Билет на Ноев ковчег

Чудом мне удалось добраться до спальни Лавгуд незамеченным. Не стал стучать — в той непростой ситуации, что я оказался, верхом неблагоразумия навлекать столько шума. Я вошёл внутрь, тут же блокируя дверь позади себя и накладывая Заглушающее. Не сразу заметил Луну, сидящую на полу со стаканом в руке и тем внешним видом, что выражал полное её безумие. Растрепанные волосы, глаза навыкате, амбре немытого тела и розовые полосы на голых плечах, оставленные, как я думаю, её собственными ногтями. Прочистив горло, я обронил: — С каких пор ты пьёшь? Она, пошатываясь, поднялась на ноги, взяла с прикроватной тумбы несколько высушенных листков и растёрла их в бокал. Только осушив его, она хрипло спросила, поведя рукой в воздухе: — С каких пор ты пользуешься этим лицом? — Поттер забрал моё кольцо. Полагаю, что он уже давно в Министерстве… — И ты не можешь наложить Маскирующее? — Что? — я опешил. Дело ведь вовсе не в этом. — Конечно, могу, но… — Где находится Гарри, мне известно уже давно, — отмахнулась Луна, поставив бокал на подоконник и скрестив руки на груди. — Вот что ты делаешь в моей спальне даже мне непонятно. — Мне нужна твоя помощь. Луна громко рассмеялась. Я зашипел на неё, подходя и захлопывая балконную дверь и задергивая занавеску, прежде чем произнести: — Никто мне не поверит, и никто не будет рад увидеть. — Ты прав. Никто не рад видеть тебя здесь, — она горько улыбнулась одними губами. Она так искренне меня ненавидела. Пожалуй, относясь к этой ненависти с некоторой нежностью. В школе не для кого было проявлять таких чувств, а потом, наверное, некогда. Бывший друг, прилюдно унизивший, — лучший из всех вариантов в данной ситуации. Мне даже немного становилось её жаль. — Мне нужно, чтобы ты подтвердила то, что я скажу Уизли и остальным. Ты ведь знаешь всё про эти монеты, про то, кто надоумил Поттера охотиться за ними и отправиться в Министерство. — И кто же, по-твоему? Меня оглушил её вопрос. — Крам, разумеется. Луна покачала головой. — Нет. В первом случае Гарри надоумил вовсе не Виктор, а во втором это был сам Гарри, — она снисходительно глядела на меня. — Думаешь, Поттер не хотел принуждать тебя? Не хотел уйти? — Нет. Нет, — я мотнул головой. — Ты видела, что с ним было. Он сам на себя не был похож, кто-то принуждал его. — Я не видела этого, — Луна пожала плечами. — Я не видела, чтобы кто-нибудь заставлял Гарри сделать что-то, только то, как его умоляли не делать, — болезненная шпилька. — Я не контролирую видений и сделала всё, чтобы перестать видеть их о тебе, или о Гарри, или о Викторе, потому что всей вашей троице глубоко на нас наплевать! — Веди себя тише. — Мой отец у них! Мистер Уизли у них! Гермиона вообще в гребаном аду, а вы только и думаете, как найти очередную железяку. — Грейнджер? Она не мертва? Луна поморщилась, отмахиваясь и забираясь в постель. Её плечи поникли, голос стал заметно тише: — Я не буду защищать тебя перед кем бы то ни было. Оставь меня в покое. — Луна. Она резким движением вытащила из-под подушки волшебную палочку, направив её на меня. Я поднял руки вверх, спрашивая устало: — И что? Ты просто будешь сидеть здесь, пока всё не закончится? — Да. Думаю, так и сделаю. Я кивнул, пожал плечами, но так и не нашёл слов. У самой двери лишь обронил: — Удачи. Несколько минут я был не силах двигаться, не в силах думать. Устало прижимаясь к стене, прикрыв глаза, надеясь, что никто не покажется на горизонте, я только и делал, что унимал быстро бьющееся сердце. Злости я не чувствовал, хотя должен был, но будучи главным трусом, обвинять кого-то в малодушии не желал. Это её выбор — сражаться или бежать, и то был мой выбор — обвинить во всём её или смириться со смертью матери, но я не смог, не сдержался и ничуть себя в этом не винил. За все свои поступки, — даже за те, что подкреплялись самыми благими намерениями — я понёс наказание. Если я стал наказанием Луны… Пусть так. Мне не пришлось далеко идти — дверь Джинни следующая по коридору. На мою удачу, из-под двери пробивался свет. Я остановился подле неё, тяжело дыша и негромко посылая Гоменум Ревелио в замочную скважину. Либо Уизлетта одна, либо там не она, но я тем не менее сделал то, что и намеривался: протолкнул свою волшебную палочку под дверь и легонько постучал. — Кто? — Я, — голос не слушался, но она всё равно узнала, бодро отвечая: — Секунду. Я не дал ей распахнуть дверь, быстро проговорив: — Подожди. Посмотри на полу. — Что?.. Волшебная палочка? Что это значит? — Это значит, что я безоружен. — О-окей, — протянула она. — Ты войдёшь? — Только если пообещаешь не