком по столу так, что тот покачнулся, и с него едва не упал поднос Марти, который тот абсолютно флегматично подхватил и подвинул на место. — Эй, ты чего? — слабо возмутился я, едва успев схватиться за свой неполный (теперь уже) стакан. — Нет, ну вы же видели этого щенка? — раздражённо начал он, медленно переведя, наконец, взгляд на нас. — Он меня просто выводит! Ладно ещё раньше. Ну выглядит парень, как пидор с садомазохистскими наклонностями, ну ходит про него байка дурацкая — хрен бы с ним, особо не воняет, тем более, что у нас есть дела поинтереснее, чего руки марать обо всякую шваль. Но вчера… нет, ну вы видели? — Да видели, видели, мы все там были, если забыл, — несколько угрюмо и раздражённо отозвался Роб, отодвинув от себя поднос. Я, в свою очередь, слабо усмехнулся, хоть это и было явно неуместно. Мальчишеская внешность Джо никак не сочеталась с его гневом. Кажется, именно про таких говорят: злой, как хомячок. — Вас ведь это тоже взбесило? Да что он вообще о себе думает! Что самый крутой, что ли? — Джоуи внимательно посмотрел на каждого, проверяя, какой эффект на нас произвели его слова и испытываем ли мы похожие чувства. — Маркус так и не признался никому, что он ему нашептал, — как бы между прочим заметил Марти, подкидывая и ловя алюминиевую вилку. — Да и чёрт с ним! — теперь Джо уже хлопнул рукой по столу. — Мало ли, какой грешок за Маркусом. Меня это не волнует. Меня просто бесит этот тип. Если до этого он ещё более-менее тихо себя вёл, то после этой вечеринки явно хвост распушит. Да чего там, уже все разговоры в школе только об этом случае! — Короче, ты ведёшь к тому, что нам стоит взять дело в свои руки, — резюмировал Марти все эмоциональные бравады Джо. — Именно. Раз уж у Маркуса не получилось поставить его на место, у нас-то точно получится. Верно я говорю? — Сто пудов, — без колебаний поддержал Роб, почесав щёку. — Таким нельзя давать зарываться. А после такого-то шоу ему есть, чем выпендриваться. И не сомневаюсь, что он этим воспользуется, и пока этого не произошло — нужно действовать и спустить его с небес на землю. — Согласен, — лаконично отозвался Марти, вертя в руках вилку и зачарованно за ней наблюдая. — Устроим ему тёмную. Подкараулим после школы. — …и? — не выдержал я затянувшейся паузы. — Просто побить будет мало, — всё ещё зло заявил Джоуи, сощурившись. — А что ты ещё предлагаешь? Хочешь конкретно в какую-нибудь статью вмазаться? Думаешь, нам улыбается, если копы обратят на нас пристальное внимание, с нашими-то делами? — неожиданно для самого себя выдал я. Мне казалось, что нервы натянуты, словно струны. Стоит только ударить — и вибрация ещё долго не отпустит. А то и лопнут к чертям. — Он не тот, кто будет жаловаться, — холодно заверил Марти. — А я и не говорю, что он будет жаловаться. Но если мы его, к примеру, ножом пырнём, это вряд ли останется незамеченным. Мы ведь не знаем даже, кто у него предки, — продолжал я гнуть своё. Причём, кажется, выглядел при этом так, словно действительно боялся не за тебя, а за свою задницу. По крайней мере, мне хотелось в это верить. — Что-то ты сам не свой, — вдруг подозрительно нахмурился Джо, положив локоть на стол и с недоверием на меня посмотрев. — С каких это пор ты боишься? — Чего? — возмущённо отозвался я. — Чего сказал? Я не боюсь. — Тогда чего ты вдруг назад сдавать начал, чего раньше никогда не делал? — А он прав, Дэн. Раньше ты бы ещё от себя добавил. И плевал ты на проблемы, — Марти продолжал раскачивать лодку, и я уже начал чувствовать, что меня зажимают в угол. Все посмотрели на меня с явным вызовом. — Чёрт, да меня просто тоже подкосила эта хрень с Маркусом… — неуверенно буркнул я и невольно поскрёб затылок. Никак не могу избавиться от привычки чесать затылок или потирать шею, если