Катарсис

Мутило меня на следующий день знатно. Да и вообще, проснуться под деревом в парке — явно не самое лучшее, что со мной могло произойти… кое-как умывшись и пригладив волосы в парковом питьевом фонтанчике, я развалился на скамейке и тяжело вздохнул. Вчерашний портвейн бурлил где-то в горле, во рту словно кошки нагадили, голова раскалывалась от такой дряни, ослабевшее тело противно потряхивало… чёрт, до чего же хотелось блевать. Но я держался, запрокинув голову и стараясь не шевелиться. Вокруг гуляли мамаши с детьми, пара из них осуждающе цокнули, а одна даже шёпотом сообщила своему отпрыску, что «дядя не учился» и «вот таким дядей не надо быть». Да уж… дело говорит. Интересно, а сколько вообще сейчас времени?.. И куда делись Марти с Джо? Хлопнув себя по лбу и тут же об этом пожалев, я нашарил в кармане телефон и глянул на дисплей. Одиннадцать сорок. Отвратное утро. Я набрал Джо, приложив трубу к уху. Спустя несколько гудков раздалось шипящее: «Да?» — Какого хрена вчера произошло? Я что, сдохнуть планировал?.. — сказав это вслух, я вздрогнул, резко распахнув глаза и всё вспомнив. Чёрт… да что я знал две секунды назад о состоянии «сдохнуть хочется»?.. Бля, даже эти отвратные минуты пробуждения после палёного портвейна были не так ужасны… а учитывая, что сейчас они не исчезли, а просто прибавились к воспоминанию о моём провале… я вновь взглянул на руку, и теперь, когда вспомнил о ней, она засаднила с новой силой. Бинт слетел, и по тыльной стороне размазалась кровь из вновь открывшихся ран, а может, даже из новых, чёрт его знает… снова надо её обработать и забинтовать. И куда мне идти такому красивому?.. Явно ж не в школу. — Эй! Ты что, заснул? Или ты вспоминаешь? — всё тот же шипящий голос в трубке вернул меня в реальность. — Да… всё вспомнил, — тяжело вздохнул я. — Джо… у тебя ведь мать только вечером вернётся с работы. Можно я после школы к тебе заскочу… просто в порядок себя привести. Ну и, может, покормишь чем… — Да ладно, — усмехнулся парень. — Сейчас урок кончится — вместе пойдём. Дома совсем никого не будет. Ты всё на том же месте? — Да… но я могу пока пешком прогуляться до твоего дома. А ты потом на автобусе, — предложил я. Пройтись мне очень хотелось. — Добро, — согласился Джоуи. — Там и свидимся. Я положил трубку, вновь пихнув телефон в карман. Что ж, теперь надо подняться… и идти. Хотя я предпочёл бы лечь и не шевелиться… никогда. Я еле волочил ноги, передвигаясь в основном по дворам и подворотням, дабы не особо сталкиваться с людьми. И вот в одной из подворотен портвейн всё-таки взбунтовал и меня вырвало. Я стоял, опершись на кирпичную стену рукой, а другой — держась за внезапно заболевший живот, и блевал. Чёрт… так я давно не напивался… как же осточертело всё… лучше бы правда сдох… Немного очухавшись и убедившись, что блевать больше попросту нечем, я сплюнул, отерев рот рукавом и вновь пойдя вперёд. Желудок теперь был пустым, и это хоть немного, но освежало. Пожалуй, есть я не буду ещё очень долго… наконец, я в лёгком тумане добрёл до дома Джоуи. По дороге активно ездили машины, скрипя и шурша шинами, изредка гудя, торопливо ходили люди, стуча каблуками, поправляя волосы, роясь в сумках и вглядываясь в экраны смартфонов, прикрывая их рукой от солнца… всё вокруг было таким живым, даже жизнерадостным, что меня снова начинало тошнить. «Я смотрел в эти лица и не мог их простить, за то, что у них нет тебя и они могут жить…» Откуда это было?.. — Эй! — я обернулся и увидел Джоуи, столь же отвратительно активно махнувшего мне рукой. — Ты как? — он хлопнул меня по плечу, второй рукой придерживая рюкзак за лямку. — Хреново… — отозвался я, хотя моё лицо, по-моему, говорило красноречивее слов. — Заметно. Ну, пошли лечиться, — добродушно улыбнулся парень. Мы поднялись в его пока пустующую квартиру. Джоуи запихнул меня в душ, отмокать, а сам кинул мои шмотки в стиральную машинку. Когда я вышел — мне обработали руку и предложили еду, но я лишь поморщился, согласившись только на кофе и тост. Одежду Джо мне тоже выдал, пару старых шмоток его старшего брата (к слову, он перебрался к своей девушке), которые тот уже не носил, но мать оставила их для Джо «на вырост». Наивная, надеялась, что этот шкед ещё