Мальчик в странной одежде

Глава 7 Я сочувствую тебе, я не могу произносить твоё имя без слёз, мой голос звучит хрипло и прерывисто, когда я пытаюсь поговорить с тобой. Ты мне никогда не отвечаешь, ведь тебе всё можно. Ты никогда не меняешь выражение лица, о тебе говорят только хорошее, никто не смеет тебя обижать. Я знаю, что ты продолжаешь меня любить, хоть не говоришь этого вслух. Ты не смеёшься над моими шутками не потому, что они не смешные, а потому что не можешь, у тебя нет голоса, но он постоянно звучит у меня в голове. Ты был такой же живой, как и я, но всё-таки умер и похолодел. Тебя хоронили в закрытом гробу, потому что не хотели видеть твоё изуродованное тело. Они сами сделали его таким, а потом тщательно пытались скрыть. Они всегда клали на стол четыре тарелки, а потом стали класть три, как будто, так и надо. Они променяли целостность на благополучие. Даже легальное преступление должно караться законом. Они должны были спасти твоё сердце, ведь оно было единственным сердцем, чьё биение мне нравилось. Олли, я отомщу за тебя, только продолжай говорить, я люблю твой голос у себя в голове… Меня зовут Оливер Трюмпер, мне четыре года, у меня есть старший брат Том. Я люблю Тома, он мой лучший друг. Мы гуляем вместе, он катает меня на спине и держит за руку, чтобы я не потерялся. По ночам Томми читает мне сказки, он умеет хорошо читать, ему десять лет. Иногда он читает мне страшилки, и я не могу уснуть, но мама ничего не должна знать. Я не хочу, чтобы Тома наказывали, мы счастливая и дружная семья… Я знаю, что нужно делать, план давно составлен. Умирать больно? Я хочу, чтобы Том держал меня за ручку… Почему ты не плакала, ты же мать, а твой ребёнок болен и умирает?! Брат… Твоя хватка ослабла, и рука безжизненно ударилась о край больничной койки. В глазах застыл мёртвый блеск, веки потяжелели, сердце перестало биться… Тишина. Лейкемия, безумная тяжёлая смерть в четыре года, вечные страдания десятилетнего брата, мучения матери и отца. Только шизофрения помогла мне понять, как с этим покончить, покончить с муками совести, покончить с проблемами, покончить с жизнью… Нужно довести дело до конца. Мокрая после дождя земля была холодной и мягкой, крест покосился, с оградки облетела вся краска. Деревья в лесу по соседству немного раскачивались от сильного ветра. Табличка с именем и двумя датами, счастливой и роковой датами, поблекла и буквы еле различимы, но для тех, кто знает эту надпись наизусть, прочесть не составляет труда «Оливер Трюмпер, 1995 – 1999» мне очень жаль, до сих пор… Нужно идти прямо, узкая бетонная дорожка ведёт к выходу. Она проложена мимо маленькой каморки сторожа. Дальше асфальта нет, только каменная крошка, раскиданная широкой полосой, протяженностью на полтора километра. Мелкий дождик стучит по мозгам. Очень холодный… Грязь липнет к ботинкам, от чего через сто метров они стали неподъёмными. Обратный отсчёт стартует… Десять – план отточен и подготовлен. Девять – доверие заполучено, шахматная партия выиграна. Иду знакомым маршрутом, медленно и неспешно, растягивая каждую секунду, наслаждаюсь моментом. Можно не скрывать улыбку и слёзы. Калитка нараспашку, меня ждут. Прошёл месяц, рождество уже скоро, а снег растаял. Похоже у погоды такие же проблемы, как и у меня. Свет не горит, не нужно. Фортуна мне улыбнулась и преподнесла подарок. Я чувствую всё совсем близко, я беру твою судьбу в свои руки… Твой мир в полном замешательстве, я смешаю твою кровь с солью и заставлю пить. Мы будем один на один этой ночью. Я твой кошмарный