Я - Дракон

- Ох, господи, да вызовите же ему скорую! Я нахмурился, под щекой явственно ощущалась твердая, горячая и шероховатая поверхность. Все тело ломило. Казалось, меня пропустили через мясорубку. Ну, Варя, учудила. Как только смогу шевелиться - устрою ей огненное представление. Ну, если её заклинание помогло. - Да что ж вы стоите-то, бессердечные! – возопил тот же женский голос, что и в первый раз. - Успокойтесь, дамочка. Да эта очередная пьянь подзаборная, - послышался другой, уже мужской, голос. Я шокировано лежал, боясь открыть глаза. Что за бред? Скорая, пьянь подзаборная - таких словечек в этом мире не существует. Или? Я осторожно приоткрыл глаза и тут же зажмурился. Меня ослепил яркий солнечный свет. До носа донеслись давно забытые запахи города. Во рту все пересохло: это определенно ненормально, со мной творится что-то неладное. Я же только что был в другом мире! В пещере! В теле дракона, в конце-то концов! - Мужчина, с вами все в порядке? – меня не сильно потрясли за плечо, видимо заметив, что я моргнул. - Да бросьте вы его. Видите, уже отоспался, - иронично заметил тот же мужской голос. Я, покряхтывая, медленно оперся об самый настоящий асфальт и тупо завис, рассматривая это чудо прогресса. В том мире вместо асфальта использовали хорошо обкатанные и отшлифованные камни, ну, как в наше средневековье. А тут самый настоящий асфальт с ярким детским рисунком: видно, какая-то малышня устроила здесь художественное сражение, и теперь вся дорога изобиловала яркими, но корявыми рисунками. Я напрягся, смутно припоминая, что перед попаданием в другой мир я споткнулся и заметил, что летел в нечто разноцветное. Возможно, это были эти детские рисунки. - Эй, вы меня слышите? – не успокаивалась грузная старая женщина. Но я её проигнорировал, шокировано рассматривая рисунок. Малышня это нарисовала или нет - меня это абсолютно не волновало. Факт был в том, что на одном из рисунков был изображен корявый большой дракон или нечто похожее на него, а рядом с ним стояла тонкая фигурка человека с длинными волосами и большущей - раз в десять большей, чем сама голова - короной. И именно на этом рисунке я и сидел. Совпадение? Все может быть, возможно, я просто упал, стукнулся головой, а мой ненормальный мозг показал мне картинку, которую я видел в последний момент, перед отключкой, перевернув это все на свой лад. Да и что таить, я всегда зачитывался фантастикой и фэнтези - вот это, наверное, и сыграло со мной злую шутку. Ведь где-то я слышал, что сны - это всего лишь образы того, что мы когда-то видели или читали. В голове творился полный сумбур, я был крайне удивлен и обескуражен. Ну, а как бы вы чувствовали себя, если бы вам приснился такой реалистичный сон, что вы в него даже поверили, но потом бы внезапно проснулись? Я ощущал себя шизофреником со стажем, которому вместо отдельных иллюзий почудился вдруг другой мир. Я тут хоть не скакал на четвереньках по улице, сражаясь с невидимым для других драконом? А то мигом в дурку упекут. Я осторожно повернул шею, оглядываясь; позвонки затрещали, как будто я не поворачивал шею лет двести, и там успело все окаменеть. В голову тут же стрельнула пронзительная боль и растеклась горячей лавой, заставляя меня глухо застонать и опустить голову, хватаясь за нее сбитыми в кровь ладонями, которые я, видимо, повредил, когда падал. Вокруг меня неплотной стеной стояли люди; где-то за ними с шумом проносились машины; кругом раздавалось чириканье воробьев, крики детей, шум разговоров. Я прокашлялся и сипло ответил: - Да, со мной все хорошо. - Точно? У вас же голова в крови! Скорую вызывать? – обеспокоенно спросила та же толстая женщина. - Нет, не надо, - нервно ответил я. Как-то не хотелось ещё раз попасть в больницу. А то, что они меня положат в нее, сомневаться не стоило. Дело в том, что я не так уж и давно из неё вышел, после того как меня сбила машина. Тогда у меня были серьезные осложнения, и я впал в кому. Правда, очнулся через месяц, что было, как говорили врачи, настоящим чудом, так как все родные со мной уже прощались. После того, как я пришел в себя, на мне все стало заживать как на собаке, врачи лишь