Игра на жизнь.

(ае! мой личный рекорд — 7 листов одна глава. переплюнет ее, наверное, только эпилог. он уже написан, да-да :D глава какая-то странная, автор уже сам устал писать, ей-богу :( ) Едва Скуало скрылась за дверью, как тут же раздался ее пронзительный крик. Цуна вздрогнула и схватила ладонь Хаято. Фран заглянула в кабинет. Вроде бы ничего такого, но нервно вздрагивающий силуэт Ску наводил на нездоровые подозрения. Девушка мельком оглядела кабинет: массивный деревянный шкаф, заставленный бутылками, некоторые были практически пусты, другие — даже не распечатаны, множество однообразных стаканов для виски, хотя попадались и изящные круглые, на маленькой ножке – для коньяка; несколько фотографий в деревянных рамках, пара наспех брошенных книг. Крепкий деревянный стол, на котором был неизменный графин виски и пустой стакан. Фран медленно подняла взгляд на Занзаса и поняла, почему Ску кричала. Всё выглядело так, словно хозяин дома решил вздремнуть за столом, закинув ноги на стол, даже рука с бокалом была на столе, но кое-что все же бросалось в глаза. Спать в такой неестественной позе не представлялось возможным. — Шея, — Фран осторожно обошла Ску и внимательно осмотрела Занзаса, — она сломана. — Он мертв? – спросил Бьякуран, нерешительно заглянув в кабинет. Под руку он держал бледного Шоичи, который еле стоял на ногах. — Да, — протянула зеленоволосая, — где кабинет с камерами слежения? — Здесь, — Бьякуран указал на распахнутую дверь. Не удивительно, что Фран ее не заметила: просто отверстие в стене, словно кто-то его аккуратно выпилил, оставив вместо обоев зияющую дыру. — Идите все туда, я не знаю, что там и как. Хаято, закрой Цуне глаза, — Фран не могла понять, откуда в ней столько человеколюбия. За девчонку становилось боязно. Она не привыкла к таким зрелищам. Она была совершенно нормальная, поэтому не стоило лишать её этого душевного спокойствия, которое было так чуждо Фран — она вечно находилась в диссонансе двух миров – того, о которых пишут в книгах, и того, где она жила. Все последовали ее указаниям. Что ж, чудно. Они прислушиваются к ней и пока доверяют. Разве что только пока… Фран отвернулась от тела хозяина сего дома ужасов и зашла в комнату слежения. За спиной раздались три быстрых шага, и дверь практически сразу закрылась. — Как она могла? – прошептала Скуало, прежде чем дверь закрылась. — Что произошло? – тут же закричала Хаято, подбегая к двери и начиная барабанить по ней руками. Фран лишь удивленно моргнула. Она что, сумасшедшая? Барабанить в дверь, да еще и наглухо закрытую. Почему-то, девушка думала, что так бывает только в фильмах. — Скуало закрыла дверь, она ведь открывается и изнутри, и снаружи? – задумчиво тянула Фран. — Да, но об этом лучше знает Ямамото, он планировал все это, — нервно ответил Бьякуран. — Хаято, — пролепетала Цуна, нерешительно касаясь спины пепельноволосой: та прекратила скучать и быстро обняла девушку, что-то шепча на ухо. — Здесь должно быть что-то, хоть что-то, — Фран внимательно осматривала комнату. Обычные компьютеры, большие мониторы, на которых быстро сменялись картинки с камер. Какие-то кнопки, видимо для управления системой безопасности. Окон не было. Вообще ничего не было. Только пара фотографий в металлических рамках. — Вы не знаете, что тут надо нажать, да? – Фран подозревала, что никто не знает, но все же должна была спросить. — Нет, сюда имеет доступ только отец, — ответил Бьякуран, тут же обращая все свое внимание на своего друга, — Шо-тян, тебе плохо? В ответ рыжий лишь кивнул, высвобождаясь из объятий Бьякурана, и тяжело опустился на пол, держась рукой за живот. Вид у него был настолько слабый, будто он собирался упасть в обморок. — Шо-тян, держись, твои таблетки остались в комнате, живот сильно болит? – Бьякуран опустился на колени и заглянул ему в глаза. — Да все нормально, это от нервов, — Шоичи закашлялся и вновь схватился за живот. — А кто это? – Фран разглядывала девушку на фотографиях. На всех фотографиях была именно она: