Я - Дракон

Солнце палило нещадно; казалось, плавился сам воздух. В горле давно уже пересохло, а воды поблизости и не предвиделось. С провиантом была та же проблема. Нет, у кочевников еды было полным-полно, но она не шибко подходила для драконов. В основном это был хлеб, больше похожий на французские багеты, и странная зелёная “картошка”. Думаю, вам не стоит разъяснять, насколько полезна эта еда для громадного дракона. Правда, я довольно быстро приноровилась охотиться, и этот вопрос пропал сам собой, потому что в этой степи было много животных. Да и птиц, особенно хищных, но это и не удивительно, ведь степь просто кишела мелкими грызунами, которые периодически сновали под копытами лошадей и колесами повозок. Соколы - так я их обозвала из-за схожего внешнего вида - появлялись над нашей колонной довольно часто, и я приноровилась за ними охотиться. Ну, как охотиться - гоняться, оттачивая свое мастерство полета. Птицы были довольно верткими, и если в плане скорости я их легко побеждала, то в плане маневренности проигрывала с потрохами. Они любили неожиданно нырнуть вниз, и пока я неуклюже разворачивалась, чаще всего успевали отлететь на довольно большое расстояние от меня. Правда, навыки полета я оттачивала постоянно и не только на птицах, это стало моей второй страстью после легенд и сказок этого народа, которые я просто обожала слушать. Чего только стоит запутанная легенда возникновения этого народа! Варрийцы считали, что их в глубокой древности сотворили драконы, и хотя они и опасались своих творцов, но и не обделяли вниманием, ставя их почти в один ранг вместе с богами. Но это было очень давно, и если сейчас они более-менее уважительно относятся к драконам, то уже перестали их обожествлять. Старая история покрылась пылью времён и забылась, превращаясь в легенду. Я задумалась, невольно вспоминая, как поведали мне эту легенду. Тогда был точно такой же день, как и сейчас, только ветреный, и ветер был настолько силен, что я не рискнула подниматься в воздух. Держалась я в небе еще не настолько хорошо и попросту боялась, что меня сдует куда-нибудь в сторону от нашей колонны. Поэтому я важно вышагивала в стороне от кочевников. Ходить было тяжелее, чем летать, но альтернативы не было, поэтому приходилось терпеть усталость, которая уже появилась после трех часов пешего хода. А вы попробуйте угнаться за колонной всадников - почти у всех были кони, у кого их не было, те преспокойно разместились на телегах - да и притом весила я отнюдь не пятьдесят килограмм, как раньше. И вот, в очередной раз обгоняя еще одну телегу, я вдруг невольно зацепилась взглядом за седого старца, который старательно что-то выводил в большой книге или тетради. Сказать, что я была удивлена - значит, ничего не сказать. За все три недели, что я находилась с этими странными кочевниками, я никогда не видела ни у кого книги. Даже у мага или шамана не было ни одной. И, по правде говоря, я уже всерьез полагала, что этот народ не имеет письменности, ведь у себя на земле я слышала, что из нескольких тысяч языков письменность имеют от силы лишь триста-четыреста. И после такого открытия я просто не могла пройти мимо, не заглянув в эту книжку. Любопытство просто разъедало меня, и мне попросту было интересно, что же пишет в своей книжке этот старец. Явно не любовные романы. Я медленно приблизилась, стараясь заглянуть в рукопись, и разочарованно вздохнула, невольно выпуская облачко дыма. Лошадь старика испуганно заржала и вильнула в сторону, уволакивая за собой и сталкивая свою телегу с соседней, мгновенно создавая затор. Люди тотчас засуетились, пытаясь рассоединить сцепившиеся телеги и успокоить испуганно ржавших лошадей. Я мигом отошла от места происшествия, стараясь слиться с местностью; хоть и знала, что мне ничего не будет за этот затор, но неудобно было все равно, я фактически остановила всю колонну. Тем