Катарсис

Может, я снова заснул? Мне до последнего думалось, что это какое-то недоразумение или шутка. Я даже с уроков ушёл, но в больницу не попал всё равно – время для посещений ещё не наступило. Почти два часа я просидел во дворе близ больницы, докурил пачку, успел купить новую и её начать. Остановился лишь когда понял, что мне уже плохеет. Зато хоть немного отвлёкся от всего... чёрт, как же так, Ро? Что вообще могло произойти? Ведь ничего серьёзного, да?.. Просто отравление или вроде того? Даже думать не хочу... Прорвавшись, наконец, в больницу, я тихо постучался и зашёл в палату. Молодая медсестра с огненно-рыжими волосами меняла капельницу возле твоей койки. Ещё никогда не чувствовал, чтобы так сильно сжималось и ныло сердце. Ты лежал такой бледный, даже губы, сухие и жутко потрескавшиеся, почти сливались с кожей. - Добрый день. Вы к мистеру Хэйзу? - вывела меня из ступора медсестра. - А? - я недоумённо поднял на неё глаза, но после до меня сразу дошёл смысл вопроса. - Да... - Он пока ещё не пришёл в себя, но можете просто посидеть здесь. Когда близкие находятся рядом с пациентами - те заметно быстрее идут на поправку, - улыбнулась она, поправляя капельницу на стойке. - Скажите, а с Ро... что-то серьёзное? - спросил я осторожно, словно это что-то меняло. - Острый приступ пиелонефрита. - Звучит не очень... - мрачно признался я. - Да, болезнь неприятная... но кризис уже миновал, - вновь мягко улыбнулась медсестра. - Мистер Хэйз уверенно идёт на поправку. Всё будет в порядке. - Спасибо, - слабо улыбнулся я в ответ. Девушка кивнула мне и покинула палату, оставив меня наедине с тобой. Ещё несколько секунд простояв, как статуя, я медленно и тихо подошёл, сев на специальный стул для посетителей и поправив выданный мне белый больничный халат. Я потянулся к твоей руке, но, уже находясь у цели, поджал губы, отстранившись. Имел ли я право прикасаться к тебе?.. Вряд ли. Хоть и очень хотелось. Ты дышал ровно. Необычно-длинные тёмные ресницы лежали на щеках. Без тёмного макияжа ты казался даже немного... добрее, что ли? И всё-таки, как же мне хотелось к тебе прикоснуться... просто так. И сейчас ты так беззащитен... я вновь потянулся рукой к твоей руке, но в последний момент ...если не хочешь повторить судьбу своего приятеля - больше никогда ко мне не подходи... я отдёрнул руку, отведя взгляд. Нет, не могу. Не могу так... Я поднял голову, посмотрев на капельницу. Прозрачный раствор размеренно капал, спускаясь по тонкой трубке и впрыскиваясь в твою кровь. Как она сказала... пилофрит?.. Нет, кажется, пилонефрит... да, точно. Звучит действительно как-то паршиво, ещё и "острый". Но главное, что ты уже идёшь на поправку. Обошлось. Но всё равно не понимаю, как такое вообще могло произойти. А если бы вообще... Я тут же яро мотнул головой, отгоняя плохие мысли. Всё хорошо. Ты в порядке. Как же я рад, что ты в порядке... *** Когда я вновь нанёс визит в больницу на следующий день, ты уже пришёл в себя. Однако это, в общем-то, ничего не изменило. Когда я вошёл в палату и робко позвал тебя, ты так и продолжил смотреть в сторону окна, как будто меня здесь и не было вовсе. Ты как будто всё ещё был без сознания, только с открытыми глазами. - Ро... ты всё ещё со мной не разговариваешь, да? Нет ответа. И даже никакой реакции нет. Я вздохнул, опустив глаза. Первым порывом было уйти. Ты не хочешь меня видеть, я противен тебе, что мне делать здесь? Но, чёрт возьми, я не верю, что это всё, всё, что между нами было, было ложью! Не верю, что ты можешь вот так просто... даже несмотря на эти сцены, с той девушкой, с Марти, я не верю, что между нами не было чего-то большего. Не верю, что ты просто спал со мной и потому легко смог заменить меня другими людьми. Да даже то, что ты сейчас не замечаешь