удивленно охали и говорили, что это - самое настоящее чудо, а я - самый настоящий счастливчик. Правда, счастливчиком я себя тогда не ощущал: ни поесть нормально в первое время, ни в туалет сходить - ощущал я себя тогда самым настоящим древним стариком, у которого все болит и которому скоро помирать. Да и ощущение тогда было такое, как будто я помер, но потом волшебным образом воскрес; правда, никакой легкости от этого «воскрешения» я не ощущал. Я попытался встать, мир перед глазами тут же пошатнулся, и я закрыл глаза, пытаясь предотвратить подступающую к горлу тошноту. Неужто сотрясение заработал? Я поморщился, невольно сильно сжимая челюсти. Зубы тут же заныли, и я тяжело, со стоном, выдохнул, садясь обратно на рисунок. - Вам помочь? Точно не нужно скорую? - тут же закудахтала, как самая настоящая наседка, дамочка. Моя голова лишний раз вспыхнула болью от её громкого басовитого голоса. Я помотал головой и недовольно уставился на нее. - Я же сказал – нет! Что непонятного? – раздраженно просипел я. - И встану я сам! – я тут же возразил, пресекая её попытку схватить меня. – Спасибо за беспокойство, но со мной все отлично. Окружающие люди недовольно и разочарованно загудели и начали расходиться кто куда, видимо, надеясь увидеть здесь представление с мигалками скорой помощи. Ага, сейчас же, в больницу, хоть это и не правильно, не хочется. Заботливая и сердобольная дамочка ушла самой последней, еще немного посетовав надо мной и пожелав мне крепкого здоровья. Я проводил её взглядом и снова попытался встать, немного сожалея о том, что отказался от помощи. Но все же с горем пополам я кое-как, кряхтя, как старик, поднялся. Мое состояние абсолютно не соответствовало полученной травме: ну упал, ну ударился головой, болеть должна максимум голова - но трещало у меня все тело. Честное слово, ощущал себя ожившей мумией, которая вдруг очнулась и разминает закостеневшие суставы. Все тело трещало и не желало разгибаться, но я пересилил себя и одним рывком разогнулся. Я старался не обращать внимания на косые взгляды людей, когда, скрутившись в три погибели, добирался до дома. Благо пешком идти мне не грозило: до нужной улицы я добрался на метро, а там два шага до нашего дома и квартира на первом этаже. Это был несомненный плюс, я даже не представлял, как добирался бы по ступенькам до квартиры. Входная дверь громко хлопнула, и я недовольно поморщился. Сейчас начнется. И тут же, словно оправдывая мои мысли, из кухни высунулась голова моей сестры. Мы вместе с ней снимали эту двухкомнатную квартиру, так как подобное было намного дешевле. Она успешно училась в вузе, а я работал. Родители же проживали относительно спокойную жизнь в деревне. - Ох, господи! Что с тобой случилось? – тут же обеспокоенно засуетилась сестра. - Упал, ничего страшного, лишь царапина, - и тут же, опровергая свои слова, пошатнулся, прислоняясь к стене. - Да у тебя голова вся в крови! Царапина, блин! Быстро на диван! – скомандовала сестра и, аккуратно взяв меня за локоть, помогла добраться до дивана. - Я сейчас. Пять минут спустя я уже сидел с аккуратно забинтованной головой и пытался объяснить взволнованной сестре, что на меня не напали и что вызывать скорую совсем необязательно. Настя поворчала, поворчала, но согласилась. Тем более чувствовал я себя уже гораздо лучше, даже стоял не пошатываясь. Наконец я перебрался в свою комнату и тут же завалился на мягкую постель, правда, перед этим чуть не запнулся о мольберт. Да, я рисовал и вполне неплохо. Этот талант раскрылся во мне сразу после того, как я очнулся от комы. Я просто взял и начал рисовать лица людей. У меня до сих пор сохранился мой первый портрет. Это был суровый мужчина, с грозным орлиным носом, с мудрыми и печальными черными глазами. Я, до сих пор закрывая глаза, вижу его резкие скулы, буйную шевелюру и густую жесткую бороду. Этого человека я никогда в жизни не видел, но после того как я очнулся от комы, его лицо постоянно в мыслях преследовало меня. Постоянное ощущение, что этот человек важен, не желало меня покидать, пока я, в конце концов, не нарисовал его. Сестра посмеивалась, узнав об моей неожиданно возникшей