Глава 1. Отъезд
15 апреля 2011 г., 16:16
На мосту человека встретить — по его виду или его речам узнать нечто о своем прошлом или будущем, поскольку он твой двойник.
Какой-то сонник
Ясная ночь. Тысячи звезд над головой переплетаются в причудливые созвездия; ни одного знакомого. Таким ночам необходимо быть теплыми по определению, но на самом деле воздух насквозь проморожен. Холод проникает под кожу, к самому сердцу, будто пытаясь выморозить душу… — Ну, и что тебе не нравится? Где я? В поле зрения попадают только черные камни под ладонями. Может, для начала стоит подняться с колен? Мост огромен, не видно края, нет ограждений. А вдали горят огни, слышится смех и пьяные песни. Что-то вроде приема под открытым небом. — Я не могу ее разбудить, она… Кто-то выкрикивает мое имя. Нужно идти вперед, к людям, свету… наверно. Жаль, там никого нет. Только пустые столы, озаряемые красными, синими фонариками, и тусклые фонари. Идти вперед становится невозможно. Почему меня так сносит к краю? Ветра-то нет. Слишком холодно, не вдохнуть. На горле будто смыкаются чьи-то когти, их хватку невозможно ослабить, невозможно разжать — каждое движение приближает конец моста. — Что-то с ней не то. Слишком бледная. Тари, открой глаза! А что внизу? Вода, наверно. Идеально ровная, как зеркало. Черное, старинное, зачарованное. Только звезды в нем не отражаются. Значит, все же лед. Страшно сорваться. Страшно прикоснуться — порежешься… — Принеси воды. Она нас не слышит. Если не поможет, беги за… Вот он, край. Край моста. Край… Может, это называется смертью? В принципе, подходит. Еще один шаг, падение… вода. Может, я смогу дойти до другой стороны? Нет, вряд ли. Еще пара мгновений — и мои пальцы из последних сил цепляются за каменный край моста. Из горла, вместо крика, доносится лишь слабый хрип. Помогите, хоть кто-нибудь… Стихают все звуки. Зато появляется ветер. — На счет «три». Раз… Держаться дальше невозможно. Может, это к лучшему? Подобные сны всегда заканчиваются падением. — Два… Чьи-то пальцы с ногтями-когтями ловят мои руки в последний момент. Фигура заглядывает за край, не боясь упасть. Кто ты? Лицо плывет, можно разглядеть только ярко-зеленые глаза-щелки. Нечеловеческие, недобрые. Наверно, мы были знакомы… когда-то… — Три. Давай! — Дорна, Миша, за что?! Обе обнаружились в противоположном конце комнаты, в странных позах, да еще и в обнимку с железным тазом. Мокрым железным тазом. Пустым. Все содержимое которого, а именно воду со снегом, только что опрокинули на меня. — И тебя с добрым утром, Тари, — отозвались из-за импровизированного щита. — Как спалось? — Как спалось, серьезно? Вы в своем уме?! Из-за таза на миг выглянула бледная Мишка, осторожно покосилась на меня и шмыгнула обратно. С чего бы это? Действительно, с чего… До меня вдруг дошло, что в комнате пахнет грозой и палеными волосами, а стена возле двери напоминает иллюстрации к пособию «О последствиях спонтанного использования магии» — копоть, паутина тонких трещин и что-то горящее по центру. Упс. — В своем или не в своем, а жить точно надоело. Нервы нужно лечить, подруга. Так и убить кого-нибудь недолго. Внутри все похолодело: я же могла задеть кого-нибудь из них! Младшие ученицы молчали. Я с трудом отогнала жутковатую картину, тут же нарисованную воображением. На смену ей пришла еще одна, и еще, и еще. — Миша, вы там как? Дорна? Таз опустился, постепенно явив нечто приземистое и недовольное. Широкие плечи, свитер с заплатами на груди, грубоватое лицо со слоем копоти, сквозь которые угадывались знакомые черты. Разглядев рядом целую и невредимую Мишу, я почувствовала себя чуть более отомщенной. — Дорна, а тебе даже идет. Вся монстровня в округе будет твоей. И даже тот великан из Северных пещер. — Я не жадная, могу