вырастет. А мне оказались в самый раз. — Спасибо, — слабо поблагодарил я, уже сидя в гостиной на диване. Точнее, наверное, даже «растёкшись» по дивану. Джо сидел рядом, но куда более собрано. Везунчик, без похмелья обошёлся. — Да о чём ты. Мы же друзья, — пожал плечами парень. — К слову, это значит ещё и то, что если тебя что-то гложет — я это… типа… выслушаю, помогу, чем смогу. Я сделал вялую попытку улыбнуться, но у меня совсем ничего не получилось. — Я справлюсь… — Таким я тебя ещё никогда не видел, — вздохнул Джоуи, сложив руки на коленях. Он был на другом конце дивана и задумчиво изучал узоры на ковролине. — Всё бывает в первый раз… — теперь я попытался усмехнуться, но вышло довольно жалко. — Ага. И обычно в первый раз бывает больно, — попытался пошутить он. Я хотел было вновь усмехнуться, по инерции, вслед за Джоуи, но вместо этого лишь дёрнулся, сжав руку в кулак и подумав о том, что Джо, не ведая того, попал в самое яблочко. Я ведь впервые испытывал к кому-то такие чувства… и это оказалось очень больно… настолько, что я, если честно, был не особо уверен, что не решу вдруг лечь на рельсы или вроде того. Я просидел у Джоуи, пока не высохла моя одежда. Потом оделся в своё и, убедив друга, что со мной всё в порядке, отправился бродить по улице. А к вечеру — всё-таки решился вернуться домой. Мать забавлялась с очередным хахалем и была так увлечена, что они меня даже не заметили. И ночью я снова зарывался в подушку, но всё равно, будь они прокляты, слышал, как они занимаются сексом. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Как же я их ненавижу… Стиснув зубы, я пытался думать о чём-то отвлечённом, но слабо получилось. И я даже выйти не мог отсюда. Ладно. Сейчас они закончат и пошло всё к чёртовой матери. Я отсюда ухожу. Не могу это выносить. Так я и сделал. Услышав тишину, я быстро подскочил с постели и прошмыгнул к двери, выбежав на улицу. И что теперь? Может, сходить в кино?.. Почему бы и нет… я уже привык к такому способу поспать. Кажется, я мог спать уже где угодно. А на следующее проклятое утро я всё-таки попёрся в школу, надо же там хоть показаться. Правда, толку-то от этого?.. Я всё равно был где-то не здесь. В голове был вакуум. Голоса казались отдалёнными, почти неразличимыми. Изображение то и дело становилось расфокусированным. Я пытался собраться, но это было сродни попытке собрать со стола разбитое яйцо: оно всё равно выскальзывает и растекается… так же и я. Всё равно растекался, сколько ни собирай. На большой перемене я вышел на воздух, ибо меня вновь начинало подташнивать. Вот это похмелье, второй день не отпускает… я вышел во двор, надеясь присесть за какой-нибудь пустой столик, глубоко вдохнул, зажмурившись и медленно открыв глаза. Вроде картинка чёткая, хоть и глаз дёргает. Какое же всё противно-жизнерадостное… вот так и становятся злодеями… я уверен. Я обвёл взглядом столики на открытом воздухе в поисках свободного, но взгляд здорово запнулся на тебе. Я бы сказал, запнулся и проехался рожей по асфальту. Ты сидел поперёк лавочки, придерживаясь за неё руками и прикрыв глаза, а за твоей спиной сидела девушка-неформалка с пёстрыми волосами. На ней была чёрная вязаная кофта с широким горлом, почти полностью открывающим одно плечо. Она прижималась к тебе со спины, возясь с твоими чёрно-фиолетовыми волосами и о чем-то с улыбкой тебе повествуя. Снова почувствовав, как резко заныло сердце, я быстро вернулся обратно в здание школы. То есть… замену мне уже нашёл, да?.. Вот так просто?.. Хотя, у тебя вообще всё просто. И я тебе понравился тоже «просто», и переспал ты со мной «просто», и послал ты меня «просто», даже не выслушав, а теперь «просто» нашёл мне замену уже через пару дней. Блеск. Замечательно! Почему бы и нет. У тебя же всё «просто»! Я зло грохнул кулаком по железным шкафчикам, отчего по полупустому коридору разнёсся характерный гул, и несколько человек, стоящих достаточно близко, вздрогнули, обернувшись на меня, но взгляда не задержали, решив, что поскорее убраться с моих глаз — лучшее решение. И правильно. Я бы с удовольствием кого-нибудь убил сейчас. «Просто»! *** Дождь шёл ещё со вчерашнего дня, вода, по словам диктора из телевизора, уже начала переливаться через берег