мании этим человеком. Говорила, что вдруг я - потомок какого-то кровожадного короля, и его злой дух преследует меня, потому что я превратился в обычного расхлябанного офисного червяка вместо могучего викинга с топором наперевес. Я тоже смеялся и отшучивался, что пора уже выстругать себе деревянный меч и пойти захватывать у гопников соседний район, но шуткой это было лишь для сестры, я же старался не обращать внимания на прохожих, у которых вместо нормальной головы вдруг появлялась голова этого странного мужика. Но после написания портрета «злой дух» успокоился, и галлюцинации меня больше не преследовали. Правда, Настя меня тут же взяла в оборот и усадила писать портреты на заказ, а я и не сопротивлялся - все-таки мой неожиданно открывшийся талант мог принести дополнительный заработок. Я закрыл глаза, стараясь вспомнить свой странный и невозможный - из-за просто фантастической реалистичности - сон. Рука сама потянулась вверх, и я нащупал огрызок карандаша, валявшегося на столе, который впритык стоял к кровати. Я мгновенно задержал дыхание, стараясь не спугнуть картинку, появившуюся у меня перед глазами. Я просто обязан нарисовать этого дракона, сейчас же! Аккуратно встав, я подошел к мольберту и прикрыл глаза, вспоминая свой облик во сне до мельчайших деталей. Грифель резкими, четкими движениями скользил по белому полотну, делая первые наброски: массивное, широкоплечее существо стояло вполуоборот ко мне. Ящер словно следил за каждым моим движением слегка прищуренными, миндалевидными глазами ярко-синего цвета. Тонкие, змеиные зрачки были напряженно сужены, из-за чего создавалось навязчивое ощущение, что вырисовывающийся на мольберте дракон действительно наблюдал за мной и ждал чего-то. Резкое движение кистью руки, и появилась очередная тонкая линия, которой было суждено стать слегка прогнутой в пояснице сильной спиной. Я рисовал быстро, стараясь зацепиться за мельчайшие детали, я боялся потерять эту картинку, боялся, что никогда больше не вспомню этого могучего, закованного в броню из обсидиановой, овальной чешуи дракона. Я сглотнул. В горле пересохло. Свободной рукой я сжал край полотна и продолжил переносить на белый лист величественного повелителя небес: четыре мускулистые лапы твердо стояли на криво начерченной карандашом земле. Широкие ладони с четырьмя пальцами на каждой отдаленно напоминали человеческие; каждый палец венчался прямым, матово-черным когтем. Ступни же были широкими и тяжелыми, с тремя короткими, тупыми когтями на коротких, сильных пальцах. Я сделал шумный и тяжелый вдох, втягивая сквозь зубы кажущийся спертым комнатный воздух и продолжил воплощать своё второе «я» на холсте. Дракон, всё это время наблюдавший за мной «с другой стороны», угрожающе оскалился – короткими движениями я изобразил два ряда плотно сомкнувшихся острых зубов и бросил тень на сморщившуюся на переносице кожу крылатого хищника. Существо стояло, чуть изогнув сильную, длинную шею, и всем своим видом показывало, что готово броситься вперед и впиться зубами в чью-то плоть. О воинственном настроении рисованного ящера свидетельствовали и плотно прижатые к затылку небольшие уши, по форме напоминавшие лошадиные. Уши притаились в тени двух прямых, идущих параллельно спине рогов темно-серого, почти черного цвета, венчавших клиновидную, тяжелую голову. Несколько новых резких линий - и вот я начинаю уже штриховать костяные, идущие внахлест толстые пластины на шее и груди небесного исполина. Броня надежно защищала своего владельца от чужих острых зубов или закаленного оружия. Я покрутил карандаш в пальцах, поворачивая его еще не успевшей сточиться стороной и делаю резкое движение рукой слева направо, разворачивая на холсте полураскрытые мощные крылья с плотной, серой перепонкой, способные поднять обсидианового гиганта в небо. Венчал образ длинный, напоминавший украшенный пиковидным наконечником хвост, которому я уделил особое внимание, вырисовывая длинное, острое орудие. Я отошел, любуясь красивым, изящным ящером, но чего-то в этой картине не хватало. Я нахмурился и подошел к картине, быстро дорисовывая маленький, по сравнению с драконом, силуэт