нервничаю. И искренне верю, что никто внимательный не сделает на этом акцента. — Вдруг у него и для нас припасён какой козырь в рукаве, раз уж он и на Маркуса вот так запросто смог повлиять, ещё и перед толпой, на этого-то выпендрёжника, который скорее сдохнет, чем будет выглядеть идиотом, каким выглядел тогда. — А у тебя за душой есть грешок какой, которым на тебя можно повлиять? — Джо наклонился ко мне ближе, посмотрев откровенно испытующе. Пара мыслей у меня, конечно, тут же мелькнуло, однако я уверенно ответил: — Нет. Вроде бы, нет. — Стало быть, ты одобряешь решение о тёмной? — продолжал давить Джоуи. — Да, — постарался совсем без колебаний согласиться я. — Опустить его на место действительно нужно, Роб всё верно сказал. А что до способов… начнём как обычно, а дальше на адреналине само всё пойдёт. Ни к чему продумывать до мелочей. — Согласен. На месте сообразим, — вдруг поддержал меня Марти. Джо с Робом тоже заметно поостыли и отступились, выпустив меня из воображаемого угла, что я явственно ощутил. Однако сидел я теперь словно на горячих углях. Я не мог просто взять и уйти, я понимал, что это будет подозрительно. Но и оставаться… нервы и так были на пределе натяжения. Но я сидел, неторопливо попивая сок и чувствуя, что сколько бы я не пил и не облизывал губы, они тут же жутко пересыхают, вплоть до того, что начинают слипаться. Весь остаток дня я пытался убедить себя в том, что не мог поступить иначе. Точнее, я даже себя в этом убеждал, вот только легче от этого почему-то не становилось ничуть. Да, согласен, иначе я поступить не мог. Хоть я и не звался в лидеры, но лидерскими качествами, видимо, не обделён, и я прекрасно чувствовал, что «моя стая» начала во мне сомневаться, и это было своеобразной проверкой на вшивость. Быть может, они и не планировали этого совсем, быть может, это получилось спонтанно, но они явно ощутили это все и разом: ощутили, что загоняют меня в угол и проверяют, не сломаюсь ли я, проверяют потому, что тоже как-то не совсем осознанно, прямо как я их сомнение, ощутили, что во мне что-то меняется, почуяли страх, словно псы. И я должен был поступить именно так. Если бы я продолжил сдавать назад… Мы ведь повязаны общим делом. Так просто мне бы не дали вырваться. Но вот отношение ко мне резко изменилось бы не в самую лучшую сторону. Я просто не мог по-другому. Тем более я не мог вот так вдруг начать защищать именно тебя… ведь они бы не только на меня набросились, но и тебе бы вполне могло очень сильно перепасть, если бы они поняли, что к тебе у меня особое отношение. Хотя… последнее уже больше тянет на попытку оправдаться. С моего согласия тебе достанется так и так… чёрт побери. Ты как обычно словно почувствовал, что все мои мысли сегодня о тебе. Телефон подал голос, а в нём как обычно лаконичное sms с приглашением. И обычно я бы радовался, но… вчера… ещё и сегодня… чёрт. Как ты вообще меня звать можешь после всего?.. Только ты мог умудриться… Не пойти я не мог, конечно. По многим причинам, все и сразу даже не перечислишь. Однако ехал к тебе я в на редкость паршивом настроении. Я даже не знал, должен ли говорить? Наверное, всё-таки должен… а куда деваться? Вот так просто промолчать и завтра… нет, не пойдёт. Сказать нужно. Но как? Вообще себе этого не представляю… ещё и вчера… пусть на фоне сегодняшнего те события блёкли, но… вчера я просто стоял и смотрел, как Маркус выдёргивает из твоего уха серьги вместе с кусками кожи. Что я, и завтра буду вот так же стоять и смотреть?.. «А чего… один раз посмотрел, и второй посмотришь. Что такого, всего лишь изувечивают самого дорогого тебе человека» — прозвучал в голове ехидный голос, от которого я тут же раздражённо отмахнулся, как от надоедливого москита, причём, в прямом смысле этого