и поделиться. Но у тебя же есть дела поважнее, чем вся эта возня. — Дорна отставила таз к стене, сама пристроилась у двери; опаленные волосы ее липли к лицу и шее. Что-то не понравилось мне это «но». Взгляд Дорны блуждал где-то в районе заснеженного окна, намеренно избегая моего. К чему бы это? Сильно сомневаюсь, что из-за испорченной прически — раньше, во времена ученичества, и не такое случалось. — Ты о чем? Дорна хмыкнула, нехорошо улыбаясь. Мишка толкнула ее локтем. — К тебе гости. Собирайся скорее, нехорошо заставлять ее ждать так долго. Ее? Я подтянула к себе сухую часть одеяла, приподнялась и выглянула в окно. Снег-снег-снег. Небо серое. Деревья голые. Волчица аптекаря возится с какой-то магической штуковиной — закапывает так, что снег во все стороны летит. Совершенно пустой двор, нового ничего. Дорна наблюдала за моими попытками вникнуть в суть происходящего с видом челов…э-э-э, дварфа, который жестоко ошибся в чем-то важном. В чем именно? В ком? Потом, не выдержав, она приоткрыла дверь в коридор. — Мы, пожалуй, не будем тебе мешать. Миша, пошли. Миша быстро посмотрела на Дорну, потом на меня. Закатила глаза. Только не выходи, не выходи… — Я сначала помогу Тари прибраться. Здесь будто кобольды прошлись… Дорна сделала вид, что поверила. — Тари, почему ты сразу все не рассказала? Теперь только хуже стало. От холода уже сводило зубы, но я так и не заставила себя встать с кровати. Да и просто перебраться на край, где посуше, оказалось делом сложно выполнимым. К счастью, Мишка помогла мне выпутаться из узла простыней и потом долго удивлялась, как спящий человек может навязать такое. Сама же устроилась рядом, на куче белья. — Тарина? Мишка пыталась достучаться до меня уже некоторое время, но пока безрезультатно. Мне было просто нечего ответить на ее вопросы. Да и не только на ее — тут со своими бы разобраться. — Миш, она не сказала, зачем приехала? — Нет. Просто попросила поскорее тебя поднять. Ну, и об Арфистах. Мишка отвернулась, наблюдая, как зарастает ветвистая трещина на стене. Таз с грохотом упал на пол; незримый «уборщик» тут же куда-то его унес. — Кзанос и Дорна злятся? Вообще на их месте я бы даже разговаривать с собой не стала. Надеюсь, Аяла не рассказала, при каких обстоятельствах прошло мое посвящение. — Честно говоря, лучше бы тебе с ними даже не встречаться… Ну, ты сама все видела. Видела. Девять Адов, они должны были все узнать от меня! И сразу, а не спустя столько времени после похорон. Тогда я не решились обо всем рассказать. Боялась именно такой реакции: с момента моего возвращения из пустыни с телом Дрогана на руках на тему Арфистов было наложено негласное табу. И тут — бац! — выясняется, что один из них живет в поместье. И Аяла. Можно понять, почему именно ее послали на похороны. Но вот о цели визита думать не хотелось: магичка принесла задание мастеру только раз, прошлой зимой. Не к добру все это. — Не переживай. Они поймут, что у тебя не было выбора, — Мишка по-своему поняла мое молчание. Выбора? Мишка же не могла знать о цели визита Аялы и печати. Или могла? — Только не говори, что подслушивала! Паладин густо покраснела, начала теребить белесую косу. — Вообще-то нет. Услышала кое-что, потом нашла ту печать на… надгробии, — последнее слово далось ей с большим трудом. — А твоих объяснений так и не дождалась. Особого ума, чтобы разобраться, тут не надо. Я рассмеялась и сгребла паладина в охапку; от удивления Мишка даже не стала сопротивляться. Настроение медленно поползло вверх, и ближайшее будущее уже не казалось настолько пасмурным. — Тари, задушишь… Я выпустила слегка придушенного паладина из рук. Мишка тут же отпрыгнула, зашагала к двери. — Спускайся скорее, Аяла уже заждалась. Я постараюсь успокоить ребят. — Только