местной реки. Поганая погода, ещё и на душе так в тему паршиво. Как никогда. На длинной перемене жутко хотелось есть, но денег у меня больше не было, а просить кого-то или смущать друзей тем, что я один не ем, мне не хотелось, потому я соврал, что не голодный и пойду покурить. — Ты разве куришь? — удивился Оскар, неторопливо толкая свой поднос и продвигаясь в очереди. К слову, в столовой было на удивление тихо. Разговоры были, но приглушённые, как будто мы хоронили кого, право слово. На улице было темно, потому работал верхний свет, и слышалось даже напряжённое гудение люминесцентных ламп. Да, примерно им в такт гудели и мои нервы, истощённые всем, чем только можно. Расставание с тобой, очередные попытки матери наладить со мной контакт, так как из-за непогоды особо не погуляешь с её друзьями-приятелями, собственно, сама непогода, твои выходки… чёрт бы побрал всё это. Я хочу в отпуск. Хочу на необитаемый тропический остров, где тепло, солнечно и где никто не будет портить мне настроение… — Иногда. Ладно, я пойду, приятного вам, — я отправился на крыльцо школы. Там было довольно сыро, но всё лучше, чем даже мизерный шанс опять встретиться с тобой в туалете. Нет уж. Буду курить и смотреть на дождь. Я достал из кармана пачку и болезненно улыбнулся: сигареты, которые куришь ты. Чёрт возьми, после того, как увидел тебя с этой бабой, я искренне почувствовал, что ненавижу тебя… но ненависть — как ни крути, обратная сторона любви, верно?.. Невозможно ненавидеть кого-то, если при том не любишь его столь же сильно. Любишь… если честно, я не знаю, что чувствуют люди, которые любят. Как это вообще — любить? Из этих книжек, о которых нам рассказывают на уроках, ни черта не понятно… что можно назвать любовью? Ведь любовью своё чувство называют и школьницы, которым просто приглянулся фэйсом какой-нибудь актёр, и любовью, в то же время, называют чувство, ради которого можно пожертвовать жизнью… хотя «Ромео и Джульетта», в целом, бредовая пьеса… не знаю, конечно, может, при чтении оно воспринимается по-другому, но, когда я слушал рассказ о ней мистера Фиша, мне было скорее смешно, чем грустно. Вся эта любовь настолько сопливая и пафосная… но ведь, в то же время, они за неё жизнь отдали. Может, впрочем, тоже лишь из-за глупости? Больше похоже на то. Но что же, в таком случае, называют вообще любовью? Я знаю только то, что мне плохо без тебя. Плохо от знания о том, что я тебе неприятен. И мне кажется… где-то очень глубоко в душе кажется, что это даже не самое главное, рядом ты или нет. Главное знать, что ты есть. И что тебе хорошо. Пусть и не со мной… хотя, к чему «пусть»? Какое со мной может быть «хорошо», и какое со мной вообще может быть будущее… Я закурил, глубоко затянувшись. Обычно я не курю ароматизированные сигареты. Но эти мне нравились. А теперь они слегка напоминали о твоих поцелуях после вечерней сигареты. Мне это никогда не казалось чем-то неприятным, как ни, может быть, странно. Всегда любил целовать тебя. И сейчас бы тоже не отказался… — Я тебя обыскался, — по спине вдруг несильно, но неожиданно хлопнула рука. Я открыл глаза и взглянул на Марти, так нахально вырвавшего меня из мира моих грёз, где ты снова обнимал меня и страстно целовал, вжимая в стену. — Зачем? — У меня тоже денег на еду нет. Я потупил взгляд, но снова врать в ответ не стал. И откуда он взялся такой догадливый? Когда мы оба закончили курить и направились в школу, я по пути завернул в туалет, а Марти — вслед за мной. Когда мы уже справили нужду и выполнили все гигиенические процедуры, дверь вдруг открылась, и внутрь зашёл ты. Остановился на пару секунд, оглядев нас мельком, а после спокойно прошёл мимо, встав возле дальней раковины и как всегда закурив. — Ты иди, Дэн. Я позже тебя догоню, — вдруг сказал Марти, задержав на тебе взгляд. Я нахмурился, внимательно взглянув на друга, на флегматичного тебя, после чего, всё же, неторопливо вышел. Однако, отойдя на два шага, не смог себя перебороть и тихо вернулся обратно к двери, приложившись к ней ухом. — …тебе что, показалось мало? Надеешься отомстить? — надменно спросил ты. — Нет. Я не собираюсь мстить тебе. Скорее, наоборот, — пауза, но я хорошо представлял, как ты вопросительно выгнул бровь. — Ты