слова. Благо, кажется, никто не заметил. Когда я поднимался к тебе, ощущения были, что поднимаюсь на эшафот. Даже звонок звучал как-то несмело, робко, виновато. Или у меня разыгралась фантазия. Ты открыл, представ передо мной в одних шортах и расстёгнутой рубашке. Я сразу зацепился взглядом за твоё ухо: были видны швы, и всё рыжее от йода. Я потупил взгляд, невольно вновь потерев шею. — Чего стоишь? Зайдёшь, может? — ты отошёл, пропуская меня в квартиру. Я закрыл за собой дверь, почувствовав волшебный запах курицы и риса. Но сейчас было не до того, о чём я быстро вспомнил, так и замерев у порога. — Ну, чего прохлаждаешься? — спросил ты, вернувшись в коридор. Я стянул с ног кеды, подойдя, опустившись на колени, обняв тебя за бёдра и уткнувшись в твой живот. — Ро, прости меня… — За что? — удивился ты. Ты что, правда не понимаешь? — Как за что? За вчера… я ведь был там, ты знаешь… был и… ничего не сделал… я хотел, когда ты поднялся — я уже собирался на всё наплевать и вступиться… не успел… но я понимаю, что это не оправдание. Я должен был сделать это раньше, если не с самого начала… Я слабо вздрогнул, почувствовав, как твоя рука коснулась макушки, погладив. — Я тоже парень. Ты ещё не забыл об этом? — …нет. Как я мог забыть. К чему ты? — нахмурился я. — К тому, что за меня и не нужно заступаться. Я сам могу за себя постоять. Поверь, если бы ты вчера выбежал и заступился за меня — я бы совсем не оценил, — твёрдо проговорил ты, слегка сжав мои волосы. — …нет? — я удивлённо поднял на тебя глаза. — Нет. С твоей стороны это было бы глупо. С моей — неприятно. Потому обижаться тут не на что. Встань, — ты выглядел даже несколько пугающе серьёзным. — И ты говоришь это не для того, чтобы я не чувствовал себя виноватым? — Нет. Я хоть раз давал тебе повод думать, что я тебе хоть в чём-то вру? Я опустил голову, отведя взгляд и отрицательно покачав головой. — Ну вот и всё. Вставай давай, из-за тебя сейчас рис сгорит, — ты подал мне руку, чем я не постеснялся воспользоваться, и мы вместе пошли на кухню, на которой ты как всегда хозяйничал так, что я не уставал удивляться. Казалось, делать столько дел одновременно просто невозможно, а у тебя это так ловко получалось… у меня даже попкорн в микроволновке через раз получается. Да, одна из проблем оказалась вовсе не проблемой, но… есть ведь и то, что гораздо хуже. Вспомнив об этом, я вновь резко помрачнел, однако внешним видом старался этого не показывать. Но ведь придётся, да?.. И этим же вечером… Ты поставил передо мной тарелку, и я с удовольствием вдохнул запах свежей, горячей и вкусной еды. Был бы ты моим братишкой — души б в тебе не чаял, правда, сексом мы бы тогда явно заниматься не смогли. Хотя… кому я вру. Каждую ночь бы тебя тискал. — Дэн. — М? — я резко вынырнул из мира грёз, взглянув на тебя. — Ешь, пока не остыло. О чём задумался? — М-м… да так, — неопределённо отмахнулся я, приступив к еде. Однако спустя минуту молчания, всё же, выцепил одну довольно старенькую мысль: — Слушай, Ро… я всё время спросить хочу. Давно уже, но всё как-то забываю, или момент не тот. В общем… помнишь, когда мы только… ну, когда начались наши, так сказать, отношения, ты сказал, что увидел во мне нечто особенное, которое отличает меня от моих товарищей, — ты в ответ утвердительно кивнул. — Вот… и я хотел уточнить. Чем таким я отличаюсь? Почему ты решил… со мной? Внешне я вроде не такой уж красавец, особым умом не отличаюсь тоже… то ли дело Оскар, например… симпатичный спортивный парень, отличник, почему выбор не пал на него? Потому, что он не гей? — Дэн, я выбрал тебя не только потому, что ты гей. Чёрт, сколько слышу со стороны эти «ты гей», «ты пассив», «ты мазохист» — а всё равно жутко коробит. Хоть я этого и не отрицаю, но когда это ты