психовать. — Да что происходит, Ди? Она отпрянула назад, едва приоткрыв дверь. Зашарила ладонью по комоду, затем, вспомнив, что в руке уже есть волшебная палочка, направила её на меня. Я осторожно прикрыл дверь, прислонившись к ней спиной и неловко смотря исподлобья на Уизлетту. — Ты… Ты… — она задыхалась. — Я знаю. — Ты, блядь, мёртвый! — Нет. — Мы тебя похоронили. — Там был пустой гроб, это все знают. — Но все верили, что ты умер. Твоя мама и… — она вдруг изменилась в лице, смотря куда-то вниз, на мои ноги. — Что это?! Вдруг Джинни оказалась рядом, а волшебная палочка у самого горла, пока с меня буквально сдирали набедренную кобуру. — Это Даймона. Что ты сделал с ним?! — Ничего. — Не лги мне, Малфой, — в её глазах полыхало пламя. — Что бы ты ни сделал с ним, знай: ты ему обязан. Если бы не он, твоего никчёмного братца посадили бы на цепь. Я закатил глаза, отталкивая Уизли и говоря с усмешкой: — И как бы вы тогда пускали на него слюни, сиди он взаперти? Она ошарашенно открывала и закрывала рот, прежде чем вопросить с истерическими нотками в голосе: — Что ты сделал с Даймоном? — Ничего, я же сказал. Я ничего с ним не делал, потому что его и не было, потому что я и был Даймоном, ясно? — Нет, — мотала головой Уизли, не опуская палочки. — Нет. Этого не может быть. — Тебе трижды поджигали шевелюру, поэтому ты и мёрзнешь, сидя в своей спальне с незажжённым камином, — ты просто боишься огня. Как-то мы попали в заварушку, в которой какой-то ублюдок настолько жестко избил тебя, что ты лишилась нескольких зубов, и знаешь, несмотря на огневиски, я помню, как ты выглядела до Костероста. — Хватит, — её щеки пылали алым. — Еще ты всё своё время проводишь с Джорджем, я думаю, тебе просто странно видеть его без близнеца, а может, ты просто чувствуешь вину по отношению к нему. И ты очень дорожишь своей семьёй, и мне стыдно за то, что я сказал про твоего отца. Я сделал это только потому, что был чертовски зол. Она смотрела на меня, как смотрят люди, увидев кого-то после долгой разлуки: вкрадчиво, изучая новые и незнакомые черты лица, появившиеся морщины, свидетелей дурного. Я знаю, что вид мой не вызывал у неё радости, но и отвращения тоже. Джинни пожала плечами, будто смирившись, что замена одной маски на другую, — необходимость, которую стоит стерпеть, как горечь лечебного зелья. Отвернувшись, разорвав зрительный контакт, заметила тихо: — Ты не должен извиняться. Ты не раз спасал моих братьев, — она устало опустилась на кровать. — Надеюсь, они помнят об этом. — А что?.. — Уизлетта осмотрелась, подыскивая слова. — Что тебе нужно? Почему ты просто не станешь Даймоном, тем, кому все верят, в большей или меньшей степени? — Поттер забрал моё кольцо. — Кольцо? — Да. Я зачаровал его. Мои Маскирующие… в чистом виде они недолговечны. — Я правильно поняла, что если бы Гарри не забрал твоё кольцо, то ты бы и не подумал признаться? — Ну, полагаю, что если бы Поттер не забрал моё Маскирующее кольцо, с которым он отправился в Министерство, будучи под Империо, то да, я бы не признался. — Империо? В каком смысле? — В том смысле, что у нас крыса. Она ухмыльнулась. Никто не верил мне, когда я был Даймоном, полукровкой, свалившимся на них с небес. Поверить Драко Малфою, настолько же неожиданно появившемуся в их логове, вряд ли представлялось возможным. — Ты постоянно об этом говоришь. — Да, потому что это так. — И кто же это? Может быть, ты? — А может, Виктор Крам, единственный, — я поморщился, признавая: — кроме меня, носитель Метки? — Виктор обожает Гарри. Он бы не причинил ему вреда. У меня не было слов, а когда они наконец нашлись, меня понесло: — Мерлин, да с чего вы все поверили в его преданность? Он ни разу не попадал под заклятье серьезней Ступефая, он как чертов щит, в который никто никогда не целится — неужели это так незаметно? — Это не доказательство его вины. — Слушай, мы все что-то потеряли. Ты до сих пор пьёшь противоядие после укуса Нагайны. Твой брат получил шрамы на всю жизнь, как и Поттер, как ты, как и я. Многие из нас лишились семьи. Но только не Виктор. Несколько лет он состоит на службе у Лорда и при этом открыто сопровождал Поттера на моей свадьбе. — И что? Я опешил. Идиотка. — Он не тот, за кого себя выдаёт. Никто не может вести игру по всем фронтам, для этого нужно быть… не знаю, величайшим магом. — Может, так и есть. — Ему двадцать. Никто в двадцать лет не обладал таким могуществом. Хочешь сказать, что у нас завелся второй Мерлин? — Ладно, — протянула Уизли так, как делал я, когда Поттер выдвигал свои самоубийственные идеи на обсуждение. — Представим, что я тебе поверила, — и