не переусердствуй. Не хватало, чтобы и тебя в сговоре обвинили. Чуть погодя голос паладина уже раздался на первом этаже. Спасибо, Миша. А я-то боялась, что новость о моем присоединении к Арфистам покоробит ее больше всех — но нет, вроде пронесло. Ладно, достаточно о хорошем, перейдем к делам. Например к тому, что надо как-то расчесать спутанные, мокрые и вставшие дыбом после чар волосы. Неравный бой окончился не в мою пользу: волосы чем-то напоминали шевелюру Дорны чуть ранее. Только ее косу еще можно восстановить, а моей прическе — лишь посочувствовать. С одеждой быстрее. Откопать штаны и свитер в сундуке — дело недолгое. Спрятать под свитер талисман в виде змейки с глазами-изумрудами — тем более. Я подобрала эту вещицу на Плане Теней и с тех пор носила, не снимая. Почему-то это казалось ужасно важным — как напоминание о том, через что я когда-то прошла. К тому же реликвия, нагреваясь, предупреждала об опасности и этим пару раз меня здорово выручила. Вроде бы все. Только отражение в зеркале мученически поморщилось еще до того, как я оказалась в зоне видимости. Довольно странное чувство, кстати — наблюдать за собой со стороны, особенно если двойник, живущий своей жизнью, чем-то сильно недоволен. Вообще это была идея Дрогана — подселить в зеркала к женской части поместья двойников, чтобы мы поменьше крутились перед ними. Теперь-то я понимала, что так мог поступить только мужчина, в одиночку справляющийся с четырьмя учениками, три из которых — девочки. При первом своем появлении фантом едва не оставил меня заикой. Помню, несколько недель приходилось жить с занавешенным стеклом, а потом все же привыкла. Хотя нрав у отражения оказался донельзя злобный. Будто в подтверждение этого двойник зевнул и гневно уставился на меня, указывая на небольшую банку на краю столика. — Да знаю, я, знаю. На самом деле чуть не забыла — по совету целителей мне приходилось каждое утро смазывать оставшиеся после прошлого… приключения шрамы какой-то мазью. Якобы для заживления. Не скажу, что помогало, но если этого не сделать, двойник не отстанет до вечера. Заботится? Ага, конечно. Просто ему до чертиков надоело отражать то замученное, недолеченное существо, к которому по воле случая привязали его призрачное тело. Сначала следы на запястьях, потом плечи. Двойник даже не посчитал нужным отражать сам процесс. Это еще ничего, нормально. Когда я открыла глаза в вагончике полуросликов — тогда, в пустыне, — то ужаснулась. Не думала, что такая расцветка вообще совместима с цветом живого тела. Готово. Теперь самое неприятное. Лицо. М-да. Уж и не знаю, что хуже: следы медузьих когтей на шее, крестообразный порез на щеке и царапина через всю переносицу, которые наверняка никогда не заживут, или этот безумный цвет волос. Очередной прощальный привет от Геродис. Даже не от Геродис, а от всего Андрентайда с его сердцем-мифалларом — думаю, именно под его воздействием мои волосы стали… такими. Почти бордовыми. Не стоило, наверное, тогда бить кристаллы руками. Ну, вроде все. За прошедшее время я почти свыклась со своим новым отражением, хоть и стала пореже подходить к зеркалам. Мазь нещадно жгла кожу; я приподняла воротник свитера и вернула на место рукава. Двойник в последний раз оглянулся, скорчил рожу и ушел куда-то за грань комнаты. *Тари, ты заблудилась? Давай быстрее!