меня привлекаешь. — В каком смысле? — В сексуальном, — без колебания. — Просто хочешь заняться со мной сексом? — В идеале — не один раз. А потом, кто знает, может, будет и не «просто». Я без труда узнал твою усмешку. — Разве что ты готов пережить ещё далеко не одно увечье от меня, — ответил ты явно заигрывающим тоном. В сознании отчего-то всплыла до жути яркая картинка: Марти стоит к тебе совсем близко, и ты пальцем свободной руки проводишь по его перебинтованному предплечью, улыбаясь… Прикусив губу, я резко отстранился, стиснув лямку рюкзака в руке, дойдя до центра коридора и остановившись, словно вкопанный. Я вглядывался в пол, жуя губу и усердно пытаясь вернуть мозг, съехавший набекрень, на нужное место. Думать не получалось ни о чём, все мысли напрочь вытеснила эта ужасная картинка, к которой сами собой рисовались ещё более ужасные продолжения. Я тихо зарычал, стиснув голову и раздражённо ей мотнув, словно надеялся вытряхнуть картинку прочь. Но она не поддавалась, словно нарочно меня мучила. Шумно дыша, я постепенно смог немного успокоиться. Так. Только не оставаться здесь. Пошло всё к чёрту. Я быстро вышел из здания школы и прямо пешком бодро затопал домой. Прогулка ведь успокаивает, правда? Или наоборот, я лишь останусь наедине со своими мыслями? Плевать. Чёрт возьми, ну как ты можешь! С Марти? И тоже вот так же «просто»! А пока мы были вместе, впрочем, откуда я знаю, может, для тебя и это было «просто» и ты между делом «просто» вот так же соглашался на секс с кем-то! Может, со мной что-то не так, раз я этого не могу понять? Или это я слишком серьёзно относился к нашим… отношениям?.. Блин, мы об этом не говорили, конечно, но мне казалось, что мы встречаемся, а потому никаких там измен и прочего… Чёрт, ну за что ты так со мной, Ро? Я совсем не ангел, конечно, но… неужели я заслужил это всё, до капли?.. Неужели я не заслужил хотя бы маленькой передышки? Я и так в полном дерьме, даже без твоих фокусов и ножей от тебя в моей спине… уеду отсюда к чёртовой матери… толкну кому-нибудь наркоту, чтоб деньги были, сяду на первый же поезд и уеду, от всех от них. *** Я сам толком не понимал, что я теперь чувствую. Боль свила своё порочное гнездо где-то под рёбрами, отложила яйца и теперь заботливо их высиживала. С каждым днём я как будто становился всё злее. Нечего расслабляться. Если я какое-то время никого не трогал, это ещё ни черта не значит. От меня снова начали держаться на почтительном расстоянии, снова боялись даже лишний раз задержать на мне взгляд. Так-то лучше. Как в старые добрые времена. Старый товар мы продали и уже даже приобрели новый. Винс нашей работой был крайне доволен. Да и нам было неплохо. Мне — так вообще. Хоть более-менее нормально поесть и провести время где угодно, только не дома. Люблю такие времена. Однако хорошего, как говорится, понемногу. В один из дней я вышел из школы и увидел Джо, курящего на крыльце. Присоединившись, я тоже закурил. Давно этого не делал. Меня это, на самом деле, даже ни капли не расслабляет. Просто увлекает процесс. Встретившись взглядом с Джо, я сразу понял: что-то не так. Его взгляд был налит какой-то тяжёлой и пугающей серьёзностью. — Ты уже слышал? — резко спросил он. — Слышал что? — нахмурился я, наблюдая, как Джоуи сразу закуривает вторую. А это значит — дело правда дрянь. — Каса поймали с нашей наркотой. А за ним ещё и у Дрейка нашли, который умудрился проболтаться, что наркотики ему продали в школе. — Он что, сдал нас? — ошарашено спросил я, не дожидаясь продолжения новости. Джоуи фыркнул, резко вытолкнув дым из лёгких. — Ага, конечно. Ни ты, ни я бы тут уже не стояли, смекаешь? — И правда, — устыдился я своей нелепой догадки. — Однако копы теперь остро заинтересовались нашей школой и всерьёз собираются взяться за поиски дилеров. То есть нас, — парень снова одарил меня тяжёлым тёмным взглядом из-под коротких, но чрезмерно пушистых ресниц. — Понимаешь, что это значит? — Что нам нужно залечь на дно. — Да. И нужно избавиться от наркоты. Мы же только недавно партию взяли, у нас её просто дохрена! — Джо раздражённо сплюнул. — На нас сразу же всё повесят. Звони Винсу, объясни ситуацию. Нам нужно весь товар вернуть, пусть и временно, ибо если у нас