сон… Иду по дорожке, ведущей к двери, которая не заперта. Значит, меня всё-таки ждут. Открываясь, скрипит, холодный воздух залетает в дом. Где же ты, Билл? Я чувствую твой приятный запах, но мне нужно намного больше, хочу чувствовать вкус… Я кое-что тебе принёс, моё сердце горит синим пламенем о возбуждения… Я съем тебя, нежное филе и сухие жилы. Иду по тёмному коридору, все двери закрыты, кровавый квест, тупой нож у меня в руке. Я точно знаю, что ты не в кабинете, я точно это знаю. Ты в спальне. Третья дверь слева… Восемь - я нашёл тебя. Такая уродливая форма любви. Дверь открывается, ты сидишь спиной ко мне, как опрометчиво… Ты слышишь звук моих шагов, но не оборачиваешься. Слабый свет из окна освещает твой мрачный лик. Руки сложены на коленях, волосы не собраны, глаза неподвижны и из них не текут слёзы… Ты ослеп… Ты один в ночи, ты теряешь меня. Радужная оболочка поблекла, зрачки застыли на месте. Ты знаешь, что это я. - Том, пожалуйста, спаси меня. - Спасу… Ты разворачиваешь своё тощее осунувшееся лицо в мою сторону и смотришь безжизненным взором, смотришь, но не видишь. Я не чувствую волнения, руки не дрожат. Я приближаюсь к тебе. Целую тебя в губы, мокро, как в первый раз. Я углубляюсь, ты не сопротивляешься, у тебя нет сил. Я чувствую твоё тёплое тело под собой. Ты знаешь, будет больно, долго и гадко, но не хочешь в это верить… Семь – ты понимаешь, но не можешь противостоять. Скидываю с себя свою мокрую одежду. Немного надавливаю тебе на кадык. Начинаешь задыхаться, меня это возбуждает, я целую тебя очень страстно. Ты стонешь как актриса в порнофильмах. Меня не пугает твой стеклянный взгляд и несмыкающиеся веки. Я знаю, что ты любишь меня, твоё тело любит меня, и ты сгораешь от волнения. У тебя обострились чувства, после потери зрения. Я никогда не скажу тебе правду… Мне нравится тебя мучить. Невзначай задевать эрогенные зоны и слушать твои мольбы. Моё сознание проглатывает половину твоих слов и до меня доносятся только вздохи и всхлипы… Твои дрожащие руки тянутся к моему лицу. Потрогай его единственный раз… Ты настолько слаб, что отвратителен. Мне становится дурно от твоих мимолётных прикосновений… Я не знаю, что буду делать без тебя. В этот вечер я вижу тебя в последний раз. Мне очень больно и я плачу, ты не видишь. Мне нужно это сделать, нужно заполнить в сердце пустоту… Я перехватываю твою тонкую руку и крепко сжимаю хрупкое запястье. Целую внутренний сгиб локтя… беру мокрую рубашку и безжалостно привязываю тебя к спинке кровати. Мне настолько трудно дышать, мне кажется я не смогу, но я должен. Твоя вторая рука всё ещё ласкает мою щёку, так нежно. Досадно, она отправляется вслед за первой прекрасной ручкой. У тебя женственное тело, бледная вампирская кожа, покрытая мурашками. Тебе холодно от моей мокрой одежды, но это не мешает быть тебе опьяняюще заведенным и горячим в паху. У тебя так сильно выпирают кости, особенно ключицы. Мои холодные, влажные и слегка кровоточащие губы скользят по ней плавно, оставляя красную бледную тонкую полоску. Ты пахнешь потом, это раскаливает меня ещё больше. Кожа солёная и вкусная. Шесть – обратного пути нет. В воздухе пахнет слезами, моими слезами. Тишину вечно нарушает дикий безумный смех, громкие пронзительные стоны и душераздирающие всхлипы. Я беру нож. Слегка касаясь твоей груди остриём, рисую узоры. Сначала это белые царапины, но потом на них начинают выступать капельки тёплой и дурманящей жидкости. Ты кричишь очень громко, часто выкрикиваешь моё имя. Ты стонешь от того, что я тебе