Мальчик в странной одежде

Глава 6 Разбежавшись, прыгни со скалы, вот ты был, и вот тебя не стало… И потом я осознаю, кого я потерял… На улице светило бледное солнце, а через несколько секунд оно скрылось за густыми массивными тучами. Я бежал, задыхаясь, а мысли кричали и царапали своим визгом и когтями изнутри. Я хотел остаться, но не смог. Я не понимал, о чём я собирался думать. О, сердце, которое такое живое и хочет биться, но не должно… Ведь сердца очень ценный продукт… О глазах, полных слёз, которые не хотят закрыться навсегда…. Отдай мне свои глаза, подари мне их, оставь. Ты можешь наплакать мне ведро слёз из них, это тоже было бы прекрасно. Слёзы текут слишком слабо, я ударю тебя и помогу им литься быстрее. Оставь мне частичку себя, ведро слёз, сердце и глаза на блюдечке. Очень прошу тебя. Глаза- это врата души или её зеркало, я достану душу через глазницы и оставлю себе, не верну никогда… Я не знаю, как уговорить тебя и если я вернусь, мы поговорим, решим этот вопрос сообща. Я буду действовать как хищная акула. Никто меня не сдерживает, и ты понимаешь, что подплывая ко мне, ты становишься на шаг ближе к смерти. Но акула тоже плачет. Слёзы бегут по лицу, зубы стискивают то, что разрослось до такой степени, что стало больше, чем я. Акула сдерживает своё слово. Оно хочет твоей смерти, и я почти уверен, что хочу этого не меньше… Твоё живое тёплое тело греет мне душу, но холодное оно будет гораздо прекраснее. Что-то вбивает мне гвозди в голову и выжигает огненным факелом на сердце твоё имя… Ты будешь молить о пощаде и, приблизившись к твоему лицу, дотронусь обеими руками до твоей шеи и сверну, её… я уверен… Скоро ночь, мы будем одни. Ты не должен грустить, голоса за спиной подбивают меня на это, но не тревожься, это должно случиться, оставь всё как есть… Не бойся, я здесь, я рядом с тобой. Пока здесь две души, но выживет только одна. Я курю одну, две, четыре, семь сигарет, встаю со скамейки и направляюсь обратно к тебе домой… Я знаю, что ты откроешь дверь, я знаю, что ты ждёшь. Дорожка к выходу из парка – приближение к тебе на двадцать метров. Дубовая аллея в направлении твоей улицы - двести тридцать шесть длинных широких шагов навстречу. Левый поворот - первая дверь в этом лабиринте. Узкий переулок – последнее препятствие в забеге. Тропинка прямо к твоей двери – финишная прямая. А прямо за дверью – главный приз. Ты сидишь на подоконнике окна в своём кабинете и гипнотизируешь небо, покрытое тучами. - Билл, прости, умоляю, прости! – Без стука врываюсь в твой кабинет, оставляя дверь нараспашку, быстрым шагом, резко сокращая дистанцию между нами, обнимаю, крепко прижимая к себе твою голову. - Не извиняйся, ты же сказал, что вернёшься. – В моих объятьях черноволосый казался хрупкой маленькой девушкой, он всё ещё тихонько всхлипывал у меня на груди. Ты так приятно пахнешь… Существует узкий мостик между разумом и инстинктом, но мой разум уже давно захватило безумие… Тёплая кровь, под твоей белоснежной кожей… Я чую твой запах… Ты такой аппетитный… Скоро, ты будешь мой. Скоро стемнеет, и я дотронусь до твоей влажной кожи. - Не волнуйся… Я буду с тобой… До конца. - Спасибо, - тёплое дыхание обожгло мою кожу сквозь рубашку, и приятное ощущение окончательной власти распространилось по всему телу. - Может, ты расскажешь ещё что-нибудь о себе? - садясь на диван, предложил я. - Если ты хочешь узнать, я расскажу всё… Мама родила меня, когда ей было тринадцать лет, от наркомана, который избивал её даже во время беременности, год назад она умерла и не оставила мне ничего. Меня приютила тётя и подарила этот дом. До пяти лет я не мог сказать не единого слова без заикания, сказывались ежедневные ругательства и избиения со стороны отца, в семь лет тётя вылечила меня от этой болезни, поскольку я был дальтоник, я не мог учиться в обычной школе до одиннадцати лет. Меня учила всё та же тётя. Боже мой, это так ужасно, так противно вспоминать своего папашу. – Прекрасные глаза Билла снова налились кровью. – Мама любила меня…но однажды, отец настолько сильно избил маму, что она чуть не умерла. Потом он избил и меня. Её госпитализировали, сказали, что для ей необходима операция. В нашей семье никто не работал, и достойных денег никогда не было. Я очень сильно разозлился. Когда папашу признали невиновным. Я начал уходить в себя, очень