его найдут — нам хана. Понимаешь? — Да понимаю, — уже несколько раздражённо ответил я, глубоко затянувшись. Как будто я вчера родился. — Ладно. Сегодня я ему позвоню. — Причём чем скорее — тем лучше. Давай наших дождёмся, растолкуем ситуацию, если они ещё не в курсе, и позвонишь как раз. Я лишь кивнул. Решение было разумным. После школы мы всей компанией забрались в машину Марти и поехали в Макдак на окраине. Остановившись прямо посреди трассы, на обочине, Марти заглушил мотор. Мы вышли: кто покурить, кто в туалет. В машине остался только Роб, просто открыл дверь. Я набрал Винса, который ответил на мой звонок довольно быстро. — Да? Что-то не так с товаром или вы уже успели всё продать? — явно с улыбкой спросил мужчина. — Нет, у нас тут возникла проблема. Двоих парней из нашей школы поймали с наркотой и те проговорились, что им её продали в школе. Копы теперь нацелились на нашу школу и намерены найти дилеров. Нам нужно залечь на дно, — быстро и чётко изложил я суть проблемы. — Ясно. И чего же ты хочешь от меня? — голос Винса явно стал прохладнее. — Я подумал, что, возможно, мы можем вернуть товар? Пока. Чтобы временно залечь на дно, пока всё не уляжется, — я поясницей опёрся на багажник машины. Винс нетяжело вздохнул: — Знаешь, Дэн, ты отличный парень и ни разу нас не подводил, и ситуация хреновая, но вам придётся разбираться самостоятельно, иначе ты и нас подставишь, понимаешь? Ведь это вы продали товар непроверенным людям. Так что, со своими проблемами разбирайтесь сами, — после сказанного в трубке сразу послышались короткие гудки, пресекающие любые попытки что-то ответить. Я отнял телефон от уха, пустым взглядом посмотрев на дисплей и сунув мобильник в карман. — Ну, что? — нетерпеливо спросил Джо, оттягивая карманы своей толстовки. — Он отказался. Сказал, чтобы мы свои проблемы решали сами. — Твою ж мать! — Джоуи зло пнул машину по колесу, за что тут же схлопотал увесистый подзатыльник от Марти. — Да какого хрена вы такие спокойные?! — разорялся парень, горящим взглядом проехавшись по нашим сдержанно-угрюмым лицам. — Вы что, не понимаете, чем это всё может кончиться?! — Понимаем, — холодно отозвался Марти. — Но крики делу не помогут. Лучше остуди голову и помоги нам придумать, как поступить с товаром. Джо зло стиснул зубы, резко развернувшись, отчего гравий скрипнул под его кроссовками, и уйдя подальше от машины, но так и не проронив больше ни звука. Мы ещё какое-то время просто стояли, думая о произошедшем, после чего всё в том же молчании всё-таки доехали до Макдака. Заказали себе поесть из машины и припарковались на стоянке, принявшись за еду. Кто-то должен был эту тишину разрушить, и я взял эту функцию на себя: — Избавиться от товара мы не можем. Это дело ясное. Столько денег, чтобы окупить его стоимость, ни у кого из нас нет, — молчание в ответ явно было знаком согласия. — Продавать его сейчас вообще глупо. Запалят — и хана. Да и кто брать-то будет после такого кипиша. Может, его где-то спрятать? — И где же? — несколько ехидно отозвался Джоуи. — Украдут — и считай, что уничтожили. Придётся платить. — Отвергаешь — предлагай, — встал вдруг Марти на мою защиту. Джо хотел что-то возразить, но лишь насупился, уставившись в дно машины. — Оскар. Ты же хранишь наркотики дома? — вдруг озарило парня. Оскар в ответ едва не подавился сэндвичем. — Не пачками же, раз на то пошло. — Хм… я единственным реальным вариантом вижу закопать их где-нибудь на пустыре или в лесу. Так хотя бы мал шанс, что их найдут, совсем его исключить мы не можем, — я вздохнул, вытащив из сэндвича лист салата и съев. Почему-то меня слегка подташнивало и есть хотелось только овощи. Возможно, от нервов. Хотя внешне я был абсолютно спокоен, внутри что-то неприятно вибрировало. Наверное, это, в том числе, и значит быть лидером. Уметь убедить всех, что всё в порядке, пока у самого трясутся руки. — Лучше в лесу. Предлагаю сегодня вечером и поехать за город, — Марти задумчиво поглаживал руль. — К чему откладывать? Всем волей-неволей пришлось согласиться со сказанным, ибо других вариантов у нас попросту не было. Однако к вечеру город накрыли тяжёлые тучи. Был такой жуткий ливень, что и ехать опасно (видимость почти на нуле), и копаться в лесу