Соблазн

Не знаю, кем я был раньше: что меня интересовало, чем я дорожил, что мне было необходимо. Кажется, все свои двадцать четыре года я жил впустую. Не могу вспомнить ничего, что мне было бы дорого. Если только одно, то самое, что заставило меня хоть что-то почувствовать, и именно сейчас я бегу вдоль заброшенных гаражей, пытаясь разыскать ее. Китнисс убежала сразу, как только заметила мой взгляд. А ее глаза… Они говорили лишь об одном: как сильно она ненавидит меня. И есть за что. Я столько скрывал от нее, боялся признаться, а теперь слишком поздно. Я уже не надеюсь, что она послушает меня, не говоря уже о прощении. Бегу вперед, плохо ориентируясь в пространстве. Все мое сознание улетучилось, оставляя только надеяться, что я найду ее и она хотя бы попробует меня послушать. Но мои надежды слишком слабы против ее ненависти. Даже не представляю, что ей говорить, как оправдаться. Я пойму, если больше никогда ее не увижу. Придется это принять. Я не перестаю кричать ее имя, не замедляя шага. Я хочу все рассказать, всю скрытую правду, всю свою раскрытую ложь. Непроизвольно встаю на ее место и пытаюсь представить свою реакцию на все это. Тут нечего и думать, я бы возненавидел такого гнусного и подлого человека, кем я и являюсь. Чувствую обжигающую боль в груди. Сам все испортил, вот и получай теперь. Я нисколько не лучше Одейра, а, вероятно, хуже. Как же больно… Проходя мимо очередного заброшенного гаража, я наконец-то замечаю ее. Она сидит на голой земле, прислонившись спиной к ржавой стене гаража и прижав ноги к груди. Туфли отброшены в сторону, моя девочка сидит босая, замерзшая. Не могу видеть ее лицо, так как темные волосы закрывают мне обзор. На улице прохладно, а она в одном легком боди, сидит на холодной земле. Не раздумывая больше не секунды, я бегу к ней, попутно снимая с себя куртку. Оказавшись рядом с Китнисс, быстро прикрываю ее озябшие плечи. Девушка вся дрожит. Ее кожа выглядит такой белоснежной в поглотившей нас темноте. Серые глаза опущены, щеки взмокли, алые губы подрагивают, черные, как смоль, ресницы дрожат. Я глажу пальцами ее бледные щеки, вытирая настырные слезы. Китнисс будто не замечает меня. Она продолжает беззвучно плакать, разрушая вдребезги мое треснувшее сердце. Не могу смотреть на ее боль. Она передается мне. Зажмуриваюсь, пытаясь унять колотившееся сердце и частое дыхание. - Китнисс… - вылетает из моего рта сухой шепот. Она игнорирует меня. Не замечает. Этого я боялся больше всего. Я не перестаю ласкать пальцами ее влажное лицо. Непроизвольно кривлюсь от ноющей боли в груди. Черт возьми, почему же так больно?.. – Кит, милая, прошу, посмотри на меня. – Никакой реакции. Начинаю паниковать. Раз за разом повторяю ее имя. Тишина. Она смотрит в одну точку на земле, не замечая меня. – Умоляю… Кит… - Уходи, - ее голос разрывает мой слух. - Что? – ошарашенно смотрю на нее, будто она что-то неземное, будто она – моя галлюцинация. - Уходи, - тверже повторяет танцовщица. - Нет, - до меня только сейчас