белокурые волосы, большие зеленые глаза, теплая улыбка, тонкие изогнутые брови, словно девушка была удивлена чем-то. На всех фотографиях она улыбалась, так мягко и так… Знакомо? — Моя мама, — сдержанно ответил Бьякуран, лишь мельком глянув на фотографии. — А где она сейчас? — Вышла замуж и живет где-то с новым мужем. Я не знаю. Мы не виделись лет пять, — вместо брата ответила Хаято, сверля Фран недовольным взглядом. — Все понятно, — кивнула зеленоволосая. Свет мигнул. — Что это? Не говорите мне, что у нас опять проблемы с электричеством! – едва не взвыла Хаято. Дверь щелкнула и отворилась. Сантиметра на три, но этого хватило, чтобы Хаято резко развернулась и вцепилась в нее, отодвигая. — Ямамото перезапустил систему энергоснабжения, — догадался Бьякуран, поднимая Шоичи за пояс и помогая ему передвигаться к двери. — Не такой уж он и бесполезный идиот, — кажется, в голосе Хаято прозвучали нотки гордости. И все звуки тут же оборвались. Тяжелая тишина. Такая гнетущая и пугающая. Хаято резко разворачивается и закрывает глаза Цуны ладонью. — Не смотри, милая, пошли, — пепельноволосая осторожно выводит спутницу из комнаты слежения. Фран, наконец, вышла из комнаты, набитой мониторами, и замерла. Ровно посередине, в последних судорогах тряслось тело Скуало. Люстра печально звенела хрустальными украшениями и вот-вот грозила обрушиться. — Скуало? – пораженно прошептала Цуна, послушно отворачиваясь от висящего тела. — Но почему? Фран могла бы предположить, что ей помогли забраться на стул, который сейчас лежал опрокинутый, накинули петлю на шею и прочее, но… — Она когда-то поклялась, что будет жить, пока жив отец, помогая ему, — шепотом сказала Хаято. — Шо-тян, тебе совсем плохо? Пошли скорее, — Бьякуран вопросительно перевел взгляд на Фран, — мы пойдем к себе, ему нужно принять таблетку. Кажется, что фиалковые глаза смотрели вопросительно, с толикой мольбы. — Ты ждешь моего согласия? – не поняла Фран. — Мы доверили тебе свои жизни, — с нотками лукавости сказал блондин. Фран узнала этот тон. Так говорят те, кто искренен, но не хочет, чтобы кто-то еще знал о его искренности. Своеобразная защита от уязвимости, ведь доверие – несомненная слабость. Но Бьякуран искренне полагал, что Фран можно доверять. «Интересно, с чего бы?» – поспешило съязвить сознание. — Не оставляй его, и будь внимателен, — кивнула Фран, вновь переводя взгляд на тело Ску. Словно тряпичная кукла. С серебром длинных распущенных волос, в том же красном платье, в котором сидела за ужином. Те же перчатки. Все это отливало сейчас цветом багровой крови. Кровь и серебро. Тело с бледной мраморной кожей уже перестало биться в судорогах. Фран знала, что даже бы они сразу обрезали веревку, среагировав молниеносно, то уже не смогли вы спасти ее, во всяком случае, у них просто не было столь необходимого сейчас оборудования: после четырех минут в петле, сердце-то продолжало работать, но клетки головного мозга уже начали умирать от недостатка кислорода. А может, шея сломалась, если стул был резко выбит из-под ног. Хотя это лишь мелкие детали. Сейчас надо выяснить, не была ли ее смерть насильственной. Фран медленно обошла тело, едва не натолкнувшись на Занзаса. — Повреждений нет, ни царапин, ни каких-то других признаков, что было насилие. — Я же сказала – она поклялась. Единственный раз дала клятву, и сдержала ее, — раздраженно сказала Хаято. — Что это за?.. Ямамото удивленно распахнул глаза, влетая в кабинет из коридора. — Ямамото, ты знаешь, как управлять этой системой безопасности? – Фран перевела отсутствующие глаза за вошедшего мужчину. — Братик! – Цуна вырвалась из объятий пепельноволосой и вцепилась в Такеши. — Ой, милая, тише-тише, я здесь, — рассмеялся Такеши, но тут же поднял на Фран серьезные глаза. — Цуна, пошли, давай оставим их, — Хаято перевела взгляд на порог двери, — Д-дина? Фран быстро перевела взгляд на бледный силуэт, и все поняла, скорбно сжав губы. «Спокойно, спокойно!» – пыталась успокоиться зеленоволосая, но нервы начали