в сырой земле — так вообще затея бредовая. Придётся ждать, пока дождь кончится и хоть немного сойдёт вода. Уже на следующий день мы разделили товар между собой — таким образом у нас всех получилось понемногу, и под ударом не оказывался кто-то один, что было бы не по-дружески. В школе обстановка, тем временем, порядком накалялась. Полиция не просто пригрозила нам тем, что ведёт расследование, а действительно взялась его вести с явным желанием докопаться до истины. Мало кто не нервничал. У многих имелся наш товар, а многие просто боялись полиции подсознательно, потому в целом напряжение в школе так и витало, хоть ножом режь. Пару раз, подловив меня в школе, ко мне даже имели наглость подходить те, кто успел купить товар из нашей новой партии, но не успел его употребить. Конечно, они просили забрать товар обратно и вернуть им деньги, на что я только снисходительно смеялся и отвечал, что купля-продажа совершена, и остальное — уже не мои проблемы. Постепенно я с некоторой неприязнью признал, что, всё-таки, прекрасно понимаю Винса. Он уже передал нам партию и не обязан подставлять себя под удар. Так же, как я и ребята не обязаны забирать товар обратно, чтобы усложнить нашу и без того нелёгкую задачу. Дождь всё шёл. По новостям передавали, что местная река вот-вот выйдет из берегов. И это тоже порядком добавляло нервозности. Конечно, река не выходила из берегов уже… да сколько себя помню, такого не было, даже когда дожди порядком затягивались. Но в этот раз сему событию предавали действительно широкую огласку, так что, где-то внутри переживания давали о себе знать. Хотя… ведь если случится что-то подобное — это ведь нам даже на руку. Если река выйдет из берегов, полиции явно будет уже не до нашей школы и дел с наркотиками. Но резонно ли теперь воплощать мой план и закапывать весь товар в землю? Если потом всё-таки вдруг случится — то шансы потерять товар резко возрастают. Да куда же девать эти чёртовы наркотики?! Хоть задницей их жри теперь… Я сидел на одной из последних парт возле окна, подперев голову рукой, и лениво пялился на капли дождя, ручьями стекающие по большому оконному стеклу. Изредка сверкала молния, гром за пластиковым стеклопакетом почти не было слышно. Учитель литературы, — слегка чудаковатый, коренастый мужчина с бородкой, — выразительно зачитывал нам отрывок из Хэмингуэя. Атмосфера, к слову, была весьма подходящей. Мне нравилось слушать отрывки из книг. Но вот читать всегда было для меня слишком утомительно. Книги как-то не захватывали, не вызывали желания дочитать их до конца. Всё, на что меня хватало — это комиксы в библиотеке. И я даже уже привык к снисходительному взгляду каноничной старой и интеллигентной библиотекарши. О, этот взгляд… ехидный, презрительный, но при том делающий поблажку. Мол, позорище, конечно, но чего ещё от тебя ожидать. И правда… чего ещё? Какой есть. И вряд ли тут что-то попишешь. Рассказ учителя вдруг прервал хрип из динамика, вещающего прямо из кабинета директора Харгенсена: — Дэниэл Шорц, пройдите, пожалуйста, в кабинет директора. Учитель взглянул на меня, рукой поведя в сторону двери. Я лениво, с явной тяжестью поднял своё тело из-за парты и вышел из кабинета, уже за закрытой дверью услышав, как мистер Фиш возобновил своё чтение. Я шёл по пустому коридору, и шаги, совсем тихо, но отражались от стен. Казалось, школа опустела, однако были, всё же, слабо слышны отголоски учительских голосов из-за широких дверей классов. Ноги сами собой гнулись всё хуже, а дыхание немного сбивалось. Я знаю, зачем я иду туда. Там сидит молодой коп, на стуле, прямо рядом с директорским столом. Кепка лежит с ним рядом, на краю и поверх стопки каких-то бумаг. И они, на пару с директором, опрашивают учеников по поводу нынешнего дела. Марти уже был там. Его ни в чём не заподозрили. Даже не знаю, лицо у него, конечно, непробиваемое, и по нему никак не скажешь, говорит ли он правду, нервничает ли, но… вот это характерное для него выражение… я бы, скорее, наоборот записал его в главные подозреваемые. Хотя и, к слову, наркотики он, кажется, не принимал никогда. Ему и так хватает… а может, коп и «взял его на карандаш», или как там у них говорят? Просто не будет ведь он сообщать об этом в