* Голос Миши, хоть и внутри головы, но все равно больно резанул по ушам. Боги, зачем так кричать. У нее там что, паника? Внизу, на кухне, меня ждала довольно забавная картина. Но не то чтобы зрелище было странным: за длинным, кое-где припаленным столом сидели четверо и преспокойно пили чай — церемония, которую можно встретить почти в каждом поместье по утрам. Вопрос в том, как это происходило. Начнем с того, что один из них чай не переносил в принципе — конечно, зеленокожий, чуть-чуть клыкастый Кзанос. Полуорк самоотверженно продолжал недопытку, с несколько отстраненным видом цедя обжигающую жидкость. Его темные глаза были пустыми. Это раз. Два — на столе не было ничего, кроме полупустого заварника. Даже сахарницы. И три. Стол был более чем длинным; с одного края устроилась Аяла, которая даже в доме не рассталась с походным плащом, Дорна с Кзаносом — с другого, Миша посередине, как миротворец. С такими лицами вам не чай пить, ребята, а на похоронах сидеть. — Доброго утра, Аяла. Доброго, ребят. Мишка сорвалась с места как ужаленная. Кзанос проводил ее долгим, задумчивым взглядом, тряхнул головой и вернулся к своему занятию. Дорна на меня даже не посмотрела, все еще слегка опаленная после недавнего происшествия. *Миша, что в чае?* — я почувствовала, как по ногам поднимается холод. Словно бы меня снова окатили водой из таза. Паладин взглядом указала на Аялу, доставая из шкафа кружку и для меня. Аяла легонько кивнула, поставив почти полную чашку на стол. Понятно. *Не знаю. Это мне Аяла дала. Только не пей — погляди, что стало с Кзаносом и Дорной!* — Тарина, сядь с нами. Стоишь, как… виноватая, — наконец очнулся полуорк. Выглядело это забавно: Кзанос явно хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал. Кзанос и Дорна медленно посмотрели друг на друга. Похоже, они прекрасно знали о лишнем ингредиенте в чае, но уже ничего не могли сделать. Интересно, как долго это продлится? Главное — оказаться подальше отсюда, когда они отойдут. Я присела возле Аялы. Паладин все еще возилась с котелком на огне, и у меня появилась возможность получше рассмотреть эльфийку. Стало не по себе. Не думала, что чело… эльф может настолько измениться за короткое время. Аяла словно бы постарела и будто с трудом удерживала кружку, под глазами залегли тени. Поймав мой взгляд, она печально улыбнулась, губы у нее были потрескавшимися. Похоже, дела у Арфистов плохи. Переданная Мишей кружка, доверху наполненная кипятком, приятно согревала ладони. От запаха чая у меня тут же стала кружиться голова, Аяла предостерегающе коснулась моей руки. *Тари, она обещала, что это никому не навредит.* — Голос Миши в моей голове был нервным и дерганым. Паладин подсела ко мне, не сводя, однако, встревоженного взгляда с других учеников. Конечно не навредит. Обязательно не навредит. Иначе Аяле как-нибудь наврежу я — и за зелье контроля сознания в чае, и за то, что сделала Мишу соучастницей происходящего, и за все хорошее в принципе. — Кзанос, Дорна, вам нужно как следует отоспаться. Вы плохо выглядите сегодня, — обращаясь к ребятам, Аяла говорила негромко и четко. Впрочем, они бы и без этого отреагировали на звук ее голоса. Топая на второй этаж, к своим комнатам, ребята напоминали зомби не первой свежести, на которых мы с Дикеном вдоволь насмотрелись в пустыне. Только мертвяк может не заметить на своем пути стул, на полном ходу его сбить и преспокойно пойти дальше, даже не поморщившись. Ох, завтра она обязательно почувствует, как это больно. Я поймала себя на желании следовать за ребятами и отодвинула чашку подальше. Мысли текли как-то вяло. Кричать и разбираться с Аялой ее же методами не хотелось. Хотелось спать. — Меня вы тоже отправите в кровать? — ровным голосом спросила я. Аяла осторожно поставила чашку и откинулась на спинку стула. Ее зеленые глаза были нечеловечески уставшими, замученными. — Я знаю, как это все выглядит. Но я опасалась, что они помешают мне поговорить с тобой. Рассказать тебе о твоем первом задании. Вот так сразу, да? Без всяких формальностей? Миша сжала свою кружку с чаем так сильно, что та задрожала, часть жидкости пролилась на стол. По моей спине пробежал холодок, мне