сильно закрылся. Я играл на гитаре и пел, целыми сутками работал и зарабатывал всем, чем только можно. В свою игру я всегда вкладываю душу, все, что у меня есть… Ты такой чувствительный, ты держишь свою душу безгрешной, специально для меня, но пока ты этого не знаешь, хоть и догадываешься… Грех уже вьёт гнёздышко под ногами, я помогу изгнать чернь из твоей сущности. Страдай и корчись от боли в моих руках под музыку мерцания свеч. Мама всё-таки скончалась. Я решил выплеснуть всю свою злобу на этом никчёмном человеке, своём отце. Я собрался с силами, заточил нож и убил его… Мои руки дрожали, всё было на своих местах, и вместо рыданий вырывался дикий нездоровый смех… Я не понимал, что на моих руках была именно кровь, и я приложил их к лицу, размазав густую жидкость по губам и волосам. Я смеялся долго. Мне рассказывали, что кровь красная, но я чувствовал только тепло и запах… Мне было всего пятнадцать лет… Люди положили меня на лечение. Они прописывали таблетки, а когда эффект от них кончался, их становилось всё больше и больше… Я и сейчас их пью. Горы круглых пилюль, смирительная рубашка, сон, новая реальность… Я знал, что ты не безгрешен, мальчик мой. Я заметил второе чрево в тебе с первого взгляда… Видение… из твоих глаз льётся кровь, изо рта лезут черви, в руках безжизненное тело и нож, ты кричишь, но вместо крика лезет всё больше и больше насекомых… Будет приятней тебя наказывать… Я создавал в своих снах счастливую семью, здоровую взрослую маму, состоятельного доброго отца, каждое утро она готовила мне горячие тосты и перед школой целовала… Она была реальная и живая…. После каждого ухода в свою реальность я просыпался, скованный ремнями и белой рубашкой, медсёстры стояли и улыбались, говорили тихим, спокойным и чётким голосом. Врач по три с половиной часа в сутки беседовал со мной о вечном. Стой! Я теперь другой, оно изменило меня… Нет большего зла, чем твой голос… Сладкий голос, рассказывающий такие омерзительные вещи… Мне плохо, но так приятно… Каждую ночь я буду спать у твоего надгробия… Я подвешу на шею то, что раньше было твоим сердцем. Я вышел из больницы другим, я был похож на овощ, не имел собственного мнения, не имел ничего. Я поселился здесь, пошёл в обычную школу, встретил тебя… Своими голыми руками, я раскопаю яму настолько глубоко, насколько понадобится, чтобы достать то, что потерял однажды, твой труп… При общении с тобой я чувствую себя живым, мой разум снова может работать. Твоя кожа будет рваться как бумага… - Всё будет хорошо, я обещаю… - шепотом произношу в ухо Биллу. По его телу пробегают мурашки, я чувствую… Зрачки расширяются, сердце наливается новой кровью всё чаще… Я буду целовать твои холодные уста, после твоей смерти, наполненной глубоким смыслом… - Я знаю… - прерывисто тянет Билл. Нет, ты пока ничего не знаешь… - Я был совсем один, но я увидел свет в твоём лице, тогда, в первый раз… - Ты зажигаешься надеждой. Ты живёшь лишь для меня, ты полностью мой, ты меня любишь, хотя я тебя по-своему. Ты будешь истекать кровью для моего блага, на теле не останется живого места, я хочу слышать твой крик, мне совсем тебя не жаль, ты не умрешь, не пережив страшных мучений истинной любви к маньяку… Я хочу, чтобы ты мне доверял, чтобы верил, хочу, чтобы понимал, хочу видеть твои руки на твоих же интимных местах, я хочу тебя чувствовать… Я хочу видеть твои голые тайны, на не менее голом теле… Я хочу открыть последнюю дверь в пути к твоему сокровищу. Я хочу твои крики, твои стоны и последние вздохи. Но остановка твоего дыхания, биения сердца, безжизненность и холодность от прикосновений не повод останавливаться… Ты будешь всегда сидеть спокойно, соглашаясь с моим мнением, глаза закроются навеки, губы станут холодны и пыл остынет вместе с телом… Но я тебя не закопаю, ведь ты мой трофей, полученный в жестокой бойне… Хищная улыбка начала пробиваться сквозь гримасу сострадания, всё тело было приятно напряжено от красивых мыслей… Я медленно встал с дивана, взял лицо парня в руки, чуть сжимая пальцами. Взглянул на него мутными стеклянными глазами. Прикоснулся губами к тёплым обветренным губам Билла, веки потяжелели, поцелуй углубился и стал мокрым. Я ушел, не сказав ни слова… одного прощального взгляда хватило на то, чтобы поставить мат в нашей партии доверия, в которой я одержал сокрушительную победу….