открытую, так?.. А вот за себя я переживал немного. Я не умел настолько хорошо себя контролировать, насколько это делал Марти. Бывало даже так, что я не ощущаю того, что нервничаю, а голос, тем временем, немного дрожит, глаза бегают, пот по виску стекает или даже руки дрожат. И это чертовски меня раздражало. А уж полиция порядком меня нервирует ещё с глубокого детства. Мы с ребятами тогда воровали сладости в супермаркете. Да, на этот тёмный путь я, оказывается, встал довольно давно… как это бывало: засовывали под майку, за ремень штанов, всякие жевательные конфеты, шоколадки, чупа-чупсы, прогуливались по магазину и беззаботно шли на выход, как будто ничего не было. И нам столько раз это всё сходило с рук, что мы совсем расслабились, и, конечно же, прокололись. Как сейчас помню: у выхода нас ждал охранник, и первая мысль, мелькнувшая в моей голове — «он хочет открыть нам дверь». Почему? А чёрт его знает. Я действительно до последнего не верил, что нас с Джо могут поймать. Но вот высокий и лысый темнокожий мужчина с круглой бородкой преградил нам путь, беспардонно схватив за майки, приподняв их и обличив все наши награбленные богатства. После нас проводили в кабинет администратора, и тот долго запугивал нас полицией. Говорил, или полиция, или мы даём ему телефон родителей. Понимая, что в случае с полицией родители всё равно узнают, мы, конечно, выбрали второй вариант. Правда, Джо здесь куда больше повезло: вместо телефона матери, которая, как глубоко верующая женщина, наверняка отлупила бы его до синей задницы за воровство, он дал телефон своего старшего брата. И тот, конечно, хоть и надавал ему подзатыльников, но матери ничего не рассказал. А вот у меня никого, кроме матери, и не было… пришлось говорить правду. Однако «воспитывал» меня один из её очередных хахалей, вообразивший себя папашей. Но папаши из него бы явно не получилось: кто ж так детей воспитывает, просто бездумно избивая? До сих пор помню, как я тогда лежал в своей комнате под кроватью, боясь, что он снова вернётся, и думал о том, что, когда у меня будет сын, я обязательно буду просто объяснять ему всё, а не бить… я же не такой уж дурак, я бы понял. Впрочем, я и так понимал, что воровать нехорошо. Просто не понимал, что мне это может здорово попортить будущее. Хотя… моё-то будущее куда уже, в общем-то, портить?.. И вот после того случая я, видя полицейских на улице, искренне верил, что они с одного взгляда определят во мне преступника и заберут меня в тюрьму. Потому сразу же сворачивал и шёл другой дорогой. Потребовалось время, чтобы избавиться от такой панической боязни, но до конца она всё равно не ушла. Даже когда я прекрасно понимал, что ничего плохого не сделал, нервозность в присутствии представителей правопорядка никогда не покидала меня. А уж сейчас, когда я действительно виноват, ещё и в чём — продаже наркотиков, а вовсе не просто умыкнул конфеты из магазина… Последний раз вздрогнув и потерев плечо, я шумно выдохнул, внутренне сосчитав до десяти, как можно больше расслабившись, поверив, что я не виноват, и зашёл в кабинет с лёгким, но явным неудовольствием на лице, будто и не понимаю толком, почему меня оторвали от такого интересного мне урока. Я же тут вообще не при чём. — Здравствуй, Дэниэл, — коп беззвучно барабанил пальцами по столу, сразу же вперившись в меня взглядом, под которым я почувствовал себя, словно на рентгене. Однако я спокойно кивнул в ответ. — Присаживайся, — мужчина указал мне на стул перед директорским столом, на который я сразу же опустился. Да, обстановка точно такая, какой я её помнил. Только, кажется, когда я последний раз посещал этот кабинет, возле шкафа с книгами на полу стоял горшок с пальмой, а сейчас его почему-то не было. Я старался отвлекаться на какие-то детали, чтобы не встречаться взглядом с копом. Директор ходил возле окна из стороны в сторону, сложив руки за спиной; половицы слегка поскрипывали под его ногами. К слову, на нём был свитер жутко противного жёлтого цвета. Не горчичного, а воистину цвета детской неожиданности. Причём, явно нездорового ребёнка. — Ты знаешь, зачем тебя пригласили сюда? — издалека начал коп. Он действительно был довольно молод, строен, но вот голос у него при этом был