что? — В каком смысле? — Крам — крыса, подчиняющаяся Сам-Знаешь-Кому, Гриндевальду или еще кому-то, ладно, но что дальше? Никто из наших этому не поверит. — Нужно спросить его. — Придётся подождать, пока они вернутся с Поттером с приёма. Незажжённая сигарета выпала из моих пальцев, я обернулся, ошарашенно смотря на Уизлетту. — Они пошли вместе? — Да, решили, когда ты выскочил из кабинета, как ошпаренный. — Твою мать, — сквозь зубы. Отобрав у Уизли свою палочку, я метнулся к лестницам, быстро сбегая по ступеням. — Куда ты несёшься? — донеслось в спину. — Искать Поттера. Чёрт! — я запнулся о ковер в гостиной, со всей дури влетев в комод. Звон стекла разлетелся по залу. — С чего?.. А, ладно, объяснишь по дороге, — Уизли пятилась, указывая на меня пальцем. — Стой. Здесь. Минуту. Я бы постоял на месте минуту, хотя, скорее, секунд пятнадцать, потому что невозможно не бежать, когда Поттер был чёрт пойми где с моим кольцом. В отражении зеркала, висящего над комодом, я заметил движение сзади. Обернулся, вскидывая волшебную палочку. Джордж, накидывая на плечи мантию, с самым невозмутимым видом заметил: — Я бы не стал этого делать. Он застегнул пуговицы, поясняя: — Ты ведь не хочешь идти туда один? — Ты не удивлён. Джордж хмыкнул. — Может, я урод, но не тупица. — Запомнил, значит. — Человеческий мозг приспособлен запоминать вещи, увиденные в момент физической боли. Спасибо, кстати. До мадам Помфри тебе далеко, конечно, но старания похвальны. — Рад услужить. Джинни, сбежавшая по лестнице, ошалело смотрела на картину, представшую пред ней. — Возьмём Ронни? — Не стоит, — поспешил я ответить. — Он будет вне себя, — поджала губы Джинни. — Нет. Он в курсе. Я сейчас. Меня будто парализовало. — Он — что?! Джордж, направляясь к двери, ведущей в восточную часть дома, обронил: — У него были некоторые подозрения. — Разумеется, — я закатил глаза и рухнул в кресло. — Все знали, но продолжали делать вид, что всё в порядке. — Я не знала, — вяло заметила Уизлетта. — О. Мне стало легче. Она в очередной раз стянула у меня подкуренную сигарету, забираясь на диван с ногами и бесстрастно глядя в черноту за окном. Мне не по себе сидеть вот так, без кольца, словно без кожи, поэтому я язвлю: — Раз мы забежим в Министерство, то, может, заберем ордеры на арест всей вашей семьи, м? Джинни склонила голову на бок, ухмыляясь той половиной лица, что освещали тлеющие угли в камине. — Заодно заскочим в отдел регистрации и отменим твоё свидетельство о смерти, что скажешь? Мотнув головой и улыбнувшись, шепнул: — Туше. В конце концов, не все Уизли круглые идиоты. Я встрепенулся. Эридан. Стоит предупредить его об опасности, неизвестно, какой следующий шаг сделает Крам. Поднявшись, я оказался остановлен вопросом Джинни: — Ты переживаешь за него, не так ли? — в её голосе не было издёвки, а в словах скрытого смысла. Она смотрела на меня взглядом всепонимающей женщины, и это злило. — Я вложился в вас. Во всю эту ахинею. У меня нет шанса еще раз сменить сторону. А Поттер… — я замялся, сам не зная, что сказать, лишь бы Уизлетта перестала смотреть так. — Он лучший диджей на этой дискотеке. Уизлетта хмыкнула, вскидывая брови: — Интересно. Я не стал расспрашивать, что ей в моих словах показалось интересным, направляясь к выходу из комнаты, чтобы разбудить брата и заставить бежать. Пусть это и будет дорого мне стоить. Джордж вынырнул из-за поворота, и я собирался было пройти мимо, но оказался сдержан тяжелой ладонью на плече: — Ты куда? Мы готовы. — Нужно предупредить Эридана. — Придется с этим повременить, — Рональд, которого я не сразу заметил, а заметив, вздрогнул, застегивал пуговицы своей мантии. — Они снова сбежали. Я выругался. Мне некогда размышлять над тем, куда в очередной раз запропастился брат, или почему младший Уизли не удивлен моему присутствию; во мне кипела ярость, и это было всем, о чём я мог думать. Упустил из виду, не заметил, не придал значения. Если Крам всё это время водил нас за нос, то я должен был это понять, как самое незаинтересованное лицо. В очередной раз я повёлся, поверил словам Поттера и остальных, нахватался от них этой гриффиндорской доверчивости, что презирал, не доверяя даже тем, кого знал годами. А Виктора Крама я знал очень плохо. Пришлось прикрыть глаза и успокоить дыхание. Оба Уизли смотрели на меня с некоторой долей волнения. — Ладно, — я открыл глаза. — Ладно, с этим разберёмся потом. Развернувшись, я направился обратно, через гостиную в западный коридор. Уизлетта, спохватившись, подскочила с дивана, следуя за мной вместе с братьями. — И какой план? — Аппарируем к