говоришь — у меня ощущение, что ты в чём-то меня упрекаешь. — Понимаешь, даже просто наблюдая за людьми, я могу увидеть, что их ждёт впереди. Я не Нострадамус и не экстрасенс, но наблюдений мне достаточно, чтобы предугадать. И вот пути твоих друзей мне видятся ясно, Оскара, к слову, в том числе. Он наркоман, ведь так? Я собирался было ответить, но вопрос, похоже, был риторическим, поскольку ты тут же продолжил: — А вот твоя судьба… она раздваивается. Я бы сказал, тебе очень повезло, Дэниэл. У тебя есть возможность сделать выбор. Ты сейчас как раз перемещаешься по тому месту, где твоя судьба раздваивается. И какую дорогу ты выберешь — зависит только от тебя. Один из твоих путей — это путь рядом с твоими друзьями. Ты будешь и дальше падать и падать на дно. Как они все. Однако у тебя есть и другой выбор. И я бы хотел на него повлиять. Вот поэтому я тебя выбрал. Я нервно улыбнулся. — Я, типа, Нео, а ты Морфиус и Пифия в одном лице. И ты мне сейчас предлагаешь красную и синюю таблетку… — Я не смотрел, — чуть нахмурился ты. — Но примерно так. — Ты Матрицу не смотрел? — удивился я. — Как-то не довелось. И не съезжай с темы, — строго заметил ты. — Ладно… я понял. Мне повезло, потому что у меня есть выбор… и я либо продолжу этот путь… либо изменю курс и тогда всё будет не так плохо. Правильно? — Да. Поразмышляй на досуге, — кивнул ты, вновь вернувшись к еде, что после сделал и я. Совсем замечательно… ты в меня веришь, хочешь сделать меня лучше, а я… но ведь… и города не сразу строились, верно? Я ведь не могу просто взять и перескочить на другую дорогу… я должен как-то постепенно из прежней жизни вырваться, иначе меня на той же самой дороге и закопают… чёрт, это вроде бы правда, а всё равно звучит, как дешёвое оправдание, аж самого коробит. После ужина мы немного выпили, ты выкурил сигарету. Однако в этот раз за сим действом я наблюдал со сверлящим чувством вины где-то под лопаткой. После ты поднялся и, на ходу снимая с себя рубашку, направился в комнату, молчаливо увлекая меня за собой. В шортах ты сел на диван, смотря на меня с неким вызовом. Я довольно быстро обнажился до белья, кинув вещи на подлокотник. Ты шире развёл ноги, слегка приспустив шорты, обнажил свой член, обхватив его рукой и начав ей двигать, а другой рукой поманив меня к себе. — …а презик? — с непониманием уточнил я. — Он пока не нужен. Поняв намёк, я опустился на колени меж твоих ног, переняв инициативу. Чёрт, хоть мы и трахаемся уже полгода, до сих пор дико смущает это делать… почему-то я сразу представляю, что это вдруг увидели бы мои друзья. Порой так и вижу, как они стоят надо мной, наблюдая, и даже слышу, что бы они сказали, и это несколько отвлекает. Я немного подразнил головку языком, после плавно вобрав твой член в рот и начав двигаться вверх-вниз, помогая себе рукой. Ты ерошил мои волосы, поглаживая по голове, а пальцы слегка надавливали на затылок, задавая ритм, и постепенно надавливали всё настойчивее, вынуждая заглатывать глубже. Это для меня ещё было трудновато, потому я вскоре отстранился, тяжело дыша. Ты вновь нежно погладил меня по голове, мягко сказав: — Хватит. Возьми резинку со смазкой в верхнем ящике стола. Кивнув, я поднялся, достав из ящика всё нужное, и принёс тебе, сидящему в той же позе, что меня несколько смутило. — А диван разбирать не будем? — А зачем? — ты улыбнулся уголком губ. — Садись сверху. Шумно сглотнув и отведя взгляд, я уселся сверху, к тебе лицом, придерживаясь за твои плечи. Ты приспустил мои трусы до середины бёдер и сразу стал тискать мою задницу, прижав меня плотнее к себе. Обхватив оба наших члена, ты стал поглаживать их и целовать меня в шею. Невольно наткнувшись взглядом на твоё ухо, я вновь ощутил, как заныло сердце, но убедил себя от этого отвлечься и