Линия страха

      – Давайте теперь я познакомлюсь со всеми вами. Лучше, конечно, по журналу. Или вы хотите сами представиться? – довольно дружелюбно спросила учительница, слегка облокотившись на свой стол.       Все решили, что лучше представиться самим, поэтому стали вставать по одному. Помимо имени и фамилии, парни начинали клеиться, предлагая ей номер телефона, а некоторые особенно смелые девушки пытались побудить усмехающуюся учительницу сходить с ними по магазинам, дабы купить что-то «клевенькое». То ли за каникулы мои одноклассники стали чуть смелей, то ли весь вид новой учительницы говорил о том, что сама она не так уж и далеко ушла от нас, потому и можно так себя вести с ней – на равных. Я сидела за последней партой третьего ряда и, так уж посчастливилось, объявляла себя последней.       – Линия Арефьева, – представилась я.       – Тебя зовут Линия? – удивленно переспросила учительница.       Её брови при этом так мило поднялись вверх.       – Только не стоит спрашивать, почему меня так назвали, – предостерегающе буркнула я, сев на место. Аделаида только усмехнулась.       – Ты вроде бы первая в списке класса, да? – поинтересовалась она, на что я кивнула. – Тогда прекрасно, назначаю тебя дежурной в классе, придешь ко мне после уроков.       Остальные одноклассники как-то подозрительно затихли, посматривая то на учительницу, то на меня. Я постаралась придать лицу беспристрастность, чтобы кто-то вдруг не догадался, что мне посчастливилось познакомиться с ней раньше.       Два урока с Аделаидой пролетели очень быстро, да и остальные тоже. Из-за того, что сегодня пришли не все, в классе было необыкновенно тихо. Сонные, словно мухи, мы лениво записывали то, что нам диктовали, в тетрадь. Даже Гром себя вел на подозрение прилично. Возможно, тоже не выспался. Большую часть последнего урока он задумчиво комкал свой листок бумаги, где попытался что-то нарисовать.       Поговорив с секретаршей директрисы (довольно милая девушка, которая любит распускать сплетни про всех и вся, включая техничек и школьников), я узнала, что Аделаида будет нашим классным руководителем. Повезло, что тут еще сказать.       Возле кабинета я стояла минут пять, не решаясь войти внутрь. Потом все-таки подумала, что не стоит вести себя так глупо, и открыла дверь.       Ада, так хотелось называть её про себя, сидела за столом и что-то черкала в тетради. Если бы не серьезное выражение лица, ей можно было бы дать лет восемнадцать. Она выглядела гораздо моложе своего возраста.       – Так почему Лиана? – отстраненно спросила моя новая учительница, даже не отвлекаясь от своего странного занятия.       – Меня так многие зовут в классе. Иногда еще Лини.       – Странное имя.       – Я не жалуюсь, – пожав плечами, я занялась своими прямыми обязанностями на сегодняшний день. Проще говоря, стала мыть доску.       – А вы к нам надолго? – спросила я учительницу, не отвлекаясь от дела.       – Пока мне не надоест, – хмыкнув от этого перехода на «вы», ответила Ада.       На этом разговор закончился, потому что я не знала о чем с ней заговорить, а учительница занималась своими делам и, похоже, не была расположена к бессмысленной беседе.       Мне очень хотелось спросить о том инциденте, что произошел между нами до этого, но не смогла как-то деликатно сформулировать фразу. Все слова казались глупыми, а сама я, наверное, со стороны напоминала рыбу, то открывая, то закрывая рот, не решаясь произнести хоть что-то.       Когда я хотела уйти, она вдруг решительно подошла ко мне. Я зажмурилась, наплевав, что это выглядит ужасно по-детски.       – Линия – очень красивое имя. Почему ты не назвала мне его сразу?       – Оно меня раздражает, поэтому и не сказала, – тихо-тихо ответила я, по привычке облизнув пересохшие губы.       – Может, ты откроешь глаза? – с усмешкой, которая передалась даже через голос, спросила она.       Даже с закрытыми глазами я вроде бы видела все. Её зеленые глаза наверняка были близко-близко: так, что можно рассмотреть темные черточки, расходящиеся от зрачка. Наверное, у меня странное воображение.       Все-таки это странно – стоять с закрытыми глазами, ощущая чьи-то губы на своих щеках. Не знаю, правда это или нет.       Поцелуй в губы был кратким. Мимолетное прикосновение только раззадорило меня, поэтому я протестующе потянулась за ней, требуя продолжения. И чуть было не упала.       – Арефьева, что с тобой? – поинтересовалась Аделаида Викторовна.       Я наконец-то открыла глаза и обернулась на голос. Учительница уже опиралась бедром на свой стол и с интересом смотрела на меня.       – У нас ещё что-то будет, да? – спросила я, прежде чем поняла смысл сказанного.       Аделаида засмеялась. Наверное, этот жуткий колючий смех потом будет сниться мне в кошмарах. А потом она вдруг резко замолчала. Повисла гнетущая пауза, а после нее последовали такие ужасные слова:       – Я же говорила, что не люблю малолеток.       Это стало последней каплей в моей и без того полной чаше терпения. Я схватила сумку с парты и выбежала из кабинета.       В моей голове навеки поселилось её ироничное «малолетка»...