Drabble Trouble

Для Герти 1 Песок под его спиной был горячим, а наполовину иссохшие клочки травы щекотали босые ноги. Ветер лениво гнал объемные облака по ярко-синему небу над Рваным берегом, и те медленно но верно приближались грозной флотилией к ни о чем не подозревающему солнцу. Гаррет пялился на воздушное представление уже без малого полтора часа и потихоньку начинал уставать от бездействия. — Мерриль... Слова едва успели вырваться из его рта, как лежащая рядом эльфийка радостно прочирикала, тыча пальцем вверх и в сторону: — А вон то похоже на галлу, посмотри, Гаррет, на самую настоящую галлу! С тяжелым вздохом Гаррет попытался проследить за направлением ее тонкого пальчика. Ничего похожего на изящное копытное он в небе не видел, только огромные куски белой ваты. И какого только демона он согласился на этот план? — Мерриль, — вкрадчиво начал он, — ты предлагаешь мне подарить ему на день рождения галлу? Гаррет сомневался, что его мабари одобрил бы новое домашнее животное. Бодан скорее всего впал бы в легкий шок и с присущей ему почтительной вежливостью позволил себе выразить сомнение в том, что имение Хоуков-Амеллов — подходящее место для скотины, и не желает ли мастер Хоук, чтобы он подыскал для зверушки какой-нибудь соответствующий респектабельный хлев. Орана, зная ее, свалилась бы в обморок. — Что? Нет. — Даже не видя ее лица, Гаррет знал по тону голоса, что Мерриль нахмурилась. — Галла не вещь, которую можно подарить. — Тогда в чем вообще весь гребаный смысл этого упражнения? — с тяжким выдохом спросил Гаррет. — Разве не должны были твои боги послать нам небесные знаки и тем помочь с решением проблемы? Но если все, на что они способны — это только тебе видимая галла, которую и подарить-то, оказывается, нельзя, к чему мы тут торчим второй час? — Ох, Гаррет, — вздохнула Мерриль, тоном голоса сейчас напоминавшая свою хранительницу, — во-первых, не все боги, а только Диртамен, хранитель тайн. Во-вторых, боги не прямолинейны в своих указаниях, они только дают нам знаки, когда мы просим их о помощи, а толкование знаков — это уже наша задача. — Ну и как нам толковать твою галлу? — ворчливо осведомился Гаррет. Злиться на Мерриль было глупо, он сам виноват, что обратился к ней. И что согласился на ее дурацкий план смотреть на облака, пока Диртамен не укажет им идеальный подарок на день рождения для Андерса. Гаррет, честно говоря, сам до конца не был уверен, о чем он вообще думал, когда заинтересованно кивал, слушая щебетание Мерриль о боге тайн, который после вознесенной молитвы обязательно приоткроет им правильный путь. Это как будто произошло с другим человеком. С другой стороны, он находился в совершенно отчаянном положении. До знаменательного дня оставалось всего пара дней, а в голове у Гаррета было пусто, как в чаше для пожертвования в лотерингской церкви во время мора. Это, он надеялся, хоть сколько-то оправдывало потерянные два часа жизни, проведенные на Рваном берегу за бесполезнейшим занятием. — Мать галлов, Гиланнайн, была возлюбленной Андруил, богини охоты, — медленно начала Мерриль, словно сомневаясь в том, что собирается сказать. — Может быть... это имеет отношение к вам с Андерсом, вы возлюбленные друг друга, ты любишь охотиться... Гаррет вскоре перестал внимать, так как Мерриль перешла на пересказ какой-то легенды, все, что он вынес из которой: кого-то там связали и оставили в лесу. Как это могло помочь ему определиться с идеальным подарком для Андерса, он честно не знал. Разве что, если взять часть про связывание и использовать ее как-нибудь креативно-извращенно... Раздался тихий писк и, подняв глаза, Гаррет встретился