вспомнился утренний сон. Все-таки падение с высоты — не очень хороший знак. — Тарина, ты слышала об Уотердипе? — В последнее время в городе появляется все больше ужасных существ, лезущих из-под земли, — быстро перешла к делу Аяла. То, как она выделила голосом последнее слово, почему-то заставило меня подумать о развороченных муравейниках. — А где нора? — Под городом. Много веков назад там было построено громадное, опасное магическое подземелье. Орден подозревает, что существа приходят оттуда. — Вы о лабиринте Халастера?! — округлив глаза, подпрыгнула на месте Миша. Аяла с удивлением покосилась на нее. Под взглядом эльфийки паладин смутилась, зарделась. — Мастер заставлял нас много читать. И сам часто рассказывал о Халастере. Тари, ну ты же помнишь! И правда рассказывал. Как сказку на ночь — только страшную: про всесильного мага, легкий налет сумасшествия и то, что осталось от его учеников. Видимо, в назидание. А вот то, что чудища из лабиринта стали проникать в город… — Кажется, я поняла, о чем вы, Аяла. Хотите сказать, Халастер больше не держит существ лабиринта внутри? — даже произносит это вслух было неспокойно. Аяла прикрыла глаза и кивнула. Ее голос был мрачным. — Хуже. Кроме игрушек Халастера, из-под земли стали появляться дроу. Об этом не говорят вслух, но в городе пропадают люди, начались убийства. Как раз дроу — твоя основная цель. — Но… откуда они там? Зачем? Как они вообще выходят на поверхность? — скороговоркой спросила я, ощущая, что слегка задыхаюсь от дурных предчувствий. — Это тебе и предстоит выяснить. О Халастере уже несколько лет не было новостей, но его магия перестала работать только сейчас. Он либо окончательно свихнулся и решил поиграть с целым городом, либо… — Либо его убили? — тихо спросила Миша, которая, по-моему, даже перестала дышать. — Да, Миша. Либо Халастер мертв. То есть что-то убило практически бессмертного безумного мага с личным лабиринтом. Ады, и это — мое первое задание в ордене! Аяла поправила выбившуюся из прически прядь. Я заметила, что седых волос поприбавилось, но тотчас же об этом забыла. Волновало другое. — Допустим, Халастер мертв. Арфисты предполагают, что его убили… дроу? — Никто не знает. Возможно. — Аяла взглянула на меня почти с жалостью. Жалостью ко мне, а еще ужасом пахнуло от Мишки. — Но для этого они должны стать очень, очень сильными. Нужна магия даже более мощная, чем у той медузы, Геродис. Теперь понимаешь, почему Арфисты обязаны вмешаться? Я со вздохом кивнула. Раньше с такими заданиями обязательно пришли бы к Дрогану, но теперь… — И что мне делать? — В лабиринт отправляется группа наемников, которые должны выяснить, что происходит внизу. Они будут дожидаться тебя в Уотердипе. — Увидев сомнение на моем лице, Аяла поспешно сказала: — Не переживай, они знают свое дело. Каждый из них прошел через ужасы чумы в Невервинтере. А нам нужно выехать как можно скорее, город вот-вот будет закрыт. Погодите-ка, «нам»? Я не успела и рта раскрыть, как эльфийка все поняла и добавила: — Я провожу тебя до Лускана. Там тебя встретят другие Арфисты, с ними доберешься до Уотердипа. И тут — компания. Ну, почему бы и нет, хуже от этого никому не станет. — Отправляться предлагаю уже сегодня, — произнесла Аяла так, будто загодя знала, что никому эта идея не понравится. — Как сегодня?! Но Дорна… Кзанос… — Миша состроила жалобную гримасу. — Мне придется как-то им все объяснять! — На счету каждый день. Если опоздаем, можем не попасть в город вообще. Я уверена, что ты, Миша, найдешь подходящие слова. Миша? Паладин вздохнула, представляя, на что себя обрекает. Странно. Учитывая, как она отреагировала на появление Аялы на похоронах, успокоилась Миша довольно быстро. Оно и к лучшему. — Я попробую. — Вот и хорошо, — эльфийка