отдаться удовольствию. Хотя поначалу что-то шло не так, как-то механически, по ощущениям, сейчас атмосфера между нами наконец-то накалялась естественным путём. Я остервенело целовал тебя, покусывая твои губы и подаваясь бёдрами навстречу твоей руке. Мышцы бёдер уже понемногу начинали намекать, что им не совсем удобно, но их сейчас явно никто не спрашивал. Ты надел презерватив, шлепком по бедру приказав мне подняться. Пальцы в прохладной смазке, словно издеваясь, сначала мягко поглаживали анус, дразня, потом стали мучительно медленно проникать, совсем без боли, что почему-то выводило. Чёрт возьми, наверное, я действительно мазохист, раз мне так кайфово, когда ты груб со мной. Я вплёл пальцы в твои волосы, мучительно сжав их. — Не терпится? — соблазнительно прошептал ты. Получив в ответ кивок, ты взял меня за бока, опустив, приставил член к моей заднице и резко вошёл до упора, заставив меня выгнуться, стиснув зубы и впившись пальцами в твои плечи. — Так лучше? — …определённо, — сквозь зубы выдавил я, осторожно прижавшись к тебе и уткнувшись в твою шею. — Тогда двигайся. Я слабо кивнул, начав осторожно приподниматься и опускаться. Твои руки невесомо поглаживали меня по спине, бёдрам, заднице, сжимали волосы, массируя затылок. Я просто с ума схожу, когда мы занимаемся сексом… или так и должно быть?.. Ты потрясающий… хотя я всегда странно себя чувствую. Хоть мне и хорошо, где-то глубоко в голове всё ещё свербила мысль о том, что это как-то… унизительно, что ли. Но чёрта с два, как же мне с тобой хорошо… Я влажно тебя поцеловал, поелозив и сорвав, наконец, с твоих губ скудный стон. — Ещё немного… — жарко шепнул мне ты. Я кивнул, вновь начав двигаться, уже быстрее и с твоей помощью. Жарко становилось невыносимо, ты обхватил мой член, мастурбируя и кончая с тихим рычанием. Твоя рука задвигалась по моему члену активнее, вынуждая меня кончить вслед за тобой. Немного придя в себя, я приподнялся с твоего члена, стянул с него презерватив и завязал. Будучи уже в силах подняться на ноги, я встал, выбросил презерватив в мусорное ведро и пошёл в ванную стереть с себя смазку. Вернувшись, я дал тебе бумажные полотенца, чтобы ты тоже вытерся. — Теперь можно и разобрать диван, — улыбнулся ты. Мы сделали это вместе, расстелив постель, и тут я снова вспомнил о том, что меня гложет. И ты как всегда не мог не заметить изменения в моём лице. — Что-то случилось? — ты лёг к стене, откинув подальше одеяло, сняв, наконец, шорты и оставшись в одном белье. — Да… мне надо с тобой поговорить. Но я никак момент выбрать не могу… — признался я, потупив взгляд. Когда-то ведь я должен это сказать. — Говори сейчас. Я сел на диван, вновь начав потирать шею от волнения. — Не тяни. — Ладно. В общем… это всё очень сложно… я не знаю, с чего именно начать, чтобы ты меня понял… — Я просто выслушаю до конца. Говори, — в такие моменты твой голос пугающе серьёзен и холоден, сбивает всю решимость. Но я, в то же время, знаю, что если я уже начал — теперь не отвертеться. — Хорошо… попробую… — я кашлянул, стараясь подсознательно оттянуть момент ещё хоть чуть-чуть. — В общем, мои ребята твоим вчерашним выступлением очень… впечатлены. И… — Ну? — не выдержал ты очередной моей паузы. Ладно… просто выдохнуть и сказать, так? — Они настойчиво желают устроить тебе тёмную. Точнее, уже решили. Вот… завтра, после школы, — сказав это, я тут же отвёл взгляд. — Разве не ты у них главный? — спросил ты, выдержав некоторую паузу, дождавшись, когда я вновь повернусь, и посмотрев на меня так, словно видишь насквозь, словно хищник на жертву. — …я, — отозвался я совсем тихо, шумно сглотнув. — Значит, это с твоего согласия? — твои большие глаза превратились в узкие щёлочки, из которых уже едва виднелись хищно сверкающие зелёным