взглядом с Мерриль, прижавшей ладошку ко рту. Упс, кажется, последнее предложение он произнес вслух. — Знаешь, Мерриль. Читать знаки — это, наверное, все-таки не мое. Так что ты, если хочешь, оставайся тут, грейся на солнышке, а я возвращаюсь в город. Вялые протесты Мерриль на его решение влияния не возымели, и, оставив эльфийку наслаждаться природой и хорошей погодой, удостоверившись, что никакая опасность ей там не угрожает, Гаррет направился обратно в Киркволл с несгибаемым намерением найти в качестве дальнейшего советчика кого-нибудь, кто потверже стоит на бренной земле. К счастью, именно такой человек у него был на примете. 2 — Бархатцы, Хоук, бархатцы или ноготки. И что-нибудь деревянное или, может быть, металлическое... Нет, лучше дерево, вяз, ясень, липа... — Почему, Авелин, почему? Ты взрослый разумный человек, объясни мне свою логику, потому что хоть у тебя ведь должна быть логика, иначе я свихнусь, обещаю. Гаррет даже демонстративно устроил голову на добротном столе Авелин и беспомощно взмахнул руками пару раз, чтобы она не сомневалась, что он действительно свихнется и уже на полпути к этому состоянию. Авелин, невпечатленная сценой, нахмурилась и сложила руки на груди. — Все предельно ясно, и если бы ты только использовал свою голову, чтобы думать, мне не приходилось бы все объяснять тебе на пальцах. Ладно, ладно, — сдалась она, когда Гаррет приподнял голову и вскинул одну бровь под растрепанной черной челкой, — смотри, о календуле, она же ноготки, говорят, что она помогает сохранить любовь и верность, что может быть лучше такого символичного подарка? А дерево я предложила, потому что... Ну, я еще не успела продумать, какая древесина подошла бы лучше, как символ, но ведь наверняка ты согласишься, что что-то деревянное было бы прекрасным подарком: крепкое, как ваша дружба, твердое, как ваши намерения по отношению друг к другу, всегда теплое на ощупь, как знак семейной теплоты... Голова Гаррета, как покоилась на столешнице, так и осталась там, но по крайней мере желание побиться лбом о нее он в себе подавил. И этого человека он еще назвал разумным, это Авелин-то он считал приземленной? — Андрасте ради, Авелин, я так благодарен тебе за твою помощь! Я думаю, главное из твоей лекции я уже вынес — Андерсу подарить надо что-то крепкое, твердое и горячее, и поверь, у меня есть кое-что, сочетающее все эти качества ничуть не хуже какого-то де... Договорить ему возмущенная Авелин не дала. Зато посмотреть на то, как Гаррета выгоняют из дворца наместника, собралась добрая половина стражи. 3 — Дурачок, что же ты сразу не пришел ко мне? — промурлыкала Изабелла, едва завидев Гаррета на пороге и услышав его просьбу о помощи. — Идем со мной, я знаю ну просто идеальное место, где мы найдем тебе то, что надо. Таким местом оказалась неприметная лавка на задворках рынка в Нижнем городе, полная рыскающих по ящикам с книгами девиц нежного возраста. Гаррет, по правде говоря, ожидал чего-то другого. — Что? — вскинула бровь Изабелла, поймав его удивленный взгляд. — Книга — лучший подарок, об этом даже ты должен был слышать. Гаррет мог только в изумлении наблюдать, как она бодро протиснулась сквозь толпу подозрительно краснеющих девиц, сжимающих томики с откровенными обложками, и заполучила в единоличное владение целый ящик с надписью не то на ривейнском, не то на антиванском, заканчивающейся двумя восклицательными знаками. Одобрительно перебрав несколько книг в ящике, Изабелла, усмехаясь, поманила Гаррета пальцем. И глупый-глупый наивный Гаррет совершил ошибку согласиться подойти и посмотреть не одну, а сразу несколько книг, предложенных Изабеллой. Увиденное, он уверен, навеки отпечаталось в его памяти так, что никакие дозы алкоголя уже не помогут забыть возникшие перед глазами образы. Из книжной лавки Гаррет выбегал быстрее, чем из дворца наместника. 