сдавать. — Отнеси ее в библиотеку, и скорее, через пару часов уже… — Фран осеклась, вовремя вспомнив про испуганную Цуну, — просто отнеси, я сейчас приду. Хибари холодно окинул всех взглядом, но ничего не сказал, развернулся, и скрылся за дверью. — Хаято, забери Цуну, Ямамото, останься здесь. Мужчина кивнул, согласившись с решением, но наткнулся на большие глаза сестры, умоляюще смотрящие на него. — Милая, Хаято сделает тебе любимый зеленый чай, — но этот довод, в сочетании с мягкой улыбкой и теплыми глазами ничего не дал, тогда Ямамото вздохнул и продолжил уже серьезным голосом, — ты ведь хочешь поскорее оказаться дома? Мы сейчас мы все это обсудим, а потом уедем отсюда. Цуна нерешительно кивнула, и, не оборачиваясь, протянула руку Хаято. Та сразу же подошла, и нерешительно улыбнувшись Ямамото, вышла из кабинета. — Это ужасно, что здесь вообще происходит? Что с Занзасом? Почему Скуало в таком виде?! Фран медленно рассказывала, отвратительно тянула слова, запиналась, уходя в свои размышления, возвращалась, и снова продолжала. — Голова болит, — словно для себя самой сказала Фран, касаясь ладонью лба. И правда. После всего этого ужаса. После смерти Бельфегора, после смерти Дины и такого поступка Скуало. После стольких потрясений, стольких логических рассуждений. После всех этих эмоциональных терзаний – совершенно неудивительно, что боль пришла. Мозг просто не справлялся с тем объемом информации, что девушка успела увидеть, узнать, услышать. Логика отказывалась работать. Но сначала надо разобраться с системой управления. — Ямамото, ты можешь разобраться в этой системе? — Н-ну, — Такеши с улыбкой почесал затылок, — в принципе могу, но я не уверен. Каждую такую систему делали на своей… — Да или нет? – Фран вымученно массировала виски, стараясь унять острую режущую боль. — Попробую, — Ямамото кивнул и зашел в комнату слежения. Фран вздохнула. Даже легкие болели. После того бега, когда она искала Дину, болело все тело. Девушка была совершенно не спортивна, предпочитая гантелям книгу. — А я хочу есть! – пожаловался Такеши. – Надо было попросить Хаято, чтобы приготовила что-нибудь. Знаешь, она здорово готовит, особенно пиццу. А еще пасту. Правда при этом она почти всегда курит, и запах табака несколько портит вкус еды, но… — Не надо про еду, — отозвалась Фран, осторожно просовывая голову в отверстие, которое якобы было дверью. Теперь там не было ничего. Лишь пустота и металлический косяк невидимой двери. — И у тебя диета? – хохотнул Такеши, не отрывая внимательных глаз от мониторов. – Хаято вечно сидит на диетах, а сама пичкает Цуну сладостями. Не знаю, зачем ей диета. Наверное, ее смущает разница в росте, она ведь выше Цуны практически на голову. — От диет рост не уменьшается. — Ну, это ты ей скажи, хотя я бы на твоем месте так не рисковал, — покачал головой мужчина. — Что там с системой? — В полдень ворота откроются. Тут чтобы открыть их раньше – нужен пароль. — Оживить Занзаса не кажется лучшим вариантом. Он и при жизни не обладал ангельским характером… — Не хорошо так про мертвых говорить, — покачал головой Ямамото, прекращая что-то высматривать в мониторах. — Думаешь, сам воскреснет и начнет мстить? – на одном из мониторов мелькнула белая тень. – Ямамото! Где находится эта камера? — М-м, в другом крыле особняка, коридор ведет к парадному входу. — Мы через него заходили? — Угу, думаешь, это то самое приведение, которое видел Шоичи? — Приведений не существует, так же как ведьм, Фредди Крюгера и Снежного Человека. — Снежный Человек существует, — обиженно сказал Ямамото, словно это он был снежным человеком, словно бы это в его существовании усомнились. — Не-е-ет, — тянула девушка, разворачиваясь и выходя из комнаты, — это лишь одичавшие люди, типа хиппи, или обезьяны, которым надоело есть бананы и они решили поумнеть. — Да откуда ты знаешь? А вот недавно был репортаж… Они шли по коридору, направляясь в библиотеку. Ямамото что-то говорил, приводя доказательства, цитируя ученых, говорил что-то о фотографиях, кадрах