Линия страха

      Инга пожелала мне удачи. Благодаря такой горячей поддержке от незнакомого человека, я была переполнена решимости и веры в то, что все наконец-то будет хорошо. Но, чем ближе я подъезжала к остановке недалеко от дома Ады, тем больше вся моя смелость и желание раз и навсегда разобраться во всем сдувались как воздушный шарик.       Был почти полдень. Солнце было скрыто за темно-серыми тучами. Уже в то время, пока я сидела в автобусе, пошел дождик. Не сильный, но вполне ощутимый. Правда, когда я вышла из теплого салона, пошел настоящий ливень. И, пока я дошла до нужного мне подъезда, промокла почти до нитки. Было холодно, а волосы неприятно липли к лицу, как и одежда, но я совсем этого не замечала. Сейчас важно для меня было только одно.       Аделаида могла быть в школе. Но я бы ни в коем случае не отправилась туда, а дождалась бы девушку здесь, сидя на лавочке и еще больше впитывая в себя воду, как большая черная губка.       Тетя так и не позвонила мне. Но сейчас вся моя прошлая жизнь казалась какой-то другой и далекой, будто я стояла у черты. Либо переход к новому, либо возврат к старому. Слишком многое зависело от сегодняшнего разговора.       Поднявшись на нужный мне этаж, я подошла к такой знакомой двери и нерешительно нажала на тугую кнопку звонка. А потом еще раз. И еще. С каждым новым нажатием моя вера в благоприятный исход событий на сегодня рассыпалась подобно карточному домику. Когда я уже смирилась с мыслью, что придется посидеть на лавочке и дождаться Аделаиды, послышался характерный щелчок замка.       Я тут же бросилась назад.       Она стояла и смотрела на меня так, словно нисколько не удивилась моему присутствию.       – Привет, – сказала я, чувствуя, как пересохло в горле. – Я могу войти?       Ада ничего не ответила мне, просто позволила зайти в коридор и закрыла дверь. Словно я не стояла в паре метров от нее, нерешительно переступая с ноги на ногу и дрожа, как кленовый лист под порывами ветра.       Она даже не посмотрела на меня, просто ушла. Я застыла на одном месте, пораженная этим безразличием ко мне. Уже появилась мысль уйти, но вдруг послышался ее хрипловатый голос:       – Тебе чай налить?       – Было бы неплохо, – быстро ответила я, радуясь, что услышала любимый голос, а не равнодушную тишину. – Ты прости, что я без приглашения, но мне нужно с тобой поговорить.       С того момента, как я последний раз здесь была, практически ничего не изменилось. Ада уже налила мне чай, который дожидался на столе, в окружении двух вазочек – с вареньем и печеньями.       – Спасибо, – поблагодарила я.       Но чаем поперхнулась, когда снова перевела взгляд на Аду. Она была в одной безразмерной майке, которая выглядела на ней как туника, прикрывая тело, но при этом и привлекая к нему. В коридоре я даже не заметила, как девушка одета.       Отодвинув кружку от себя, я вновь попыталась сконцентрироваться на цели своего прихода. В это время Ада села напротив и, сложив руки на груди, приготовилась слушать. Вся речь, которую я придумала для себя, мгновенно забылась. Глядя в зеленые глаза, что были так равнодушны ко мне, я не смогла ничего сказать, кроме самого простого и банального:       – Я люблю тебя.       И мир остался прежним, планеты не сошли со своих орбит… Все вокруг остались живы, лишь только я почувствовала, как во мне что-то перевернулось.       – Мне не стоило приходить, – сказала я, вставая со стула.       Вытерев слезы, все-таки предательски выступившие на глазах, я отправилась в коридор. Знаю, что она даже не пойдет за мной. И, чтобы не делать себе больно снова, попрошу сегодня же тетю перевести меня в другую школу.       Никогда не думала, что становится так невыносимо пусто внутри, когда тебя отвергают.       И больнее, чем сейчас, мне не было никогда.       – Стой, – я услышала ее твердый решительный голос уже после того, как почувствовала, что она взяла меня за руку.       Я медленно повернулась, все еще не веря происходящему. Пару томительный секунд мы смотрели друг другу в глаза, а потом я ощутила ее легкий поцелуй на своих губах. И тут же откликнулась на него со всей страстью: если уж нырять в омут, то с головой.       А после мы обе уже не сдерживали себя. Жаркие поцелуи прерывались лишь на доли секунды, чтобы дать сделать своим легким новую порцию кислорода. От этого кружилась голова, но было так приятно чувствовать нежные руки по всему телу, пока я просто вжималась в Аду, стараясь так стать еще ближе.       Уже не помню, как мы прошли фиолетовую комнату и дошли до ее спальни. Мир сузился до нас двоих: каждая из нас не сдерживала стонов, срывающихся с губ, и желания стать единым целым. Она грубо стянула с моих ног чулки, наверняка порвав их, пока я успела отбросить в сторону платье. Нижнее белье полетело в том же направлении, что и майка Ады.       Ее тяжелое дыхание сводило меня с ума. Я подставляла свое тело под требовательные губы, позволяя делать с собой все что угодно. Она также вжимала меня в кровать, стараясь стать еще ближе, слиться со мной в единое целое. Девушка то несильно покусывала мою шею, то нежно зализывала место укуса. Мне казалось, что я сгораю в вихре страсти от ощущения ее губ, рук, приятной тяжести тела. Я будто плавилась от каждого прикосновения.       Изнемогая от удовольствия, лишь жадно двигалась навстречу ласкающим меня рукам. Оргазм был подобен электрическому заряду, проходящему через все тело – оно выгибается дугой, а с моих губ срывается последний стон, на октаву выше предыдущих. Но и он переходит в легкий полувыдох, когда я обессилено откидываюсь на подушки.       Ада целует меня в щеку, слегка откатываясь в сторону.       – С днем рождения, – вдруг говорит она.       Переглянувшись, мы обе начинаем смеяться от того, как неуместно сейчас прозвучало это предложение. Девушка уже села на кровати, собираясь видимо отправиться в душ, но я резко дергаю ее на себя, чтобы снова повалить на мягкие простыни.       – Ты куда-то собралась?       В этот раз пришла моя очередь сделать ей приятно.