4 Гаррет, конечно, знал, что отношения Фенриса и Андерса далеки от дружеских, но за советом к Фенрису все-таки обратился. — Подари ему нож в спину, — сварливо предложил эльф, наливая в стакан со сколотым краем вино из пыльной бутылки со сломанной имперской печатью. — Ты настоящий лучик солнца, — сообщил ему на это Гаррет, отбирая стакан и делая щедрый глоток. Помощи ему тут ждать не приходилось, но зато и сюрпризов тоже. 5 Наученный опытом с Фенрисом, в церковь Гаррет даже и соваться не стал. Он и так знал, что предложит Себастьян. "Приводи его в церковь, мы помолимся о его душе! А потом отправим в Круг, чтобы он мог там жить в согласии со своим даром, под присмотром предусмотренных для этого лиц. Подумай, Хоук, ведь это мир и покой, что может быть лучшим подарком для отступника!" (Гаррет мог придумать парочку вариантов, включающих самого Себастьяна и всякие нетрадиционные для братьев церкви ситуации, но не был уверен, что оно того стоит.) 6 — Все мои друзья — это сборище безумцев и маньяков, — признался Гаррет своему верному мабари. Пес сочувственно лизнул протянутую руку и вильнул хвостом. — Хороший, хороший мальчик, — пробормотал Гаррет, гладя его по холке, — ты у меня умный парень, да, кто тут самый умный пес в Вольной Марке? Мабари, заслышав хвалебный тон, радостно завалился на спину, подставляя живот под ласки и бешено крутя хвостом. Гаррет принялся послушно почесывать его пузо, продолжая бормотать: — Ты настолько умный пес, что наверняка был бы большей помощью в выборе подарка Андерсу, чем вся свора моих бестолковых друзей. Кто, по-твоему, умнее, а, мабари или эльфы? Уж ты-то бы не предложил мне три часа пялиться в облака или выпотрошить Андерсу кишки в день рождения, да? Мигнув, пес вытянул одну лапу, ловко возвращая убранную было руку Гаррета на место, чтобы он продолжал почесывания и ласки. А следующим утром, когда Андерс давно уже убежал в клинику, а Гаррет только едва-едва продрал глаза, мабари был тут как тут, сидя возле кровати с самым гордым видом. — Эм? — выдавил Гаррет, с неудовольствием взирая на лежащую рядом с ним на подушке дохлую крысу. Мабари ответил звонким лаем и возбужденной пробежкой вокруг кровати, после чего опять горделиво уселся у кровати, вперив умный взгляд в свое поднесение. Где-то секунд через тридцать до Гаррета наконец дошло, что почивший грызун лежит не просто на подушке рядом с ним. Он лежит на подушке Андерса. — Что ж, как минимум, это все еще более уместный подарок, чем вырванное сердце, — пришлось признать ему. Часть утра после этого прошла за поглаживанием и почесыванием, чтобы мабари Гаррета не сомневался, какой он умный и как его ценят. 7 Если бы Гаррет его не остановил, Варрик смеялся бы, наверное, неделю. — Ладно, ладно, — ворчливо произнес Гаррет, похлопывая друга по спине и украдкой двигая к себе стакан Варрика, содержащий самое лучшее пойло, что мог предложить "Висельник", — это не настолько смешно. Новый приступ хохота, которым зашелся Варрик, говорил об обратном. — Я удивлен, что дело не дошло до Сэндала, — насмешливо фыркнул гном, ловко возвращая свой стакан на место и делая из него щедрый глоток. Гаррет постарался не казаться расстроенным из-за неудавшегося похищения. В конце концов, он был уверен, что лучшее пойло в "Висельнике" отличалось от худшего только ценой и ничем больше. На вкус, по крайней мере, казалось, что там все разливают из одной бочки: и виски, и эль, и сивуху. Из