Министерству. Дальше по обстоятельствам, — отчеканил, резко остановившись посреди коридора. Уизли замерли. — Что такое? — опасливо поинтересовался Джордж в самое ухо. — Хоть кто-нибудь из нас не разыскивается? — Ты, — не задумываясь ответили Уизли. Да, но к тому же я был единственным, кто не участвовал ни в одной из поттеровских операций под своим именем. Мне вдруг стало неловко от идеи предложить всем прикрыть лица, неловко просто оттого, что никому эта идея не пришла в голову. — Боишься? — насмешливо протянул Уизел. Я оскалился. — Еще чего. Меня понесло, и это невозможно было остановить ни доводами рассудка, ни физическими преградами. Палочка в руке казалась раскаленной, я стискивал её так, будто она вот-вот вырвется из ладони. Ворота отворились перед нами, совместной аппарации не требовалось — все знали, куда направляются. Только никто не знал, что нас ждёт. * * * В первый момент показалось, что я промахнулся, отвлекшись на раздумья. Рухнув на колени, я скривился от острой боли, но стиснул палочку и оглянулся, прежде чем взглянуть на повреждения. Казалось, всё кругом превратилось в лёд: асфальт, ограда, кирпич, всё, чего касался взгляд, в оковах наледи. Ни один покрытый инеем лист на дереве, под которым я оказался, не двигался, вокруг не было ни души, ни проблеска света в окнах домов. Штиль. Тишина такая, что слышно, как по венам бежит кровь. Я закричал, что есть силы. Изо рта не вырвалось ни звука, только пар. Кто-то сильно толкнул меня в спину. Внезапно мир вспыхнул красками, оглушил звуками. Человек, или то, что раньше являлось им, а теперь превратилось в мутировавшее отродье с длинными, паучьими лапами вместо ног, схватил меня за руку. Из его горла вырывалось лишь бульканье, а глаза, обычные, голубые человеческие глаза молили о помощи. Попытавшись что-то сказать, я понял, что моя речь ничуть не лучше его. Дышать невозможно. Вокруг разгоралось пламя. Чьи-то цепкие пальцы потянули меня за плечо, назад, а я уже боялся оглядываться. — Малфой. Вдруг стало тихо. Я открыл глаза, хотя и не помнил, когда их закрыл. Никакого пламени, никаких вспышек заклятий, стонов раненных и голубых глаз чудовища. Хмурые братья Уизли, одинокие на фоне мрачного города, вдруг показались лучшей компанией из всех возможных. — Что это было, черт побери? — Отвлекающее. Я осмотрелся, потом понял, что Уизлетта, прячущаяся от чего-то за углом дома, говорит не о пауконогом мальчишке. — Оно так не работает. — У меня так, —Уизлетта пожала плечами, спиной прижимаясь к стене. Её лицо вдруг исказил ужас: — В сторону! Рон! Уизел оглянулся, идиот, и рухнул на землю. Он вскрикнул, будто от удивления, когда его голова ударилась об асфальт, ещё и ещё. Рон больше не издавал звука, только пытался столкнуть с себя нечто. Первым очнулся Джордж — он подбежал к брату, хватая за плечи и пытаясь оттащить. Я взмахнул палочкой, направляя Сектумсемпру в пустоту над Уизелом. Уизли, тяжело дыша, повалились наземь. — Идиот, — захрипел Джордж. — Ты мог попасть в нас! — Почему не Авада? — донеслось сзади. Я опешил. Посмотрев на каждого: на Джинни с её вечно нахмуренным лицом, на Джорджа с его навечно перекошенным лицом, на скривившегося Рона, прижимающего к окровавленному затылку ладонь, я спросил: — Если планируете осуждать каждое моё движение, то идите к черту, — я подошел к Уизлетте. — Сними это с меня. — Это опасно. — Плевать. Я не собираюсь пробираться вслепую. — А по-другому и не сможешь! — Это не тебе решать. — Нет, мне. Я выругался. — С чего вообще такая перестраховка? Сколько раз мы ввязывались в неприятности и шли напролом, что теперь изменилось? — Раньше я знала, за что сражаюсь. Теперь я даже не уверена, что мы должны ввязаться. Злость, долго клокотавшая внутри, вырывалась наружу рычанием: — Сидела бы дома. Сними заклинание, — она мотнула головой, а я склонился ниже, приказывая: — Немедленно. — Слушай… — И с меня тоже, — незаметно подкравшийся Уизел ошарашил меня. Я прищурился. — Что? Тоже веришь, что Виктор заколдовал Гарри? — её голос сочился иронией. — Нет, — я даже обрадовался его ответу. Всё в порядке, старый добрый Уизел на месте. — Но Гарри нужна помощь, ты же видишь. — Нужно быть осторожными. — Мерлин! Уизли! — я мотнул головой. — Поттер проиграет войну. Потому что на его стороне одни трусы. Развернувшись, я пошел вперед, стискивая в руке волшебную палочку. Джордж окликнул, но я не оглянулся, широким шагом выходя в центр улицы. Пусть кто-нибудь зацепит меня. Я прозрею, даже если придётся тащить на себе целого акромантула. Ну же. Вокруг так тихо. Голоса Уизли, даже если и звучали, не прорывались