доходит то, что она произносит. – Нет-нет-нет, Кит… Она поднимает на меня свои серые бездонные глаза, полные слез, боли, ярости, ненависти, страха и… сожаления? - Я не знаю тебя, - больные слова. Страшные. – Какой же я была дурой, - выдыхает Китнисс. – Как же я была слепа. Глупа… Мне тошно от самой себя. Ощущение, что это она говорит себе, а не мне. Она снова отвела свой взор. Когда она не смотрит на меня, я чувствую такую пустоту, давящую, убивающую. - Китнисс, пожалуйста, послушай меня, - беру ее лицо в свои ладони, вынуждая посмотреть мне в глаза. Но она упорно скрывает свой взгляд. Превозмогая страх, я все же нуждаюсь в ее глазах: они не обманут меня. – Посмотри на меня. Прошу… - Кто ты? – ее холодный тон. Мне страшно. Я боюсь слушать ее. Я боюсь ее потерять! - Китнисс. - Ты играл со мной, - враждебно продолжает она. – Я была твоей куклой. Развлечением. Ты пользовался моим телом. Понравилось? – с издевкой интересуется танцовщица. – Хотел продать меня, как дешевую вещь. Это был он? На последних словах ее голос снижается до шепота, и я могу различить в нем нотки подступающих слез. - Он хотел купить меня? – Я знаю, о ком она. Молчу. Мое лицо кривится от каждого ее слова. Боль не перестает терзать меня изнутри. Комок в горле. Кажется, впервые в жизни я чувствую слезы, скатывающиеся по моим щекам. Китнисс не отводит от меня своих мокрых глаз. Сейчас в них поселилось ярое разочарование. - Ты был с ней, да? В тот самый момент, когда он делал это со мной. Плачу. Смотрю на нее. Не могу выдавить ни слова. - Ответь мне, Пит, - ее голос дрожит. Страх заточил меня в свою клетку. – Ты оставил меня, ради нее? - Ки… Китнисс, - больно говорить. Страшно. - Я была такой глупой, - ее голос срывается. Неизбежные рыдания. Я отшатываюсь назад. Сажусь на землю. Уткнувшись лбом в колени, сжимаю свои волосы пальцами, с силой оттягивая их, чуть ли не вырывая. Плачу под ее надрывные всхлипы. Это невыносимо… - Ты… ты был… со мной, и, …с ней… Ей больно говорить. Как же я хочу освободить ее от этого. Но не могу. Она не позволит. Но почему же мне так больно? - Я хочу тебя попросить кое о чем, - ровным, непривычным голосом говорит Китнисс. Внимательно вглядываюсь в ее лицо: ничего, кроме этого страшного, пронзающего холода. Пустота. Мои тревоги и страхи обретают реальность. – Я уйду. И прошу тебя не искать со мной встреч, не заявляться в мой дом, ни с кем обо мне не разговаривать. Ты больше не увидишь меня, и надеюсь, я тебя тоже… Я больше не разбираю ее слов. Я лишь могу чувствовать, как она опрокидывает мою куртку, которая покоилась на ее плечах, так и не прикоснувшись к ней. Она уходит, слегка пошатываясь. Она не взяла свои туфли. Она ушла. В глазах плавится ее темный силуэт. Слезы. С горла срывается протяжный хриплый рык. Кричу. Все болит. Душа. Тело. Сердце. Все. Я сломлен. Она сломала меня. В отместку. Она меня оставила, и мне страшно. Я только начал жить, дышать полной грудью, и все – конец. Теперь я точно знаю, что она ушла из моей жизни.