меня, говорит о том, что, всё-таки, было что-то большее... правда? И ведь должно было оно остаться, хоть немного? Пересилив себя, я подошёл ближе и сел на всё тот же стул, облокотившись на колени и склонившись вперёд. Какое-то время я просто молчал, поглядывая на тебя, но после всё-таки решился заговорить. Раз уж ты всё равно лежишь и игнорируешь меня... - Я так за тебя испугался, Ро... чуть сам коньки не откинул, когда узнал, что тебя на скорой увезли. И снова непроницаемая стена молчания. - Раз уж ты всё равно меня игнорируешь... я хотел всё-таки рассказать, как всё было. Я действительно выбрал тебя в тот раз. Но... понимаешь, я чувствовал, что это не тот случай, когда я мог на парней повлиять. Твоё поведение их уж слишком задело. Потому я решил, что пойду туда, и пусть они думают, что я с ними... но в нужный момент я встану на твою сторону. Если бы я попытался прекратить это заранее - ничего бы не вышло. А может, меня и вовсе бы... вывели из строя, и я бы совсем никак не смог защитить тебя. Вот так я рассуждал. Но на деле всё так быстро произошло... момент был упущен. Но я понимаю, что это жалко звучит и совсем не оправдание тому, что я так ничего и не предпринял... прости меня, Ро. Наверно, я не достоин твоего прощения... но я очень раскаиваюсь. Молчание. Даже ухом не повёл. И у тебя так натурально получалось, что я и сам начал сомневаться: а настоящий ли я? Может, меня здесь действительно нет на самом деле? То есть... я умер или вроде того? Или ты действительно не слышишь меня? И не видишь? Бред какой-то. Просто продолжаешь игнорировать. Значит... значит, я, и правда, не достоин быть прощённым. Да и с чего я это взял вообще? Я ведь действительно поступил, как последний ублюдок... и ничего странного в том, что теперь ты и знать меня не желаешь. — Я такое дерьмо, Ро… и ты прав во всём. Прав в том, что послал меня куда подальше. Знаешь, я… я… я бы и сам хотел, чтобы ты нашёл себе кого-то… кого-то, кто уж точно получше меня, — я шумно сглотнул ком, застрявший в горле. Хотя бытует мнение, что правду говорить легко, я выжал из себя эти слова с огромным усилием, от них до боли сдавливало всё внутри. Я кусал губу, пытаясь унять эту ноющую, мерзкую боль. — Но… но здесь не исповедальня, верно? — я нервно усмехнулся. — Прости. Тебе, наверное, нужно отдыхать, — я встал, накинув спавший с плеча халат. — Поправляйся скорее, Ро. Выйдя из больницы, я устроился во всё том же дворе, в котором вчера ждал часов посещения, и закурил. То есть, у меня совсем шансов нет, да? Никаких? Я ведь даже и не претендую на какую-то сильно значимую роль… знаешь, больше всего, думаю, я действительно хотел бы лишь вернуть себе всё дерьмо, которое натворил. Забрать себе ту боль, что я тебе причинил. Она не тебе должна доставлять дискомфорт. Ты этого совсем не заслуживаешь… разве что, может быть, тем, что ошибся, поверив в меня… но разве это преступление? Это я совершил преступление, не оправдав твоих ожиданий. А ты… ты ведь просто верил в меня, и всё… Чёрт, мне даже как-то не верится уже, что мне не приснилось всё то, что было между нами. Ты такой холодный, словно мы никогда и не общались даже. Я просто поверить не могу, что всё могло кончиться вот так. Что я, даже не заметив, лишился твоего общества, твоего тепла, твоей благосклонности… не бывает так просто… но… тогда как бывает? Ведь не должен же ты бесконечно давать мне новый и новый шанс на исправление. Если бы ты снова простил меня — я бы, наверное, снова накосячил, только и всего, и уже тогда бы задавался вопросом, почему мне не дали ещё один шанс. А потом ещё. Только когда тебе отказывают в очередном шансе, ты понимаешь, что до того эти шансы совсем не ценил, даже не замечал, и только после этого потрясения ты действительно замечаешь этот