достаточно грузный, словно придавливающий тебя к земле. — Смутно. Ребята рассказывали, что это из-за той шумихи с наркотиками, — я равнодушно подёрнул плечами, словно эта тема совсем меня не интересовала. — Верно. Позволишь задать тебе пару вопросов? — А у меня есть выбор? — ответил я несколько грубо, но всё ещё равнодушно. Коп не стал отвечать на мой вопрос, взявшись за планшет с бумагой и ручку. — Итак, тебя зовут Дэниэл Шорц и ты учишься в классе мистера Бишопа, всё верно? — начал мужчина. — Да. — Скажи, ты общаешься с теми ребятами, у которых нашли наркотики? Каспером Войтманом и Дрейком Гарани. — Скорее нет, чем да, — я снова пожал плечами и мысленно ругнулся на себя за то, что я слишком часто использую этот жест, что уже говорит о напускном равнодушии. — Я их знаю, но мы не общаемся близко. — Хорошо. А ты знал, что они употребляют наркотики? — Нет. Говорю же, мы не особо близко общаемся. — А может, ты знаешь кого-то, кто общался бы с ними достаточно близко, чтобы помочь нам? Дрейк и Каспер рассказали нам, что наркотики им продали где-то в школе. Но на вопрос, кто именно, говорят, что обмен совершался через невиновного посредника, потому они не будут говорить его имени, чтобы у него не было проблем, а кто именно является дилером они не знают. Хоть мы и обещали им, что ничего не сделаем тому самому посреднику, раз уж он действительно невиновен, просто попросим его рассказать, кто дилер, и отпустим, но они упорно молчат. Ты ничего о таком не слышал? Может, знаешь что-нибудь или хочешь рассказать? — во взгляде копа блеснуло явное подозрение. — Нет. Я не интересуюсь наркотиками, — твёрдо ответил я. — Что ж… хорошо, Дэниэл. Если всё же что-то вспомнишь или захочешь сказать — обратись ко мне, если я всё ещё буду здесь, или к директору, — в голосе копа слышалось явное разочарование. Он вздохнул, отложив планшет, но потом снова его взяв. — И да, — остановил он меня, когда я уже направлялся к двери, — пригласи сюда, пожалуйста, Роберта Торренса. Я кивнул, выйдя за дверь, и тихо, но облегчённо выдохнул. Хоть коп и явно делал мне какие-то намёки, но я это выдержал, ничего у него не вышло. Не так-то я прост. Почувствовав, как всё тело расслабилось, я по пути забежал в туалет, ополоснув лицо, и вернулся в класс, отправив к директору названного копом одноклассника. Чтения Хэмингуэя всё ещё продолжались… но я даже был безумно рад вновь погрузиться в эту спокойную и размеренную атмосферу. Если честно, в последнее время я всё чаще размышлял о том, что я хочу свернуть все дела или как минимум выйти из игры. Испугался? Естественно, я испугался. Кто такого не испугается? Но дело не только в этом. Вспоминая тот случай, когда мы с Джо воровали в детстве конфеты из магазина… ничего не может продолжаться вечно. Мне даже кажется, что история повторяется. В тот раз нам тоже было легко, и становилось всё легче, пока всё не повернулось совсем неожиданной стороной, как раз тогда, когда наше ощущение собственной безнаказанности достигло пика. Когда-нибудь всё вскроется, и тогда нам точно придётся несладко. Собственно, уже вскрылось, и теперь мы все ходим по лезвию ножа. Быть может даже, что этот коп, как тот охранник, поначалу кажется не особо осведомлённым и как будто бы просто открывает нам дверь, не заметив, что у нас полные штаны дури конфет, а в самый последний момент он нам просто перегородит дорогу… и вот тогда всё, пиши пропало. Теперь-то точно никто не попросит телефон родителей. Нам уже не двенадцать… далеко не двенадцать. Надо было даже ещё раньше остановиться, пока дело шло. На предыдущей партии. Мы выдыхаемся, как престарелая лошадь, и, когда уже не сможем выигрывать скачки, никто не станет переживать, скорее добьют «из гуманности». Но назад не вернёшь ничего. Нужно просто сильно постараться не попасться и придумать уже, наконец, хоть что-то с этой наркотой. И когда переживём эту переделку — баста. Я выхожу из игры. И верю, что с этим не возникнет каких-либо трудностей… могут ведь и не отпустить. А могут и даже «убрать» на всякий случай… чёрт, об этом я и не думал… В любом случае, пока рано загадывать на будущее. Обычно это не заканчивается ничем хорошим. Сейчас разберёмся с этой шумихой, а там и видно будет. Надеюсь.