и съемках. В общем – ничего нового. Замолчал мужчина только у распахнутой двери в библиотеку. Хибари сидел спиной к Дине, которая заняла весь диван. Ее тонкая рука так картинно свешивалась с алого бархата, что начинало казаться, что это постановка. Просто нелепый розыгрыш. — Что произошло? — У нее аллергия на пыль. Очень сильная. Почти сразу вызывает анафилактический шок. Мы нашли ее в подвале. Она уже умирала. Хибари говорил таким тоном, словно читал лекцию. Совершенно не заинтересованно, холодно и даже со скучающими нотками. — Значит либо кто-то знал про ее аллергию, либо просто хотел спрятать ее там. — Логично, — одобрил Хибари. — Хаято знала, что у Дины аллергия? — Да, вся ее семья знала, остальные нет. Я сам-то наткнулся случайно… Все внимательно смотрели на Хибари, ожидая продолжения, но его не было – тот сидел с каменным лицом. — Значит только семья… — Подожди, ты подозреваешь Хаято? – не мог поверить Такеши. — Перед тем, как Ску закрыла дверь, и соответственно свела счеты с жизнью, она сказала одну фразу «Как ОНА могла?». Пол убийцы – женский. Я и раньше подозревала. Все же холодное оружие, машина. С Бельфегором мужчина мог бы справиться и сам, особенно если напасть неожиданно. Единственный вопрос – как он смог пробраться в кабинет Занзаса, но это, видимо, какие-то тонкости энергоподачи. — Угу, — с готовностью кивнул Ямамото, — были отключены только эти две комнаты. Точнее даже не отключены, а заблокированы. Пришлось перезагружать всю систему. Именно поэтому дверь комнаты слежения открылась без требования допуска – настройки сбились. После перезагрузок все настраивается заново. — Тогда мне надо подумать, — Фран снова с силой потерла виски. Хибари медленно поднялся и достал из внутреннего кармана пиджака металлическую фляжку, открыл и протянул девушке. — Я не пью, — попыталась вежливо отказаться Фран. Но всё поняла, едва взглянув в стальные глаза. Это был немой тост. Фран осторожно приняла из рук флягу и подняла ее, внимательно глядя в глаза Хибари – тот не шелохнулся. Глоток обжег горло, но не сильно, а терпимо. Сакэ. Без запаха, с едва различимым привкусом риса на языке. Хибари забрал обратно протянутую флягу и устремился к выходу из библиотеки. — Куда ты? – забеспокоился Ямамото, до этого молчаливо стоящий позади и зачарованно наблюдавший эту сцену. — Ухожу. — Но там опасно! В ответ на слова Такеши получил лишь пренебрежительное молчание. На пороге Хибари обернулся, пронзительно взглянув в изумрудные глаза. Две секунды все вокруг не двигалось, даже дышать было как-то неудобно — слишком громко. Кёя хмыкнул, закрывая за собой дверь. «Дина, — читалось в глазах Хибари». «Дина, — читалось в глазах Фран». — Я пойду в комнату. Мне просто необходимо посидеть в тишине и, желательно, принять ванну, — устало сказала Фран, разминая шею. — Только осторожно, — ободряюще улыбнулся Такеши. — Угу, — отмахнулась девушка. Сейчас всё было совершенно безразлично. Она так устала, так вымоталась. Где же ее Бельфегор? Почему этот чертов дурак позволил себя убить? Почему он не отвесит ей подзатыльник сейчас? Почему не посмеется? — Черт! – Фран была готова в порыве эмоций бить посуду, кричать и реветь. Желательно одновременно и громко. И было совершенно всё равно, что это за белый силуэт, пусть хоть всех здесь порежет — самое ценное у нее уже забрали. Светлая, солнечная, такая невесомая Дина, мертвым телом лежащая в библиотеке. Через пару часов начнется окоченение, а через сутки-трое — уже разложение. Люди так хрупки. Почему-то именно это пришло сейчас Фран в голову. Люди и правда хрупки, но так цепляются за свою такую ценную для них жизнь. Капитан Вольф Ларсен бы сейчас рассмеялся и сказал что-то язвительно-колкое, но у девушки уже не было сил, и лишь резкие строчки проносились в голове, запомненные непроизвольно, под наплывом эмоций. — Знаете ли, единственная цена жизни — это та, которую она дает себе сама. И, конечно, жизнь преувеличивает свою цену, так как она неизбежно пристрастна в свою пользу.