грязной-грязной, годы провалявшейся в сыром подвале бочки, в которой от тоски утопился отряд крыс. — Я всерьез подумывал о том, чтобы обратиться к Бодану и маме, — мрачно поведал Гаррет, благополучно заслужив новую порцию насмешек. — Ну все, хватит, я свою часть уговора выполнил, теперь твоя очередь. — Это ты сделал, а уговоры — вещь святая, — согласно кивнул Варрик. — За то, что ты рассказал мне все о своих злоключениях с этими так называемыми советничками, я дам тебе один действительно стоящий дружеский совет. Гаррет весь подался вперед, нависая над столом (и Варриком, к неудовольствию последнего), затаив дыхание от нетерпения. Варрик, пользуясь моментом, поднял кверху указательный палец для пущего эффекта и молвил: — Иди и спроси у Андерса. — Что. Выражение лица, наверное, у Гаррета в этот момент было примечательное. Варрик, глядя на него, зашелся такими смешками, что, казалось, он не остановится недели две. — Просто подумай, — предложил Варрик сквозь смешки. — Кто знает Андерса лучше всех? Кто знает наверняка, что Андерс больше всего хочет в подарок? Кто точно уверен, чему Андерс обрадуется, а чему нет? Правильно, Андерс. В этом, конечно, была определенная логика. Но... — Но как же концепция сюрприза? — нахмурив брови, поинтересовался Гаррет. — Это же тоже часть подарка. Интрига, веселье, ээ... демонстрация того, как я внимателен к его невысказанным желаниям. — Пока ты демонстрируешь очень много бестолковой суеты, дружище. И, уж извини, но твоей внимательности не помешает немного тренировки. Я правда не думаю, что Блондинчик очень любит сюрпризы, учитывая все это воспитание Круга, жизнь в бегах-в подполье и ситуацию со Справедливостью. Дыхание Создателя, а ведь Варрик скорее всего был прав. Гаррет даже не заметил, что нахмурился еще больше и принялся барабанить костяшками по столу, пока Варрик не пододвинул к нему стакан с выпивкой. — Иди подумай, а потом иди поговори с Андерсом, — задушевно произнес гном, дружески хлопая его по плечу. — Это в любом случае не помешает. Ни первое, ни второе. 8 — Ох, — вырвалось изо рта Андерса, мягкое и тихое, в контрасте с острыми линиями его профиля и худых угловатых плеч. Гаррету хотелось биться головой о стену от того, каким приятно удивленным он казался. — Я не думал, что ты спросишь, — признался Андерс, заправляя рыже-золотистую прядку непослушных волос за ухо. — Немного... не в твоем стиле. — Он смягчил слова улыбкой, коснулся длинными пальцами рукава куртки разбойника. — На самом деле есть кое-что, о чем я хотел бы попросить. Вообще, я не собирался, но раз ты сам явился с предложением... Он кинул Гаррету робкую улыбку, и Гаррет нетерпеливо взмахнул рукой, не в настроении для смущения и трепетания. — Проси все, что хочешь, — уверенно заявил он, чувствуя себя более чем способным в случае надобности перевернуть весь Тедас вверх дном. Сделав глубокий вдох, Андерс попросил: — Проведи весь день завтра со мной. Отмени все дела, все битвы и спасения, и проведи весь день со мной в клинике. Я хочу, чтобы ты был рядом завтра. Чтобы ты увидел. Распутать тот ком эмоций, что засел у Гаррета в груди при этих словах, было непросто. Все ответные реплики застряли у него в горле, и он мог только кивнуть. 