шанс и оцениваешь его по-настоящему, осознавая, что если бы он был — ты бы точно не упустил его. На следующий день я пришёл снова. Однако когда я зашёл в твою палату — я так и замер на пороге. На стуле, который я мысленно уже присвоил себе, сидел Марти. Он повернул голову на звук, ты же лишь шевельнул глазными яблоками, но, едва они оценили обстановку и подали мозгу сигнал о том, что это я — ты вновь отвернулся к окну. — Ладно, я пойду, — прервал тишину Мартин, поднявшись и тронув тебя за плечо. — Выздоравливай. Я проводил Марти напряжённым взглядом и несколько опомнился, лишь когда за ним закрылась дверь. Какого чёрта он делал здесь? Вы что, всё-таки… того? С Марти? Да ты меня разыгрываешь, этого не может быть! Только не с Марти! Я перевёл взгляд вновь на твоё безучастное лицо. Быть может, это глупость, но мне даже садиться не хотелось, думая о том, что только что там сидел Марти и мило с тобой беседовал. — Какого чёрта?! — не выдержал я, сорвавшись и заметно повысив голос. — Марти? Ты серьёзно? — я в неверии мотал головой, даже не зная, какие слова можно подобрать к этой ситуации. Их просто не было. Не существовало в природе. — Но он же… он же тоже, и даже… — пытался я хоть что-то мычать, невольно жестикулируя и надрывно дыша. — Ро, какого чёрта?! Чем он лучше меня?! — отчаянно вопрошал я, но ты даже не моргнул. — Ро! Постояв над тобой ещё несколько секунд и поняв, что ответа я не дождусь, я резко выдохнул, развернувшись и быстро покинув помещение. На коридорном повороте меня даже немного занесло, и тут я снова увидел его. Марти. Он преспокойно сидел на скамейке, облокотившись на колени. После он поднял на меня глаза, выпрямившись и опустив плечи. — Пойдём, прогуляемся? Заодно и поговорим. — Что-то мне твой тон очень не нравится, — сразу же ощетинился я. Хоть я и не испытывал такого на себе, но его тон был похож на тон отца, который нашёл себе новую «маму», и теперь должен был как-то объяснить ребёнку, что всё в порядке, с чужой тётей надо подружиться и теперь уже её называть «мама». Пусть она и не мама тебе вовсе, но тёте будет приятно. Теперь она будет на месте твоей настоящей мамы. — Обычный, — невозмутимо пожал плечами Марти. — Знаешь, я что-то не очень хочу разговаривать, — скривился я, словно от горькой микстуры, и, развернувшись, ушёл прочь, даже быстрее, чем из твоей палаты. Разговаривать… ишь, что удумал. Не хочу я с ним разговаривать. Я вообще ничего знать не хочу обо всём этом. Не хочу. Делайте, что вздумается, но подальше от меня и чтобы я не знал об этом. Кажется, когда-нибудь у меня разовьётся аллергия на алкоголь, если учесть, сколько уже я его в себя вливаю. Чего там, меня даже уже от одной мысли начинает мутить, но я действительно не знаю иного способа разгрузить голову. Впрочем, с каждым разом даже это последнее прибежище приносит всё меньше и меньше отдыха… что я буду делать, когда он перестанет приносить удовольствие совсем? Тоже, что ли, на наркоту подсяду?.. А если и она перестанет отвлекать — тогда что? Куда уже ниже? Я так скопычусь… хотя, может, я к этому и стремлюсь? Вот так по-махозистски медленно, шаг за шагом, привести себя к мучительной и жуткой смерти… меня даже передёрнуло от мысли и того, каким мрачным и тягучим голосом она была произнесена в голове. Видимо… ты всё-таки был прав. Я встал на ту самую дорожку, которая верно ведёт к обрыву… и ничего теперь не попишешь. Ничего. *** В школу я на следующий день физически не смог прийти. А даже если мог бы — не стал. Даже из дома не выходил. Просто лежал в постели или курил на подоконнике, вспоминал, размышлял. Почему бы, в общем-то, и не Марти… мы чем-то похожи. Но главное наше отличие — он не разочаровывал тебя. Он с самого начала не отрекался от тебя. Даже после того, как ты порезал