более я поняла, что сцепившимися телегами дело не обошлось: видимо, повредилась от сокрушающего столкновения и ось колеса. Впрочем, одно из этой неудачной попытки подглядывания прояснилось - здесь только я была совершенно неграмотной, умеющей только говорить на этом странном языке. А вот старик умел не только говорить, но и писать, и наверняка читать. И, естественно, я ничего не поняла, когда заглянула к нему в рукопись… Их письменность была похожа на арабскую - этакая приятная для глаза, плавная вязь, что очень странно. Мне почему-то упорно представлялись не плавно вычерченные символы, а грубые, резкие, свойственные твердой руке воина буквы. Впрочем, чего только в этом мире не увидишь. И убийцы могут петь дифирамбы. - Вы что-то хотели? - вдруг раздался чей-то хриплый голос. Я вздрогнула и обернулась, замечая того самого седого старика, в чью книжку я так бессовестно подглядывала. Я шокировано на него уставилась, не зная, что ответить, чтобы не вспугнуть человека. Со мной редко разговаривали. Уделяли мне хоть какое-то внимание лишь вождь этого племени и то ли маг, то ли шаман - я еще не разобралась, - а все остальные или отмалчивались, почтительно наклоняя голову и вежливо улыбаясь, или старались побыстрее убраться с моих глаз, как будто на разговор со мной стоял тайный запрет. Да я толком и не знала, куда мы направляемся, потому что из тех редких взаимно брошенных друг другу фраз с вождем было мало что понятно. Единственное, что я поняла, - это то, что направляемся мы очень далеко на запад, да так далеко, что придется переплывать море. Правда, я слабо представляла, как мы это сделаем. Вождь говорил что-то насчет кораблей, но я в этом очень сомневалась: если им переплыть море на корабле вполне под силу - то как быть мне? Я хоть и дракон с крыльями, но лететь несколько дней подряд без перерыва не смогу, это точно. Я задумалась и совершенно забыла странного старика; правда, он тут же привлек к себе внимание громким покашливанием. - Да, извините, я просто хотела посмотреть, что вы пишете, - я старалась отвечать предельно вежливо и не скалить клыки, что случалось совершенно автоматически в процессе разговора. Чертова драконья анатомия. Но старик и не думал пугаться и отходить от меня, он лишь с любопытством оглядывал меня с ног до головы своими белесыми, уже давно потерявшими свой цвет глазами. Он не спешил отвечать на мой вопрос, как будто специально растягивая паузу. Мне стало неловко, и я, разочаровано вздохнув, хотела уже уходить, как прозвучал его глубокий хриплый голос. - Давай присядем, - старик медленно и кряхтя сел на песок, совершенно не заботясь о чистоте своей одежды, - и я тебе расскажу. Я кивнула, с облегчением ложась на горячую, пропахшую пылью и полынью землю. Лапы неимоверно ныли; натуженные мышцы явно мне мстили за то, что я так сильно их тревожу. - По правде говоря, ты первый живой дракон, вернее драконица, которую я вижу вживую. Да и все наши люди все время видели лишь твой скелет. Надеюсь, ты не в обиде за то, что произошло, когда ты здесь появилась? - Нет, я не в обиде, - я честно ответила, продолжая разглядывать этого странного старика. Он отличался от всех кочевников не только правильно поставленной речью, но и внешним видом. Если на остальных было минимум одежды - что понятно в такую-то жарень, - то на старике был целый комплект, состоящий из штанов, возможно, льняных или из похожего на лен материала и из белой, почти серой, рубахи со странным, похожим на их письменность орнаментом по краям рукавов. Рубаха была подпоясана тонким ремешком на талии, который причудливым узлом завязывался на боку. Правда, на ногах были точно такие же сандалии, как и у всех остальных. Отличался он еще и своим внешним видом: лица кочевников сплошь покрывали черные линии татуировок, делая и без того грозные жесткие лица еще более устрашающими. Лицо же старика было