9 Гаррет ожидал чего-то совсем другого. Толпы больных и обездоленных, может быть, соперничающих за внимание Андерса, разрывающегося между пациентами, микстурами, повязками, вечным недостатком лириумного зелья. Жалоб, криков, стонов, покрывающей все поверхности пленки грязи с кровью. Той картины, что неизменно встречала его каждый визит в лечебницу. Но не сегодня. Люди шли в клинику сплошным потоком, гуще, чем в любой другой день, но впервые Гаррет видел, чтобы добрая половина толпы была здорова, чтобы в ней мелькали искренне счастливые — и даже, еще удивительнее, чистые — лица. Среди радостно гудящих бродяг, пришедших, чтобы хлопнуть Андерса по плечу, предложить ему выпить вместе с ними за его здоровье, затесались измотанные женщины, жены ремесленников и работяг, в их руках — подносы с выпечкой, края их длинных грязных подолов — в сжатых кулачках у ребятни, смотрящей по сторонам огромными удивленными глазами. В полдень с шумной оравой мальчишек и разбойного вида девчонок прибыла Лирен, принесла скопленные за несколько дней пожертвования: деньги и вещи. Горланящие поздравительные стихи и песни подростки чуть не распугали нескольких пристойных матрон, принесших Андерсу в подарок вышитые платки, носки, покрывала. Гаррет и не представлял, что услуги и дар Андерса пользуются такой популярностью, у стольких разных людей. Даже киркволльская знать не обделила целителя знаками внимания: никто из Высшего города, конечно, не явился лично, но бодрые мальчишки-посыльные сновали в клинике весь день, доставляя плотные надушенные конверты и корзины со свежими фруктами, с записками от благодарной шифрующейся аристократии. — Это восхитительно, — бормотал Гаррет, принимая от лица Андерса коробку со склянками настоек и зелий от закутанного в темный плащ мужичка с бегающими глазами. "Подарок от братства," — шепнул даритель, в следующий же миг испаряясь в толпе. — Ты никогда не рассказывал мне, как много народа ценит то, что ты делаешь тут. Расположившийся на стуле рядом виновник торжества рассмеялся, гладя по волосам сидящую на его коленях девчушку лет четырех, племянницу Лирен, радостно лопающую присланные чуть раньше из лавки в Нижнем городе конфеты. — Как-то совсем не думаешь об этом каждый день, когда твои руки и мысли постоянно заняты. Но время от времени напоминание бывает приятным. Девчушка, облизав измазанные шоколадом пальцы, соскользнула с его колен и, благодарно чмокнув в щетинистую щеку, умчалась к своим друзьям. Глаза Андерса, проводившие ее до дверей, неожиданно посерьезнели, когда он перевел взгляд на Гаррета и сжал его руку. — Я хотел, чтобы ты увидел это. Чтобы ты сказал мне, что я не брежу. Посмотри на них, Гаррет, сколько любви, сколько благодарности. Я маг, отступник, чудовище. Я преступник и каждый день нарушаю закон, и они за это меня любят. И может быть... В такие минуты я могу поверить, что нам не нужна война, чтобы победить. Не нужна кровь и жертвы, чтобы люди услышали, поняли. Что их любви и здравого смысла хватит. Рука, сжимающая ладонь Гаррета, стиснула почти до боли, но эта хватка была ничто по сравнению с тем лассо, что стянуло его сердце, его легкие, делая трудным дышать. Святой Создатель и Андрасте, как Гаррет хотел, чтобы это было так. Он сделал бы что угодно, чтобы эта мечта Андерса о бескровных спокойных переменах не рассыпалась прахом. Чтобы у него были силы продолжать верить. — Ты не бредишь, — выдавил Гаррет, прижимаясь лбом к виску Андерса, губами к высокой скуле, шепча слова ему в щеку. (9.5 — Трусики Андрасте, нет, нет, нет, — скороговоркой выдал Гаррет, практически силой отнимая у посыльного завернутый в красный бархат талмуд, украшенный бумажной запиской "С горячей любовью, от капитана Изабеллы". — Ты, на твой полтинник за доставку, — бросил он гонцу, отсыпая монет, потом повернулся к Андерсу, тщетно пытаясь спрятать книгу-монстра за спиной. Но ему нечем было ответить на вопросительный взгляд Андерса, так что он просто попросил: — Пожалуйста, хотя бы просто не открывай ее тут, сделай это дома. Или лучше, не открывай ее вообще. Выкинь ее в помойку, а? Андерс задумчиво погладил книгу по завернутой в бархат обложке, бросил на Гаррета испытывающе-оценивающий взгляд и припрятал том в рабочем столе в дальнем углу клиники.) 