Линия страха

      Сумку она отдала мне в тот же первый день. И почему-то я была так огорчена, что Ада не позвала меня к себе домой забрать ее, а принесла прямо в школу.       Как бы то ни было, я стала приходить к Аделаиде после уроков. И иногда во время физкультуры, потому что у меня было освобождение, а классная руководительница каждый раз, словно по счастливой случайности, оказывалась свободна во время моих «окон» в расписании.       Мы успели наверстать материал, упущенный из-за моих пропусков. Более того, я стала ходить к ней и после этого. Просто так. Аделаида помогала решать мне домашние задания по математике, даже ничего ни разу не сказав.       Конечное, первое время я не могла сосредоточиться на формулах и числах, не могла сконцентрировать все свое внимание только на математике, отбросив посторонние мысли подальше. Но постепенно стало получаться отключаться от всех чувств и проблем. Сидя рядом с Адой, ощущая ее запах и тепло рядом, мне становилось спокойно и хорошо.       Я не понимала, как можно просто взять и отвернуться от человека. Каждый раз я старалась словно невзначай задеть ее, как-то прикоснуться. Я заглядывала в глаза, надеясь увидеть там хоть что-то, кроме безразличия. Но каждый раз разочаровывалась, не находя там нужный мне отклик светлого чувства.       Время текло медленно и тоскливо. Иной раз мне казалось даже, что реальность вот-вот расплющит меня, сведет с ума своей однообразностью.       Одетта также задерживалась на работе, потому долгие скучные вечера я проводила за готовкой, уроками или чтением пыльных книг из нашей мини-библиотеки. Тетя так и не помирилась со своим начальником, но привычка заканчивать все начатое играла с ней злую шутку.       Как бы то ни было, Одетта была спокойна и необычайно тиха. Я не знала, о чем с ней говорить. Я вообще не хотела ни с кем говорить, потому что говорить мне было собственно нечего. Одноклассницы своим бессмысленным трепом на переменах раздражали, и только наушники помогали отгородиться от этого скучного реального мира.       Никто меня не замечал. Хотя я впервые была так рада этому факту. Я отгородилась от внешнего мира толстым коконом, лелея где-то внутри надежду, что когда-нибудь смогу смириться со своей утратой и стать целой.       Пусть и то, что я постоянно видела Аду, мешало избавиться от мыслей о ней. Во время перемены я бродила по школе, постоянно натыкаясь взглядом на свою классную руководительницу. Она была крайне дружелюбна с учителями, смеялась над их плоскими шутками и скучными историями об учениках.       Но иногда мне казалось, что все это было напускное, только для окружающих. Ведь отходя от них, лицо ее снова превращалось в холодную равнодушную маску. Ада грустила, и мне отчаянно хотела верить, что это было из-за меня.       Я в очередной раз так сильно погрязла в собственных мыслях, что словно отключилась от окружающего мира. Именно поэтому голос Грома я не слышала до тех пор, пока он своей огромной рукой не потряс мое плечо. Я удивленно перевела взгляд на него.       – Лини, с днем рождения! – довольно искренне сказал он.       Первые пару секунд я вообще ничего не понимала, удивленно приоткрыв рот и не решаясь что-то сказать. Потом все-таки кивнула, стараясь не замечать покосившихся на меня одноклассниц. Чтобы убедится в том, что Виталий прав, я полезла в сумку за тетрадью по русскому. Та, не выдержав моего внезапного напора, упала на пол, после того, как я немного трясущимися руками достала зеленую тетрадь. Долистав до сегодняшней классной работы, я увидела свои кривоватые буквы «Семнадцатое октября».       Боже мой.       Прозвенел звонок. Гром поднял мою сумку, бережно поставив ее на окно, пока остальные расходились по кабинетами. Время для меня застыло, а все мысли вертелись лишь возле одного вопроса.       – Ты же забыла, да? – спросил меня одноклассник, все еще стоящий прямо напротив меня.       – Ага… – тихо ответила я.       День рождения. Мое семнадцатилетие.       В коридоре мы остались абсолютно одни.       – Может, сходишь со мной куда-нибудь?       – А почему ты решил, что можешь меня куда-либо пригласить? – агрессивно ответила вопросом на вопрос я, схватив свою сумку. С ней я почему-то чувствовала себя уверенней.       – А почему бы и нет? Лини, мы учимся вместе уже столько лет. Глупо думать, что я могу причинить тебе какой-то вред, – Гром добродушно улыбнулся, но плечи его ощутимо поникли. – Просто не хотелось бы, чтобы спустя пару месяцев, когда ты наконец-то выйдешь из своей хандры, ты бы снова вернулась туда из-за того, что как следует не отпраздновала собственное день рождения.       Впервые я слышала от него такое длинное умозаключение.       Но в его словах была какая-то доля истины.