глаза. — Понимаешь, я просто очень явственно ощутил, что это проверка для меня, — стал я мучительно припоминать все свои оправдания. — Я ощущал, что если я откажусь — они поймут что-нибудь и не оставят это просто так. Понимаешь? Я просто не мог поступить иначе… они были слишком заведены и не отступятся после вчерашнего… и мне не позволят отступить… Ты подпёр голову рукой, внимательно на меня глядя. — И зачем ты говоришь мне об этом? — Я… не знаю, — я поник, отведя взгляд в сторону. — Правда, не знаю… но я ведь не мог промолчать… — А я знаю, зачем. Я поднял на тебя глаза. — Ты что, просишь у меня разрешения, Дэниэл? — поражённо и насмешливо выдохнул ты. — Ты хоть сам понимаешь, что ты делаешь? Ты просишь у меня разрешения избить меня вместе со своими дружками. — …нет, — я неуверенно покачал головой, не желая даже воспринимать всерьёз такую твою ужасную трактовку моих мотивов. — Да. А как иначе? Ты делаешь именно это. Ты ждёшь, что я разрешу тебе, чтобы потом не мучиться совестью, — продолжал ты гнуть своё, теперь уже с какой-то пугающей отрешённой улыбкой. — Это… не так, — я продолжал отрицательно мотать головой, но явно неуверенно, я сам не знал, зачем рассказал, я просто не думал об этом. Но не может быть, чтобы я сказал из-за этого, неужели я… такой ублюдок?.. — Так. Признайся себе уже. Ты не можешь отказать своим друзьям и хочешь заручиться моим согласием. Я съёжился, вжав голову в плечи и повернувшись к тебе спиной. — А знаешь, что? — вдруг продолжил ты. — Давай. Вперёд. Я завтра пойду тем же маршрутом. И я по-прежнему не собираюсь никому рассказывать о тебе и, тем более, о нас. Ты знаешь, что я не такой человек. — Правда? — настало время удивляться уже мне. Я развернулся к тебе всем корпусом, с надеждой на тебя взглянув. — Ты серьёзно, Ро? — губы дрогнули в подобии несмелой улыбки. Я забрался на постель, было крепко тебя обняв, но ты вдруг твёрдо меня отпихнул. Твоё лицо вновь стало жёстким и серьёзным. — Но, я надеюсь, ты понимаешь, что сюда ты после уже не вернёшься? Никогда. Я медленно отстранился, пытаясь осознать сказанное и уставившись на тебя в явном шоке. — А ты как думал? — ты холодно хмыкнул. — Что я вот так просто приму, что меня изобьют с твоего разрешения, и у нас и дальше будет всё, как раньше? Ты что, издеваешься? Нет, Дэн, ты на полном серьёзе так думал? — …но… но ты говорил, что тебе неприятно, когда за тебя заступаются… — слабо и неуверенно напомнил я, хотя и сразу же возжелал откусить себе за это поганый язык. — А ты как будто не понимаешь, что это совершенно разные вещи. Одно дело, когда меня трогает кто-то левый, и совсем другое, когда это происходит с твоего разрешения, с твоим участием. Я вновь съёжился, ощущая себя последним отморозком. — И логично, если после такого я не захочу тебя видеть. Ты не считаешь? Повисла жутко тяжёлая пауза. Я судорожно искал в своей голове хоть один достойный ответ, но тот так и не нашёлся. Отвернувшись, я слез с постели, в каком-то трансе оделся и в тягучем молчании вышел за дверь. Я не мог оставаться с тобой наедине больше. Это было бы… неправильно. Я не имел права больше находиться подле тебя. У меня на самом деле не было осознания этого всего, осознания того, почему я сказал тебе всё это. Я действительно понял всё лишь после твоих слов. И понял, до чего я докатился… чёрт возьми, а чего я, действительно, ждал? Неужели того, что ты с радостью позволишь мне и ребятам тебя «проучить», и всё будет так, как было? Идиот, идиот, идиот… Я сидел на парковой скамейке и бился затылком о спинку. Нельзя же быть настолько твердолобым. Нельзя. Невозможно. Как я вообще умудряюсь? Как я умудрился даже не попытаться подумать? Точнее, пытался, но был настолько далёк от понимания самого важного… идиот, идиот, идиот…