сквозь застывший воздух. Ну же, давайте. Проклятье! Я остановился. Волчья магия всегда прерывает любую другую. Как Круцио в Азкабане, или мои Маскирующие. Я зарычал. Глухо и глупо. Пришлось закрыть глаза. Никого вокруг нет. Ты должен попытаться. Я зарычал громче. Нет, не работает. Конечно, чего еще можно ожидать от неудачника? Идиота и труса, бросившего семью, убившего отца. Ты полный ноль. Без имени, без связей, без друзей. У тебя остался только Поттер — двинутый на всю голову Поттер, сжегший твой дом, разрушивший твоё сознание, лишивший тебя права голоса. Не сдавайся! Ведь ОН сказал тебе не сдаваться. Не позволять волчьей сути брать над собой верх. Контролируй себя. К черту! К черту контроль! Я уже пробовал, это чушь собачья — контроля не существует. Не существует. Я открыл глаза. Это оказалось так просто — только протяни руку и возьми. Магия, которой я не просил, жила во мне и жаждала выхода. Мир вспыхнул огненным смерчем. Всё, секунду назад бывшее целым, превратилось в руины. Адский огонь пожирал камень, а я оказался слишком близко. Взвыв, я отпрыгнул вбок, когда сверху посыпались проклятья — ноги подкосились, я рухнул наземь. Ругаясь, выхватил палочку, швыряя Оглушающее в мага на метле, парящего над головой. Промахнувшись, я не стал ждать ответа и послал в него Ступефай, укрываясь щитом. Позади глыба, вырванный из чьего-то дома кусок кирпичной стены, с побелкой на ней, фотографиями и огромным черным пятном, в центре которого слабо блестела пустая картинная рама. Забравшись под стену, я даже не стал проверять её устойчивость. Голоса, звучащие вдалеке, приближались. Я видел темные тени сквозь всполохи огня. Сбросив с себя Инкацеро, я огляделся, находя крупный кусок кирпича и швыряя его в огонь. — Там кто-то есть. — Депульсо, — камень, охваченный Адским пламенем, врезался в одну из теней, заставляя остальных отпрянуть. Человек кричал. Я подскочил на ноги, швыряя Парализующее во второго, но он прикрылся щитом. Отскочившее заклинание угодило рядом, асфальт прыснул щебнем. Я послал Оглушающее не глядя, бросаясь вперед, за машину, но тут же пожалел об этом — от взрыва её подбросило вверх, а меня откинуло к стене. Из груди вышибло весь воздух. Я открывал и закрывал рот, но не мог вдохнуть. Чей-то голос раздался слева, я не успел даже поднять палочки. Мимо пронеслось проклятье, попадая в одну из темных фигур. Из черного дыма показалась рыжая шевелюра, в окружавшем свете горящая настоящим факелом. — Остолбеней! — Уизел промахнулся. Я вскочил на ноги, бросая Жалящее, единственное, на что был способен сейчас. Человека будто толкнуло в сторону, но он не остановился, убегая. — Не очень впечатляюще, — заметил рыжий. — Заткнись, — проговорил я беззвучно, тратя последние крупицы кислорода в своих легких. Я подошел к оглушенному магу, носком ботинка поворачивая его лицо к свету. — Кто это? — спросил Уизел, а потом вдруг схватил меня за плечо, разворачивая. — Что с тобой? У тебя лицо синеет. Хватая ртом воздух, я похлопал по груди, оседая на землю. Уизли накинул на лежащего мага Инкацеро и вырвал палочку из рук, прежде чем склониться надо мной. — Проклятье? Я отрицательно качнул головой, начиная паниковать. Пальцы оцарапали кожу горла, я взглянул на них, не удивившись когтям. — Ладно, — Уизел опустился передо мной. — Попробуем без магии. Он вдруг оказался так близко, что я не успел отреагировать. Его пальцы закрыли нос, а губы прижались к моим. Что за ебаный рот?! Уизел резко вдохнул в меня воздух. В груди запекло. Дышать получалось. — Это было… — говорить тяжело. — По-гейски? — Отвратительно, — меня передернуло. — Слава Мерлину. Рад, что тебе не понравилось. Я вытер холодную испарину со лба, дыша аккуратно и нечасто, опасаясь, что всё повторится вспять. — Ты знаешь его? — спросил Рон. — Нет. — Что будем делать? — Отправь в Долину. Он молча повиновался, выводя огненные буквы «ММ» на камне и зачаровывая его на портал. Я, вынимая осколок стекла из плеча, представлял себе, как когда-нибудь кто-то и меня отправит туда же, в Долину, место, ничем не заслужившее свое название. Заколдованная пещера в горах, под самым боком у великанов, где Орденцы держали военнопленных. Розье был уверен, что Орден покинул Поттера, или наоборот, но это не являлось правдой. Всё оказалось фарсом, прикрытием — каждый, присягнувший когда-то Ордену с Дамблдором во главе, теперь следили за порядком в этом лагере военнопленных. Всё по законам военного времени, только у наших врагов для пленных уготовлена тюрьма или смерть, а для пленных со стороны Министерства и Лорда — смерть или постройка тюрьмы. Я не