легко поднялась из-за стола и направилась к двери, как-то механически отряхнув плащ. Ее руки двигались несколько резко, топорно. Интересно, сколько времени Аяла до этого провела в дороге. — Тарина, бери только самое необходимое, золотом орден тебя обеспечит. Встретимся у конюшни. — А вы куда? — За лошадью. Снежа поранилась в дороге, пришлась оставить ее у местного аптекаря. Как твой Серый? Не хочешь сменить? — Нет, спасибо. Подхватите его, если не трудно. Еще вчера я закрывала глаза в своей постели, рассчитывая, что сделаю то же самое на следующий день. А теперь уже собираюсь в путешествие с неизвестным исходом. Помнится, с Дроганом было то же — не раз и не два. Едва Аяла вышла, Мишка со стоном улеглась на стол, закрыв лицо руками. Светлые волосы, собранные в конский хвост, забавно рассыпались по плечу; особо длинный локон попал в чашку и приобрел бурый оттенок. Я кое-как поднялась на ноги, чтобы убрать со стола и заодно спасти остатки Мишкиной прически. — Теперь и ты уезжаешь. Тари, как же так, а? — паладин слегка приподнялась на локтях, отстраненно наблюдая за уборкой столовой. Бросать все, не объяснившись с ребятами, мне было до чертиков страшно. А теперь все само собой перекинулось на плечи Миши. Веселее некуда. Особенно для Миши. — Прости, Миш. Я не думала, что все выйдет вот так. — Да ладно. Что будем говорить Кзаносу и Дорне? — Что есть. Про Арфистов, про задание. Можно про зелье в чае. Если что — мы были против, хорошо? И… ты как? — Выкручусь как-нибудь, — паладин слабо улыбнулась. — Тебе с сумками помочь? Наверно, зря я согласилась. И дело не в том, что моя многострадальная комната напоминала эпицентр чего-то разрушительного: заклинания, нагло вырывающие из рук что-то необходимое, но уже найденное, разбросанные по полу вещи. Раздувшиеся сумки у двери, под завязку набитые магическим барахлом, только завершали общую картину растерянности и хаоса. Я устроилась в кресле напротив зеркала, мрачно наблюдая за сборами себя в путешествие. Сборами, в которых сама я практически не участвовала: после недолгих разборок всем, чем только можно, заведовала Мишка, оставив мне лишь малую часть — собрать одежду. Этого вполне хватило, чтобы кинуть в сумку набор зелий и потеплее одеться — вряд ли в лабиринте понадобится что-то еще. Оружием я почти не пользуюсь, амулетов и так достаточно. Тем более, что с сумками далеко не уйдешь. Осталось как-то объяснить это Мише. — Миша, что ты туда наложила? Как я это все потащу?! Паладин с невинным видом вышла… ладно, выползла из комнаты Кзаноса, едва удерживая суровый на вид фолиант. Хорошая такая книжка, объемная. На переплете значилось: «Дроу. Теория подземелий». — Все самое необходимое. А твоему Серому давно пора хоть немного размяться, скоро совсем жиром заплывет. — Серому? Размяться?! Ты же вроде любишь животных… — Люблю. Ключ от кабинета у тебя? — Мишка только пожала плечами, пытаясь запихнуть книгу в самую большую сумку. Не получилось. — Посмотри под зеркалом. Мой двойник изогнул бровь, наблюдая, как паладин достает из тайника медный ключ от комнаты Дрогана. — Зачем тебе ключ? — Надо, — Мишка, прищурившись, окинула взглядом комнату. — Ну, вроде готово. Ты все взяла? Могла бы и не спрашивать. Я поморщилась, представив, какими глазами на меня посмотрит Серый, когда мне придется нагружать на него все это барахло. — Миш, я физически не смогу взять с собой в… — Да все ты сможешь, — паладин нетерпеливо махнула рукой. — Подожди, я сейчас вернусь. Не уходи только! Судя по шуму, паладин пошла в кабинет Дрогана. Интересно… Неинтересно. Из противоположной комнаты доносилось мирное сопение Кзаноса. Со стороны казалось, будто в доме залег на зимовку медведь. В комнате Дорны — та же картина, я успела это проверить. Спят