***

Две недели – именно столько я не появлялся в своем клубе. На некоторое время я перевел все руководство в руки моего помощника Кристофа. Не хочу появляться там, потому что знаю, кто в один злосчастный момент мой контроль улетучится, и я натворю много дел, о которых потом буду жалеть. Хотя, если говорить честно, не уверен, что во мне проснется жалость, когда я буду со злорадной улыбкой выгонять этих мерзких шлюх. Джоанна и Мадж еще не поплатились за свою большую ошибку, рассказав Китнисс все мои секреты. Но ничего, все еще впереди. Я сломаю их жизни точно так же, как они разрушили мою. Благодаря им я лишился того самого, что мне было так дорого, что я берег и так просто потерял. Я не прощу этих сучек. Они должны ответить за это. Моя домашняя коллекция различной выпивки стремительно сокращалась. Все эти две недели я не переставал вливать в себя коллекционные вина и прочую дорогущую дрянь. Мне уже не до чего нет дела. Я не знаю, что происходит с моим клубом, моими танцовщицами, моими деньгами. С уходом Китнисс все потеряло смысл. Не понимаю, когда я успел стать таких соплежуем, но на другое меня не хватает. Я способен сейчас только заливать свое горе алкоголем и бездарно валяться на диване, перещелкивая каналы местного телевидения. Кстати, только пару дней назад узнал новости об Одейре. Этот ублюдок подал заявление в полицию за избиение и назвал мое имя, однако ему не поверили, так как Финн был в сильном алкогольном опьянении, и в крови у него нашли какой-то неизвестный вид наркотика. И ко всему этому, полиция посетила его клуб и увидев весь его бордель, прикрыла это «развлекательное шоу». В общем, попал он так, что не позавидуешь. Но на моем лице непроизвольно появляется улыбка. Так тебе и надо, безмозглый извращенец! Стараюсь не думать о последней моей встрече с Китнисс. Боль до сих пор не прошла. Я не могу забыть ее. Хотелось бы, но не могу. Воспоминания не оставляют меня ни на секунду. Что же было со мной в тот вечер, когда она ушла? Я плакал. Мне хотелось расплавиться от своего стыда, от отчаяния, от ненависти, от потери. Никогда мне не приходилось испытывать всего того, что я почувствовал в тот вечер. Мое подсознание упорно твердит мне, что я влюбился в Китнисс. Впервые в своей никчемной жизни. Не уверен в этом. Но, если посмотреть на все со стороны: когда она только появилась на пороге моего клуба, я моментально запал на ее тело, отчего и пошло мое влечение, чувство обладать ею. Я испытывал к ней жалость. Мне было больно смотреть на ее слезы. Мне не хотелось видеть в ее незабываемых серых глазах боль. Я хотел подарить ей лучшую жизнь. Ее улыбка… Самая искренняя и волнующая. Я не мог оторваться от нее. Ее поцелуи. Ее прикосновения. Ее стоны. Ее тело… Стоит мне только закрыть глаза, как прошлое всплывает, прокручивая самые счастливые моменты, которые я провел с моей пташкой. Моей Китнисс. Я точно знал, что она моя. Выходит, снова ошибся. Слишком страшная ошибка. «Мне кажется, еще немного и я влюблюсь в тебя», - ее слова будто высечены раскалённой кочергой в моей голове. А о чем я думал в тот момент? Что я никогда не опущусь до любви, что это чувство сломает меня. Выходит, так оно и вышло. Я влюбился в Китнисс, сам о том не подозревая. Зажмуриваюсь, приложив ладонь к груди, под которой не перестает колотиться волнующее сердце. Моя Китнисс… Я так легко отпустил ее. Она хотела уйти, и я не буду держать ее, потому что понимаю, кто я и что я натворил. Такое не прощают. Я бы не простил. Очень хочу ее увидеть. Но боюсь. Она просила не искать с ней встреч. И не буду. Все-таки, какая-никакая, а жизнь все же продолжается. Может