его, он вот так запросто признался нам, что ты ему нравишься. Он вот так запросто рассказал о своих едва возникших чувствах, которые я, в свою очередь, тайно носил в себе целых полгода, боясь даже взглянуть на тебя лишний раз… Да. Это наше главное и, думаю, совсем немаловажное различие. Возможно, именно оно и сыграло решающую роль. Вполне вероятно. И вот теперь… теперь мне не стоит приходить? Мне совсем-совсем не осталось места рядом с тобой?.. Наверное, ты бы вряд ли стал оставлять мне его… это вполне логичный исход. На следующий день уроки я тоже прогулял. Просто так. Да и с Марти пересекаться мне совсем не хотелось. Меня просто скручивает и выворачивает, когда мой ласковый и нежный мозг заботливо подкидывает мне картинки вашего совместного времяпрепровождения. Передёрнуло. Аж горечь во рту появилась. Я сплюнул в сторону, выйдя на крыльцо. Одиннадцатый час, солнце плавно двигалось к зениту, и становилось даже немного жарко. Лишь сойдя со ступенек, я обратил внимание на стоящий во дворе форд. А следом — и на Марти, который курил, опершись поясницей на капот, и уже смотрел на меня. Нахмурившись, я попытался пройти мимо, но Мартин в два прыжка нагнал меня, схватив за футболку и дёрнув к своей машине. — Я уже сказал, что не хочу разговаривать, отвали! — я пытался вырваться, но парень упорно запихнул меня на заднее сидение, а сам влез следом, шустро заблокировав двери. В машине воцарилась тишина, прерываемая лишь моим частым дыханием. — Чего тебе надо? — спросил я ощутимо упавшим голосом, нормально садясь. Отсюда не уйти. Неужели придётся слушать? — Что именно ты так боишься услышать? — обычным серым голосом спросил Марти, повернувшись ко мне с водительского сидения. Я же и не думал поднимать на него взгляд, упрямо тараща его в дно машины. — Я просто не хочу разговаривать. И всё. — Почему? Боишься, что я ребятам расскажу? А смысл, Дэн? Как ты мог заметить, и я навещал Ро. И что? Вот теперь я взглянул на Марти внимательно, с интересом. Откровенно говоря, я ждал совсем других слов. Картинка как-то не складывалась. Он же должен понимать, разве нет? — Как видишь, мир не перевернулся. И я не собираюсь никому говорить, — Мартин сильнее ко мне развернулся. — Хотя я, к слову, уже давно заметил, как ты смотришь на него. Я вздрогнул. Не знаю, видимо или нет, но ощутимо. Значит, тот взгляд на вечеринке у Маркуса… уже тогда? Да? — Но, как видишь, никому и ничего не сказал, — продолжил Мартин. После он вдруг вздохнул, приоткрыв окно и закурив. — Хоть мы и все друзья: ты, я, Джо, Роб, Оскар… но между каждыми из нас при этом свои отношения, которых с другими быть не может. Например, у нас с тобой. В некоторых вопросах со мной ты можешь поделиться немного бОльшим, нежели с другими. Понимаешь, о чём я? — он вновь взглянул на меня через плечо. — Понимаю, — нехотя признался я. — Но не понимаю, почему ты говоришь мне это. — Считай это любопытством, — пожал плечами Марти. — Любишь его? Меня почему-то аж передёрнуло от этих слов. Не в плохом смысле, но… это было странно. Когда кто-то другой, со стороны, вот так говорит о том, что я столько времени носил в себе и чем ни с кем не делился, и уже прочно вбил себе в голову, что это и невозможно… как ни странно, я чувствую себя человеком, которого предали. — Не знаю… не уверен, что правильно понимаю значение этого слова. — Но связь между вами есть. Я вновь нахмурился. Что-то я явно упустил. Неужели ты не рассказывал сам? Или он всё знает и нарочно меня мучает? Неужели таким подонком можно быть? — Была… — нехотя признался я, невольно скривившись. — Вот как, — парень вздохнул, затушив сигарету в пепельнице. Я открыл было рот, чтобы задать ему вполне логичные вопросы. «А сам не знаешь?», «а разве вы сейчас не вместе?», но эти вопросы застряли в