знаю, что они строили там, но считал, что нечто более серьезное, чем башня с множеством комнат, вместо дверей в которых решетки. Это Орденцы, не удивлюсь, если они отстроят новый город для беженцев. Или склеп. Чтобы наши тела не гнили где попало. Я поднялся, отряхиваясь и оглядываясь. Вокруг подозрительно тихо, только огонь трещит. Рон закончил свои манипуляции и взглянул на меня. — Джинни где-то поблизости, — сказал он. — Я заметил. Но её нигде не было. — Она ведь не сможет держать на нас Отвлекающее, если мы разойдемся? Рон ухмыльнулся, телепортируя незнакомого мага и выпрямляясь во весь свой немалый рост. — Знаешь, я бы не стал плакать, если бы ты помер, но даже я понимаю, что разделиться сейчас — не лучшая идея. — Я не пойду вслепую, — подхватив с земли оброненную магом волшебную палочку, убрал её в карман, предупреждая Уизела: — Пойдешь следом — прокляну. — Джинни может пойти за тобой, — бросил он мне в спину. — Нет, — я улыбнулся, даже не оборачиваясь. — Я не её брат. Разумеется, я мог взять Уизли с собой, но не хотел видеть его поблизости и использовать волчьи способности в равной степени. Пригибаясь на всякий случай, я добрался до противоположной улицы, где приметил красную телефонную будку, завалившуюся набок. Место, где она стояла, я отыскал без труда, но кроме торчащих из земли проводов ничего не нашел. Ничем не помогло и Бомбардо. Либо это другое место, либо шахту ведущего в Министерство лифта сложней обнаружить, чем я мог предположить. Протяжный крик резанул уши, распоров тучное брюхо тишины. Эридан. Я бросился бежать. Молил Мерлина, чтобы моя догадка была ошибочной. Красная вспышка пронеслась мимо, я пригнулся, падая наземь. Хлесткий град камней посыпался со всех сторон. Прикрываясь щитом, я полз вперед, слыша крики попавших под обстрел людей вокруг. Много, голосов было очень много. Либо я оторвался от Уизлетты, либо кто-то насильственно оборвал эту связь. Несмотря на шум, я слышал крик брата. Не тот, что мог убить, крик банши, нет. Его голос срывался, он близко. Прикрыв голову курткой, я подскочил на ноги, бросаясь вперед. Небо над домами терпело поражение. Тяжелые тучи над головой пришли в движение, закручиваясь в спираль. Камень лупил по лицу и рукам, когда я наконец смог добраться до брата, скрытого за обрушенным домом. — Эридан! Человек в маске обернулся, из-за чего оборвалось Круцио. Я швырнул в него Аваду, но он увернулся в сторону, посылая сноп красных искр в небо. Эридан перестал кричать, сумев перевернуться. Он слепо шарил руками по земле, ища что-то. Я бросился к нему. — Ступефай! — прилетело в бок. Меня отбросило в сторону, на груду камней. Бедро обожгло, словно к нему приложили раскаленный прут. Я зарычал, швыряя онемевшей рукой Петрификус Тоталус. Безуспешно. От следующего проклятья меня спасло Протего. За спиной Пожирателя замаячили тени. — Закрой, — прохрипел Эридан чуть слышно, и я не смел ослушаться, закрывая уши руками и падая на землю. Град — чушь. Надвигающийся торнадо, зависший над нашими головами, — детская шалость в сравнении с моим братом. С банши. Он закричал, сверкая ядовито-желтыми глазами в провале глазниц. Поднявшийся ветер швырнул пыль в глаза, я не видел, смог ли Эридан одолеть четверых, я только слышал его крик в своей голове. Боль, пульсировавшая в бедре, словно увеличилась, и вот я сам стал ею, превратился в само страдание. Пыльную землю, в которую я пытался врасти, окропила полившаяся из носа кровь. — Хватит! Он прекратил мгновенно. Его лицо стало прежним, он ухмыльнулся, но я видел, как он пошатнулся, обессилев. Утирая рукавом кровь, я поднялся, искренне желая врезать непутевому братцу по самодовольной роже. — Поттер притащил тебя сюда? — в ушах звенело, я едва слышал свой голос. — Где он? — Я сам захотел пойти, — Эридан вскинул подбородок, поджав губы. Жалящее сорвалось с пальцев раньше возникшей мысли. Брат не увернулся и зашипел от боли — сил защититься у него не осталось. Я подошел ближе, сжимая его плечо и цедя в лицо: — Ты, чертов младенец, не можешь решать ничего. Пока я тебе не дам добро, пока я не скажу сделать — ты не должен даже шевелиться. Ясно? — Но я хотел, — он едва не плакал. — Плевать. Где Поттер? Эридан обиженно сморщился, но повернулся и показал единственное целое окно в здании, за несколько домов от нас. — Ему сильно досталось. Я нацепил на него заглушки и наложил Запирающее. — Ясно. Я стянул с ближайшего ко мне Пожирателя маску. Под ней скрывался Рабастан Лестрейндж. Меня неожиданно пробрала крупная дрожь. Я взглянул на брата, поворачивая к нему мертвое лицо Лестрейнджа. — Познакомься со своим