нетронуто и светилось чистотой, по сравнению с теми же кочевниками. - Это мне положено по статусу, - неожиданно сказал старик, хитро улыбаясь, и, заметив мой удивленный взгляд, пояснил: - Я вижу, как ты меня сравниваешь с остальными. Дело в том, что я хранитель. Я обязан сохранять старые традиции своего народа, дабы они не канули в лету. Так случилось, что наш народ раздробился: кто-то остался на западном материке, а кто-то бежал на восточный. Старые традиции, как бы их ни хранили, забываются, а моя задача, да и задача всей моей семьи - или клана, как любят говорить на западе, - состоит в том, чтобы сохранить наше основное начало. И когда мы вновь обретем собственную землю, передать наши знания всем, чтобы все вернулось на свои круги. - Значит, вы храните все традиции, которые у вас были? - удивительный народ. Удивительный и гибкий. Подстраиваются под любую чужую культуру, при этом не теряя свою, и лишь выжидают подходящего момента. - Можно и так сказать. А еще мы записываем историю, - кивнул старик. - Так вы летописцы? - удивленно воскликнула я. - Лето… что? - старик нахмурился, явно пытаясь понять незнакомое для него слово. - Это словечко из вашего драконьего языка? Нужно запомнить, не часто услышишь, как вы общаетесь, обычно ментально. Слова для вас слишком приземленны. Старик с шумом вздохнул и, взяв в руки палочку, опять записал что-то в своей книжке, которую до сих пор не выпускал из рук. Я с любопытством наблюдала за странным стариком, одновременно наслаждаясь неожиданным привалом. Варрийцы были выносливым народом и проходили за день столько, сколько ни один человек не мог, да и кони у них были что надо, под стать им - сильные и выносливые, что не способствовало увеличению привалов. Я оглянулась, наблюдая, как кочевники шустро расставляют временные палатки; видимо, оттащив телеги друг от друга, они все же решились сделать небольшой привал. И это хорошо, ведь солнце палило нещадно, и я чувствовала, что если пройду хотя бы еще километр, то позорно свалюсь. Да и этот сухой горячий ветер тоже изрядно мешал. - Дождя хочешь? - спросил старик, тоже обмахиваясь какими-то бумагами. – Да, жарень неимоверная. Я не успела и рта раскрыть, как старец сделал неуловимое движение рукой, и на меня тут же прямо с палящего жаром неба вылился целый гигантский ушат воды. Я испуганно вскочила, отряхиваясь и оглядываясь по сторонам. - Не беспокойся, это я сделал. Вы, драконы, и сами-то из огня сотворены: внутри вас и так все пылает, особенно у северных драконов, а тут такая жара. Охладиться не помешает, - спокойно сказал старик, поглаживая свою намокшую белую бороду. Книга же странным образом избежала участи бороды и мирно покоилась в руках старика. – Хочешь, расскажу историю возникновения моего народа? - неожиданно спросил мудрец. - Конечно, мне будет интересно, - я с интересом покосилась на его толстую рукописную книгу. - Когда-то в древние времена, когда не существовало еще людей, миром безраздельно правили драконы: южные с холодной, как лед, кровью и северные с огненной, горячей кровью, - хриплый голос старца завораживал, унося с собой в далекое прошлое. Он был отличным оратором. - Жили они в мире и процветании, но это продолжалось недолго: алчный северный король драконов решил напасть на южных соседей, ведь тогда драконов было очень много и территории на всех уже не хватало. По легенде эта война длилась не один и даже не два века. Обе стороны истощили свои силы, и тогда северный король призвал самых сильных своих магов, чтобы они нашли решение этой проблемы. И так из драконьего пламени появились первые драконоубийцы. Северный король провозгласил нас Варрийцами, что на древнем драконьем означало “пламя войны” или по другой версии перевода “младшие драконы”, что то же самое, что и “младшее пламя”, и еще множество других вариаций. - Старик усмехнулся. - Остальные народы же