горле, словно острая кость. Я не хотел этого знать. Это именно то, чего я совсем не хотел знать. И я даже чувствовал явное облегчение, что разговор оказался не об этом. Но, если вы сейчас… того… тогда почему он задаёт такие странные вопросы? Всё-таки, действительно издевается? — Значит, ты гей. Я поёжился, словно от укола. Мне явно доставляло дискомфорт знание о том, что теперь об этом осведомлён ещё один человек. Я как будто остался голым посреди школьного коридора. Не, я склонен думать, что стесняться мне особо нечего… но в данном-то случае очень даже есть чего. Мне не нравилось, что с меня вот так сдёрнули защиту. Ненавижу всю эту вашу психологию. Неужели это какое-то удовольствие доставляет, а? — И? Тебе от этого горячо или холодно? — враждебно поинтересовался я. — Нет. Просто удостоверился. И ты этого боишься? — А ты нет? — Нет, как ты мог заметить, — беззаботно пожал он плечами. — Ну да, конечно. Тебе-то легко. С твоим амплуа… тебе и не такое с рук спустят, — нервно и пренебрежительно усмехнулся я. — Дело тут не совсем в моём амплуа. Дело тут в моём отношении. Я сам не вижу в этом чего-то зазорного, потому и другие воспринимают эту мою особенность так же. Да, мне нравятся и девушки, и парни. А что здесь такого? Да ничего, вроде. И у других невольно возникает такое же отношение. А ты придаёшь этому столько значения, что да, конечно, и для других подобное знание о тебе будет равносильно открытию Америки, — усмехнулся парень. Впервые слышу, чтобы он так много говорил, кажется. — Будь проще. — Не так-то просто быть проще… — А никто и не говорил, что будет легко. Пока ты сам не примешь себя — никто тебя не примет. Твоё отношение к себе и своим особенностям влияет на окружение гораздо сильнее, чем ты думаешь. Свой пример я тебе уже приводил. Стыдиться себя ты уже давно пробуешь, и, кажется, особого счастья тебе это ни разу не приносило. Так почему бы не попробовать что-то другое? Жизнь у тебя одна, Дэн. Второй попытки не будет. Вздох вдруг внезапно застрял в горле. — Да… я понял, — для убедительности я кивнул. — Может, прокатимся? В школу всё равно идти уже не резон, — разумно заметил я. — И то верно. Поехали поедим, — Марти завёл мотор и выехал из моего двора. Его привычная неразговорчивость и сосредоточенность на дороге, тем временем, сыграли мне очень на руку. Те слова, про то, что жизнь одна и второй попытки не будет, признаться, очень сильно меня зацепили. Я вдруг вспомнил, как размышлял о втором шансе. О том, что, когда ты точно знаешь, что шанса больше не будет, ты вдруг начинаешь думать, что если бы он всё-таки был, ты бы очень ценил его и точно не упустил бы. А что я делал всё это время, если не упускал этот шанс? Жизнь, конечно, наполнена шансами, но ведь она и сама — шанс, причём, явно последний. Другого не будет. Ну, я не индуист, чтобы верить в это. И значит… я всё-таки не ценю свой последний шанс. Я действительно поступаю с ним, как с любым «последним шансом», до которого удалось дорваться — забываю про его ценность, забываю, что когда-то собирался относиться к нему бережно и внимательно. Как будто верю где-то в глубине души, что, раз уж эта жизнь не задалась — подожду другую… но это же, чёрт возьми, не автобус. Не будет следующей. Только одна. Не успеешь — твои проблемы. Я пришёл к тебе ещё два раза. Теперь помимо тебя в палате лежала какая-то женщина средних лет. Меня немного нервировало то, что она, видимо, думая, что совсем незаметна, пялилась на нас и, по ощущениям, ей явно хотелось высказать своё очень важное мнение. Но она старательно сдерживалась, лишь «раздевая» нас глазами. То бишь, гадая, видимо, почему я прихожу и просто молчу, и ты тоже молчишь… на третий день она даже вышла из палаты, и, как мне кажется, какое-то время подслушивала под дверью — вдруг не при ней мы бы стали разговаривать? По крайней мере, вернулась она явно разочарованная. Ведь мы оба так и продолжали молчать. Вопрос тут был не в том, есть кто-то лишний в палате или нет. К сожалению, не всё так просто… Когда я пришёл снова, мне вдруг сообщили, что тебя уже выписали. Что, я больше не смогу приходить и безнаказанно находиться рядом с тобой несколько часов в день?.. Однако, я лишь кивнул, со вздохом удалившись. Но в школе ты после выписки не появился. Интересно, почему? А вдруг ты после моей настойчивости решил перейти в другую школу или вроде того, подальше от такого психа? Я каждую перемену высматривал тебя в коридорах, в столовой. Нет. Нигде. В конце недели я не выдержал. Выловил в коридоре одного из этих ваших неформалов, приткнул его к стенке и прямо спросил: — Говори, где Роуэн. Почему его уже так долго в школе нет? — А тебе-то он зачем? — нахмурился невысокий парень, который, несмотря на свою тщедушную, в сравнении с моей, комплекцию, смотрел на меня надменно и с вызовом. — Если я спрашиваю — значит, надо. Логично? — А что, если я не скажу? — паренёк взглянул на меня, подозрительно прищурившись. — Отхватишь. Оно тебе надо? Парень с надеждой взглянул в сторону своих одноклассников, столпившихся у кабинета, но те лишь изредка и из любопытства поглядывали в нашу сторону, явно не собираясь, в случае чего, влезать. Поняв это, он вздохнул, опустив голову. — Дома он. На домашнем режиме после болезни. Должен вернуться в школу через три недели, вроде. — Вот, так бы сразу, — я убрал руку со стены, отстранившись. — Свободен, чё встал? — рявкнул я, отчего паренёк вздрогнул и тут же испарился. Проводив его насмешливым взглядом, я зацепился большим пальцем руки за карман и пошёл уже на свои занятия. Знаешь, я дни считал. Нет, серьёзно. Купил небольшой календарик и закрашивал числа. Зачем? А чёрт его знает, в самом деле… да, ты вернёшься в школу по истечению этих трёх недель. И? Ты ведь продолжишь меня игнорировать. Зачем мне это вообще? Просто, чтобы тебя увидеть, быть может?.. Ну, вот прошли три недели. И ты действительно появился в школе, а я — увидел тебя. При виде тебя, как я заметил не так уж давно, сердце всегда начинало биться чаще и это доставляло какое-то странное удовольствие. Главное — не начинать вспоминать о том, что когда-то я мог быть к тебе гораздо ближе. Ну вот, опять вспомнил… чёрт, чувствую себя, как влюблённый подросток. Стоп. Я же и есть влюблённый подросток… ну, тогда всё нормально. Наверно. Я частенько украдкой на тебя поглядывал. Иногда ты замечал мои взгляды, после чего свои я тут же отводил в сторону, прекрасно представляя, как это выглядит со стороны. Но я не мог совсем на тебя не смотреть. И, к слову, я заметил одну крайне неприятную штуку: ты всё чаще мелькал перед моими глазами в компании Марти. Вы вместе сидели за обедом, вместе курили в туалете, вместе болтали, стоя в коридоре. А мне только и оставалось, что стискивать зубы и почаще трясти головой, стремясь избавиться от навязчивых картинок вашей близости. Фу. Чтоб меня… да когда же это кончится! В общем, день ото дня моё настроение становилось всё паршивее и паршивее. На большой перемене я лениво колупал вилкой картофельное пюре, подперев голову рукой. Сосиска была уже съедена, а пюре — каким-то пресным. Марти ел как всегда по какому-то своему алгоритму. Он разложил горошек, прилагающийся к пюре, на край, съедал несколько ложек и через равное их количество добавлял к ложке одну горошину. Если честно, никогда меня ещё так не бесили его дурацкие странности, даже в начале нашего знакомства. Или он просто сам меня бесит из-за этого всего… Джо ел, но как-то лениво. Даже Роба, судя по всему, разморило от заметного потепления: ел он задумчиво, как и я, подперев рукой