10 Закат плавился за окном, разливая кругом пурпур и золото. Имение дышало спокойствием и тишиной, и если бы не доносящиеся с улицы звуки, можно было бы поверить, что весь мир сговорился и замер, вымер, чтобы дать им двоим миг покоя. Гаррет лежал, уткнувшись Андерсу в светлую макушку, сжимая его плечи так, словно боялся, что кто-то в праве его отобрать. И Андерс отвечал такими же цепкими объятиями. В это рыжее подвешенное время между днем и ночью они сторожили тепло друг друга, слишком ленивые и сытые, чтобы развести огонь и отогнать удлиняющиеся тени. — Спасибо, что весь день сегодня был со мной, — пробормотал Андерс, одновременно проговаривая благодарности и чертя их пальцем у Гаррета под ключицей. — Это значило так много. — Спасибо, что разрешил мне стать частью твоей жизни, — куда тише ответил он, сам напуганный тем, сколько силы и убеждения было в его собственных словах. Кусая губы, он потянулся к тумбочке, где был припрятан большой бумажный пакет, полный самых разных вещей. — Что это? — спросил Андерс, когда Гаррет передал ему сверток. Он ответил, усмехаясь: — Ты же не думаешь, что я удовлетворился бы подарком тебе, который мне ничего не стоил, кроме времени? Все эти безделушки мне насоветовали наши друзья, так что считай, что это все не столько от меня, сколько от них. Покачав головой, Андерс устроился в сидячей позе в изголовье кровати и запустил руку в пакет, доставая оттуда вещи по одной. На свет явились: ✰ резная фигурка галлы из древесины осины ("Ты знал, что осина прогоняет беспричинные страхи? — шепнул Гаррет. — Я не знал, это мне Авелин подсказала, про символику деревьев. А галла нам с Мерриль явилась по знаку какого-то эльфийского божества, их мать была любовницей Андруил. Мать галлов, а не какого-то божества."); ✰ расписная коробка, полная ароматного чая ("В этой смеси есть календула, замечательнейшее растение, она уменьшает интоксикацию, представляешь, вдруг она поможет снизить последствия приема лириумных зелий? А еще помогает сохранить любовь и верность!"); ✰ несколько книг про травы ("Изабелла мне сказала, что книга - лучший подарок, но мне кажется, она сама трактует это слишком вольно. И я надеюсь, ты все-таки не рискнешь читать то, что она тебе прислала."); ✰ мозговая косточка ("Это не совсем тебе, это чтобы ты отдал моему псу. Я очень хочу, чтобы вы наконец подружились, ладно?") и, наконец, ✰ небольшой изящно украшенный кинжал, легко помещающийся в ладонь или в сапог ("Это от Фенриса. Что ты смотришь так недоверчиво? Нет, закалывать себя не надо, хотя я понимаю, почему такая мысль пришла тебе в голову. Нет, это для самозащиты, Фенрис использовал немного другие слова, но он натолкнул меня на мысль, так что будем ему благодарны, любовь моя."). Самыми последними были извлечены несколько красных церковных свечей, на что Гаррет невинно пожал плечами ("Скажи еще, что тебе не нравится мысль осквернения этих украденных из-под носа Себастьяна свечей путем секса при их свете? Агаа, посмотрите, как заулыбался — знал, что ты оценишь, извращенец."). — Ты сумаcшедший, — вымолвил Андерс, когда пакет наконец полностью опустел. — Тут нет подарка от Варрика, — заметил Гаррет. — Но я почти на 100% уверен, что им станет поднесенная тебе книга о том, как Красный Ястреб устроил из себя настоящее посмешище, пока пытал своих друзей о помощи в выборе подарка любимому. — И, подумав, добавил: — Никакой я не сумасшедший, просто люблю тебя так. Сумасшедше.