быть, пройдет еще немного времени, и все забудется, успокоится. Она даже не приходила забирать свои вещи… Прислала какого-то мужика. Я ничего не взял. Ни к чему не прикасался. Зачем? Она ушла и все кончено. Черт! Пора уже смириться с этим! Никак не могу внушить себе, что она больше не моя. Но это резкое и ненужное осознание… Я люблю ее. Надо же было так влипнуть! Я так и думал! Китнисс мое проклятие. Это правда. Почему я не могу оставить ее в покое? Почему не могу просто забыть, как и всех, с кем я разделял постель?... Боже. Что я несу. Это же Эвердин. Ее не забыть. Она теперь навсегда останется в моей памяти, с кем бы я не был. Но есть одно маленькое «но», - мне больше никто не нужен. Я никого не хочу кроме нее. Мне все противны. Кажется, я надолго забуду, что такое «секс». Настоящий секс: чувственный, страстный, нежный и жесткий одновременно. Мне было хорошо только с Китнисс. Всех я имел жестко, не заботясь о них, удовлетворяя только себя, а с моей пташкой все совсем по-другому. И я больше этого никогда не почувствую. Слоняюсь по дому, не зная, к чему притронуться, куда деться. Пару раз звонил Гейл, звал развеяться. Не хочу. Хотя, мне бы не помешало, но что-то мне не дает сделать шаг из дома. Совесть? Вполне возможно. Я знаю, что будет, если я пойду с Хоторном: я в незнакомой мне комнате с кучей голых шлюх в постели, с нереальной головной болью. Обычно, все так и заканчивается, стоит мне побыть один день в обществе своего старого друга. Но, если рассудить, то, может быть, это как-то мне поможет отстраниться от мыслей, связанных с Эвердин. Но что-то усиленно не дает мне сделать этого. Наверное, мое озарение. Я влюбился. Кто меня долго знает умрет со смеху, как только узнает мои новости. Холодный, похотливый, расчетливый Пит Мелларк влюблен в простую, застенчивую Китнисс Эвердин. Класс! Но почему меня не заботит то, что подумают другие? Раньше я только над этим и заморачивался. Мда. С Эвердин все иначе. В голове - каша. Я не знаю, о чем думать, на чем сконцентрироваться. Я запутался в этом замысловатом клубке противоречий. Я люблю Китнисс, это факт, и в то же время, я хочу избавиться от этого. А смысл? Я все равно не увижу ее, а если и увижу, или даже скажу ей о своих чувствах, сомневаюсь, что она захочет принимать это. Я ей больше не нужен, после всего, что ей довелось узнать обо мне. Я ничтожество. Свинья. Не достоин ее. Да, точно! Я ее не достоин. Она такая… чистая, с незапятнавшейся душой, ангельская… А кто я? Чудовище. Так. Нужно успокоиться. Встаю с дивана и принимаюсь смерять комнату своими суетливыми шагами. Итак, если я точно решился отпустить ее навсегда и больше не напоминать о своем существовании, вначале я должен объясниться с ней. В последний раз. Она должна выслушать меня. Может быть, мне удастся полностью открыть ей глаза на всю историю, связавшую нас вместе. Я хочу все рассказать. От начала до конца. Я обязан. Конечно, глупо сейчас надеяться на ее прощение, и я не буду на это надеяться. Не нужно. Быстро одевшись и сбрив свою двухнедельную щетину, я вызываю свою машину и направляюсь к ее старому дому. Сердце стучит как сумасшедшее, руки дрожат. Волнение переходит все границы. Снова этот мерзкий страх. Нет. Не нужно бояться. Я просто все скажу. Всю правду. В тот вечер она не дала мне возможности объясниться, сейчас я наверстаю упущенное. Надеюсь, она выслушает меня. Хотя бы попытается. Если же нет… Что ж, нет так нет. Подъезжая в старому обшарпанному дому, я набираю побольше воздуха в легкие, и, глухо выдохнув, выхожу из машины. Главное перед ней в обморок не упасть, а то черт его знает, на что я способен в таком состоянии. Такое со мной впервые, поэтому не знаю. Оказавшись у ее двери, я временю, или, если сказать честно, – туплю еще несколько минут. Сжимаю и разжимаю пальцы так, что аж костяшки хрустят. Дыхание шумное, на лбу проступил пот. Все говорит о моем волнении. Проходит пять минут. Десять. Еще пять. Моя рука не может коснуться двери. Да что же со мной такое! Нужно взять себя в руки. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Все. Короткий стук. Тишина. Я повторяю стук. Проходят мучительные секунды, когда я все же могу различить неразборчивый шорох. Дверь отворяется. Сердце пропускает удар. Встречаю два пронзительных голубых глаза. Прим. - Привет, - тихо начинаю я. – Китнисс дома? Прим молчит. Даже не моргает. Под ее гневным взором я не знаю, куда себя деть. От такого упорного взгляда я сто раз могу осознать, как же сильно я облажался. - Я бы хотел увидеть ее, - не знаю, разборчиво я говорю сейчас или нет. Мне кажется, еще немного и из глаз девушки полетят искры. Наконец, она приходит в движение: бросает мимолетный взгляд в сторону и выходит ко мне на лестничную площадку, аккуратно прикрыв дверь, стараясь не издать лишнего шума. - Какого черта ты явился сюда? – слышу яростный шепот. - Мне нужно ей кое-что сказать… - Кажется ты забылся, мальчик, - сквозь зубы цедит Прим. – Ты уже много чего наговорил и сделал. Какой же ты урод все-таки! Я сразу догадалась, какой ты на самом деле. Жаль, что моя сестра так не вовремя ослепла. - Я хочу все объяснить… - Не надо! Ты ей только хуже сделаешь. - Прим, - мой голос звучит умоляюще. – прошу, дай мне все ей сказать, и клянусь, вы больше не увидите меня. Прим оценивающе смотрит на меня. Сомневается. - Я не хочу, чтобы она страдала. - Поверь, я тоже не хочу этого. - Тогда зачем ты так поступил с ней? Она что, выглядит такой безмозглой идиоткой, чтобы так обходиться с ней? - Нет. - Тогда что, Пит? Почему? Не знаю, что сказать. Но на ум приходит только одно, что не перестает меня тревожить. - Я люблю ее, - шепчу я, опуская глаза. Вероятно, Прим шокирована, потому что следующие минуты она молчит. - Разве так любят? - Я не понимал этого. Сейчас я точно знаю, - тверже отвечаю я. Прим смотрит с недоверием. Мне некомфортно находиться под прицелом ее глаз. Еще около минуты она смотрит на меня с презрением, но вскоре, молча заходит обратно в комнату. Меня переполняет страх. Она выйдет ко мне? Послушает? Надо успокоиться. Я скажу все, что она должна знать. Это мой долг. Не хочу, чтобы она думала обо мне плохо. Проходит бесконечно много времени. Я потерял счет минутам. Может быть уже прошел час? Кажется, ко мне уже никто не выйдет. Зря надеюсь. Делаю шаг в сторону лестницы, как мой воспалённый слух улавливает скрип. Резко оборачиваюсь. Два больших озера устремлены прямо на меня. На ее лице нет ничего. Абсолютная пустота. Я не привык видеть ее такой… безжизненной. Суровость, холод, скрытая ярость – все, что излучают ее стальные глаза. Делаю шаг навстречу, но вовремя осекаюсь: не стоит. Я только сделаю больнее. И себе, и ей. - Привет, - мой шёпот. Ее лицо меняется, обретая какой-то жалостливый вид. Что? Ей меня жаль? Хотя, вполне логично. – Я пришел, чтобы все объяснить. Только прошу, послушай меня. Это наш последний разговор. Обещаю, я больше не потревожу тебя. Даю слово. – На одном дыхании выпаливаю я. Только сейчас имею возможность в последний раз насладиться ею: на ней толстый свитер цвета грозового неба, который слегка прикрывает ее бедра, ноги как обычно оголены, волосы растрепаны, с левой стороны заплетена слабая косичка, руки сложены на груди. Сейчас ее глаза мне ни о чем не говорят. Пусты. Я