голову. — Чего такие кислые? — вдруг разрезал тишину голос Оскара, который подошёл к нашему столику с подносом и уселся на свободное место. — Кого хороним? — Своё будущее, — мрачно, но с явным оттенком шутки вздохнул Джо. — Чего это? — выгнул бровь Оскар, активно принимаясь за еду. — Ну, это ж ты у нас гений, спортсмен и просто красавец, — беззлобно продолжал Джоуи, накалывая макароны на вилку. — А мы так… простые смертные. Которые вряд ли сдадут экзамены. — Да ладно тебе, — махнул рукой Оскар, хотя и особо разубеждать Джо почему-то не стал. — Ещё не так страшно. У вас год впереди. А мне эти экзамены сейчас мозги компостируют. Да и не только мне, вроде как, — парень выразительно взглянул на Марти, но тот был, кажется, слишком увлечён тем, чтобы горошка хватило ровно на всё пюре, потому даже как будто не услышал. — Пшш, приём, приём, Земля вызывает Марти. Марти, ответьте, — изобразил Оскар передачу по рации, улыбнувшись, но Марти даже ухом не повёл. Лишь когда он, наконец, отправил в рот последнюю ложку пюре с украшавшей её горошиной, он с чистой совестью отодвинул поднос и вернулся в реальный мир. Как оказалось, всё это время он нас слышал. — Мне, в общем-то, параллельно. Предметы, которые нужны мне, я сдам, я в себе не сомневаюсь, — флегматично пожал он плечами. — Ну да. К тому же, ещё и выпускной бал скоро… — как-то до странности мечтательно выдохнул Оскар. — Ни за что не угадаете, с кем я пойду. — Похуй, если честно, — откровенно отозвался Джо. — Зря ты так, между прочим, — ничуть не обиделся Оскар. — Меня сама позвала Лола. — Чего? — оказалось, судя по удивлённому голосу, Джоуи на самом деле совсем и не похуй. — Она разве не с Маркусом? — Нет, они разбежались, — пожал плечами парень. — Не боишься отхватить? — резонно заметил Роб. — Как-то не особо. — Слушай, ты же, вроде, не идиот. Зачем тебе эта швабра? — приподнял бровь Марти. — Ни ума, ни таланта, — поддакнул Роб. — Зато фигурка класс, — скромно заметил Джо, но словно бы тут же устыдился своего замечания. — Именно. Я ж не собираюсь с ней вступать в отношения или, чего хуже, семью заводить. Так… я воспринимаю её, как красивый аксессуар для бала. Может, и трахну её разок для того, чтобы внести в этот вечер ещё одно положительное воспоминание. Роб выдохнул с незлой, но явной завистью. Джо, кажется, ушёл в думы о чём-то своём. — А ты собираешься, к слову? — вновь обратился Оскар к Марти. — Да. — Кого пригласил? — Скорее, меня пригласили. — О, и тебя? И кто же эта смелая красотка, рискнувшая к тебе приблизиться? — беззлобно усмехнулся Оскар. — Роуэн Хэйз. Джоуи зафонтанировал тем, что только что пил, а именно: вишнёвым соком, который был порядком похож на кровь. Я даже вспомнил фильмы Тарантино, в которых кровь фонтаном хлещет из горла после отрубания головы. Да, определённо, было похоже. Джо с шумом поставил полупустой стакан на столик, закашлявшись, у Роба и Оскара просто отвисла челюсть. А я сам заметил лишь спустя время, что почти завязал в узел алюминиевую вилку. — Прости, кто? — решил на всякий случай уточнить Оскар. — Роуэн Хэйз, — не менее спокойно повторил Марти, откинувшись на спинку скамьи и поигрывая в руках столовой ложкой. — Когда я видел его в последний раз, он был… мужского пола, — не знаю, то ли Оскар верить не хотел, то ли просто не догонял (хотя вряд ли), то ли пытался пошутить… — Он и сейчас мужского пола. Меня все устраивает. Тебе что-то не нравится? Ты задал вопрос, я ответил, — в голосе послышались уже нотки вызова, на которые Оскар, однако, отреагировал довольно мирно: — Воу-воу, не наезжай, я просто, мягко говоря, охренел, — парень тоже откинулся на спинку, подняв в воздух раскрытые ладони. — И что, давно ты?.. — Блядь! — послышался сиплый голос едва откашлявшегося, наконец, Джоуи. — Ты