дядей. — З-здраствуйте, — пробормотал Эридан. Я закатил глаза, откидывая маску в сторону. — Аппарируй отсюда. Немедленно. — Здесь щит. — О, Мерлин, когда это было для тебя проблемой? — Эридан насупился. — Уходи отсюда. По стенам скакали отблески заклинаний, в переулке, в нескольких ярдах от нас велась ожесточенная битва. Прикрываясь щитом, я проскочил мимо, мельком заметив сцепившихся с кем-то Пожирателей. Я махнул Эридану рукой и нырнул в еще дымящийся дверной проём. От витой лестницы, идущей в основании, остался лишь костяк, все ступени превратились в пыль. Я был уверен, что стараниями моего братца. Заклинание левитации никогда не было моей сильной чертой, но с помощью перил и отборного мата я сумел добраться до коридора второго этажа. Вламываясь в каждую дверь, я ожидал увидеть за ней растерзанного, истекающего кровью Поттера, но никого не было. Ни одного магла, ни одного Пожирателя, ни одного аврора. Я пока не увидел ни одного аврора, они будто сквозь землю провалились, и это в непосредственной близости Министерства. Наконец, благодаря запирающим мне удалось найти нужную дверь. Мой брат не был умен, поэтому стена оказалась совершенно обычной, разлетевшейся от Бомбардо. Поттер, развалившийся на кровати, вздрогнул и повернул голову ко мне. Заметив, обреченно выдохнул: — Слышал твой голос. Надеялся, что померещилось. — Тебе не померещилось, кретин. Какого хрена ты притащил в это адово пекло моего брата? Забыл, что он меня не слышит. Поттер криво улыбался, держась за сломанные — очень надеюсь — ребра. Я подошел ближе, планируя снять с него заглушки и вынудить выслушать всё, что я ему скажу, но застыл. Послышалось. Мордред! Я рванул к окну. Привыкшие к темноте глаза резанул свет, я с трудом разглядел брата. Кто-то заломил его руки за спину. Он превращался. — Нет. Твою мать, — я бросился к выходу, но Поттер встал передо мной стеной. — Уйди с дороги, Поттер. Его руки обхватили мою голову, закрывая уши. Взгляд его серьезен, стоял он, будто не имея ран. Он надул меня. — Нет! — закричал я, дернувшись в сторону, но Поттер всегда был сильнее. Он не убрал рук, даже когда получил Ступефай в грудь. — Отпусти меня! — плевать, что он не слышал. — Отпусти меня, или я убью тебя! Клянусь, я убью тебя, Поттер! Он мой брат! Его губы шевелились, шептал что-то. Я чувствовал текущую по губам кровь. Но крик банши в моих ушах стих. Поттер убрал руки, и я оттолкнул его, побежав вперед, минуя коридор и спрыгивая вниз. Отбив себе всё, что мог, выбежал на улицу. Тяжело дыша, смотрел, как ко мне приближается напуганная Уизлетта. — У него были заглушки. У того мага. Он знал, что Эридан такое. — Он не что-то такое, — рыкнул я. — Он мой чертов брат! — Я знаю, — Джинни вытерла кровь под носом. — Драко, я знаю, но я ничего не могла сделать, прости. Прикрыв глаза, я усмехнулся. Конечно, это вовсе не её вина. Это вина одного единственного человека, при том не того, что утащил моего брата. Я развернулся, уверенным шагом возвращаясь обратно. Уизлетта шла за мной по пятам. — Что ты задумал? — Отстань, Уизли. Вернись к братьям. — Драко! Или Даймон, или как там тебя еще, остановись и объясни мне, в чем дело. Я помогу. — Нет, — я мотнул головой, не замедляя шага. Быстро обернувшись, послал в нее Петрификус. Джинни рухнула наземь. Я больше не оборачивался. Поттер облегчил мне задачу, спустившись вниз и выйдя на улицу. — Я должен был включить тебя в план. Прости. Позволь всё объяснить. — К дракклам объяснения. Петрификус Тоталус, — Поттер не стал отражать заклинание, хотя мог. Он приложился затылком об асфальт, а я уже накинул на него Инкацеро и Силенцио, нависая над ним. — Если Эридан погибнет — клянусь, я похороню тебя заживо под его могилой. Его глаза забегали, но он ничего не мог поделать с Парализующим. Скинув куртку и оголив Метку, я вскинул волшебную палочку к беспокойному небу: — Морсмордре. Зеленый луч врезался в плотное покрывало вихрящихся облаков. Свечение приобрело форму, превращаясь в оскалившийся череп и змею. Ни разу не применял это заклинание. Вдруг мне почудилось, что Пожиратели могут и не обратить внимания. Ведь я сам избегал знания того, в какой определенный момент и кто конкретно зачаровывает Черную метку. Мне страшно так, что стучат зубы. Я мечтал оказаться правым, чтобы никто ничего не заметил, и я смог скрыться. Не усложняя. Но просто уже не получится. Поттер толкнул моего брата в руки неизвестных, возможно, даже Пожирателей, и я не стану убиваться, если с Избранным что-то произойдет теперь. У всего есть последствия. Я усвоил свой урок, теперь его очередь. Не прошло и минуты, как