создали южане уже позже, как-то проведав секрет северян. Вот так и выходит, что создали нас не боги, а драконы для войны. Правда, после, через совсем маленький промежуток времени, драконы лишились разума, превратившись из-за своей безграничной магии в почти обычных животных. Так и рухнули драконьи империи, пожранные собственной магией, стерлись с лица земли, превратившись в пыль, все творения, что они создали, кроме людей. Правда, мы все равно утратили свое былое могущество, разучились повергать драконов с небес, мы лишь жалкая тень своих предков, доживающая век. - А разве это возможно? Чтобы смертный создал смертного? - этот вопрос неожиданно задел мои чувства, пробуждая в душе что-то странное. Это чувство было похоже на дежа-вю, как будто я когда-то это уже где-то слышала, но эта мысль упорно ускользала от меня. - Раньше - да, можно было, даже наши маги могли создавать примитивных живых существ. Таких магов называли целителями, и они обладали зелёной магией - магией созидания. Но после великой битвы… Почти всех магов-целителей уничтожили, а тех, кто выжил, попросту лишили силы, и больше ни в каких поколениях она не проявлялась. Эта магия стала запретной, осталась только магия разрушения. - Старик тяжело закряхтел, оборачиваясь и смотря, как суетится народ позади него. - Магией жизни обладал северный король, он был главным источником магии исцеления. Да и именно из-за драконов у нас существует волшебство. Есть драконы – значит, магические каналы нашего мира не повредятся. Эти магические звери до сих пор выступают в роли источника силы, выбрасывая лишнюю магическую энергию во внешний мир - именно ее мы и черпаем. Правда, с каждым разом все меньше и меньше, - старик напряженно замолчал; я молчала, боясь прервать его монолог и сбить с мысли. - Каналы зеленой магии уже давно были истощены, драконов-целителей уже давно нет. Уничтожение целителей лишь подстегнуло этот разрушительный процесс. А теперь восстановить эту магию сложновато. Попробуй, воскреси северного короля. Да и магия разрушения тоже скоро сойдет на нет, южный король давно умер. Магия - основа мира, с последним драконом исчезнем и мы, ведь люди - тоже порождения магии. Жаль, что другие народы этого не понимают. Променяли настоящую Веру на суеверие. Старик вздохнул и замолчал. Кочевники в стороне еще суетились с палатками, кони ржали, вокруг лагеря носились крупные собакоподобные существа – впрочем, их и называли собаками, но по мне они смахивали больше на волков. Жара чуть спала, да и ветер успокоился. Я встала, разминая уже затекшие лапы: не одна напасть, так другая! - Впрочем, по другой легенде король севера еще жив, потому драконы еще окончательно и не вымирают, - вдруг сказал старик и взял в руки внезапно появившуюся из складок одежды трубку. - Хотя эту легенду ты должна знать. - Нет, я ее не знаю, я вообще ничего не знаю, - призналась я. Старик нахмурился, с недоверием поглядывая на меня. Я уже заволновалась, что сказала что-то не то, и начала лихорадочно придумывать оправдания. Все же в этом мире я была совершенно одна, и не факт, что выжила бы, даже будучи драконом. Да и что мне было делать? Не завоевывать же этот мир, в конце-то концов! А тут, вместе с кочевниками, у меня была хоть призрачная, но цель и надежда на спасение из этого странного мира, тем более, что обо мне они знали явно больше, чем я сама о себе. - Хотя такое возможно, и навряд ли бы ты добровольно… - Эй, Варгус, ты что там делаешь? Твои кони еще не распряжены и не кормлены, - вдруг со стороны лагеря раздался зычный, неизвестный мне грубый мужской голос, тем самым перебивая старика. - Ну что ж, мне пора. Надеюсь, еще поговорим и ты расскажешь мне, где побывала твоя душа, а то, что ты помнишь, я не сомневаюсь, - старик хитро подмигнул и бодрым шагом направился к лагерю, оставляя меня в смешанных чувствах. Этот разговор до сих пор не