Свобода выбора? Нет, не слышали

Коммандер Шепард проснулась. В момент пробуждения она могла бы сказать, что чувствует себя прекрасно. Сравнительно. Тело, недавно растерзанное взрывами, выстрелами и огнём на ошмётки обугленной плоти, не испытывало той всепоглощающей боли, постоянной, мучительной, которую женщина привыкла не замечать - зачем думать о какой-то банальной боли, когда идёшь умирать? Более того, мышцы, задеревеневшие за многие месяцы непрерывных сражений, перестрелок, беготни, ударов об стены, ныряний в укрытия, тяжёлого физического труда, стрессов и отчаяния, теперь казались удивительно расслабленными, будто после длительного отдыха на каком-нибудь курорте... если таковые ещё остались после войны со жнецами. Все эти волшебные перемены в своем состоянии Шепард могла бы заметить и описать, так же, как тихий шелест листвы на ветру, как тёплый солнечный зайчик, крадущийся по её щеке и сомкнутым векам или как нежные прикосновения мелкого песка к локтю... Но, увы, коммандер Шепард не была тем человеком, кто просыпается на рассвете отдохнувшим и расслабленным, с улыбкой на лице встречая новый день. Ну, во-первых, так уж складывалась жизнь, что встречать новый день с улыбкой на её месте мог разве что форменный идиот. Во-вторых, она была настолько уверена в собственной смерти, что просыпаться не собиралась до самого второго пришествия или дольше (она так и не определилась, верит ли в христианские догмы). Разбудил же Шепард какой-то беспокойный жучок, решивший, что её левая ноздря является хорошим укрытием от голодных птиц. Прочувствовав, как некий инородный предмет пытается проложить дорогу к её мозгу, коммандер рефлекторно чихнула во всю мощь своих тренированных лёгких, проснулась, села и открыла глаза. Она обнаружила себя на идиллическом во всех отношениях бережке лесной речки, покрытом свежей зелёной травкой. Неподалёку между деревьями была натянута грубая верёвка, на которой сушилась её порванная и прожжённая униформа. По правую руку стоял кособокий шалаш, покрытый еловыми лапками. Сама она лежала на расстеленном на песочке белом предмете одежды, который казался смутно знакомым. Руки до плеч, живот и грудь были плотно обвязаны кусками ткани, из-под которых выглядывала зеленоватая кашица и кусочки подорожников. Вместе с сознанием начала возвращаться боль. Повернуть голову влево, к журчащей речке, оказалось делом и вовсе почти безнадёжным: шею ломило нещадно, и после первой же попытки из глаз чуть не брызнули слёзы. Но Шепард всегда отличалась настойчивостью, и коль уж ей хочется посмотреть на реку, то так и будет, даже если ради этого придётся сломать хребет. Кому-нибудь или, в данном случае, себе. - Шепард, не стал бы этого делать. Смещение позвонков, неутешительный прогноз, если не следовать советам профессионала. Вставать также не желательно, - при звуках этой быстрой, чёткой речи Шепард в шоке прекратила не то что вертеть головой - дышать. В немом изумлении она уставилась на старого саларианца, строго нависшего над ней. Теперь стало ясно, на что именно походила её подстилка. И решился вопрос, откуда все эти подорожники. - Дышите, Шепард. Отвечая на возможный вопрос, ваше состояние по прибытии... - он со свистом выдохнул, - тяжёлое. Сложные условия. Стимулирующие, интригующие. Никаких инструментов, никаких лекарств. Израсходовал на вас остатки собственного медигеля. Затем ставил эксперименты с местной флорой. Интересные результаты, обнадёживающие. Не предполагал, что концепция жизни после смерти включает в себя необходимость врачебной помощи. Наконец, Шепард несколько раз кашлянула, побуждая воздух покинуть лёгкие. Сделала несколько глубоких вздохов. Неверяще покачала головой, кривясь от боли в шее. Подняла взгляд на саларианца: закатанные до колен штаны, помолодевшее, какое-то загорелое лицо - и полные ладони ракушек. Не дать ни взять - Робинзон Крузо из древней земной книги. Теперь Шепард просто не смогла не улыбнуться. - Спасибо, Мордин. Жизнь после смерти, кажется, предполагала не наслаждение и покой, а выживание. Но если это и было наказанием (никаких облаков, святых, в которых верила Уильямс, прекрасных мелодий, нектара и амброзии - только лес, незалеченные раны и насекомые в носу), то, по крайней мере, это наказание обещало быть нескучным.