я заметил качнувшуюся неподалеку тень в маске. — Эй! — крикнул я. Тень метнулась в сторону. — Эй! У меня Поттер! Если никто не подойдет и не заберёт его, я сам вызову Лорда. Справа возникла фигура Пожирателя, его глаз не видно, но палочка направлена в мою сторону. Я ухмыльнулся. Не думаю, что человек не узнал меня, кем бы он ни был. Увы, я истинный сын своего отца. — Ну так что? Согласен? Он некоторое время молчал, прежде чем пророкотать: — Откуда мне знать, что это он? Действительно. Я снял с Поттера Парализующее, оставив связанным и немым. Он даже не сопротивлялся, когда я поднимал его на ноги, только пялился, пытаясь прожечь мне дыру в черепе. — Смотри. Другой Пожиратель, пониже, в тлеющей мантии, от которой шел слабый дымок, подскочил к первому: — А ведь вылитый, скажи? — Да, похож, — согласился высокий. — Конечно, — я скривился. — Ведь это он и есть. — Он говорил о тебе. Ты похож на Люциуса Малфоя. В глотке пересохло. Взгляд Поттера — вроде как — стал насмешливым. Я сильно толкнул его вперед, он запнулся, падая между мной и Пожирателями. — Я его сын, — на последнем слове голос сошел на нет. Я мотнул головой, убирая непослушные пряди с лица и поднося волшебную палочку к Метке. — Забирайте Поттера и убирайтесь. Все. — Жаль было узнать о кончине твоего отца, — Пожиратель будто не слышал, продолжая беседу. — Люциус был достойным человеком. Волны бушующего во мне гнева вдруг окатило жгучим холодом, царапающим грудь. Я прорычал: — Нет, не был. — Слышал, ты сменил сторону. Значит, не вызовешь Лорда. — И вы остаётесь уверены в этом после того, как я подаю вам Поттера на золотом блюде? Он промолчал, и я принял это за колебания. Конечно, он не уверен. Они оба не знают меня, не знают, насколько труслив наследник прославленного Малфоя. — Забирайте Поттера и уходите. Мы не заберём никого из ваших, — я тяжело сглотнул, вспомнив отправленного в Долину мага, — а вы оставите каждого мага, не служащего Темному лорду. Тот высокий, что завёл со мной разговор, взглянул в сторону. Я не сразу понял, куда он смотрит, а когда увидел, не смог рассмотреть его маски. Видел только, что Пожиратель кивнул. Мне стало заметно легче дышать. — Его палочка? Я протянул её Пожирателю в подожженной мантии, от него резко несло жженой шерстью. Второй навел палочку на Поттера, произнося какие-то слова. Убедившись в его безоружности, троица беззвучно растворилась в воздухе. Со всех сторон послышались хлопки аппарации, эхом отражающейся от стен. Когда последняя аппарация стихла, я глубоко вдохнул, осознав, что всё это время задерживал дыхание. Палочка едва не выпала из дрожащих пальцев, а я осел на землю. Мерлин мой. Зарываясь пальцами в волосы, я думал, что дня хуже у меня не было. Истеричная мысль закралась в голову: а ведь это неплохая месть за обманный маневр Поттера в магазине. Я прикусил губу, чувствуя вкус крови и пыли. Никакого Поттера. Возможно… Я резко подскочил, так, что перед глазами заплясали мошки. Возможно, навсегда. Чёрт. Нервный смешок вырвался из груди. — Смотрю, ты счастлив. Волшебная палочка подкравшейся Уизлетты уперлась мне в затылок. Я ухмыльнулся, оборачиваясь. Древко чуть не лишило меня зрения. Я перехватил руку Джинни, опуская её палочку ниже, к шее, и цедя в выпачканное кровью лицо: — Давай, Уизлетта. Взмахни палочкой, шепни «Секо», вспори мне горло ради святого Поттера, который тянет тебя и твоих близких на дно, — в её глазах мелькнул испуг, когда я подался ближе, так, что палочка впилась мне в кожу. — Сделай это ради великого блага Дамблдора, ради победы Ордена или ради святого Поттера, но только не лги, Мордред, — я устало ухмыльнулся, — не лги, что сама никогда не думала о таком варианте событий. — Я бы никогда… — Не решилась сдать Поттера, чтобы спасти своих близких? — Не делай вид, что это ради нас, — её скривило, — не корчи из себя героя, Малфой. — Конечно не ради вас, Уизли, — я обвёл их насмешливым взглядом и отпрянул назад. Что-то в их сжавшихся, сломленных фигурах не дало аппарировать. Перед глазами скакали картинки, будто ожившие, тех дней, когда я не был ненавистным слизеринцем, а они перестали казаться наивными гриффиндурками. Когда границы оказались стерты и остались люди — странные, напуганные, заботливые и неловкие. Без знамён и гербов. — У него, — голос охрип, я прочистил горло, — у него Deserteagle* в нагрудной кобуре. Не думаю, что Пожиратели искали у него магловское оружие. Я аппарировал, в последний момент понимая, что у Поттера на момент нашей встречи могли элементарно закончиться патроны. *Deserteagle — самозарядный пистолет крупного калибра