как убитые. До завтра… Кстати, о завтра. Осталось кое-что, что необходимо сделать до возвращения Миши. Чуть погодя на столе уже лежал конверт с документами, который отдала Аяла на похоронах. Ады, сколько же здесь бумаги. И все нужно заверить и подписать — обычная процедура в доме, где вся почти все имеют отношение к магии и приключениям. В прошлом перед каждым заданием мастер проверял бумаги и переписывал завещание; этим теперь занималась и я. Конечно, попахивало паникерством, но… Фамильная печать легко легла на измятую бумагу. Все. Я провела рукой по сургучу причудливой формы. Почти застыл. Возможно, год назад мастер Дроган делал все то же самое — перечитывал документы, проверял подписи, писал завещание. Наверно, нужно и мне оставить пару слов для других учеников. Вышло всего пять строк и немного на шестой. Хватит. Край листа прекрасно заменил лезвие, и на бумагу упала пара капель крови — что-то вроде платы двойнику в зеркале за хранение. Так и подселенец буйствовать без меня не будет, и ребята сразу узнают, если что не так. — Я же не собираюсь умирать, правда? Двойник в зеркале усмехнулся, беззаботно пожал плечами. Знаю-знаю, чем позже я вернусь домой, тем больше у тебя свободного времени. В комнате Дрогана раздавались торопливые шаги Мишки, скрип сундуков и шуршание каких-то свитков. Даже знать не хочу, что она там творит, но нужно спешить. Я поднесла бумаги вплотную к зеркалу, слегка надавив на стекло; подселенец сделал то же самое. На несколько мгновений я почувствовала холодное прикосновение призрачных рук, потом бумаги оказались за гранью стекла. — Сохрани их. Если что со мной — передашь ребятам. Понял? И даже не пытайся открыть. Двойник помахал рукой на прощание. Мороз и солнце… Обожаю зиму! Все кругом стало белым, снег скрыл следы дождливой, затянувшейся осени. Плохо, что за ночь намело приличные сугробы, а что стало с дорогой, и подумать страшно. Особенно за пределами Хиллтопа — его-то хотя бы чистили силами местных. Ругаясь сквозь зубы и проваливаясь по колено, мы с Мишкой прорывались к конюшне — более-менее нормальная дорога начиналась как раз у выезда из поместья. Там уже ждала Аяла с двумя лошадьми, моим Серым и своей Снежей; последняя жалась к хозяйке, опасливо озираясь вокруг. Наверняка молодая лошадка впервые видела снег в таком количестве. — Кзанос, зар-раза… Почищу, почищу! — Могу поспорить, Мишка уже пожалела, что решилась проводить меня до конюшни. Мало того что паладин уже пару раз провалилась в снег едва ли не по пояс, так ей еще пришлось тащить тяжелые сумки — я шла первой и прокладывала дорогу. — Посмотри на это… с другой… стороны. Зато весной не придется… топить сугробы. Сама знаешь, как он чистит… двор, — дыхание сбилось от быстрого шага, и мне пришлось остановиться. Паладин фыркнула и обошла меня по кривой. — Говоришь так, будто собираешься всю бросить уборку на нас. Даже не надейся, слышишь? Послышалось недовольное конское ржание — Серый уже пританцовывал от нетерпения и, кажется, заражал этим Снежу. Аяла безрезультатно пыталась их успокоить. — Возвращайся скорее, Тари… и не ищи себе лишних приключений. От мороза и ветра Мишка почти охрипла; она улыбалась, но я видела тщательно скрываемый страх в ее глазах. В горле у меня заворочался склизкий ком — а ведь примерно так же мы с Кзаносом и Дорной уходили в прошлый раз, с караваном. Даже попрощаться толком ни с кем не успели из-за сборов. Что еще? До конюшни мы добрались без приключений. Без особых проблем укрепили сумки, Серый даже позволил себя спокойно оседлать… относительно спокойно. Только покинув деревню, я вспомнила, что забыла попрощаться с Дроганом. Если б я знала, насколько затянется мое путешествие, то обязательно бы вернулась, чтобы навестить его могилу.