что, не прикалывался, когда говорил про то, что он тебе… ну… нравится, типа? — А что, было похоже? — Марти вновь едва заметно вопросительно приподнял бровь. — Не, мужик, ну… ну это уже край, — Джо вновь кашлянул, отерев рот. — Ты в конец ебанулся. Знаешь, когда он тебя порезал в тот раз, тебя всё-таки надо было сдать в психушку! — Джоуи, едва не запнувшись, поднялся со скамьи, продолжая откашливаться, и направился в сторону питьевого фонтанчика. Я взглянул на Марти, надеясь, что он поймёт мой молчаливый посыл. Джо ведь отреагировал вовсе не спокойно, верно, несмотря на то, что Марти мне вещал, что тут всё только от тебя зависит. Не знаю, понял ли Марти, но в ответ он лишь пожал плечами. Я расценил это как «в любом правиле есть исключения». Может быть. — Пиздец. Просто пиздец, — прокомментировал ситуацию теперь уже отошедший последним Роб. — Ты просто решил попытаться убить Джо или реально собираешься пойти на бал с парнем? Марти даже не стал ничего говорить, лишь с явным намёком взглянув на Роба. — Ладно. Понял. Вопросов больше нет, — покачал головой тот, отвернувшись и вновь подперев рукой голову. Однако его губы, как я мог наблюдать, ещё какое-то время шевелились, хоть и не вполне ясно, что именно он там беззвучно с собой обсуждал. Интересно. А быть может, Марти в тот наш откровенный разговор задавал эти вопросы, чтобы знать… ну, можно ли, так сказать, претендовать на тебя? Не зря ведь он про связь спросил… и, убедившись, что она только «была» у нас с тобой, он с тобой теперь собирается на бал этот… блин, а вдруг вы там… Я вновь помотал головой. Нет. Не может быть. Не верю. Это было как-то странно. Чего я боялся, собственно? Почему я боялся что-то сказать? Лишь потому, что у самого вбито в голову, что быть геем — это как-то зазорно?.. Наверное, да. И чего я добился? Марти вот так запросто взял и всё сказал. Прямо как ты… просто. Не заморачиваясь. Может, потому он тебе нравится?.. Он похож на тебя? Я ведь и сам это отмечал. А я не похож… ещё до тебя я боялся, а после — боялся вдвойне, что кто-то узнает. Безумно боялся. А чего именно?.. Потерять друзей? Они мне дороги, конечно, но чёрт с ними, верно, если они меня не примут такого, каков я есть? Чего ещё? Авторитет? А зачем он мне, в общем-то? Приятно, конечно, когда тебя все боятся, но разве оно стоит того, чтобы лишиться человека, который тебе дорог?.. Школа закончится всего через год. И от авторитета не останется и следа. Если бы я был с тобой — ты остался бы рядом и после школы, и, быть может, вовсе до конца… мечтать не вредно… но мысль ясна. Что как-то не так отреагирует общество? Кому какое дело? Да ведь даже про тебя ходили подобные слухи — и? Всего один раз тебя за это хотели «проучить», и то ты, кажется, даже сам на это повёлся, просто чтобы лишний раз дать понять остальным, что с тобой лучше не связываться. И что в итоге?.. Ну вот он я, остался один на один со своей тайной, из-за чего потерял тебя. Человека, рядом с которым чувствовал умиротворение и покой, каких не чувствовал нигде больше. Разве оно того стоило? И ведь никто не перестал общаться с Марти. Были какие-то подколы, каверзные вопросы, и те как-то больше в шутку. Всерьёз никто из нас не стал относиться к Марти хуже. И что, я из-за своей трусости вот так запросто просрал это всё?.. Бред какой-то… Обычно мне не свойственно молчать, но сейчас я тихо наблюдал за микроклиматом нашей небольшой компании и не верил глазам. Ничего. Не изменилось почти ничего. Марти по-прежнему был для всех таким же другом. Повторюсь, да, его порой подкалывали, но и то быстро наскучило. Неужели… я мог бы быть на его месте? Я мог бы сейчас быть с тобой и быть принятым друзьями? Вот так… просто? Или всё-таки со мной было бы иначе? Но я ведь никогда этого не узнаю… никогда?