девушки, спокойно стоящей рядом с драконом. Я уселся на кровать, ощущая в руках тупую боль от напряжения. Внутри ощущалась всепоглощающая пустота, которая, как черная дыра, засасывала все возникающие проблески эмоций. Я жутко устал, я не уставал так уже давно, последний раз я уставал так, когда рисовал свой первый портрет того странного мужчины. Казалось, в этого дракона я вложил всю свою душу, все свои силы и сейчас я лишь пустая оболочка, которая не может даже встать от нахлынувшей усталости. Я заснул незаметно, просто закрыл глаза. После этого происшествия я взял себе больничный на целых четыре дня. Акклиматизация протекала довольно успешно, этот странный сон повлиял на меня сильнее, чем я мог ожидать. Я пытался рычать, когда меня что-то раздражало или не устраивало. Сестра чуть не подавилась от смеха, когда я пытался заглотить еду, не разжёвывая: она, видимо, думала, что я кривляюсь, но на самом деле в тот момент я с паникой вспоминал, как нужно работать челюстью, чтобы прожевать еду. Мне пришлось смириться, что одному мне не под силу сдвинуть шкаф, когда вдруг надумал перестановку в комнате. В то утро я проснулся бодрым и радостным, что было довольно странно. Обычно по утрам я был похож на замученное несчастное существо. Но тогда я подскочил с кровати как подстреленный. Быстро одевшись и поцеловав в щеку сестру, я выскочил на улицу с намерением быстро добраться до работы. Сон уже не мучил меня, я уже с трудом припоминал отдельные его сцены. Он как будто смазался и забылся под тяжестью внезапно навалившихся проблем. Я уже даже с трудом припоминал внешность принцессы. Думаю, это было к лучшему. Я быстро уселся на освободившееся место в метро и пристроил свой портфель на коленях. Определенно хорошо, что это был всего лишь сон. Я уже начал дремать, когда краем глаза заметил быстрое движение своего соседа справа. Это был плотный, невысокий мужчина, который сидел, нервно вцепившись в свой серый потертый кейс. Я уже окончательно закрыл глаза, собираясь подремать, но громкие слова моего соседа заставили меня вздрогнуть и шокировано открыть глаза. - Всем на пол! У меня бомба! Взорву всех на хрен! В вагоне мгновенно повисла вязкая, тягучая тишина. Мужчина стоял, держа свой кейс в вытянутой руке, его глаза безумно осматривали всех пассажиров. -Всех взорву, - загоготал сумасшедший и открыл кейс, в котором явно была неподдельная бомба. Я еще не успел осознать всю абсурдность картины, как в вагоне началась паника. Я, как в замедленной съемке, наблюдал, с каким ужасом в глазах люди пробиваются в конец вагона, стараясь очутиться подальше от террориста. А я сидел как прикованный, наблюдая за сумасшедшим, не в силах сдвинуть даже ногу. - Доставай мобильный, быстро, звони в полицию! – захрипел он. Я трясущимися руками достал мобильный. В голове творился хаос, я до сих пор не мог понять, что это не подстановка, что все происходит на самом деле. У меня никак не укладывалось в голове, на что надеется этот человек, чего он хочет добиться? Его же все равно обезвредят. Где-то в конце вагона послышался громкий плач девочки, а я трясущимися руками набирал номер полиции. - Поднеси к моему уху, но только без шуточек - нажать на кнопку успею быстрее, мне терять нечего. Я безропотно выполнил его просьбу. Ноги дрожали, хотелось просто сесть на пол и не подниматься, но вместо этого я держался и слушал его глупый приказ. Как в плохих боевиках: деньги и вертолет. На мгновение мне захотелось рассмеяться; это же такая чушь, полнейшая, чушь, такого быть не может, это происходит не со мной, это очередной глупый сон. Я продолжал думать так же даже тогда, когда в разбитое окно просунули рацию, чтобы вести с безумцем переговоры. Я продолжал думать, что это сон даже тогда, когда ему доставили кейс с деньгами. Даже тогда когда он схватил меня в качестве последнего заложника, я продолжал думать, что это сон. Отрезвил меня внезапный взрыв, когда террорист заподозрил подставу. Он нажал кнопку, как и обещал - ему действительно нечего было терять. Жаль, что осознание реальности пришло ко мне лишь на маленькое мгновение, до того, как мое тело скрылось в жарком огне. Как жаль…