расцениваю ее молчание как согласие. Пусть молчит. Не буду наседать на нее, просто скажу и все. Уйду прочь. - Китнисс, - спокойно и на удивление ровно, начинаю я. – Все, что тебе рассказали Джоанна и Мадж, - правда. Да, я хотел переспать с тобой. Не спорю. Для меня это было что-то вроде соревнования, в котором два игрока: я и время, - не смотрю на Китнисс, но уверен, на ее лице сейчас красуются злость и отвращение. – Я всячески пытался затащить тебя в постель, но мне никак это не удавалось. Какое-то время ты меня раздражала своей скромностью и застенчивостью, это приводило меня в бешенство. Хотелось просто взять тебя силой и сделать то, что я наметил. Но я сохранял благоразумие. Ты была для меня чем-то особенным, нераскрытым, неопознанным. Незнакомым. Я понял это, как только впервые увидел твой танец. Твое преображение из скромной девушки в настоящую богиню соблазна. Я очень хотел узнать, что ты в себе таишь. Китнисс продолжает съедать меня своим холодным взглядом. Я не останавливаюсь. - Мне было больно смотреть на твои слезы. Я всегда хотел тебя избавить от всего, что приносило тебе неудобство. Я хотел, чтобы ты была моей. Я не собирался ни с кем делить тебя, а тем более продавать. Предложение Крейна было для меня шоком. Я сразу отказался от этого, но этот ублюдок был настойчивым. Дал мне время на размышления. Скажу честно, я хотел продать тебя. Но потом ты сказала мне, что я нравлюсь тебе. Это перевернуло все в моей голове. После этих слов мы занялись любовью. И тогда я точно понял, что я никогда не отпущу тебя. Китнисс молча слушает. Ее глаза опущены, отчего я не могу видеть, что она чувствует сейчас. - Я отказался от предложения. А потом я узнал, что тебя хотел купить не Сенека, а Одейр. Танцовщица моментально перевела на меня свои испуганные глаза. Ее губы задрожали. Вероятно, она хотела что-то сказать, но так и не решилась, позволяя мне закончить. - Услышав мой отказ, он попросил меня только об одном танце. Я согласился, так как думал, что это простая дружеская просьба. Клянусь, я не знал, что он намеревался сделать. Я идиот, потому что надо было послушать тебя. Ведь ты не хотела туда идти. Прости. Ее глаза наполняются слезами, но она игнорирует их. Снова чувствую боль в груди. Как бы мне сейчас хотелось обнять ее… - Китнисс, ты стала для меня открытием. До встречи с тобой я многого не знал в этой жизни. С тобой мои глаза открылись. Я прошу у тебя прощения за всю боль, которую тебе пришлось терпеть из-за меня. Я прошу прощения за то, что спал с другой на стороне. Я этого не хотел. Клянусь. Мне было противно к кому-то прикасаться. Я нуждался только в тебе. Прости, что столько скрывал. Раньше для меня самым главным были: секс, деньги, популярность. Но сейчас все изменилось. Теперь мне этого всего не нужно. Мне нужна ты. – Я долго смотрю на нее с надеждой. Ее глаза бегают, слезы давно пустились по ее щекам. Она хочет укрыться от меня. Я ее понимаю, поэтому я больше не хочу держать ее, и говорю свою последнюю правду: - Я люблю тебя, Китнисс. Теперь я знаю, что это. Прощай. Я улыбаюсь ей уголком губ. На ее лице изумление. Пусть она такой мне запомнится. Я разворачиваюсь и иду прочь. Оказавшись у машины, меня душат слезы. Быстро сажусь внутрь и, приказав водителю ехать, вспоминаю ее глаза. Любимые серые омуты, когда-то с любовью смотрящие на меня. Прощай, Китнисс Эвердин.

Radiohead – Reckoner

Прошу прощения за столь долгое ожидание. Эта глава далась мне невыносимо сложно( Следующая глава будет заключительной, НО не отчаивайтесь, мои дорогие, вас вскоре ждет сюрприз! *-* Очень нуждаюсь в вашей оценке, любимые читатели! ^-^