говорю. Это бред сумасшедшего. Ты успокаиваешься и не жалеешь своей жизни. Кровавый крест на груди очень идёт тебе. Кровь капает на белую простынь. Металлический привкус чужой крови у меня на губах разжигает огонёк в моих глазах. Пять – кровь пролита. Твоё тело изнывает от желания, и я это вижу, потерпи, осталось не долго, милый мой. Одна любовь, одно обещание, я не нарушаю своё слово, я акула, ты заблудшая добыча. Твоя кровь течёт у меня изо рта, как же это приятно... Долго прятаться под маской очень тяжело. Твои руки уже все в шрамах, они не настолько глубоки, чтобы ты умер, но и не настолько ничтожны, чтобы их не чувствовать. Они создают тебе пытку. Я целую твой торс и спускаюсь ниже, твой позвоночник выгибается в другую сторону, ты плачешь и скулишь от наслаждения. Мне больше не нужны твои глаза, они некрасивы без цвета и огня… Я расстёгиваю ремень у меня на штанах и привязываю твою левую ногу к противоположному концу кровати. Снимаю ремень с тебя и привязываю правую ногу таким же образом. Я затянул ремень слишком сильно. Ты кричишь и просишь ослабить, но я сделал это намеренно. Ты застыл в такой беззащитной позе, Билл. Такое опасное положение. Твоя плоть выпирает из трусов. Я не могу не умилиться. Ты будешь моим первым и последним. Надо было сначала обнажить твой фаллос. Эту проблему легко решить. Я разрезаю твоё бельё ножом. Я так давно мечтал увидеть тебя голым. Насладиться каждым изгибом твоего молодого тела. Сажусь прямо на твой возбуждённый орган и начинаю ерзать. Ты хватаешь ртом воздух. Я резко наклоняюсь и беру тебя за шею обеими руками, рот затыкаю грубым и глубоким поцелуем. Ты не сможешь умереть за такое короткое время. Прикусываю твою нижнюю губу, немного ослабляю хватку. Поднимаюсь и развязываю тебе руки. Ты не понимаешь в чём дело, а я уже придумал наказание изощрённей. Моих губ касается лёгкая улыбка. Ты хватаешься за шрамы, но не видишь их, ты их чувствуешь. Я развязываю тебе ноги и тут же перехватываю все твои движения. Беру тебя за волосы и с силой стаскиваю на пол. Ты хочешь рыдать, но не можешь. - Том, остановись, хватит! - Слишком поздно, Билли. Тыкаю тебя лицом прямо в свой пенис. Ты послушно открываешь рот и твои губы на моём конце. Я вижу, ты очень стараешься. Но вскоре всё это надоедает, хоть это и так приятно, особенно с тобой… Ищу спасения между твоих длинных ног… Резко, сильно. Твой крик почти оглушил меня. Твой голос сорвался и охрип. Беззвучно воешь, вскрикиваешь… Мой безумный смех полностью заполнил пространство, тёмная аура нависла над безумно любящей парой, чья плоть сливается в долгом и сладостном порыве. Четыре – безумие выиграло. Я сильно толкаюсь внутрь, в тебе очень жарко и влажно от крови. Свет в твоих глазах постепенно угасает… Туда и обратно, туда и обратно…. Я рычу и кусаю тебя за шею, из ранки течёт кровь, ты умираешь… С силой и размахом бью тебя по лицу, на нём остаётся красный горячий след. Ты не жив… Три – финишная прямая. Вязкая белая жидкость вытекает из твоей дырки вместе с кровью. Ты не подаёшь признаков жизни. Как жаль, что ты умер в середине процесса. Как жаль, что ты умер совсем. Надеваю свои высохшие штаны, рубашку, измазанную в твоей крови, достаю последнюю сигарету. Самое блаженное ощущение, твоё тело холодно, сердце не бьётся. Глубоко затягиваюсь. Стряхиваю пепел в лужицу крови и спермы, образовавшейся на полу. - Я тоже люблю тебя, Билл. Тушу бычок о твою ладонь. Целую холодные губы. Вызываю полицию и скорую. Беру твою безжизненную руку в свою. Ложусь рядом и закрываю глаза.