шел у меня из головы, и хоть после этого я ни разу не видела этого старика, но его рассказ прочно отпечатался у меня в голове. Особенно меня тревожили его слова насчет возможности создания магами живых существ. Я до сих пор не разобралась почему, но этот факт вызывал в глубине моей души шквал противоречивых эмоций от негодования до восторга. Иногда мне казалось, что я вот-вот поймаю это тревожащее меня, но почему-то забывшееся воспоминание за его верткий хвост, но оно опять ускользало, оставляя в душе полнейшее опустошение. Я понимала, что забыла что-то очень важное, и это угнетало меня, не давая сосредоточиться на обдумывании моих дальнейших действий, ведь все мои усилия были приложены на то, чтобы наконец вспомнить то, что я хочу. Отчего-то мне казалось, что от этого воспоминания зависит даже моя жизнь. Я оглянулась: ничего в принципе не изменилось. Все та же колонна кочевников, все те же повозки, все та же жара - но что-то заставило меня насторожиться. Я сощурила глаза, вытянула вперед шею и вгляделась в далекий горизонт, пытаясь рассмотреть то, что меня насторожило, и только тогда я заметила, что там, вдалеке, немного застилая небо, клубится желтая пыль. Песчаная буря, что ли? В степи? И тут же, опережая мои мысли, над колонной раздался громкий рев рога. Дозорные кочевников тоже заметили это облако песка, и колонна, мгновенно отреагировав на зов, замедлила шаг. Я с тревогой наблюдала, как многочисленные воины поудобнее перехватывают поводья своих лошадей и проверяют наличие мелких, но довольно острых топориков на боку. Это мне совершенно не понравилось, и я напрягла зрение, пытаясь разглядеть, что же скрывает это быстро приближающееся к нам пылевое облако. И вскоре мне это удалось: первое, что я разглядела, - это неясные фигуры лошадей; правда, потом стали заметны и сами всадники, а их было очень много. Они, поднимая тучу песка, целенаправленно направлялись к нам, и пока было неясно, с миром или с войной. По крайней мере саблями, которые были приторочены у них на боку, пока не размахивали и воинственные возгласы не выкрикивали. Лица этих воинов я рассмотреть не смогла, они все сплошь были замотаны в какие-то тряпки, оставляя открытыми лишь маленькие щелочки для глаз. Я еще раз обернулась, замечая, что кочевники были напряжены. Колонна давно остановилась, все внимательно следили за приближающимся войском. И они не заставили себя ждать, стройными рядами остановились на расстоянии полета стрелы от нас. Я заметила, что от вражеского отряда отделился один человек и, направляя свою лошадь в нашу сторону, проскакал несколько метров вперед и остановился. Его кобыла нетерпеливо гарцевала, поднимая вокруг тучу пыли, а всадник держался ровно и непринужденно; возможно, это был сам вождь этого племени. Все происходило так быстро, что я даже не успевала за всем следить. Наверное, поэтому я и прозевала тот момент, когда от нашей колонны отделился вождь варрийцев и, пришпорив коня, через некоторое время оказался в двух метрах от чужого командира. Я напрягала уши, как могла, но ни единого слова из их беседы мне так и не удалось услышать. Единственное, что я поняла, - это то, что она проходила довольно мирно, и наш отряд с облегчением расслабился, напряженные воины убрали ладони с топоров и ослабили поводья встревоженных от тяжелой атмосферы лошадей. Я тоже почувствовала некоторую расслабленность - вступать в непредвиденную схватку не хотелось, да и чем бы я помогла? Убивать кого бы то ни было мне совершенно не хотелось. Вскоре вожди разъехались каждый к своему племени, и наш облегченно махнул рукой, давая добро на дальнейшее продвижение. Я заметила, что и другой вождь сделал тот же жест, разворачивая свое войско назад и двигаясь впереди нас. Мы же медленно потащились следом. Да уж, чувствую я, что на этот раз вляпалась в такую историю, из которой мне еще долго не выбраться...